Семейные разборки

      Близится рассвет. Гоуди чувствует это. Здесь, на псарне, нет ни окон, ни часов, и всё же Гоуди знает, что рассвет не за горами. Сегодня будет много веселья, много сладостных криков боли и паники. Хозяин отправил Гоуди ещё двух своих отродий для игры - не справились со своей работой и теперь умоляют пощадить их и дать им второй шанс. Жалкие щенки!       Всего каких-то пару дней назад на порог его обители приполз самый капризный из них. Тот, чьи песни так нравятся Гоуди - любимая игрушка хозяина. Вчера мы с ним хорошо повесились. Мальчишка был подвешен к потолку, и его ноги едва-едва касались пола. Свежие рваные раны на его спине и заднице привели Гоуди в восторг; когда скелетная рука притронулись к этим красным полосам, Гоуди почувствовал возбуждение, какого не чувствовал уже очень давно. Белая скелетная кисть сильнее сжала фаланги пальцев, заставляя раны ещё сильнее кровоточить, и эта чарующая жидкость окрасила кости. Щенок завыл от боли.     - Гоуди, я ценю твою работу, но не стоит переходить границы дозволенного.       Хозяин переступил порог псарни, тихонько посмеиваясь над происходящим. Он вовсе не злился на Гоуди, но его воля заставила скелета отойти в тень псарни и наблюдать со стороны. Лорд указательным пальцем поднял подбородок отродья, заставляя того посмотреть в свои красные глаза. - Ну, мой мальчик, раскаиваешься ли ты в своём поступке? - Я… хозяин, простите м-меня. Я рас-раск-каиваюсь. - В чём же, по-твоему, ты провинился в этот раз, моё своенравное дитя? – вторая рука хозяина слегка погладила его грязные волосы, прежде чем крепче вцепиться в них. – Ответь мне! - Д-дар… - горло щенка настолько охрипло после сегодняшних игр, поэтому каждое слово давалось ему с трудом. – Вчерашний д-дар был не-недостаточно х-хорош. - Недостаточно хорош?! - гневный крик хозяина заполнил всё помещение. – Глупый мальчишка, осознаёшь ли ты, что привёл мне больной скот?! – сильная рука сжала челюсть отродья, вызывая у того жалобный писк. – Разве я не говорил тебе, что мне нужны самые прекрасные души? - Н-но, она был-ла очень крас… красива, х-хозяин. – еле слышно прошептал щенок. - В самом деле? Скажи мне, мальчишка, неужели твои глаза стали хуже видеть? Разве не заметил ты бледность её кожи, впалые скулы, мутные глаза и худые конечности? Или ты посчитал, что это нормально… что это красиво?! - Я-я… мне очень ж-жаль, х-хозяин. Я г-готов исправить… - О, не волнуйся, дитя моё, ты исправишься. У тебя будет достаточно времени на исправление. – хозяин повернулся к Гоуди. – Приступай, Гоуди! До конца недели он весь твой. Используй всё, что посчитаешь нужным.       Вчера щенок спел Гоуди много пленительных песен, прежде чем его голос начал издавать свистящие звуки. Вот тогда Гоуди снял мальчишку с крюка и позволил ему отдохнуть. Сегодня во тьму псарни шагнули, сотрясаясь от страха, ещё два отродья: бывший человек-подхалим и тихая, кроткая девушка-тифлинг. Оба всегда были слишком скучными для Гоуди, но выбирать не приходится. Сразу же за ними пришёл хозяин и сел на свой излюбленный стул для наблюдений. Под пристальным взглядом его горящих алых глаз, все отродья заметно сжались, даже седовласый певчий эльф, лежавший на грязном влажном матрасе у стены. - Хозяин, прошу вас, - взмолился подлиза. – Я пытался найти для вас самую прекрасную душу, но на улице в это время такой мороз! Никто не хочет… - Молчи, Петрас. – скучающим тоном перебил его хозяин. – У меня нет никакого желания выслушивать твоё нытьё и оправдания. Сейчас меня волнует только то, что ты не выполнил работу. Наказание тебе известно.       Девушка-тифлинг просто стояла и тихо всхлипывала, боясь даже оторвать глаза от пола. Гоуди наблюдал со стороны, нетерпеливо хрустя костяшками пальцев. Как же ему нравилось играть с плотью этих щенков: сжимать их, хлестать, царапать, сгибать и тянуть. А потом наблюдать и сравнивать их реакцию; каждый из них отвечает в своей манере. О, Гоуди просто обожает смотреть как они трясутся, стоит только его костлявым пальцам взять со стола очередную игрушку. Он уже размышлял над тем, что использовать для сегодняшних увеселений.     - Аурелия! – громкий голос хозяина вывел Гоуди из сладостных фантазий. – Радость моя, взгляни в глаза своему отцу.       