Противостояние

***

      — Что нам теперь делать? — спросила женщина.       Торп ответил, вытащив свой маленький красный карманный компьютер — рocketsize из левого кармана рубашки и одним движением открыв его. Это удвоило площадь поверхности компьютера и уменьшило его толщину вдвое. Его шарнирный механизм зафиксировался в положении, когда устройство было полностью открыто и лежало в его руке. По глубоко укоренившейся привычке Ксавье избегал прикосновения к поверхности дисплея — кончики его пальцев были у одного края, большой палец — у другого.       Поверхность дисплея устройства была гладкой и смежной и каким-то образом закрывала шарнир. Панель была однородно черной и не имела никаких кнопок, клавиш, ручек, надписей или маркировок. Её площадь равнялась передней обложке старинной книги в мягкой обложке, хотя карманный формат был намного тоньше — не более пятидесяти страниц.       Торп собирался уже сказать ему, чтобы девайс вызвал капитана, когда на его поверхности появилось изображение, которое он две недели назад установил фоновым изображением при первом открытии: фотография его и Уэнс, целующихся по-французски на вечеринке, держа над головами друг друга наполненные водой шарики.       Он снова забеспокоился: — Где Уэнс? И почему она мне не позвонила?       Ксавье почувствовал, как волна страха растеклась по его телу, словно темный туман. — Что-то не так. Действительно не так.       Он попытался проигнорировать страх, притвориться, что его не существует, но чувство отказывалось уходить. — Покажи мне капитана.       На поверхности появилось новое изображение: широкоугольный вид на внутреннюю часть мостика корабля. Серое кресло капитана было пустым, его ремень безопасности свисал прямо вверх, а тело лежало на куполообразном потолке прямо над ним. Торп узнал тело Уокера отчасти по седым волосам и мускулистым рукам, но в основном по выступающему животу.       До того, как Ксавье встретил Лукаса Уокера — в ранние дни Торпа в качестве сварщика на верфях космических кораблей Von Braun, когда Лукас был его учеником-учителем — Торп клялся, что невозможно удерживать пивной живот в невесомости дольше нескольких месяцев. Именно Лукас Уокер доказал, что эта теория неверна.       — Лукас, с тобой всё в порядке?       Капитан говорил тихо и короткими рывками. — Нет, я очень сильно ранен. — его дыхание было поверхностным и быстрым. — Но это наименьшая из наших проблем. Торп, корабль был поврежден; первичный топливный фильтр второго двигателя был взорван C-4. Он распыляет жидкий водород вбок в вакуум. Вот что заставляет корабль кувыркаться. Мы уже потеряли большую часть топлива, и утечка не прекратится, пока мы не потеряем его весь. Когда корабль кувыркается так быстро, перегрузка настолько велика, что никто не может добраться до двигателей, чтобы поработать с ними.       Лукас колебался, затем сказал: — Торп, мне не хочется быть тем, кто должен тебе это рассказать.       — Эй, это не твоя вина. Я уверен, что ты сделал всё…       — Я не это имел в виду. Это про Уэнс.       Темный туман становился все гуще и гнетуще. — Она ранена?       — Мне очень жаль. Я ничего не мог сделать.       — Что случилось?       — Она работала около фильтра, когда он взорвался. Взрыв её не задел, но я видел, как она упала и её трос оборвался на двух G. Должно быть, она обо что-то ударилась, когда падала; она не ответила, когда я её позвал. Я послал за ней Кента, но если он может вывести капсулу из ангара, пока корабль так кувыркается, он лучший пилот, чем я. И даже если он сможет вытащить эту штуку, он никогда не вернет её обратно. Пока ангар — это движущаяся на высокой скорости цель.       Несколько секунд Торп ничего не говорил. Туман застыл у него в горле и, казалось, пытался задушить его. Он сморщился, словно от боли. Когда выражение его лица прояснилось, он заговорил со странной уверенностью.       — Уэнс мертва… — Ксавье сказал это так, словно знал, что это — правда, и фактически принял этот факт. Но он этого не принял. Он это отрицал.       — Что?       — Уэнс мертва, — повторил Торп. — У неё нет шансов; если её жизнь зависит от героизма Кента Уолтерса. Этот человек — идиот и трус! Я гарантирую, что он сейчас сидит в капсуле, слишком напуганный, чтобы выйти из ангара, и слишком хитрый, чтобы вернуться и показаться. Позвони ему, и увидишь.       — Сначала позвольте мне поговорить с мисс Синклер.       Решив, что это, должно быть, блондинка рядом, Торп передал ей карманный экземпляр компьютера и подошел к ней, чтобы продолжить разглядывать изображение на его поверхности.       Теперь его угол обзора был идеальным для того, чтобы любоваться мягко изгибающейся кожей её идеальной груди, особенно дальней грудью, которую можно было увидеть почти целиком, когда она дышала правильно. Торп не заметил — даже когда её плечо случайно коснулось его плеча, а затем задело его снова — не потому, что он был удивительно благороден или галантен, и не потому, что он случайно взглянул на долю секунды, а затем отвернулся, притворившись, что ничего не заметил. Просто забота Торпа о подруге капитана была такова, что эта женщина на мгновение перестала для него существовать.       — Да, капитан? — сказала она.       — Сократ, я хочу увидеть её лицо.       На дисплее рocketsize Торп увидел изображение женщины рядом с ним, появившееся на изогнутой поверхности купола мостика около головы капитана. Её шея и большая часть одной щеки были покрыты небольшой лужицей красной жидкости, которая соответствовала большому красному пятну в белых волосах капитана.       Капитан, казалось, пытался поднять голову. Если это было так, то ему это не удалось. Вместо этого голова просто немного покатилась в сторону изображения.       — Мне жаль сообщать Вам об этом, мэм, — сказал капитан, — Но я боюсь, что мы очень опоздаем.       — Да, я понимаю, — ответила она, её голос оставался ровным и спокойным.       Торп нашел это удивительным. Он ожидал, что она к этому времени развалится.       — Капитан, — сказала она, — Ваш голос звучит так, как будто Вам больно.       — Я…       — Можем ли мы чем-нибудь Вам помочь?       — Ничем.       Торп выхватил рocketsize из её руки и медленно пошел к двери в вертикальный коридор. Медленно идти было необходимо, так как он пристально смотрел на изображение на своем компьютере, а потолок перед ним представлял собой полосу препятствий, о которую можно споткнуться.       — Лукас, не пытайся двигаться. Мы идем за тобой.       — Подожди, Торп, — сказал капитан. — Сократ, какая здесь перегрузка?       — Четыре целых одна десятая G: перевернутое.       — Торп, я вешу в четыре раза больше своего веса на Земле. Если бы ты был здесь, вся твоя кровь стекала бы в ноги. Твой мозг получал бы так мало кислорода, что ты бы потерял сознание, просто пытаясь стоять на месте.       Торп остановился в нескольких футах от двери. — Но…       — И даже если бы ты мог стоять, не теряя сознания, ты был бы беспомощен. Сколько ты весишь на Земле? Двести фунтов? Здесь ты весил бы восемьсот! И даже не думай пытаться поднять меня: твои руки недостаточно сильны, а если бы и были, ты бы сломал обе ноги, пытаясь это сделать.       — Лукас, нам нужно что-то сделать! Мы не можем просто оставить тебя там.       — Оставайтесь там, где вы есть, и постарайтесь расслабиться. Я отправил сообщение на Von Braun. Мы должны получить ответ через несколько минут. Как только я узнаю их мнение, я буду лучше понимать, что делать.       — Как ты думаешь, они придумают способ остановить кувыркание корабля?       — Может быть. Может быть и нет. Я не знаю.       — Хорошо, Лукас. Я останусь здесь на некоторое время, но подумаю, как вытащить тебя оттуда.       — Хорошо. Я позвонил остальным пассажирам и сказал им присоединиться к вам на палубе десять. Они должны скоро прибыть. Я позвоню вам снова после того, как поговорю с Кентом. Ты сейчас капитан «Решительность».       Изображение мостика исчезло.       — Pocketsize, — сказал Торп, — Я хочу, чтобы ты скачал всю имеющуюся техническую информацию и схемы, касающиеся этого корабля.       Компьютер ответил: — Как пожелаете.       