Я хочу тебя слышать

— Из-за удара процесс обнулился. Ли Минхо потерял все шансы на восстановление слуха, мне жаль. — Что? Джисон замирает на стуле, глядя врачу прямо в глаза. Тот складывает все предметы, которые он использовал в осмотре Минхо, на железный поднос и ставит его на полку. — Представьте, что вы играете в футбол. — врач начинает медленно объяснять происходящее. — Вы играете, а потом в один момент получаете травму ноги. Серьёзную травму. Все говорят, что вы больше никогда не сможете ходить, но происходит чудо. И вы спустя какое-то время вновь падаете. Ваша нога и так была слабой, плюсом ко всему ещё и чудотворно исцелена. И так в первый раз не было шансов, думаете, она снова сама по себе придёт в норму? Невозможно применить одну и ту же удачу дважды. — Но ведь в первый раз это получилось. — А во второй раз нет. — грубо. — То, что могло помочь Минхо вновь начать слышать, было полностью убито из-за удара. Мне жаль. Из больницы парни вышли молча. Хо видел, что с Джисоном что-то не так, хотя с самого момента, как они покинули кабинет врача, парень старался держаться бодро. Минхо осторожно взял его под руку, пытаясь подавить и своё разочарование — он не слышал и не знал, что в итоге с ним, но чувствовал, что всё ужасно. — А я испытаю удачу во второй раз. — Хан говорит это воодушевлённо. — Мы попробуем терапию, поставим слуховой аппарат, я куплю тебе новые уши. А Минхо всё это понимал и в своих мыслях думал: «Мне уже не важен мой слух, я просто рад быть с тобой, вот и всё.» Ничего не изменить, время не повернуть, машину не остановить. Всё случилось, потому что должно было случиться. Но Хану чертовски обидно за то, что этот мир обделяет невинных людей в чём-то настолько прекрасном, как, например, в слухе. Он и минуты своей жизни не мог представить без звуков, а полное одиночество и тишина с самим собой постоянно заполнялись напеванием, постукиванием или даже тиканием часов. Но вот смириться с собственным поражением — он не мог. Такова натура или сильна любовь? Минхо жестами предлагает выпить кофе. Хан секунд десять просто смотрит на него, обдумывая происходящее — он всё зависает и зависает периодически с момента аварии, слишком сильно его шокировало произошедшее, что порой мысли не отпускают его в реальность. — Да, пойдём. — кротко улыбается, беря в свою ладонь тёплую руку Минхо. Парни сворачивают вниз по улице, направляясь в уютное кафе, которое они обнаружили ещё в апреле. Там тепло и уютно, на стенах висят фотографии кошечек — Хан одну сравнил с Минхо, назвав их похожими друг на друга. На кассе есть даже специальный пункт в меню — "Заказать печенье в виде кошачьих лапок и принести фотографию своего питомца". Они как-то планировали принести фото котов Минхо, но тогда только у британца не было хорошей фотографии (все они получались смазанными из-за того, что кот просто ненавидел фотографироваться). Но недели две назад Джисон смог запечатлеть кота и тот получился очень даже милым. С того дня, как Минхо и Джисон посетили врача и отнесли фотографии котиков в ту уютное кафе, прошло две недели. Ситуации немного улеглась, Минхо привык, а Джисон почти смог смириться. — И по сути, ты же жив и с тобой всё в порядке, мы вместе и мы понимаем друг друга без слов. Разве мы плохо живём? Джисон часто говорил подобные слова Хо перед сном, когда они засыпали в обнимку. Он привык, что парень его не слышит, и поэтому такие мысли он часто озвучивал для самого себя. К сожалению, разрушились некоторые мечты. Парни планировали посетить множество музыкальных концертов, написать свои песни и исполнять их. Джисон даже познакомил Минхо со своей рабочей командой, которая помогала ему организовать концерт, записывать песни и работать с публикой. Планов и правда было много — Хо мечтал услышать шум моря, исполнить "Smells like teen spirit" на сцене, попеть в караоке и слушать колыбельные Хана перед сном. Но, видимо, не в этой жизни. Иногда Минхо плакал. На протяжении этих двух недель он прошёл все стадии принятия своего возвращения в это состояние. Было тяжело, но он понял, что рядом с ним сейчас находится любимый человек — тот, который готов будет что угодно сделать, лишь бы с ним было всё хорошо. Но делать, к сожалению, было совсем нечего. Слуховой аппарат по какой-то странной причине, в которой никто из них так и не смог разобраться, не разрешили. Терапия и прочее — отказали. Диагноз и правда был настолько серьёзным, что единственным решением было принято — просто смириться и жить дальше. Грустно, но не смертельно. Просто больно очень. Но вот музыка из жизни Минхо не ушла. Джисон продолжал учить его играть на гитаре, пел с ним песни, которые парень смог запомнить, пока мог слышать. Хоть для Минхо это и было обучение на беззвучном режиме, такие моменты ему нравились особенно сильно. Но он видеть не мог печальные глаза Джисона, сразу сам начинал сдерживать слёзы.

