Письма друзьям.

Это не письмо другу, а заметка на планшете. Но пусть будет :) «Новый год. Веселый семейный и крайне обнадеживающий праздник, особенно в моем случае, когда всего за два года я полностью умудряюсь утонуть в собственных страхах. Новый год дает надежду на более светлое будущее. Я даже впервые за два года елку покупаю - как наиважнейший атрибут создания новогоднего настроения - не покупаю раньше потому что смерть мамы, случившаяся накануне наступления праздника напрочь отбила у меня желание его праздновать, на пару лет новый год стал для меня просто днем смены даты в календаре, не более. Тем более, что было крайне трудно воссоздать ту атмосферу - ту самую, семейную, когда родители дарят подарки и мама ласково целует в щеку. Да я и не пытаюсь, если честно. Кладу большой болт на собственную жизнь, на праздники, для меня они стали лишь напоминанием о факте, что мамы нет рядом. Но в этот новый год хочется иначе. Взрослею? Умнею? Или же наоборот, дно пробито, когда деградировать уже некуда и теперь просто пытаюсь всплыть? Не знаю. Но есть новогоднее настроение, я даже украшаю елку гирляндой. Пусть и без маминого «карпаччо», все равно появилось желание Жить. Не существовать, а жить, появилась надежда все исправить, пока не так поздно. Небеса мне в этом пошли навстречу, устроив новогоднее застолье в папином доме в кругу его семьи. Из-за напряженных отношений с его супругой мечтать о таком было просто бессмысленно, а тут раз - и пригласили. Может, потому, что бабушка (папина мама) со мной? Не хочу разбираться. Пригласили и слава Богу. Мы сидим за праздничным столом, часы показывают час ночи. В гостиную заходит мой названный младший брат и негромко обращается ко мне: - Тебя моя бабушка к телефону зовет. Я прихожу в шок и радуюсь одновременно. Демонстративно показывая, что идти мне не особо хочется (так уж устроено, что наше общение с его бабушкой Татой не приносило никому из членов семьи пользы и его приходилось фактически скрывать, общаясь тайком), я молча встаю со стула и иду в комнату брата. Беру с письменного стола его телефон, он садится рядом играть в компьютер: - Да, Тат, привет. - стараясь как можно безразличнее отвечаю я. Ноги мгновенно становятся тяжелыми и начинают гудеть, голова слегка кружится и пульс показывает 97. Это еще мало. Было когда-то и 191 лишь на ее голос в чужом телефоне. Это - отголоски былой зависимости. Сильнейшей эмоциональной привязанности к человеку, который мне умудрился заменить и родителей, и друзей, и учителя в одном лице. Мне одновременно и радостно ее слышать, и в то же время мне страшно - я не хочу попасться в плен зависимости, какой бы замечательной она ни была. - Срань, привет! Слушай, что расскажу! - веселым приветливым тоном ответила мне она. И так, будто и не блокировала мои телефоны пару месяцев назад. Так, будто и не посылала меня нахрен никогда в жизни. Так, будто не обвиняла меня в том, в чем нет ни капельки моей вины. Так, будто не выливала на меня ушат говна буквально ни за что. Вот он - пофигизм. А вы говорите… Следующие десять минут протекли за ее рассказом о своих недавних приключениях. Одна женщина, живущая в ее доме является инвалидом и не может самостоятельно передвигаться. Чтобы поднять ей настроение, Тата подарила ей к празднику коробку конфет, но этого хватило, чтобы в благодарность женщина сказала ей: «Раз Вы мне подарили подарок, значит, у меня появился шанс выздороветь». Тату это трогает до глубины души, до слез на щеках и она так близко приняла эти слова к сердцу, что теперь спешит поделиться этой историей со всеми. Когда рассказ закончился, я уже хочу быстро ее поздравить с наступившим уже новым