Цена победы (The Cost of Victory)

14 марта 1998 года В конце концов, они загнали его в угол. Он с трудом мог в это поверить. Месяцы усилий, месяцы отчаяния, месяцы заполнения этой дурацкой истории болезни, и вот, наконец, он здесь, лицом к лицу с Руквудом. Это произошло совершенно случайно. На самом деле, журнал наблюдений оказался совершенно бесполезным, но сейчас он об этом не думал. Это не имело значения, важен был результат. Каждая маленькая каракулька, каждое выученное ругательство, каждая капля пота — все это стоило того, более чем стоило, если все должно было так закончиться. Если бы его поймали, завтра он подал бы заявление об увольнении, и на этом все закончилось бы. Он бы добился успеха. Он бы отомстил за Фреда. Его рука, сжимавшая волшебную палочку, задрожала, и Сэвидж заметил это движение. Он бросил на стажера острый взгляд, который говорил: «Ли, возьми себя в руки». Ты можешь это сделать. Но Ли трясло не от страха. Он не боялся. Он ждал так долго, что перестал бояться. Он знал, что готов. Это был не страх, а предвкушение. Если бы он был собакой на поводке Сэвиджа, этот острый взгляд был бы попыткой удержать его, но это бы не сработало. Поводок бы оборвался. — Так, так, так, — сказал Руквуд, нарушая тяжелое молчание, которое воцарилось, когда он заметил трех авроров. Ли напрягся при звуке его голоса. — Что это у нас тут? — Август Руквуд, — сказал Сэвидж, — мы — команда авроров, посланных Министерством, чтобы арестовать вас. Вы последуете за нами с миром? Это была простая процедура, обеспечивающая законность предстоящей драки. Они не могли напасть первыми, пока Руквуд не даст понять, что не собирается сдаваться. — С миром, аврор? — спросил Руквуд. — Ну конечно. Я просто умираю от желания попасть в Азкабан. Ты знаешь, я так долго был в бегах, чтобы просто сдаться, когда три тощих, — его губы скривились, — аврора попросили меня об этом. Даже не сказав «пожалуйста». — Остолбеней! — крикнул Гарри. Руквуд увернулся от заклинания и повернулся, чтобы посмотреть на Гарри. — Поттер? Это ты, не так ли? Это ты… — и он невербально выстрелил струей фиолетового света в Гарри, который едва успел прикрыться. — Петрификус Тоталус! — и затем Сэвидж упал, не в силах пошевелиться. — Черт, — выругался Гарри, закрывая Сэвиджа щитом и перемещаясь так, чтобы Руквуд оказался между ним и Ли. Он бросил взгляд на своего напарника поверх плеча Руквуда, взгляд, означавший: «Отвлеки его». Ему не нужно было просить дважды. Ли был более чем рад возможности поговорить. — Я так долго ждал, — сказал он, вглядываясь в лицо бывшего пожирателя смерти, — так долго. — Это большая честь для меня, — усмехнулся Руквуд. — Похоже, у меня появился поклонник. Будь серьезен, малыш. Ты просто маленький мальчик, пытающийся играть в героя… Зачем ты вообще берешься за эту работу? — Ты убил моего лучшего друга, — прорычал он. — Ты жестоко убил моего отца… — Кто это был? — насмешливо спросил Руквуд. — Ты не совсем точно определяешь круг подозреваемых. Он продолжал оглядываться через плечо на Гарри. Всякий раз, когда он пытался отойти в сторону, чтобы оказаться между ними, они следовали за ним. Но ситуация была безвыходной. Если бы кто-то из них попытался что-то предпринять, у Руквуда было бы время напасть на другого. Сэвидж был повержен… Сэвидж, старший аврор, знал бы, что делать в подобной ситуации. Но Ли и Гарри были дуэлянтами, а не экспертами в полевых условиях. Они могли бы сразить Руквуда в честном бою, но в реальной жизни они были безобидны. Ли почувствовал, как в нем закипает ярость, когда он понял это. Нет. Он не работал так усердно в течение нескольких месяцев, чтобы в итоге стать таким слабым, каким был во время битвы — слишком слабым, чтобы помочь Фреду. Он не проиграет. Отвлеки его, Ли. — Ты все еще боишься, Руквуд? — поддразнил он. — Посмотри на себя, безобидный и безнадежный. Ты конченый человек, никчемный убийца. Ты пойман. С таким же успехом ты мог бы сдаться властям