— И не разделят нас невзгоды,

Проблемы мира, горе и война,

И даже если злая непогода,

То тоже не разделит нас она.

Ты знаешь то, что я тебя люблю,

Так сильно, что готов отдать тебе свой слух,

Готов пожертвовать всем этим миром,

Чтоб ты, мой милый, не потух.

Хан напевал эту песню со слезами на глазах. Строки, которые он выписал в свой блокнот ещё в тот вечер, как они вернулись из кафе, начали обретать новый смысл. И правда, никакая невзгода их не разлучила, потому что они познакомились, когда всё и так было плохо.

И между нами разольётся вновь

Граница слуха, мук и боли,

Граница, где не кончится любовь.

Но мы её когда-то побороли...

Когда-то побороли — сможем снова

Зажечь почти сожжённую надежду,

Вернуть твой слух, родной, по новой,

И укрепить всю связь, как прежде.

Тебя не брошу, не моли,

Меня расстаться ты просить не пробуй.

Пробуду до конца, коль нас с тобой свели

Той песней. Мы несём её до гроба.

*** Время шло. Глухая жизнь перестала пугать Минхо, а любовь Хана не давала ему чувствовать себя одиноким, обречённым или обделённым. Но от этого слёзы по ночам и тихий плач обоих, по очереди и в тайне, не прекращались. Больно, но они друг другу об этом не говорили. — В июле так тепло. — Джисон смотрит в окно, наблюдая за тем, как голубь пытается усидеть на проводе, шатаясь из стороны в сторону. — Не то что тогда, в мае... Минхо кивает. За эти полтора месяца он окончательно перестал слышать мысли в своей голове, в том числе и забыл все слова, которые он знал и мог говорить. Он вновь стал ощущать себя не только глухим, но и немым. — А дальше август будет. Потом осень и нам с тобой будет полгода. — он приобнимает парня за плечо. — Минхо, я тебя люблю, хоть ты этого и не слышишь. Но я уверен, что ты это просто чувствуешь. Они оба нашли связь в жестовом языке. Джисон доучил его до идеала, чтобы у него не возникали трудности при коммуникации с Хо. Но рук недостаточно, чтобы выразить все, что так сильно хочется сказать... — Группа моего знакомого скоро будет выступать на открытой сцене, на площади. — Джисон дублирует слова жестами. — Их вокалист ещё в мае улетел в Лос-Анджелес и так там и остался, так что он попросил меня выступить с кавером. «Ничего себе! Когда это будет?» — спрашивает Минхо, радуясь за парня. Джисон в последнее время практически забросил музыку и устроился на работу в кафе, чтобы хоть как-то зарабатывать, потому что вдохновения все никак не приходило. Нет вдохновения — нет музыки — нет денег (и нет смысла жизни для музыканта). — Через неделю. Я сам узнал только сегодня... И это меня немного волнует «Я рад за тебя, надеюсь, ты вернёшь музыку в свою жизнь.» Неделя проходит быстро. Хо практически целые дни проводит в одиночестве, лишь по ночам видит своего парня, потому Джисон слишком часто то на работе, то на репетиции. Но в день концерта всё по другому, нежели чем было раньше. Джисон волнуется перед выходом на сцену, нервно сдирает заусенцы на пальцах, постоянно поправляет замок на кожанке. В гримёрке другие музыканты группы собираются, красятся, разыгрываются на инструментах. Минхо сидит рядом с Ханом, держа его за руку — тоже вместе с ним волнуется. — Это твой глухой друг? — высокий басист с хвостом на голове подходит к парням, оглядывая их обоих по-очереди. — Парень мой. — Вы хорошо смотритесь, передай ему мои слова! — он улыбается своей слишком широкой и жизнерадостной улыбкой. — Мне его жаль, он не услышит твоего пения. — Зато сможет почувствовать. — Джисон в напряжении, но из-за этих слов ему становится ещё и грустно. — Жаль, что слуховой аппарат так и не получилось установить. — А почему? Я думал, его кому угодно можно установить. — Врачи сказали нет. Есть какая-то причина, которую я никак не могу понять. — он вздыхает, поднимая глаза на музыканта. — Жаль, что он навсегда останется глухим. — Удачи вам. Вы всё равно молодцы. *** Зрителей много. Сидячих мест совершенно нет, все люди сидят и ждут начала концерта. Минхо отбил место прям у сцены. Обзор на артистов открывался отличный, правда всё было под углом — главное, что Джисона он видеть точно мог. Да и повезло, что их группа выступает первыми, потом можно просто уйти, чтобы не задавили. До начала остаются считанные секунды. На сцене темно и слышатся лишь шаги. Через пару секунд, когда все утихло, загораются софиты и указывают прямо на парня в