Безумие

— Мин-сюн! — окликает его знакомый голос. Черновод оборачивается к Ши Цин сюаню с лицом, не выражающим ничего, когда в груди всё болезненно сжалось от его голоса. Он убеждает себя, что ненавидит. Убеждает, что ненавидит и этот голос и его обладателя. Но лишь встретившись с голубыми глазами, понимает, что тонет в собственных чувствах. — Мин-сюн, как ты чувствуешь себя? — с улыбкой интересуется Цинсюань. Хэ Сюаню нечего сказать, он пожимает плечами, — Что значит не знаешь? Что-то случилось? Случилось. Ты случился. В его жизни. В его смерти. В его остановившемся сердце. И прогнать Цин Сюаня оттуда не выходило, сколько Хэ Сюань ни старался

***

На городской главной улице столицы, где жил среди нищеты теперь Ши Цин Сюань, было шумно. Из-под растрепанной чёлки на весело пляшущие в небе фонарики глядели всё такие же ясные голубые глаза. В бедняцких улочках же тихо. Уже многие спят. Некогда божество сидит прямо на земле, облокотившись спиной о холодную стену. В честь небожителей в эту ночь в небо поднимались тысячи фонариков и, наверное, ни одного в честь Ши Цинсюаня. Прошло время, люди должны были забыть о нем и о его покойном брате. Едва вспомнив о своём Гэ Гэ, Цинсюань зажмурил глаза, останавливая себя от слёз. Мёртвым слезами не поможешь. — Гэ Гэ… — шепчет он и рвано выдыхает. Он даже не подозревает, что в этот момент из тьмы за ним наблюдают два янтарных глаза. Хэ Сюаню кажется, что он умирает второй раз. Он не может смотреть на его слёзы. Разве это нормально — любить вот так? Любить до нехватки воздуха, но вместе с тем причинив любимому так много страданий? Черновод бы воскресил чёртового Ши Уду, вернул время назад, всё, что угодно, лишь бы вновь услышать, как его окликают нежно: «Мин-сюн»… — Гэ Гэ, прости меня… — но за что Цинсюань просит прощения? Захотелось подобраться чуть ближе. Нельзя — хлыстом ударила по сознанию мысль. Нельзя, его заметят. — Я люблю его… — всхлипнул Цинсюань. Хэ Сюань нашёл опору в стене сбоку и широко раскрытыми глазами глядел на парня перед собой. Невозможно. Нет! Этого не может быть, нет… Хэ Сюань всё испортил. Он всё испортил! — И всегда любил… Черновод сполз плечом по стене, в которой нашёл опору. Он зажал себе рот рукой и зажмурился. Он не то, что влюбляться… он не имел права даже краем глаза на него взглянуть…