Выбор сердца

Оби-Ван Кеноби ворвался в отделение как бешеный смерч. Как только до него дозвонилась Дорме и сказала о том, что произошло с Падме, как он метнулся в санчасть. Но был остановлен возле отделения рукой регистратора: — Простите, туда вам нельзя, здесь интенсивная терапия. — Но я должен быть там, — упорно творил Кеноби — Там моя любимая. — Как фамилия вашей любимой? — немного смягчилась регистратор. — Наберри, — ответил ей Оби-Ван — Падме Амидала Наберри. Девушка склонилась над ручным датападом, чтобы проверить наличие данной фамилии в списке пациентов, после чего ответила: — Да, такая пациентка у нас есть, но пройти к ней вам точно нельзя. — А это еще почему? — уже не скрывал недовольства Оби-Ван. — Об этом не может быть и речи, — категорично заявила медсестра — Вы сказали, что Наберри ваша любимая, а там сейчас ее муж, вам никак нельзя встречаться. Кеноби больше не стал тратить время на слова, в легко отодвинул в сторону хрупкого и невысокого регистратора и как шагоход, ломанулся вперед по коридору. Но не успел он сделать и нескольких шагов как на помощь девушке явился охранник - рослый детина под два метра и весом за сто килограммов. Тот схватил Оби-Вана за шкирку и дернул на себя. Кеноби ответил не менее точным ударом, второй рукой потянувшись к световому мечу. Охранник ловко вышиб у него оружие и заломив ему руки, сделал регистратору знак вызывать полицию. Та послушалась и набрала нужный контакт пока охранник сидел верхом на Оби-Ване, не давая ему и пошевелиться. Ему не суждено будет сегодня попасть к Амидале, только завтрашним утром он сможет проникнуть, договорившись с охранником. Но радости этот визит не принесет.

***

Энакин и Сабе всю ночь просидели в коридоре возле палаты интенсивной терапии и ждали когда же Падме придет в себя. Но время шло, а никаких известий не было. Врачи и медсестры иногда заходили в палату, но выходя лишь качали головами, что значило то, что ничего не изменилось. — Что это может значить? — спрашивал Энакин неизвестно кого. — Только то, что состояние стабильно, — ответила ему Сабе, поскольку никого кроме нее тут не было — И если не становился хуже, то надежда есть. — Ты так и не смогла дозвониться до родителей Падме? — спросил Энакин, чтобы хоть ненадолго сменить тему. — Нет, — покачала головой женщина — По-прежнему все недоступны, мать, отец, сестра… Ведь они знают о том, что я звоню не просто так. Будь у меня близкий родственник, с которым бы что-то случилось, то я бы бросила все и примчалась… — Скорее всего они в отъезде, — сделал предположение Скайуокер — И это даже к лучшему, что пока никого из них здесь нет, ведь Падме пока без сознания. Не нужно им видеть ее такой… В этот момент в палату в очередной раз заглянул лечащий врач Амидалы. На этот раз он пробыл там дольше прежнего. И когда вышел, выражение его лица говорило само за себя еще до того, как врач сказал измученным ожиданием и бессонной ночью Энакину и Сабе: — Сенатор Амидала пришла в себя, ей немного лучше, она хочет видеть своего мужа. Скайуокер резко вскочил с места, не замечая боли в затекших ногах и не видя ничего перед собой, вбежал в палату. Врач не обманул, Падме действительно была в сознании. Лежала на высоко поднятой кровати, находившейся в положении полулежа. Укрытая одеялом до груди, на которой по обе стороны были укреплены датчики монитора. На шее все еще был фиксатор, а от висков тоже отходили датчики и все четыре сходились под монитором, отражавшим синие, зеленые и красные извитые линии. Справа надо лбом, ближе к виску была повязка. Монитор издавал едва слышный равномерный писк. Глаза женщины были закрыты, но как только Энакин вошел, Падме открыла глаза и посмотрела него глубоким, насквозь просвечивающим взглядом. Тот сел рядом на стул и взяв безвольную руку жены, поднес ее к губам и после заговорил горячо и страстно: — Падме, милая, как я счастлив, что ты пришла в себя, я так боялся, что мы больше не увидимся, я обещаю тебе, я клянусь, что больше никогда не причиню тебе боль… Падме не позволила ему закончить, она с видимым трудом подняла вторую руку и сказала тихим и хриплым голосом: — Не нужно обещаний, не время для них, мне так сейчас хорошо, не нужно этого портить… — Хорошо, я не буду, — покорно согласился Энакин — Просто расскажи мне как это все случилось, что ты оказалась на лестнице, как ты упала? Тут Падме внезапно улыбнулась, что выглядело в данной ситуации крайне не уместно и сказала со странной интонацией: — А спускалась вниз, хотела погулять с нашим мальчиком, я завернула его в одеяло, чтобы он не замерз, но вот незадача, наступила на уголок и оступилась, так бывает, ничего страшного, за то как хорошо сейчас, я вижу нашего сына, он такой красивый… Падме улыбнулась еще шире и посмотрела как будто в никуда, словно попала в иное измерение, Скайуокер поспешил предупредить ее: — Не разговаривай, тебе нужно беречь силы, мы непременно пообщаемся, но позже, когда ты окрепнешь. — Нет, не прерывай, я должна тебе сказать, — как могла твердо сказала Падме — Это для меня очень важно… Дверь в палату снова открылась и там показался еще один человек, не менее близкий для Падме, чем Энакин, но переживавший в разы больше. И его приход не сулил некоторым ничего хорошего.

***

Руви Наберри возвращался из командировки в столицу Набу на своем персональном спидере, когда заметил много пропущенных вызовов. Все они были с Корусанта и мужчина, не понимая зачем его оттуда побеспокоили, решил перезвонить. Он уже знал о том, что произошло с его младшей дочерью и собирался лететь туда, как только свернет дела. Вероятно и это звонки были тоже связаны с Падме. Он на всякий случай позвонил в санаторские апартаменты дочери, надеясь, что ответит она сама и прояснит ситуацию. Однако, к коммуникатору подошла не она, а какая-то другая девушка пускай и с очень похожим голосом. — Простите, а с кем я говорю? — спросил у нее Руви. — Мое имя Дорме и я одна из горничных и телохранителей сенатора Амидалы, — ответила девушка вежливо, а Руви на это сказал: — Скажите мне, уважаемая, что произошло с моей дочерью? Я в курсе, что за последнее время Падме пережила много ужасного и я хотел бы знать, что с ней сейчас. — Прошу вас, не волнуйтесь заранее, — осторожно начала Дорме — Но вчера вечером… Едва дослушав девушку до конца, Руви велел водителю: — Направляйся в космопорт, я немедленно лечу на Корусант. Руви удалось без особых проблем прилететь в столицу Республики и найти сенаторскую санчасть. Для начала мужчина хотел поговорить с лечащим врачом Падме, в надежде узнать более подробно о ее состоянии, но когда не смог его найти, просто попросил медсестру провести его к дочери. Он не знал, что там сейчас находится и Энакин, что и стало причиной дальнейших событий. .