центре. Джисон, одетый в кожаные джинсы и чёрно-красный рваный свитер с разными значками, нацепленными на него, и цепями на шее и бедре, бросает короткий взгляд на Минхо. Барабан отбивает знакомый ритм и гитарист начинает вступление... Люди хором кричат, узнавая самую знаменитую песню группы «Нирвана»... Джисон скачет по сцене, светится, отдаваясь вступлению полностью, но как только начинается куплет, он останавливается на краю сцене и начинает петь. Его голос разливается по ушам Минхо, вызывает мурашки по коже и слёзы на глазах. Зажигательное выступление движется к концу. Первый номер, открывающий фестиваль очень обрадовал зрителей, отчего те, в конце и в припеве, начали подпевать. На последних строках Хо понимает, что и сам начал это делать. Что? Парень растворяется в басах, ударах барабана и криках толпы. Он и сам не заметил, как начал слышать песню, как слился с ней и как начал подпевать. Не заметил и её конца. Зрители громко аплодируют, визжат и кричат. Музыканты светятся от счастья, но когда шум и радостные возгласы смолкают, Джисон делает шаг вперёд и начинает свою речь. — Я рад, что нам представилась возможность открыть этот чудесный фестиваль. И спасибо вам за вашу поддержку!! — он вновь дожидается тишины. — Я бы хотел поблагодарить группу за то, что дали мне возможность выступить с этой песней. Для меня она значит многое. — Хан глубоко вздыхает, сдерживая наступающие слёзы. — Эта песня помогла моему любимому человеку вновь начать слышать. Он не слышит с детства из-за тяжёлой аварии, но воспоминания, в которых его покойный отец пел эту песню, дали любимому вновь слышать этот мир. Сейчас мой партнёр снова ничего не слышит и я был рад выступить для него с этой чудесной песней. Казалось бы, причём здесь рок песня о подростковой вечеринке, автор которой вообще покончил жизнь самоубийством, связана с исцелением? Я и сам не знаю. Но хочу сказать одно. Если ты, любовь моя, не слышишь эти слова, то просто знай, что я люблю тебя любым и я всегда готов быть рядом с тобой, потому что через все сложности мы пройдём только вместе. Мы познакомились, когда оба были в отчаянии, и я рад, что ты принёс в мой мир самые яркие и тёплые воспоминания, которые я буду нести с собой до самого конца. И я буду играть эту песню, всё ещё веря, что она тебя вновь исцелит. Громкие аплодисменты. Зрителей тронула такая немного грустная речь, но каждый своими криком и хлопками хотел выразить благодарность и пожелание исцеления второй половинке певца на сцене по имени Хан Джисон. Минхо ревёт. Он чуть не задыхается в слезах. Его настолько сильно тронули слова парня и возможность вновь слышать прекрасные звуки этого мира, что всё на душе просто вырывается в истерику. Когда Джисон скрывается со сцены, Хо вылетает в гримёрку со скоростью света, расталкивая людей в стороны. — Отлично выступили! — говорит гитарист, и все парни из группы бьют друг другу кулачки. — Джисон, хорошая речь, я растрогался. — Спасибо! — он замирает. — Минхо?... Парень влетает в него, крепко обнимая и чуть не сбивая с ног. Хан ничего не понимает, лишь просто прижимает любимого к себе. Какая-то искра загорается в мыслях. — Я хочу тебя слышать... — захлёбываясь в слезах, произносит Минхо. — Я тебя слышу, Джи. *** Через пару лет дуэт «Джи & Хо» набрал достаточно большую популярность. Песни этих парней звучат теперь повсюду, а их чудесная история даёт людям надежду на выздоровление, которое не обещают даже врачи. Ли Минхо и Хан Джисон переехали я частный домик на краю города. Котов у них стало ещё больше, чему британец был не очень рад — на старость лет он стал ещё вреднее, чем был. Каждые полгода парни жертвовали достаточно большую сумму в учреждения, которые помогали людям вновь начинать слышать. И это стало для них неким долгом перед силами, которые когда-то смогли исцелить Ли. — А я тебя слышу, Джи. — игриво говорит Минхо, улыбаясь самой счастливой улыбкой на свете. Джисон тоже улыбается, целует любимого в лоб и прижимает крепко к себе. Как-же он рад, что фраза, произносимая трясущимся голосом и со слезами на глазах, «Я хочу тебя слышать» превратилась в совсем другие слова. Our little group has always been And always will until the end. — песня, которая никак не связана с ситуацией, являющаяся простым детским воспоминанием, пропитанная всей любовью героев и способная исцелить двух людей от горя.