Разве вино может быть лишним?

      Я сижу на очередном юбилее своей бабушки и мне вдруг приходит в голову мысль, что слегка ненормально называть каждый свой день рождения "юбилеем", но о вкусах не спорят, особенно не спорят с взрослыми бабушками. Ну хочется ей праздновать юбилей каждый год, созывать всю улицу и танцевать до упаду, ну и пусть, от этого же никому не плохо.       Понимаю, что я поторопилась с выводами, потому что моя бабушка как будто из воздуха появляется рядом со мной, она как-то комично улыбается и танцует как заядлая индианка, мне даже кажется, что она выкручивает руки в характерном танце и они снова встают на место.       "У нее что нет костей?" - проносится у меня в голове, как лицо бабушки наклоняется ко мне, а те самые руки хватают меня за предплечье.       — Сашенька, идем танцевать, - мелодично поет она, как-то странно смотря на меня, продолжая энергично двигаться, - идем, милая, а то никто и не увидит какая ты тут красивая сидишь. А ведь надо привлечь какого-нибудь симпатичного парня, и забыть этого твоего Кирилла - бабуля подмигивает, ее глаза начинают моргать по очереди, как будто она зависла.       — Кирилла? - я не понимаю о ком идет речь, но замечаю как бабушка перестает моргать и хмурится.       — Кирилл не сделает тебя счастливой, а вот он, - она многозначительно кивает куда-то в сторону, - он сделает для этого все.       Я вдруг начинаю понимать, что эта история, пусть и явно приукрашенная, уже происходила в моей жизни. Тот же очередной юбилей бабушки, она танцует и веселится, а в моменте тянет меня танцевать. Но что-то тут не так, все кажется каким-то зловещим что ли.       — Ты ведь ничего не знаешь про Кирилла. И кто "он", бабушка, о ком ты? - беспомощно мямлю я, желая понять хоть что-то.       — Я все знаю, моя хорошая, - она вдруг делает волну руками и ухмыляется, - я тебе плохого не посоветую, ты же знаешь.       Что. Это. Такое.       Я оглядываюсь и не могу различить тел, все размыто и выглядит так, будто очень много миньонов оделись в разноцветные наряды и очень громко разговаривают на своем языке. Я закрываю глаза и прислушиваюсь - играет песня... Скриптонит?       Хочу уловить музыку, чтобы понять, что я ошиблась, но на весь зал действительно играет недавно вышедшая песня Скриптонита. Я хмурюсь и смотрю на бабушку, ожидая ее объяснений, но глаза сами по себе начинают закрываться.       — Не закрывай глаза! - кричит вдруг бабушка и бьет меня по щеке.       Мои руки тянутся закрыть лицо, но она ловко хватает их и держит одной рукой, а второй продолжает бить меня по щекам.       — Ты чего...       — Проснись наконец! Ты же видишь, что он уже тут! - кричит женский голос все дальше и дальше, а я распахиваю глаза.

