Вопрос

Согласиться на совместную жизнь с Хиёри – вероятно, самая большая ошибка в жизни Шина. Ну, или не самая: на первом месте стоит знакомство с ним.  Соу всегда был странным. Не просто странным, но и по-странному пугающим. И вызвал в Шине какие-то странные ощущения: дикая смесь хорошего и плохого, что захлестывало порой настолько, что почти подступало к горлу, вызывая рвотные позывы. Если бы у Хиёри было второе имя, оно бы точно было «Странность», или однокоренное с ним – думал Шин. И как же его, после нескольких лет мучений в старшей школе, угораздило вернуться в этот кошмар? Тсукими и сам не знает. Будь то его личные «приколы» с психикой (надо было все таки записаться к психологу), или просто отсутствие возможности себя обеспечивать, а вернуться к родителям не рассматривалось как вариант вообще, причина абсолютно не важна в объяснении ситуации: они живут вместе.  Скорее, их можно сейчас назвать соседями по квартире, в flatsharing – что это такое Шин узнал, естественно, от Хиёри, который помимо умных фразочек активно использует и слова из других языков, то ли нарочно хвастаясь, то ли просто смешивая всё в один поток мыслей. Хотя нет, их отношения сейчас можно скорее назвать гражданским браком: никакими узами они не связаны, но стереотипный образ семьи с «мужем», зарабатывающим деньги и «женой», занимающейся домашним хозяйством уже осуществлен. Не хватает только ребёнка. Шин тихо фыркает, вынырнув из размышлений о природе его взаимодействий с Хиёри когда тот, о ком он думал хлопнул дверью – пришел с работы. Тсукими и не удосужился даже выйти из кухни чтобы поприветствовать «друга», на что его окинули чуть ли не насмехающимся взглядом и кинули, как всегда, колкую фразочку. – Решил улучшить свои навыки готовки? - Хиёри говорит улыбчиво, показывая все свои 32 зуба - или сколько у него их (сколько там зубов у акул?), и вальяжно стягивает с себя пальто.  Шин закатывает глаза, пока тот не видит. – Да. Я вот… решил, так сказать, помогать по хозяйству, раз уж у меня сейчас нет возможности оплатить тебе за проживание, - он говорит уже более стушёванно, развернувшись к зеленой макушке лицом. Вот так всегда, в мыслях Шин такой уверенный и сухой, но как только откроет рот, особенно в сторону Соу – вся его гордость улетает в тартарары, оставив его наедине со смесью нервозности и дискомфорта от сложившейся ситуации, - я сделал мисо-суп. Хочешь есть? Не дождавшись ответа, Тсукими уже развернулся обратно к столешнице, аккуратно наливая приготовленное в глубокую тарелку. Развернулся, чтобы поставить её на стол, и – оп, Хиёри каким-то образом уже телепортировался на кухню.  – Приятного аппетита. – Спасибо. Умеешь удивлять, Шинни. А я-то думал, что ты умеешь только заваривать рамен, - Хиёри самодовольно хихикает, тут же принимаясь за еду, - мм... твоя стряпня не так плоха, как я думал. Кто же я такой чтобы отказываться от вкусного ужина, правда? Хоть, суп – это, если честно, странный выбор… Шин всеми силами пытался не показать, как чужие слова на него влияют. К этому нужно было бы уже привыкнуть, такой уж Соу: в одном предложении он может и похвалить, и оскорбить тебя, оставив в замешательстве. Тсукими надеялся прошмыгнуть в зал прежде, чем его остановят, но не получилось: – А, кстати, Шин, мне нужна будет твоя помощь. Ничего сложного, просто быть моим подопытным кроликом для парочки экспериментов, - Хиёри говорит таким спокойным и непринужденным голосом, что на секунду Шину показалось, что это именно с ним что-то не так, раз он видит в этих словах какой-то пугающий подтекст. Хиёри же на его сьежевшееся лицо ответил улыбкой. – Не переживай, ничего опасного. Просто нужно ответить на пару моих вопросов искренне. Лады? Шин медленно начинает нервничать, с каждой секундой имея всё больше и больше недоверия к этой идее. Но взгляд Хиёри даёт понять, что лучше не отказываться – тем более, он и так живет в его доме за просто так. Максимум, Хиёри спросит что-то странное. Шин к этому привык. – …Окей. Я готов. - выдержав небольшую, почти театральную паузу, Тсукими медленно садится за обеденный стол напротив соседа, точнее как можно дальше от него. Шин начал нервно поправлять-тире-дёргать волосы из передних прядей, неудобно спадающих на лицо.  – Отлично, - Соу восклицает и внезапно встаёт из-за стола, вызвав у товарища вздрог. Он подходит почти вплотную, довольно улыбаясь, - Для начала, Шин…расскажи когда ты понял, что тебе нравятся мужчины. И, пожалуйста, детали: что посодействовало твоему осознанию и как ты ощущал себя? Даже если Шин и ожидал странного вопроса, сейчас он был шокирован. Нет, не так – как бы Тсукими не любил и не принимал мат, другого описания его реакции кроме как «в полном ахуе» не нашел бы даже самый опытный писатель. – Что, прости? Ты откуда… в-вообще это знаешь?! - от шока ему удалось только тихо переспросить на выдохе, смотря на нависающего над ним Хиёри ошарашено. – Шин, милый, я знаю тебя ещё с подросткового возраста. Неужели ты думал, что я не замечал твои краткие взгляды когда я не смотрел, или твои реакции на мои касания? Это было та~ак умилительно, - Хиёри ласково тянет, в конце срываясь на смешок. Он наклоняется ниже, проводя по носу Шина пальцем – беспричинно, просто с целью поддразнить, - А теперь ответь на вопрос, дорогой. – Боже мой, Соу, ты… - Шин обрывается на слове «невыносимый», накрыв голову руками в попытках избавить Хиёри от наслаждения наблюдать за его смущенными реакциями. Тсукими знает: наблюдательный придурок знает о нём всё, и уж точно не отстанет в такой забавный для него момент. Чем быстрее он ответит, тем быстрее сможет сбежать в объятия одеяла и подушки, - н-ну.. Я осознал это в старшей школе.. Когда мы с тобой начали сближаться и я ходил к тебе домой чуть ли не каждый день. Это все происходило как-то постепенно и я даже не задавался вопросом по поводу своих чувств, потому что ты и так всегда вызываешь во мне странные ощущения… Я понял, что я гей когда… - Шин внезапно останавливается, прикусив губу. Ну, горит сарай, гори и хата, - мне приснился сон. С тобой. В том контексте, который не совсем нормальный среди просто друзей.  – Интересно. То есть, этому поспособствовало твое подсознание? Удивительно, на что способен человеческий мозг, - Хиёри подитоживает с нечитаемым выражением лица, но привычно непринужденным тоном, и внезапно оказывается рядом с Шином, положив ему руки на плечи и слегка массируя напряженные мышцы, - и что же мы делали в твоем сне? Были ли мы окутаны узами страсти, переплетая наши тела в муках экстаза? Шин, кажется, и побелел, и покраснел ещё больше одновременно. – Хиёри! Не говори такие странные и смущающие вещи… - он неловко ерзает на стуле, несмотря на то, что ощущение чужих рук на плечах и шее было довольно приятным и расслабляющим, - мы.. эм.. - Тсукими замолкает сразу же, не в силах сказать «это». Хиёри довольно хихикает почти что ему на ухо. – Ну же, Шин, не смущайся. Стеснение – такая невинная эмоция по сравнению с тем, какой разврат мы с тобой потенциально исследуем, - Хиёри чуть ли не шепчет, наклонившись специально над ухом второго, и легкий намёк на собственное возбуждение в виде естественной хрипоты проскальзывает в его словах. Тем не менее, тон остаётся непринужденным и лёгким, - расскажи мне, милый, какие «греховные» поступки  придумал твой обманчиво-чистый разум? Если до этого момента Шин не знал точно, горячо ему, или холодно, то теперь он может сказать уверенно – он тает как мороженое на солнце. – Я… - он неуверенно начинает, мягко скользя руками вниз от лица чтобы натянуть ткань домашнего свитера вниз на бедра, - мы… У нас был секс. - Тсукими выпаливает неожиданно даже для самого себя, и прикусывает губу, сжав бедра. Хиёри на мгновение прекращает свои действия, в его глазах появляется блеск, а на лице расплывается хищная ухмылка.  – Ну-ну, разве это не прелесть? Мой дорогой милый друг, таящий в себе такие грязные мысли о нас… Ты полон сюрпризов, Тсукими, - Хиёри возобновляет массирующие касания на плечах Шина, чувствуя дрожь в пальцах: непонятно, вызвано ли это возбужденным подрагиванием младшего, или его собственным. Соу затем скользит руками вниз, пока Шин не выдергивается от неожиданности. – Т-ты что…  Его прервали. – Шин, встань ненадолго, - Хиёри говорит все таким же спокойным но уже серьезным голосом, не оставляя Тсукими даже мыслей о том, чтобы неповиноваться. Когда тот с очередным вздрогом приподнимается, Соу занимает нагретое место. Только Шин хотел спросить, что происходит, как его усадили себе на колени.  – Расскажи мне детали, - уже заметно хриплый голос опалил его ухо, и в этот момент Шин искренне обрадовался, что они сидят в такой странной позе: хотя бы Хиёри не видно его лица. Уже не так смущает.  – Хиёри, это… Лучше не надо, правда. Я чувствую себя извращенцем. В момент этой секундной паузы Шин действительно успел подумать, что его помилуют. А потом вспомнил, с кем он имеет дело, когда услышал звонкий, восхищенный смех у себя над ухом: – Ах, милый, извращение — это всего лишь вопрос перспективы. Тем более, что это понятие относительно. Милый, твои подростковые влажные сны не больше, чем безобидные фантазии.  Шин не вслушивался в слова соседа, продумывая план побега: от Хиёри и от ситуации. Пока второй не продолжил, положив ему руку на бедро.  – Шин, ну пожа~алуйста, - Хиёри тянет гласные, как он это делает обычно, но в этот раз его просьба не звучит, как издевка: более того, он искренне просит. Ну или же просто хорошо умеет менять тон голоса - Тсукими никогда не узнает наверняка, - меня это та~ак возбуждает. Шин внезапно вспомнил о том, что сам уже давно твёрдый в местах, где ему не хотелось бы, и резко накрыл пах кофтой. Зачем, если Хиёри это и так наверняка уже заметил? Риторический вопрос.  – Ты.. ты что такое.. - Тсукими закрыл рот как только понял, что не сможет связать слова в цельное предложение. С секунду он сидел неподвижно, пытаясь угомонить бешено стучащее сердце и такую же ритмичную пульсацию в члене. Рука, ненавязчиво поглаживающая его бедро в районе коленки делает всё ещё хуже – приходится задерживать дыхание чтобы случайно не всхлипнуть от перевозбуждения, и Шин ёрзает на коленях Хиёри до тех пор пока не осознает – у него тоже стоит.  Вишенка на торте в этой сладкой экзекуции – то, что вышеупомянутый как раз молчит, когда в других ситуациях, связанных со смущением Шина его не заткнешь даже силой. Дышит разве что Тсукими прям на чувствительную шею не нарочно (это не точно) и ждёт пока тот выполнит просьбу. Или приказ, как сказать. У Шина другого выбора нет. – Н-Ну… в том сне.. эм, - парень сглатывает, понимая, что так не пойдет – мямлить он будет бесконечно, а Хиёри от него уж точно не отстанет, ни при каких обстоятельствах. Остаётся только выпалить всё быстро и надеяться, что происходящее не закрутится во что-то большее – к слову, на этом моменте Шин поймал себя на мысли, что частичку «не» можно и убрать, - в общем. Во сне я… оседлал твою подушку и м.. ма- Вдох-выдох. – Мастурбировал, - Шин говорит едва разборчиво, снова затихая. Хиёри же в ответ, на удивление, молчит. Может быть, Тсукими бы даже поинтересовался, всё ли нормально, если бы не руки, оглаживающие его бедра. Шин бы наверняка подметил это вслух или заерзал бы, если бы смущение от того, что ему нужно сказать, не перекрывало остальные ощущения, - Вот. И, эм… Ты пришел домой раньше, увидел это и.. отшлепал меня. А потом заставил ма- ты понял в общем, пока ты смотрел. И я плакал, и извинялся потому что мне было очень стыдно, а ты смотрел… в общем, как-то так. Хиёри слушал внимательно, перед его глазами медленно вырисовывалась картина описанного – Тсукими, такой возбужденный и