и, возможно, отделался легким испугом. Может быть, ты получишь всего лишь восемьдесят лет в Азкабане? — продолжил Ли. — Это ничего для такого парня, как ты, верно? Если тебе повезет, ты умрешь до того, как они решат впустить дементоров обратно. — Посмотрите на себя, мистер аврор, — сказал Руквуд. — Я и не думал, что они нанимают… Эй! Глаза Руквуда расширились, и он разразился градом ругательств, когда его палочка вылетела из руки, вырванная силой невербального Экспеллиармуса Гарри. Это было одно из его любимых заклинаний, с которым он чувствовал себя наиболее непринужденно, и первое, которое он освоил невербально. — Не думал, что они наняли кого-то конкретно? — спросил Ли. — Бесполезных маленьких засранцев вроде тебя, — выплюнул Руквуд. — Никчемный кусок дерьма. — Ты безоружен, — сказал Ли. — Говори сейчас же, или мы можем обойтись с тобой по-плохому. — Ли, — предостерегающе сказал Гарри. — Ли, продолжай в том же духе. Он был прав. Не было необходимости заставлять Руквуда говорить. Правильная процедура заключалась в том, чтобы оглушить его и доставить в Азкабан, или надеть на него наручники и доставить в Азкабан. Но Ли не был настоящим аврором. — Будь ты проклят, Руквуд, — сказал Ли, игнорируя своего друга и не сводя взгляда с Руквуда. — Зачем ты это сделал? — Если ты ждешь раскаяния, — сказал Руквуд, — тогда иди и найди кого-нибудь другого. Он развернулся на каблуках, и внезапно Ли понял, что, несмотря на то, что у него забрали палочку и был велик риск пораниться, он собирался попытаться трансгрессировать. Гарри закричал: «Нет!», а затем произнес заклинание, которое Ли не расслышал, но на этот раз рефлексы Ли оказались быстрее. Руквуд тут же упал на колени и закричал от боли, его тело забилось в конвульсиях от невербального круциатуса. Это было менее действенно, чем словесное проклятие, но, похоже, сработало как надо. Ли бесстрастно наблюдал за ним, чувствуя, как в нем поднимается какое-то болезненное мстительное чувство, и это продолжалось целых пять секунд, которых Сэвиджу хватило, чтобы наконец освободиться от полной привязки к телу. Ли услышал крик: «Остолбеней!», направленный в сторону Руквуда, и с удовлетворением увидел, как его враг рухнул на землю и остался лежать неподвижно. Затем Сэвидж выкрикнул еще одно заклинание, которое Ли не смог распознать, а затем его пронзила раскаленная добела, жгучая боль, и он потерял сознание. Он очнулся в Министерстве, в комнате отдыха авроров, лежа на одном из диванов. Было ли все это сном? Он с трудом заставил себя принять вертикальное положение, чувствуя легкую слабость, и заметил, что Гарри сидит на другом диване, а Кингсли — на еще одном. — Министр… — слабым голосом произнес он. И затем: — Руквуд! — крикнул он. — Его держат в Азкабане в ожидании суда, — спокойно сказал Кингсли. — Я здесь не для этого. Конечно, нет. Ли знал, почему министр был здесь — он использовал проклятие Круциатус. Непростительное. Было два свидетеля, одним из которых был Гарри Поттер, а другим — старший аврор. По всем правилам, он уже должен быть в Азкабане, пожизненно заключен в тюрьму. — Я знаю, почему вы здесь, — сухо сказал Ли. — Но я не знаю, почему я здесь. Я ожидал оказаться в Азкабане. — Не без суда, — сказал Кингсли. — Министерство заботится о своих, Ли. Ты один из наших авроров, и в этом ты хорош. Это была ложь. Ли был худшим из авроров, которых он когда-либо встречал. Он слишком увлекся расследованиями, которые ему поручали, разговаривал с семьей и друзьями жертвы, пока не возненавидел преступника, за которым гнался, так сильно, что захотел его убить. Он всегда получал свою награду, всегда передавал ее Министерству, и делал это быстро, но он не был хорошим аврором. — В расследовании нет необходимости, — продолжил Кингсли. — Здесь есть свидетели, и твоя палочка наверняка показала бы нам последнее заклинание, которое ты использовал, если бы мы ее попросили. Ли напрягся и инстинктивно сунул руку в рукав. Его палочка — у него все