Выбор сердца

Баррисс весь день провела в храме и прекрасно слышала как Оби-Ван сообщил о том, что случилось с Падме. О ее смерти мужчина тогда не знал, но за то был в курсе, что сюда летит Руви Наберри. Оффи мысленно потерла руки и найдя Ферруса в Зале тысячи фонтанов, подсела к нему и взяв за руку, прошептала с заговорщицкой интонацией: — Я только, что узнала одну вещь, оказывается, наша королева совершила полет по лестнице вниз! И что ты приложил к этому руку. Ты не желаешь посвятить меня в подробности? Я жажду услышать их. Голос Баррисс становился все более томным, голова склонялась на плечо Олина, тот похотливо улыбнулся и поцеловал сообщницу в шею. — Конечно, моя дорогая, — ответил он, проводя рукой по спине Оффи — Признаюсь, я этого не планировал, все вышло в духе импровизации, но так ведь даже лучше, правда? Мы сумеем извлечь из этого пользу? — Сумеем, радость моя, — улыбнулась Баррисс как сытая кошка — Я даже знаю как! Вот ее папаша скоро прибудет, как думаешь, что за эмоции он испытает когда увидит свою дочь такой? А уж если узнает и кто виноват в этом на самом деле, что их уважаемый и достойный Эни сделал все, чтобы ситуация приняла именно такой оборот… — Ты как всегда, — с обожанием взглянул на нее Феррус — Моя очаровательная ведьма, умеешь найти пространство для маневра, а я даже знаю, кто возьмет на себя эту тяжкую миссию - сообщить несчастному отцу о том, кто довел его милую девочку до такого состояния и главное, каким образом… — Какие могут быть сомнения, — прошептала ему на ухо Баррисс — Разумеется, будет лучше, если это сделаю я, а ты проникнешь в больницу и доделаешь то, что так успешно начал, я верю в тебя, любовь моя… На этом обсуждение дел было закончено, ему на смену пришло то, что любовники начали одновременно с разговором, благо в зале сейчас кроме них не было никого.

***

Энакин остался в больнице, чтобы уладить формальности с документами, а потом и просто побыть одному. Не было сил никуда идти и ни с кем общаться. Сабе не стала настаивать, она увела Руви за собой и они решили посидеть немного в кафе, чтобы помянуть ушедшую Падме и отдать ей последние почести. Выбрали то, что было напротив санчасти, заказали бутылку красного вина и разлив его по бокалам, Сабе произнесла поминальную речь: — Госпожа Падме была для меня не просто хозяйкой, она была моей лучшей подругой и просто замечательным человеком. Ее любили все: родные, коллеги, простой народ. Все свободное время отдавала семье, никто не сможет заменить ее нам. Никто и никогда. Это настоящий лучик солнца, который погас так несвоевременно. Эта утрата навсегда будет с нами… Руви молчал, слушая подругу дочери, не сводя с нее тяжелого взгляда карих глаз. Рядом стоял наполненный почти до краев бокал. Однако, не успела Сабе закончить, как мужчина вдруг резко дернулся и поморщился, словно его ударили. Поднял руку и с силой ударил по столу раскрытой ладонью. Бокал подпрыгнул на скатерти и часть вина выплеснулась на нее, расплываясь некрасивым темным пятном. — Хватить! — рявкнул он, не сдерживая боли — Довольно! Я не желаю больше выслушивать весь этот бред! Все это жалкое вранье! — О чем это вы? — испуганно спросила Сабе, споткнувшись на полуслове — Я понимаю, вы тоже переживаете случившееся, но и мы… — Прекрати врать! — снова прикрикнул Руви — Ничего подобного! Я все знаю! Мне известно до какого состояния вы довели мою дочь! Сделали все, чтобы она впала в отчаяние и под конец не сумели уберечь от смерти! — Но все произошло неожиданно, — отчаянно оправдывалась Сабе — Меня не было дома, Энакина тоже… — Вот именно поэтому и не надо сейчас лить слезы и делать вид, что вам жаль мою дочь! — оборвал ее мужчина — Случившееся доказывает лишь то, что вам было плевать на нее, а Энакину особенно! Я еще не знаю как, но непременно выясню все обстоятельства и тогда будьте уверены, вам не поздоровится! — Мистер Наберри, — попыталась Сабе отвлечь Руви — Сейчас нужно думать не о том, кто прав и кто виноват. Мы должны прежде всего думать о том, как нам похоронить Падме. — Нечего тут думать, — решительно прервал женщину Руви — Я забираю свою дочь на Набу и похороню ее сам, на нашем родовом кладбище. Вы никогда ее больше не увидите! Такое мое последнее слово. Руви не стал ждать ответа, он со скрипом отодвинул стул и направился к выходу из кафе.

***

Руви не стал больше заходить в санчасть, все равно забрать тело можно будет только завтра. Это было и к лучшему, ведь иначе мужчина столкнулся бы с Энакином, а эта встреча сейчас точно была им не нужна. Скайуокер сидел в коридоре возле бывшей палаты Падме и не хотел никуда идти. Там его и нашел врач, бывший с Падме последние часы жизни и до этого когда она попала в аварию. — Простите, но я должен вам это показать, — сказал он, подойдя к Энакину и протянув ему на ладони небольшой пластиковый контейнер размером с мизинец, полный продолговатых бордовых капсул — Вот это я нашел в кармане пижамы Падме. Вы знаете, что это такое? — Нет, — Скайуокер недоуменно пожал плечами, а врач с удовлетворением, как ему показалось, произнес: — За то мне прекрасно это известно! Это те самые таблетки, что я назначил вашей жене, которые она обязана была принимать дважды в день по две! И вы даже не сумели это проконтролировать! — Но я всегда давал их ей, — оправдываясь сказал Энакин — Так, как вы и велели, ни разу не пропустил прием. — Вот именно, — ответил ему врач — Вы давали их ей, а она не пила, вынимала изо рта и складывала в контейнер. Ведь я же говорил вам, что нужно отправить ее в больницу! В стационаре ничего подобного бы не случилось, потому, что тут за ней было бы круглосуточное наблюдение и персонал внимательно следил бы за приемом лекарств. Энакину нечего было ответить на такие слова. Он понимал, что врач прав на все сто. И винить в случившемся следовало именно его и никого другого. Нужно было послушать рекомендации медика и отправить Падме в стационар, а он пошел на поводу у жены, хотя и прекрасно видел, что та не в себе и нельзя воспринимать всерьез ее слов. Вместо этого мужчина решил позвонить отцу Падме, ведь тот ушел вместе с Сабе и они с ним толком не поговорили. Но для начала Энакин соединился с самой Сабе, чтобы узнать с ней ли сейчас Руви. — Нет, мы расстались не так давно, — ответила ему женщина — Мы сидели в кафе, потом он резко сорвался и куда-то ушел, наверное, у него здесь дела. — Мне нужно ему позвонить, — решительно сказал Энакин — Ему сейчас тяжело быть одному с горем. Скайуокер набрал контакт отца Амидалы, тот отозвался не сразу, будто бы долго не слышал звонка. Наконец отозвался и дал согласие встретиться с Энакином сегодня в восемь вечера в том же кафе. Если бы только Скайуокер знал, с кем говорит сейчас Руви, много раз подумал бы, стоит ли приглашать его на разговор. .