Краснокожая брюнетка не посмела нарушить прямой приказ хозяина. Она подняла свои заплаканные глаза и встретила грозный взгляд, после чего её губы задрожали. - Дитя моё, пусть оправдания Петраса для меня не важны, но мне бы очень хотелось послушать, как ты объяснишь своё странное поведение на сегодняшней охоте. Вайолет поведала мне, что ты попыталась обратиться к человеку с просьбой. Зачем тебе понадобилась помощь скота? - Х-хозяин, я… - тифлинг тяжело вздохнула. – Моя сестра… боюсь, что она не совсем м-меня поняла. - Неужели? Тогда расскажи мне больше, милая. Может быть на твоём месте должна стоять Вайолет за предоставленную мне ложную информацию? -  Я всего лишь хотела попросить его обнять меня покрепче, чтобы было уютнее. Это очаровало бы его ещё больше, и… - Похоже, что твоя интимная просьба напугала его, да, Аурелия? – хозяин явно насмехался над своим отродьем. – Он и обнять тебя не пожелал и сбежать решил, оставив мою милую девочку. Каков негодяй. – Хозяин встал со стула и принялся расхаживать вокруг своих отродий, как акула вокруг затонувшего корабля. Проходя мимо подхалима, он небрежно похлопал его по плечу, затем двинулся в сторону любимой певчей пташки; тот лежал, одной рукой держась за рваную рану на боку, которую Гоуди нанёс ему несколькими часами ранее. – Странно, но твоя сестра рассказала мне совсем иную историю. Она клянётся, как чётко слышала в твоей просьбе слова «побег», «корабль», «другой город» и, моё самое любимое – «свобода».       Он присел у головы щенка и начал играть с его волосами, время от времени проводя длинными когтями по щекам, губам и подбородку отродья. Паршивец слегка застонал. Хозяин в последний раз погладил его грязные кудри и пошёл в сторону тифлинга. - Ты знаешь, как я не люблю, когда мне врут, Аурелия. Ты не просто НЕ выполнила свою работу на сегодня. Ты пошла против своего создателя…пошла против отца! Это хуже, чем неудача Петраса в охоте и никудышная добыча Астариона. За это тебя сегодня будет ждать серьёзное наказание. Гоуди, приступай! - Нет… нет, хозяин! – на этот раз краснокожая мерзавка начала вымаливать прощение на коленях. – Я была не права, хозяин… я прошу прощения! Больше никогда не сделаю… ааах!       Девятихвостый кот рассёк воздух со свистом. Одно мгновение, и на спине отродья появилось несколько красивых рваных полос, но крик девчонки был и вполовину не так хорош, как ожидалось. Гоуди очень разочарован, хотя и ожидал, что серая мышка не способна издавать такие же сладостные звуки, как седовласый щенок.       Даже после десяти таких ударов, её крики и вой всё ещё не вызывали восторга. На двадцатом она и вовсе перестала издавать какие-то звуки, предпочитая лишь шипеть, да прерывисто дышать. - Достаточно, Гоуди. – голос хозяина сочился скукой и раздражением. – Ей ещё предстоит вынести своё наказание, но у нас сегодня есть ещё один провинившийся ребёнок. Было бы очень грубо с моей стороны игнорировать его присутствие.       Мальчишка стоял, прижавшись всем телом к стене, и дрожал. Гоуди так забавно наблюдать за тем, как он старался не привлекать к себе лишнее внимание. - Х-хозяин, я… - Молчи! Я ведь сказал тебе, что не хочу слышать от тебя ни единого слова, Петрас. – прошипел хозяин, слегка наклонившись в сторону подлизы. – Гоуди, пятнадцать ударов… для начала.       Он удобнее утроился на своём стуле и наблюдал, как Гоуди оттолкнул тифлинга на один из матрасов и крепко ухватил своей скелетной рукой рубашку другого отродья. Краснокожая чертовка устроилась возле седовласого щенка. Рубашка грубо была сорвана с тела Петраса, выставляя напоказ его бледную кожу; мальчишка простонал и с мольбой взглянул в глаза хозяину. Напрасно, малыш!       Одно мгновение, и из отродья вырвался вопль боли. Он звучал громче и ярче своей сестры, но всё ещё не дотягивал до уровня любимой певчей птички хозяина. Следующий удар заставил его наклониться в бок, из-за чего Гоуди пришлось грубо ухватиться за крепкое тело. - Эй, встань прямо, мальчишка!       Даже не видя лица хозяина, Гоуди мог точно сказать, как ему было скучно наблюдать за пытками этих двоих. Эти звуки не приносили и приятного покалывания по всему телу. После очередного удара, девятихвостый кот случайно задел спину капризного щенка и тот, лишь на мгновение, издал тихий стон. И этот пленительный стон вернул в мёртвое скелетное тело Гоуди жизнь. - Гоуди, остановись. – с вожделением прошептал хозяин. И Гоуди остановился, чтобы ещё лучше услышать то, что приносило в его серую обитель каплю радости – едва слышимые, но частые вздохи, шипение и тихие, короткие стоны. Хозяин встал со своего стула и медленно пошёл в сторону своего любимого отродья. – Только ты владеешь способностью пробуждать меня от скуки своими стонами, мальчик. Похоже, что твоим брату и сестре не постичь этого. Гордись собой, дитя моё. - Спас… спасибо, х-хозяин. - Гоуди, продолжай наказание! Я услышал сегодня достаточно. – он бережно поднял седовласого щенка на руки и повернулся в сторону двери. – Думаю, что Астариону нужно немного отцовского внимания.       Гоуди слегка погрустнел от слов хозяина. Гоуди тоже хотелось услышать сладострастные песни боли мальчишки, но приказ хозяина – закон. - Не тревожься, Гоуди, – губы хозяина растянулись в милой улыбке. – я верну тебе мальчика после заката. Его наказание ещё в силе.