***

      "Ого, ну такого я не припоминаю еще в своей жизни".        Я медленно моргаю, приходя в чувства и немедленно тяну руки к лицу, перед этим приходится достать их из-под чего-то тяжелого. Мне кажется что щеки нещадно горят, но прикладывая к ним ладони, я с удивлением отмечаю, что они ледяные. А еще, я почему-то лежу. Я все-таки упала и чудом не докатилась до воды?       "Может быть мне все это привиделось и никто не трепал меня по щекам" - с облегчением думаю я, как будто непонятный трип намного приятнее чем реальные удары. Я делаю глубокий вдох, устремляя глаза наверх и пытаясь сконцентрировать внимание, и вдруг замираю, услышав знакомую песню. Она играла, когда я...       Потолок - черный, как будто чем-то оббит, что-то сильно шумит и негромко играет та самая музыка.       "Когда мне чудилось, будто моя бабушка бьет меня по щекам и..."       Здесь кажется слишком жарко, а в воздухе отчетливо пахнет нашатырным спиртом.       "А еще она откуда-то знает имя Кирилла и сказала что "ОН" тут", - дыхание становится прерывистым, глаза начинают метаться из стороны в сторону, улавливая каждую деталь, мозг пытается понять где я, а обострившийся слух вдруг улавливает еле слышный вздох со стороны моих ног. Немедленно перевожу взгляд туда и встречаю пару глаз, смотрящих на меня.       - Мамочки, - восклицаю я, немедленно подорвавшись в сидящее положение, сильно ударившись головой о потолок и притягиваю к себе ноги. Всего на секунду прикрываю глаза.       "Окей, ну допустим. Я в чужой машине, тут пахнет нашатырным спиртом и еловыми ветками. На всю работает печка и играет музыка, машина заведена. Меня ударили и увезли в лес?" - открываю глаза, мазнув глазами в окно, замечаю вывеску "Городской парк", где я и была, - ага, значит еще не успел. Устремляю глаза туда, где скрючившись сидит человек. Он терпеливо ждет, в упор настороженно смотря на меня и параллельно пытается сесть удобнее, насколько это возможно для него, сидящего в нише для ног.       Мои брови автоматически подлетают, выражая удивление, когда я узнаю в нем того самого парня с соседней лавочки, он замечает это.       — Все хорошо?, - я киваю. — У меня ужасно затекли ноги моститься тут, — я смотрю на сидение, предлагая ему пересесть и он неспеша встает и садиться, как можно дальше отодвигаясь от меня.       Я понимаю, что он не хочет делать резких движений, чтобы не напугать меня, но я как будто не чувствую вообще ничего. Ни боли, ни температуры, ни эмоций.       — Это нормально после произошедшего, — отвечает он и я осознаю что сказала это вслух. Опускаю глаза на свои ноги и замечаю, что ткань моих штанов промокла насквозь. Перевожу взгляд на кофту — тоже самое. Всё сиденье залито водой.       — Извини, — хриплю я, — он усмехается, смотря на меня как на нашкодившего котенка, как-то слишком... заботливо? Да ну, может я головой ударилась?       — Оно кожаное, тут просто пройтись тряпкой и все будет как прежде, - смотрит на я ощупываю голову. — Головой ты не билась. Разве что сейчас в машине, но это пустяки.       — Я все-таки упала, да? — произношу я очевидную фразу, не смотря на него.       - Как мешок картошки, — отвечает он и я не слышу ни нотки смеха.       — Ты испугался? — зачем-то спрашиваю я, поднимая на него глаза.       — Я — очень. А ты? — он произносит это, внимательно заглядывая мне в глаза, но спрашивая будто о другом. Расстроилась бы я, если бы утопилась прямо в неглубоком пруду возле берега, из-за того что просто потеряла сознание?        "Это буквально "подскажи, ты хотела бы суициднуться?". Да нет, ну не может же он спрашивать у меня такое."       — Я... Я даже не знаю, не успела понять, — размыто говорю я, замечая как он поджимает губы, мол "все-таки хотела бы".       — Перемещайся на переднее сиденье ближе к печке, заканчивается шоковое состояние, — я оборачиваюсь к двери, но он останавливает меня, — Лучше перелезай в машине, не выходи на улицу, — он выходит из машины, пересаживаясь на водительское.       — Отсроченная боль будет возвращаться. Сейчас тебе будет холодно и больно.       — Конкурсы у вас так себе, — бубню я, перелезая на переднее, как мотылек к свету, чувствуя, как зубы начали стучать друг о друга.       — Зато тамада интересный, — улыбается он и я немного подвисаю, глядя на него, — На, держи, тебе нужнее, — он снимает с себя кофту и передает мне.       — А ты? — автоматически спрашиваю я, хотя уже натягиваю кофту на себя, не в силах отказаться от сухой и теплой вещи.       — А ты не чувствуешь, какая тут парилка? — ставит руку на подлокотник, садясь ко мне в пол оборота и снова улыбается, — я снова подвисаю.       "Откуда он вообще свалился?"       — Ну так что, куда едем? — задает следующий вопрос, поняв что я не отвечу на предыдущий.       — В общагу на Лиговской. Надо успеть до 12, — перевожу взгляд на панель.

23:58

      — Ты что так долго приводил меня в чувства? — вырывается у меня, на что он смеется.       — Извини, пожалуйста, я не подрассчитал, что помимо того что ты потеряла сознание и чуть не утонула, ты еще будешь сопротивляться и бубнеть, сбивая меня с толку. Да сейчас всё успеем, на пару минут опоздаешь, не оставят же тебя мокрую на улице.       Оказывается, ночью тоже могут перекрывать дорогу в связи с массовой аварией, из-за чего пришлось делать целый крюк по городу. Я было порывалась побежать через дворы, чтобы ему не пришлось везти меня через пол города, но Рома не разрешил.       Ну да, его зовут Рома и он неплох. Всю дорогу ехал, задавая мне какие-то вопросы, которые были просто чтобы отвлечь меня от боли и просто леденящего холода. Будто ко всему моему телу приложили мороженные скумбрии, вот что. А еще он еле дышал из-за духоты в машине, которую я по прежнему не ощущала, но заметила по его дыханию и раскрасневшимся щекам, он всячески пытался это скрыть и даже на сантиметр не открыл окно. Надо же, какое самопожертвование. Его поведение в принципе сбивало меня с толку, он казался каким-то заботливым, что ли. К чужому человеку, которого даже не знал. Это...странно. Непривычно для меня.

