Выбор сердца

Асока плохо воспринимала реальность, слишком сильный удар она пережила только, что. И потому слова целителя доходили с трудом и не сразу. Она лежала, прикрыв глаза и не хотела открывать их, возвращаясь в заведомо тяжелую и безнадежную реальность. Да пусть бы она всегда и оставалась такой, как была в последнее время, когда все ненавидели и гнали от себя. А не так, чтобы сперва все наладилось, появилась надежда на то, что счастье продлится долго и лишь затем, чтобы безжалостно его отнять и уж точно безо всякой возможности это изменить. Ведь Энакина больше нет. Никогда он не придет и не обнимет. Не скажет слов любви… Сердце Асоки замерло и тут же забилось с силой и болью. В глазах закипели слезы и устремились по щекам двумя горячими, бурными реками. Случившееся дошло в полной мере и психика не была к этому готова. Тогрута стиснула зубы и кулаки до боли. Ногти воткнулись в ладони и скоро на них появились ссадины. Сквозь плотно сжатые губы прорывался даже не стон, а почти вой раненого зверя, понимавшего, что скоро умрет, отчаянно не желая этого и будучи не в силах смириться. В голове шумело и звенело на разные лады, напевая песню горькой безысходности. Целитель видела все это, но по-своему поняв эмоции пациентки, опустилась с ней рядом на край кушетки и осторожно коснувшись рукой плеча Асоки, сказала тихим и ласковым голосом: — Рыцарь Тано, Асока, прошу тебя, не надо так волноваться, я понимаю, ты не ожидала этого, тем более сейчас, в таком возрасте и такой ситуации, но, поверь мне, все не так ужасно, ребёнок это не кара небесная, а большое счастье, если только уметь принять его… Асока замерла, услышав голос целителя и открыв глаза, посмотрела на тви’лечку взглядом, полным отчаяния и почти выкрикнула ей в лицо: — Ничего ты не понимаешь! Его больше нет! Его убили! Все потеряло смысл! И я тоже! И моя жизнь оборвалась вместе с его! И теперь ничего не нужно! Все уже напрасно! Зря! Асоку начало трясти, на лбу выступили капли пота, лицо покраснело, а руки начали нервно бить по кушетке. Целитель понимала, что это истерика и нужно ее немедленно прекратить, чтобы не было тяжелых последствий, о которых тогрута может пожалеть когда эмоции схлынут и к ней вернется способность к здравомыслию. Так всегда бывает, это знают все. И Эйлин, так звали целителя, незаметно нажала на кнопку под кушеткой, вызывая своего ассистента-дроида. Он явился незамедлительно и тви’лечка тихим, то внятным голосом отдала распоряжение: — Успокоительное, срочно! Сама при этом держала Асоку за плечи, не позволяя ей слишком активно буйствовать. Дроид четко знал свою программу и со скоростью света поехал готовить шприц. Асока продолжала стонать и вырываться, как пойманный в ловушку хищник. Эйлин мысленно подгоняла ассистента, хотя тот и так все делал как положено, наконец он подкатился и ничего не спрашивая, ввел иголку шприца в плечо тогруты, выпуская через нее препарат. Асока даже не заметила этого, но скоро почувствовала как тело помимо воли начало расслабляться, а энергия пропадать, она все слабее билась в руках Эйлин и все хуже слышала ее голос и звук гудения дроида. Сознание заволакивал туман, постепенно отключая мысли и закрывая зрения, наконец он сделал это полностью. Стало совсем темно и очень тихо. Асока ушла в небытие.