еще была при себе палочка. Кингсли что, совсем спятил? — …обстоятельства, — Ли снова вытянулся по стойке смирно и понял, что пропустил часть объяснений Кингсли. — Во время войн аврорам было дано право использовать непростительные проклятия против Пожирателей смерти. Сам Гарри, — он кивнул на спасителя, — не раз использовал Круциатус, и тогда он не был аврором. Вы преследовали пожирателя смерти, так что использование вами Непростительного, возможно, было оправдано. Конечно, — добавил он, — тот факт, что вы выбрали проклятие Круциатус, делает это дело деликатным. Вы могли бы использовать Оглушающее заклинание, чтобы нейтрализовать Руквуда, которого, по словам Сэвиджа, вы уже загнали в угол и обезоружили. Смертельное проклятие гарантировало бы вам пятизвездочное заключение в Азкабане как минимум на пятнадцать лет. Но Круциатус… С Круциатусом трудно справиться. Он причиняет боль. Мучает кого-то. Зачем вам, аврору, это делать? — он остановился. — Как ты это сделал? Круциатус требует желания причинить боль… просто ради того, чтобы причинить боль. Меня беспокоит, что один из моих авроров смог наложить проклятие. — Я стал аврором, — тихо сказал Ли, — чтобы выследить людей, которые убили моих друзей и однокурсников. Я выбрал Руквуда потому, что он убил одного из моих лучших друзей. И я использовал проклятие, потому что это было первое, что пришло мне в голову, когда я столкнулся с ним лицом к лицу. Я не просто хотел отомстить, я не просто хотел, чтобы он заплатил за то, что сделал. Я хотел, чтобы он узнал, что такое боль. Кингсли молчал. Затем он встал и быстро вышел из комнаты, Гарри последовал за ним. Но Ли знал, где он находится и куда, скорее всего, направится эта парочка. Кабинет главного аврора находился рядом с комнатой отдыха авроров. Он не подумал, прежде чем наложить заклинание, которое позволило бы ему подслушивать их разговор. Да и зачем ему это было нужно? Он и так уже был в самой большой беде, в какую только мог попасть. Ему больше нечего было терять. Через секунду из другой комнаты донесся ошеломленный голос Кингсли. — Сэвидж проклял его, — говорилось в нем. — Он увидел, как Ли применил Непростительное, и как он отреагировал? Он проклял его. У этого человека за плечами годы карьеры. Это на него не похоже — терять самообладание. — Были невероятные обстоятельства, — произнес голос директора. — Верно, — сказал Кингсли тихим голосом, и, несмотря на магию, Ли пришлось напрячься, чтобы расслышать его следующие слова, которые были адресованы Гарри. — Но у всех вас есть причины ненавидеть пожирателей смерти. Вы все сталкивались с ними лицом к лицу хотя бы раз, вы все теряли из-за них кого-то. Я не думал, что Ли был таким ненавистным — я не проводил черту, которая связывала его с Фредом Уизли и Руквудом. — Это не ваша вина, — сказал Гарри. — Никто из нас не знал. Ли был удивлен этой ложью, но Гарри таким образом спасал свою шкуру. — Проклятие, — повторил Кингсли. — Это все усложняет. Ты здорово запутался в этой ситуации… Но если ты правильно разыграешь свои карты, Гарри, ты еще можешь спасти своего друга. Гарри не колебался. — Как? Ли напрягся. Он применил Непростительное заклинание. Мог ли Кингсли серьезно искать способ избежать наказания для Ли? Почему Гарри так охотно согласился на это? — Сэвиджу это не понравится, — сказал Кингсли. — Но проклятие, которое он использовал, было объявлено вне закона всего три месяца назад. Мной. Его показания не подтвердились бы в суде. Он бы тоже вынес себе приговор. У него достаточно чести, чтобы в любом случае пойти на это, но я мог бы заставить его отступить. — И Ли бы вот так просто вышел из игры? — Нет, конечно, нет. Затем Кингсли сказал что-то, чего Ли не расслышал, и он не совсем расслышал ответ директора. Ему удалось разобрать слова «невероятно», «повезло» и «обстоятельства». Однако он услышал щелчок дверного замка и понял, что все трое покинули комнату. Ли рухнул на диван, обхватил голову руками и заплакал.