Он сказал это шелковистым женским голосом, который Торп давно выбрал из сорока семи запрограммированных голосов в его стандартном программном обеспечении; голос, который можно было бы описать как нечто среднее между голосами Мэрилин Монро и Марлен Дитрих; голос, который как Уэнс дважды ему признавалась, она ненавидит.       Он оглядел грузовую палубу, чтобы увидеть, какое оборудование можно использовать для спасения капитана.       — Извините, — сказал его карманный девайс. — Слишком много технической информации. Вся она не поместится в моей памяти.       Торп повернулся к своему спутнице. — Как тебя зовут ещё раз?       — Энид Синклер, — сказала она с застенчивой улыбкой, подходя к нему так близко, что ему стало не по себе.       Он слегка откинулся назад.       Энид сняла с плеча ремень дорожного чемодана и бросила его в сторону, не потрудившись посмотреть, куда он приземлился. Когда гороховый ремень соскользнул с ее плеча, он также стащил с себя верх её блузки с оборками. С её кофточкой, небрежно накинутой, поддерживаемой только одним плечом, её откровенно вызывающий наряд стал ещё более провокационным. Она не сделала никаких попыток исправить это и сделала полшага к Торпу.       Тот опустил подбородок, но остался стоять на месте.       Энид склонила голову и заложила левую руку за спину в жесте детской застенчивости. Правой рукой она осторожно потянула за маленькую белую ленту, которая держала перед её блузки вместе.       Она тихо сказала: — Мне жаль, что я накричала на тебя там. — музыкальные тона её изящно вылепленного южного акцента звучали так же чисто и ясно, как мягко постукивающий хрусталь Штойбена.       Инстинктивно глаза Торпа проследили за движением её руки, которая дергала за ленту, завязанную крошечным бантом между женских грудей. Бантик, который, по мнению Торпа, не выглядел особенно надежным. Ему пришло в голову, что если она продолжит дергать, то может легко дернуть немного сильнее: достаточно сильно, чтобы он развязался.       — Не беспокойся об этом, — сказал он, всё ещё глядя на её руку.       Один небольшой рывок, это было всё, что нужно. Торп легко представил себе результат: внезапное распускание ленты; столь же внезапное расширение уже расстёгнутого переда блузки; мгновенное обнажение груди; всего на секунду или две, возможно; сколько бы времени ни потребовалось, чтобы вскрикнуть от удивления и прикрыться парой рук или скрещенных предплечий; может быть, всего на секунду; но даже секунды было бы достаточно. И если они хоть немного похожи на все остальное в ней, они должны быть невероятными. Один хороший рывок, и всё, что нужно…       Торп снова взглянул на её глаза.       Энид улыбалась ему, склонив голову набок.       Он покраснел, осознав, что она следит за тем, как он наблюдает за ней. Она намеренно привлекла его внимание к своей груди и намеренно заставила его фантазировать о том, как она случайно расстегивает блузку.       Она игриво захлопала ресницами.       Торп закрыл глаза, словно от боли. Новостей об Уэнс не было примерно час, а он уже пялился на незнакомых женщин. Он что, сошел с ума?       Ксавье отошел и попытался сменить тему разговора на текущую проблему. — У тебя есть с собой компьютер?       — Да, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Мои очки.       Он посмотрел на них более пристально.       — Ты шутишь, у тебя есть предупредительный сигнал? Как ты его раздобыла на Титане? Я знаю, что в колонии Гюйгенс хорошее оборудование, но предупредительные сигналы на Земле продаются только с января!       Торп был знаком с очками Headups по рекламной кампании их производителя. Это был новый тип персонального компьютера; один из них был по форме в точности как традиционная пара очков. Прозрачные стеклянные линзы очков Headup, s были способны отображать полноцветные изображения в любом или во всем поле зрения своего владельца, и отображать их в безупречном 3-D.       