Выбор сердца

Падме эту ночь спала плохо, все время ворочалась и кого-то звала. Энакин не мог отойти от жены ни на шаг и сам тоже поэтому почти не спал. И когда утром Сабе его неожиданно попросила поехать с ней к Лаксу, ответил категоричным отказом: — Нет, извини, я бы и рад помочь, но не могу оставить Падме без присмотра ни на минуту. — Пойми, только специалист твоего уровня сумеет проникнуть в сознание бесчувственного и увидеть то, что с ним случилось, — сказала Сабе с надеждой — А с Падме может побыть Дорме, я скажу ей, она ни на шаг от нее не отойдет. — Хорошо, я попробую убедить ее в этом, — сказал Скайуокер без особой уверенности и вновь поднялся в их с женой комнату. Падме уже проснулась и когда муж вышел для разговора с Сабе, она немедленно села и взяв в руки лежавший рядом сверток из пледа, взяла его перед собой и глядя на него начала с улыбкой ворковать: — Вот ты у нас где! Вот ты какой красивый! Как же я тебя люблю, если б ты только знал, Люк! Ты же мой сыночек! Папа не знает, что ты есть, никто не знает, думают, ты умер, вот же глупые люди! Но я хитрее их всех, мамочка спрячет тебя и никому не даст! Вот так, мой хороший! Когда дверь начала скрипеть с явным намерением впустить туда Энакина, Падме осторожно положила сверток обратно. И к моменту, когда супруг действительно зашел, она уже как ни в чем не бывало сидела на кровати. В руках Скайуокера был поднос, а на лице сияла самая радостная улыбка. — Любимая, я принес тебе завтрак, тебе нужно поесть, чтобы потом принять таблетки, — сказал он, ставя поднос на столик. Падме взглянула на него без энтузиазма и даже малейшего признака аппетита и ответила с неудовольствием: — Ну и зачем мне эти таблетки? Ты же видишь, я прекрасно себя чувствую! Ничего у меня не болит, а и так уже за последнее время столько съела этих лекарств, сколько за всю жизнь не съедала! — Врач считает, что тебе это нужно, — твердо сказал Энакин — Он считает, что для лучшего эффекта, чтобы тебе всегда было так хорошо как сейчас, ты должна пропить весь курс. Падме ничего не осталось, как подчиниться, ведь она не должна спорить с мужем, от него зависела ее жизнь. И так же будущее их сына, хотя сам Скайуокер не должен был пока этого знать. Пришлось есть через силу и глотать уже стоящие в горле таблетки. — Падме, я должен тебе сказать, — начал мужчина с осторожностью — Мне нужно будет сейчас отлучиться, но это ненадолго, буквально полчаса и я вернусь к тебе, обещаю! Но как он мысленно и предполагал, Амидала и слышать не хотела о том, чтобы остаться без общества мужа хотя бы на пять минут и Скайуокер без боя сдался. Он и сам не хотел ее оставлять, но для чистоты совести должен был попытаться настоять на своем. В итоге Сабе уехала без него. Только она не учла, что в больнице, помимо Лакса, была еще и Райо, которая тоже подумала о том, чтобы привлечь джедая для проникновения в разум Бонтери, чтобы раскрыть покушение на него по относительно горячим следам. И этим джедаем вовсе не обязательно должен быть Энакин, в Ордене полно и других хороших кандидатов. Например, ее подруга, что в данный момент проводила отпуск на Шили.