23:16

      — В общем, ну... спасибо тебе, — я уже открыла дверь, чтобы выйти из машины, но не смогла не сказать ему хоть что-то, чтобы он не думал что мне все равно на мою жизнь и что если бы я утопилась, то ничего бы не поменялось. Так-то оно так, но ведь он-то мне помог, а это совсем другое дело.       — Не за что. Холодно же, беги быстрее. И кофту оставь себе, — смотря на мои попытки снять его вещь, кладет ладонь на руку, опуская ее вниз и сразу же убирая ее. Я уже думаю как буду переваривать это, лежа в своей кровати.       — Пока, — выбегаю из машины, не услышав ответного прощания, я сразу же забегаю в здание.       — Явилась. Тебе сколько лет, напомни, чтобы по ночам шляться непонятно где? — о, вернули с неба на землю. Почему рядовые консьержки считают, что они и есть власть в общежитии? Маленький хозяин маленького положения, невесть что о себе возомнивший.       — Извините, задержалась, там еще авария на мостовой, пришлось объезжать пол города, — выдыхаю я, чувствуя как мое тело костенеет. Она выходит из своей кабинки навстречу ко мне — плохой знак.       — Ну-ну, ночью на Мостовой, что пришлось объезжать пол города? — тянет она, подходя все ближе и ближе, из-за чего мне приходится отступить. Я сильнее кутаюсь в кофту, и она переводит взгляд на мой наряд.       "Ну сейчас наконец поймет что я вся насквозь промокла и впустит" — облегченно пролетает у меня в голове, но тут я вижу как ее лицо наливается кровью.       — Ты же мне сейчас все зальешь, а кто убирать будет? — уже кричит, пытаясь схватить за руку, я отмахиваюсь и приходится еще больше отступать. — Дождя даже не было, а она пришла вся мокрая, это что, смешно по-твоему? Купаться вздумала осенью по ночам, там можешь идти дальше плавать.       — Просто впустите меня, напишите докладную записку и я завтра же все объясню директору, — уже тверже говорю я, снова скидываю ее руки, замечая, что я уже на пороге.       Её гневная тирада, переросла уже не конкретно в меня, а во всех живущих здесь и портящих ей жизнь ребят.       — Вы чего, мне же больше некуда идти, — делаю последнюю попытку я, понимая, что она непробиваемая.       — А вот к мужику своему и иди, — тычет пальцем мне за спину, оглянувшись, я вижу Рому, который стоит оперевшись на машину, смотря на землю.       Пока я успеваю повернуть голову обратно, прямо перед моим лицом хлопает дверь, да так что дребезжат стекла, а консьержка громко удаляется обратно в свое логово. За спиной слышатся шаги — подбегает Рома, поворачивая меня к себе за плечи.       — А ты почему не уехал? — очень тихо спрашиваю я, быстро-быстро моргая, чтобы смахнуть слезы обиды и не поднимаю на него глаз.       Он приобнимает меня, идя обратно к машине, тем самым подталкивая меня за собой.       — Я жил в этом общежитии и еще при мне была эта консьержка. Решил подождать, чтобы убедиться что это не она и все хорошо. Но у тебя сегодня походу самая черная полоса, что ни на есть на этом белом свете.       Подойдя к машине, я подняла на него глаза. Он снова взял меня за плечи.       — Я могу подвезти тебя куда угодно, но если тебе некуда идти, то поехали ко мне, — глядя на то, как стремительно расширились мои глаза, продолжил, - все будет хорошо, я тебя не обижу, но если ты еще побудешь на холоде в мокром, то отхватишь себе воспаление или чего еще похуже — глядя на мои все еще сомневающиеся глаза, добавил, - согласись, если бы я был маньяком, я бы уже сто раз до этого момента мог бы тебе навредить.       — Ну да, — беспечно вырывается у меня и я тянусь открыть ручку двери.       Рома открывает первее, ждет пока я усядусь и аккуратно закрывает дверь. Обходит машину и садится на водительское, трогаясь с места.              — Ты что, даже печку не выключал? — удивленно тяну я, подставляя руки к теплу, - или был так уверен, что я вернусь обратно?       — На самом деле я тоже начинаю подмерзать, — скромно говорит он и я наконец замечаю, что джинсы его примерно по колени темнее из-за воды.       "Ну да, он же как-то достал меня из воды"       — Я... я не подумала о тебе, — честно говорю я, отсаживаясь от печки, чтобы тепло шло равномерно.       — Ничего страшного, — с улыбкой говорит он, глядя на меня.       "Как люди могут быть такими приятными и дружелюбными? Он что, со всеми такой?"       Последняя мысль как-то странно действует на меня и я желаю поскорее убежать от нее. Как всегда.       — Ну так... как это случилось?