годом и отключиться, но не все так просто: - А как твое здоровье? Как ты поживаешь? Ее вопрос ставит меня в тупик, я не знаю, что ответить. И все же отшучиваюсь: - Здоровье в порядке, новостей нет никаких, живу как растение. Мне настолько неприятно говорить на эту тему, что я начинаю перебирать монетки, лежащие на письменном столе - рубль к рублю, пятачки к пятачкам, чтобы отвлечься. Началась лекция, которую мне читали все, кому не лень минут на десять. Почему я не могу просто бросить трубку или перебить ее, резко сменив тему? Что заставляет меня слушать этот не вполне трезвый пиздеж? Воспитание, черт бы его побрал. Лекция заканчивается неожиданным выводом: - Хочешь, я скажу тебе откуда все твои страхи? Ты боишься быть собой. Ты с собой борешься, не можешь себя раскрыть, реализовать свой огромный потенциал… А вот тут она попала в десятку. Даже странно, что вывод, сделанный на нетрезвую голову, так точно попал в больное место, так ранил, так задел. Поджившая корочка на ране оторвалась, и рана начала кровоточить. В надежде ее снова залатать, я быстро меняю тему разговора: - Ой, ну Тат, да все это я знаю, ну что ты со мной как с ребенком! - Да ты как растение! Ты не живешь! Блять, мне бы твои годы! Молодость, талант, мозги так безбожно просираешь! Выйди на улицу, полюбуйся природой, деревьями, птицами, воздухом! Не избавишься ты от страхов, если из дома не будешь выходить! - А куда мне выходить, Тата? Куда? Меня нигде не ждут. - Что тебе мешает ко мне приезжать? - Я же. Я порой себя еле сдерживаю, ты для меня как наркотик. Я не хочу сейчас, я не могу с тобой общаться сейчас, у меня нет на это сил. Я устаю за тебя постоянно нервничать: что с тобой, где ты, как ты, в каких гадостях ты меня еще обвинишь и чем закончится наше общение. Я устаю гадать, откроешь ты мне дверь или нет, когда я приеду, ответишь на звонок или нет, когда позвоню. Я устаю рыдать и ловить предынфарктное состояние каждый раз, когда ты меня блокируешь, как ты сама выражаешься, в «профилактических целях» по пьяни. Я устаю, у меня нет ресурсов, нет здоровья, нет столько нервов, мне жаль мою расшатанную пятилетней давностью обстоятельствами психику. Я хочу уделить время себе, своему здоровью, разобраться со своими фобиями, мой личный ад длится с двадцати лет, начиная с онкологии, заканчивая маминой трагедией и фобиями. Тата, я больше не могу. Я не могу посвятить тебе жизнь, мне тоже жить надо. Надо построить карьеру, семью, я не могу, как два года назад, жить ради тебя, посвящая каждый день только тебе, а потом же, в качестве благодарности выслушивать от тебя тонну говна. Да, я очень сильно люблю тебя. Но это отнюдь не значит, что я позволю над собой издеваться - ни тебе, ни кому либо иному. Такого не будет. Я высказываю с огромной легкостью и толикой безразличия то, что копилось в душе почти пять лет. Рядом сидит тринадцатилетний братиша и все слышит, но мне и на это плевать. Он с восьми лет является невольным свидетелем, он знает, с каким пиететом я отношусь к его бабушке. В трудные времена он помогал мне с ней мириться, заступался за меня, когда она была объективно не права в отношении меня. Мы никогда не привлекали его специально, так происходило само собой и, кстати, благодаря этому у ребенка развилось обостренное чувство справедливости. Он защищает более слабых, заступается за них, не позволяет обижать. За это ему пять с плюсом. И даже в данный момент он является у нас неким связистом - общаемся ведь мы с ней по его телефону. А Тата… Она знает, как я к ней отношусь. Я знаю, как она ко мне относится. Мы знаем, как мы друг к другу относимся. Мне уже не нужны от нее какие-то там слова, отпала прежняя