***

Оби-Ван сидел все это время в коридоре и пока известий об Асоке не было, звонил в следственный комитет, чтобы узнать удалось ли схватить Ферруса. Увы, новости были неутешительными, Олин пропал бесследно и его путь затерялся с момента как его последний раз видели в ангаре храма джедаев. По словам механиков, что работали в тот день, Феррус пришел туда днем, выглядев так, будто спрятался в подсобке - в грязной и мятой одежде, запачканной машинным маслом. Потом он взял какой-то спидер, никто не обратил внимание который именно и вылетел в направлении к окраинам. Но как только пропал из поля зрения, никто не знал, где его искать. Однако, следствие, да и сам Кеноби, не оставляли надежды обнаружить преступника и предать суду. За то с Баррисс все было ясно, ее вина была доказана в полном обьеме и приговор будет исполнен в ближайшее время. Скорее всего это будет смертная казнь, на ней настаивали близкие сенатора Амидалы, ее сослуживцы и просто почитатели из народа. Падме любили многие и мириться с ее насильственной смертью они не желали. Счастье еще, что они не знали про Энакина и Асоку, иначе и их подвергли бы травле. Асока и так пережила много, а Энакин и вовсе… Кеноби глубоко вдохнул, прижимая руку к груди и загоняя обратно слезы. Но острое чувство вины никуда не ушло и обещало остаться с ним на веки вечные. Что стоило тогда проявить понимание и разобраться? Нет, вместо этого начал оскорблять всех и обвинять во всем. А все потому, что Падме так и не осталась с ним, кто же виноват, что она никогда не любила его по-настоящему. За то нельзя винить никогда и никого, поскольку чувства не зависят от наших желаний. Пойми это Оби-Ван чуть раньше, то эта история имела бы совсем другое завершение. Теперь остается лишь жить дальше, приняв то, что случилось и сделав выводы. Горькие выводы для жизни после потери. Но прежде всегда надо помочь Асоке, ей сейчас хуже всех. Как раз в этот момент и вышла Эйлин, чтобы сказать, что же с его коллегой. — Магистр Кеноби, — начала целитель, подойдя к мужчине — Я пришла сообщить, что с вашей коллегой нет ничего серьезного и угрожающего ее жизни, это был обычный обморок, вызванный сильным эмоциональным потрясением, когда она пришла в себя, то у нее сразу произошел нервный срыв, мы вкололи ей успокоительное и теперь она спит. — Бедная девочка, сколько испытаний и все в один миг, — искренне пожалел Асоку Магистр — Я сделаю все, чтобы ей помочь. — Помощь ей точно понадобился, — снова заговорила Эйлин — Ведь дело в том, что она беременна, срок небольшой, примерно месяц, но это точно, ей следует беречь себя и в дальнейшем избегать таких срывов, чтобы не провоцировать угрозу выкидыша. — Вот как, — только и смог произнести Кеноби — Значит, у Энакина будет ребёнок, я его не оставлю. После этого он попросил разрешения зайти к Асоке. Тогрута лежала на той же кушетке и спала после укола, но даже сейчас ее лицо выглядело уставшим, на нам осталось выражение горя и глубокой печали. Возле глаз виднелись следы слез, а само лицо стало еще бледнее. Она даже во сне не находила покоя и думала обо всем, что случилось. Тогда Оби-Ван сел рядом и взяв ее безвольную руку в свои, постарался сказать максимально проникновенно, посылая в сознание Асоки успокаивающие волны Силы, внушая состояние безопасности: — Асока, я все знаю и можешь быть уверена, я не оставлю тебя и твоего ребёнка, если понадобится, то я возьму его себе в ученики, только держись, не уходи вслед за его отцом… Кеноби на самом деле вдруг остро испугался, что Асока не выдержит и тоже умрет от горя. Потеряв всех своих близких - первую возлюбленную Сатин, Падме, Энакина, он сильно не хотел терять и Асоку, единственную из близких, кто еще остался у него, а теперь и ее ребёнка. А ведь еще предстояло поймать Ферруса, который вполне мог вернуться и отомстить Асоке, до этого убив Скайуокера. И Кеноби распорядился так, чтобы как можно меньше оставлять тогруту без присмотра, сказав и Магистру Пло делать то же самое. Оставалось лишь верить, что это поможет, но откуда им было знать, что опасность идет с другой стороны. .