Выбор сердца

Руви Наберри на момент звонка Энакина и в самом деле был настроен на совсем иное, нежели теплое родственное общение двоих, сплоченных тяжелой утратой. Он сидел в приемной сената, а напротив него, улыбаясь сочувственно и покровительственно, восседала…Баррисс Оффи. Сегодня ее задание заключалось в сопровождении одного из сенаторов и завершив его, она осталась на время в здании и воспользовавшись моментом, позвала Руви именно сюда. Баррисс была сама любезность, она вежливо пригласила несчастного отца в уютный кабинет, велела секретарю подать кофе, прежде заботливо спросив, какой именно напиток он будет. И только когда тот уже выпил больше половины, девушка сочла возможным начать разговор. — Мистер Наберри, я понимаю как вам сейчас тяжело, — сказала она, понизив голос до сочувствующих интонаций — Вы просто почернели от горя и это неудивительно, ведь Падме была таким замечательным человеком, светлым, добрым, в сенате и Ордене ее все очень любили и многие скорбят вместе с вами, эта утрата навсегда останется в наших сердцах и придется учиться жить с ней, я очень хотела бы поддержать вас, но знаю, что это сложно, нужно просто пережить первую боль и потом станет немного легче. — Вы правы, дорогая, — ответил Руви, допивая кофе — Падме была замечательной девочкой, у нее было золотое сердце, но так повелось, что нас оставляют лучшие из лучших, в мире Силы они нужнее, чем здесь, моя жена и старшая дочь еще ничего не знают и я просто не представляю как я им об этом скажу… — Поверьте, нам здесь ничуть не легче, — поддержала его Баррисс — Пускай наша боль не сравнится с вашей, но это не означает, что нам все равно, потом здесь остался муж Падме, ему сейчас тоже нужно непросто, ведь он так любил ее, я видела, их отношения проходили на моих глазах, они были просто замечательной парой, а моя близкая подруга Асока Тано вообще стала им другом семьи, она очень любила обоих, я даже ревновала немного, ведь прежде Асока дружила лишь со мной, а потом появилась Падме и она была в восторге от новой подруги, только и слышны были похвалы в ее адрес. Знаете, даже удивительно, что они так подружились, ведь Энакин, еще до свадьбы с вашей дочерью, встречался с Асокой и у них была большая любовь, но когда они расстались по его инициативе, Асока приняла это стойко, хотя вероятно ей и было больно, ведь я хорошо знаю мою подругу… — То есть, вы хотите сказать, что у Энакина до свадьбы были отношения с вашей подругой? — вычленил из рассказанного самое главное для себя Руви — И она все равно продолжила общаться с ним как ни в чем не бывало? Редкое мужество, не каждая девушка сможет так. — Если бы все было так просто, — философски изрекла Оффи, глядя на собеседника задумчиво и немного грустно — Ведь мы с вами хорошо знаем, что любовь никогда не забывается, а первая и сильная любовь тем более, но только если, конечно, речь идет о действительно сильном чувстве, а не о мимолетной интрижке, о которой забудешь через день. Вот и моя подруга продолжала испытывать к Скайуокеру именно такую любовь, ведь расстались они, как я уже сказала, из-за него, он первый заявил о расставании и намерении жениться на другой. Расстались не потому, что чувства просто исчезли у обоих, а потому, что Энакин полюбил вашу дочь. Что же касалось Асоки, то ее чувства остались неизменными, она так и продолжила любить его. Руви пытался понять, на что же ему намекают и какое отношение имеет эта ситуация к смерти его дочери, поэтому решил наконец прямо спросить об этом у Баррисс и ответ не задержался в пути: — Нет, я ни в чем не виню свою подругу, больше того, я прекрасно понимаю ее в этой ситуации, но Энакин… Он-то прекрасно знал, что Асока испытывает к нему и все равно продолжал делать вид, что это не так. Вот не напрасно я так не люблю когда при расставании говорят: «Давай останемся друзьями», как по мне, то смысл в этом такой: «Я больше тебя не люблю, но мне приятно смотреть как ты меня любишь и страдаешь от этого». Вот на такую участь он и обрек мою подругу. А Падме, святая душа, ничего не знала, любила их обоих и все принимала за чистую монету. И даже когда Энакин наконец не выдержал и позволил дать Асоке надежду, то она все так же продолжала ничего не понимать… — Что значит, дать надежду? — Руви не понял очередного намека, но Оффи была начеку и с готовностью пояснила суть: — Энакин все видел и знал, думаю, все было так: однажды Асока не выдержала и сказала ему о своей любви и он, не выдержав ее откровений, ступил на привычный путь. Они служили в одной структуре, часто бывали наедине, все происходило само собой. Я тоже там служу и знаю о чем говорю. К тому же это такой повод потешить самолюбие - знать, что две девушки любят его и проводить время с каждой по очереди, это же так удобно, работают они в разных местах и шансы попасться почти нулевые. Вот такой вот человек Энакин Скайуокер, только подругу мою жаль, она ведь так ему верила, так любила обоих… В этот момент зазвонил коммуникатор Руви, он взял его и глянув на экран увидел - «Скайуокер». Надо же, как удачно, прямо на ловца и зверь бежит. Извинившись перед Баррисс, мужчина ответил и согласился встретиться с ничего не подозревавшим Энакином сегодня же. Отключив связь, он вернулся к разговору с мириаланкой. — Я благодарю вас за то, что вы сказали мне правду, — сказал Руви с искренней признательностью — Можете мне поверить, я не оставлю эту информацию без внимания и я точно уверен теперь, что мне следует предпринять, есть у меня связи и пришло время их применить…