***

Райо понятия не имела о том, что Асока временно покинула Корусант и как только наступило утро, позвонила подруге. Тано в этот момент находилась в поселке, где жила в детстве, дом, что принадлежал ее семье, по-прежнему числился в ее собственности и девушка решила пожить там. Это продолжалось несколько дней и большую часть времени тогрута проводила наедине с природой. Купалась в озере, гуляла по лесу, выезжала в городскую черту. И когда это требовалось навещала местное правительство. Ей стало лучше на родине, вдали от конфликтов и ненависти. Недомогание, что последнее время преследовало ее на Корусанте стало отступать и Асока уже не выглядела такой бледной и худой как еще недавно, она почти стала прежней. Вот только не было больше в ней прежней жизнерадостности и беспечной веселости. Откуда им теперь взяться, когда всю душу измотали, разорвали с клочья и небрежно швырнули назад, такую как была, не заботясь о том, что будет. И она старалась изо всех сил жить как могла и как будто ничего не было. Ни Энакина, ни Падме, ни тем более ее любви к Скайуокеру. Только когда на нее опять накатывало недомогание она поневоле вспоминала об этом всем. — Наверное это от нервов, — думала Тано каждый раз после таких приступов — Я ведь очень переживала и мало спала. Успокаивая себя каждый раз таким образом, Асока на время переставала волноваться насчет возможно серьезной болезни. Но все равно знала в глубине души, что вечно так продолжаться не будет, однажды нужно признаться себе, что она больна и пойти в больницу. Только на это нужны были душевные силы, а их у тогруты не было. Поэтому звонок Райо оказался именно тем, что и было ей нужно, чтобы встряхнуться и ощутить себя кому-то необходимой. Известия же о случившемся с ее приятелем Лаксом и самой подругой лишь подстегнуло это чувство и Асока, мигом собравшись, решила немедля лететь на Корусант, не подозревая о том, что ее ожидает там.

***

Энакин так и не решился уйти от Падме и остался с ней, когда Сабе уехала. Они все утро сидели рядом и общались на отвлеченные темы. Скайуокер не замечал, что Амидала все время смотрит куда-угодно, только не на него. — Давай подумаем, куда мы полетим отдохнуть? — спросил Энакин, желая привлечь ее внимание. Женщина в ответ слегка повела плечами, лежа в объятиях мужа и посмотрев на него искоса, ответила довольно безразлично: — А зачем нам куда-то лететь? Мне и здесь хорошо. — Но у нас же свадебного путешествия не было толком, — попытался убедить ее Энакин — Хочешь, полетим к твоим родителям на Набу? Помнишь, как тогда нам было там здорово? Давай снова туда. — Нет, извини, я никуда не хочу сейчас, — еще более недовольно ответила Амидала — Я хочу побыть здесь. Энакин решил не настаивать, а лучше сходить на кухню и принести им что-то перекусить, от этого сейчас было бы больше пользы. И неожиданно встретил там Ферруса, который пришел узнать как поживает Падме. Он был напуган ее приступом ярости во время прогулки, когда она набросилась с кулаками на молодую парочку за одно лишь сходство с Асокой и Энакином. Олин сидел за столом и перед ним стояла чашка чая, поданная Дорме. Если Скайуокер и удивился при виде него, ведь друзьями они никогда не были, то не подал вида. — Привет, — сказал он с вежливой улыбкой, присаживаясь напротив — Что тебя привело к нам? — Я пришел узнать как там Падме, — откровенно сказал Феррус — Меня напугал ее приступ, скажи, ей стало лучше? — Боюсь, что нет, — печально произнес Энакин — Ей все хуже, она заговаривается, бредит, уходит в себя… Феррус хотел ответить что-то приличествующее случаю, например, что рад бы помочь, но не знает, чем и как. Но не успел, у Энакина зазвонил коммуникатор и из него после нажатия на прием прозвучал голос Сабе, взволнованный и почти срывающийся: — Энакин, срочно приезжай в санчасть! Тут такое творится! Там Асока, Оби-Ван, я боюсь случится непоправимое! Прошу тебя, поторопись! Скайуокер ничего не понял, но по голосу верной подруги жены понял, что дело и правда серьезное. Он пообещал скоро быть и торопясь на зов, судорожно думал как быть с Падме. И не решив ничего лучше, обратился к Феррусу: — Мне нужно сейчас отлучиться ненадолго, буквально на час, не больше, пожалуйста, посиди это время с Падме, больше просто некого попросить! — Хорошо, я могу, — осторожно произнес Олин и уже поднялся, чтобы идти на верх, как Энакин сказал главное: — Только ни на шаг от нее не отходи! И через два часа дай ей вот эти таблетки! Это две красные довольно большие продолговатые пилюли лежали на блюдце, ожидая своего часа. И едва Энакин вышел за дверь, с тихим стуком упали на дно мусорного ведра. А Феррус отправился к Падме, судьба которой было решена.