Более того, дисплей был полностью конфиденциальным: никто не мог его видеть, кроме владельца. После большой предварительной рекламы очки Headups были проданы в восьмидесяти четырех городах по всему миру. Они оказались даже более популярными, чем ожидалось. Первоначальная партия была распродана всего за один день.       — Это был подарок. Мне его прислала мама.       — Я уже несколько недель хочу получить Headups. Я собирался купить его, как только мы причалим в Von… — Торп заставил себя закрыть глаза.       Он снова сбился с пути.       — Сколько свободной памяти у него?       — 15 Gbyte.       — Откуда ты знаешь?       — Он мне только что сказал.       — Я не слышал, чтобы он что-то говорил.       — У него очень маленькие динамики, установленные около моих ушей. — улыбка Энид постепенно сменялась скучающей и беспокойной гримасой. Игра во флирт закончилась, и её сторона не победила.       — Но ты об этом не спрашивала.       — Я дала ему указание предвидеть мою потребность в информации, — она скрестила руки на груди. — Он услышал, как ты спросил.       — Хорошо, хорошо, — Торп отвернулся от нее. — Pocketsize, 15 Gbyte вместит оставшиеся данные?       — Да.       — Хорошо. Загрузите данные и разделите задачу хранения между собой и начальником Энид. — Торп посмотрел на девушку. — Если у тебя нет возражений.       — Нет, — сказала она, пожав плечами. — Это звучит разумно.       — Хорошо, — Торп снова повернулся к своему pocketsize и начал расхаживать. — Когда ты получишь данные, я хочу, чтобы ты просмотрел их на предмет чего-либо, что можно использовать для спасения капитана и/или замедления падения корабля. Может быть, путем утечки жидкости или газа через какое-нибудь выхлопное отверстие или что-то в этом роде. Посмотрим, что ты сможешь придумать. Я выслушаю даже самые смелые идеи.       — Загрузка завершена, — сказал pocketsize. — Теперь я ищу данные, как было указано.       Торп посмотрел на Энид. — Я предлагаю тебе заставить свой компьютер сделать то же самое.       Она перешагнула через черный оптоволоконный кабель, чтобы добраться до большого прямоугольного вентиляционного канала, покрытого синей пенной изоляцией, которая как раз оказалась идеальной высотой, чтобы на ней сидеть. Энид повернулась и села. — Он уже начал обсуждать свои идеи с твоим pocketsize.       — Хорошо. — Торп посмотрел на надпись над их головами. — Интересно, эти стихи… — но его прервал новый голос, доносившийся из кармана.       — Ксавье Уильям Торп, — сказал он, — Говорит Сократ — бортовой компьютер.       Его произношение было четким, умным и деловым — настоящий командный голос. Его тональный диапазон и уровень интонации были сбалансированы точно между теми, которые обычно ассоциируются с мужчинами и с женщинами. Он не звучал искусственно или бесполо, но его можно было легко принять как за мужской, так и за женский голос.       Торп посмотрел на свой карман. — Да, это я.       — Капитан отозвал помощника бортинженера Кента Уолтерса, как вы и предложили. Он скоро к вам присоединится.       Торп продолжал смотреть на свой карманный телефон, хотя его дисплей оставался черным. — Где он был?       — Вы были правы. Он сидел в капсуле номер один, по-видимому, ничего не делая, в течение нескольких минут.       — Значит струсил. Как Лукас?       — Капитан снова потерял сознание. Его дыхание слабое, и я не знаю степени его внутренних повреждений. Я пытаюсь реанимировать его, заполняя мостик чистым кислородом. Если я не смогу реанимировать его в ближайшее время — или если он умрет — командование перейдет к единственному оставшемуся члену экипажа: помощнику бортинженера.       Торп снова почувствовал, как тот же темный туман пытается проникнуть в его горло. Его голос приобрел мучительный, умоляющий тон.       — Мы не можем позволить Лукасу умереть. Могу ли я что-то сделать, чтобы помочь? — свободная рука Торпа превратилась в кулак. — Что-нибудь?       — Нет, — сказал Сократ. — На данный момент Вы ничего не можете для него сделать.       Но затем он добавил то, что Торп никогда раньше не слышал от компьютера как серьезный вариант и никогда не ожидал бы от машины. — Это… — сказал Сократ, — Если только Вы не умеете молиться.

***