острая необходимость. Даже если она сейчас обидится, я буду считать, что мне так даже лучше. На мое удивление и радость, монолог был выслушан без единой ее вставки. Она внимательно слушала и потом сказала: - Я знаю, почему ты так сильно меня любишь. Потому что я - это твое подсознание. Есть сознание, а есть подсознание. Тебя привлекают подсознательно те положительные качества, которые есть и развиты во мне. Нагло. Очень нагло и самоуверенно. Но опять же - в десятку! - Я этого и не отрицаю. Тема зашла слишком далеко, слишком откровенно, слишком. Перебор даже при брате. Не хочу. Не трогай мою душу, больше не смей меня ранить и обжигать. Мои коленки уже предательски трясутся, накатывает небольшая дереализация - при сильном стрессе такое случается у людей. Наш разговор - уже стресс для меня, которого я хочу изначально избежать, ограничившись лишь поздравлениями. Но она пошла дальше, цепляя за живое. Пришлось пойти на абордаж и припомнить и ей некоторые эпизоды: - Тата, помнишь, во время моей болезни ты от меня отреклась потому что сказала, что не можешь смотреть, как я страдаю, что тебе больно, что ты «старая больная женщина, которая нуждается в эмоциональном покое». Я тогда понимаю и принимаю это, хотя мне было невыносимо больно. Лежа под капельницами химиотерапией, я плачу не от своего диагноза, а от того, что ты меня бросила, кинула, хотя клялась и божилась этого не делать. Я понимаю тебя, Тата, я уважаю тебя. Теперь же я прошу от тебя того же - покоя. Я не могу пока с тобой общаться. Тем более выслушивать твои нравоучения. Когда-то я понимаю тебя, теперь же ты пойми меня. Спасибо, что тебе на меня не плевать, что ты хочешь мне помочь, но… Ты не можешь сейчас чем-либо мне помочь. - В чем кайф жить, как ты живешь? В чем кайф? Да Господи, я как представлю, меня тошнит просто! - перебивает меня она, - У меня всю жизнь толпа людей, я так уставала, мечтала хоть десять минут одной побыть, а тебя, видите ли, тяготит одиночество! - Ну вот ты меня не понимаешь, зачем я буду тебе что-то доказывать? - В тебе есть все от меня - и ум и талант! У тебя потрясающий вкус - тебе нравится все, что нравится мне! (Примечание автора - ловите лайфхак, как незаметно себя похвалить😂). Я слов на ветер не бросаю и от меня похвалы хрен дождешься, ты же знаешь. - Знаю. - Поэтому, если я говорю, значит, так оно и есть. Пожалуйста, возьмись за свои страхи. Ради меня. Ради себя - загони свою депрессию в жопу, ты начнешь более-менее ценить настоящее. Я тебя прошу, не просирай мои лучшие качества, которые есть в тебе. Ты, кстати, знаешь, что тебе должен написать мой знакомый из издательства, предложить опубликовать твои стихи? Я ему дала твой номер. - Так это он от тебя? Надо же, он не сказал. Да, мы беседовали. - Молодец. Хоть где-то пригодишься. Наша дискуссия могла бы затянуться еще очень надолго, может быть даже на привычные часа 4, но в комнату постучала уставшая бабушка и предложила поехать домой. - Так, Тат, все, мне пора ехать домой. Я тебя очень люблю, поздравляю тебя с новым годом и желаю тебе крепкого здоровья, сил и добра. Кошку Марусю поцелуй, подарки вам передадут. - Че, разговаривать больше не хочешь? - Тат, ну мне пора ехать, бабушка ждет. - Ну тогда иди в жжёпу! - восклицает она с привычным подколом. - Я тебя тоже люблю, Тата! - улыбаясь, отвечаю ей я в привычной манере. Это своего рода ответ на признание, прикол, который мы обе считываем. Наша фишка. Ключевое слово в моем ответе - «тоже». Я скидываю звонок. Удивительным образом моральное истощение замечательно сочетается с неким воодушевлением (да-да, вот такие парадоксы присутствуют в нашем общении) Спустя минуту иду обуваться.