***

Энакин был полон желания проявить сочувствие к несчастному отцу, потерявшему дочь и именно с этой целью назначил встречу Руви. Он пришел, когда мужчина уже сидел в кафе и сделал заказ. Правда почему-то лишь для себя, ведь на столе стояла только одна чашка с кофе. Скайуокер решил не обижаться, ведь он понимал состояние Руви, тут явно не до проявлений воспитанности. Поэтому Скайуокер сделал вид, что ничего не заметил, просто поздоровался и сел рядом. Начать разговор решил тоже первым: — Хорошо, что вы согласились на эту встречу, мистер Наберри, мы всегда хорошо понимали друг друга, я помню, как вы встретили меня в своем доме при первом визите, вы и ваша жена приняли меня там будто родного сына, я безусловно оценил это. Руви не сводил со Скайуокера глаз, буквально следил за ним этим странным ничего не выражавшим взглядом. — Ты совершенно прав, — ответил он наконец немного помолчав — Мы с женой и сестрой Падме искренне обрадовались тебе, мы видели как наша дочь на тебя смотрит и были готовы полюбить тебя уже потому, что тебя любила она, а ты оправдывал наши надежды, когда заботился о Падме и следил за каждым ее шагом, ты показался нам серьезным и надежным человеком, достойным того, чтобы доверить тебе самое дорогое, что у нас есть - одну из дочерей. — Я признателен вам за такое доверие, — осторожно произнес Энакин — И старался изо всех сил оправдать его. Я делал все, чтобы Падме была счастлива рядом со мной и ее смерть для меня такой же тяжкий удар, как и для вас. Ведь у нас было столько планов на будущее, мы ждали ребёнка и думали, что впереди у нас долгая и счастливая жизнь. — Падме тоже тебя любила, — ответил ему Руви — Это было заметно, она была очень светлым и искренним человеком, ее любили все без исключения, даже прислуга, она не имела врагов, я не могу и представить, чтобы кто-то желал ей смерти. — Это было правдой, — согласился Энакин с самым искренним видом — Я даже не знал до встречи с ней, что такие люди еще остались, она могла найти общий язык совершенно с любым человеком, это просто уникальный дар и я не представляю теперь как буду без нее жить, как приду домой и ее там нет… — Да, кажется, сейчас ты не врешь, — глядя куда-то в сторону произнес Руви, качая головой. — Нет, я говорю так только потому, что я действительно считаю так, — ответил Энакин с недоумением и тогда Руви внезапно сузил глаза, сильно покраснел, выпуская на волю давно, по-видимому, сдерживаемые эмоции и уставившись на Скайуокера этим горящим ими взглядом, громко крикнул на все кафе: — Тогда зачем же ты изменял ей, сукин ты сын????!!!!!