беспомощный трогал себя с горячими от стыда слезами на глазах для его личного удовольствия. Как мило. Шин резко выдохнул когда рука Хиёри опустилась на его собственные, что лежали на паху. – Умница, Шинни. Высказал мне все свои грязные фантазии… Я хочу наградить тебя, - с этим шёпотом он мягко убирает мешающие руки второго и скользит ладонью по твердому бугорку в домашних штанах Шина, выбив из него ещё несколько томных вздохов. – Ах.. Хиё, - Тсукими уже открыто всхлипывает, не в силах сдержать звуки и ерзает рефлекторно на коленях у второго, потираясь пахом о контрастно холодную (настолько, что ощутимо даже через одежду), мягкую ладонь. Он открывается назад слегка, соприкасаясь спиной к груди Соу и накрывает руками лицо – причины на это, к слову нет, так как Хиёри в такой позиции видеть его не сможет, но руки деть теперь куда-то надо. – Не смущайся, Шин, мы же уже так далеко зашли, - Хиёри шепчет пьяняще и чмокает парня где-то в районе уха. Шина пробивает волнами сладкой дрожи, - не сдерживайся, хорошо? Я хочу слышать твои милые стоны. В подобных дразнящих ситуациях Шину очень хочется стукнуть зеленоволосого придурка чем-нибудь тяжелым по бошке. Например, той сковородкой в раковине, на которую случайно упал его взгляд. Тсукими уже честно готов был открыть рот чтобы высказать свое недовольство похотливыми репликами зеленоволосого придурка (даже не смотря на пикантность ситуации), но не успевает – с него внезапно приспустили штаны вместе с бельём. – Хиёри, ты.. ой~х, - и опять бедный Шин не успевает ничего сказать, потому что Соу сразу же продолжает свои игры с его членом: начинает двигать рукой вверх-вниз аккуратно, но настолько ритмично, что Шину кажется, что он кончит вот-вот, не продержавшись хотя бы даже нескольких минут. Он скулит и хватается за пиджак Хиёри (хоть бы снял для приличия) в районе предплечья, и сам двигается навстречу смущающим ласкам бедрами.   В момент когда Тсукими почти доходит до финиша и уже готов встречать искорки перед глазами, всё останавливается: Хиёри, внезапно отпускает пульсирующий от нужды половой орган, оставив его размазывать уже почти свободно вытекающий предэякулят по животу младшего. Шин даже руки с лица убирает, чтобы посмотреть, что произошло, и тут же к его надкусанным губам подносят мокрые  пальцы. – Открой ротик, милый. Попробуй себя для меня, - Хиёри шепчет пошло, в который раз покрывая поцелуями чувствительную заднюю сторону шеи, выбивая несколько измученных всхлипов. Шин хотел бы отказаться – ну кто вообще (кроме таких извратов как Соу) таким занимается? И вообще, он не хочет пробовать свою же смазку. Это мерзко, странно и… – Умница, - усмехается «*****» – как его только что прозвал в своей голове Шин, когда тот покорно облизывает тонкие фаланги, принимая их в рот со громким хлюпаньем. В этот момент желание развернуть его к себе лицом чтобы лично наблюдать эту восхитительную картину возросло до предела, но комфортное ощущения тепла мягкой задницы на собственном возбуждении всё же было весомым аргументом. Свободной рукой он возобновляет ласки внизу когда Шин напоминает ему, снова почти что бесстыдно поерзав на его паху. Пальцы изо рта Тсукими Соу высовывать не торопится, скорее тщательно ощупывает ими ротовую область парня (всегда было интересно, насколько шершавый у него язык) и периодически надавливает-отпускает основание языка, вызывая ощущение, почти доходящее до рвотных позывов – для контраста, с удовольствием, ха-ха! – Кончи для меня, милый. Покажи мне как тебе нравится когда я тобой пользуюсь как игрушкой, - Хиёри шепчет в перемешку с другими грязными комментариями, прикусывая всё, куда дотянется губами: ухо и шею, и делает вид, что не замечает, что Шин почти задыхается от невозможности полноценно вдохнуть. Шин уже и не противится, только сжимает пиджак Хиёри ещё больше в руке, не замечая, что вообще-то (!) помнёт его, а кое-кому завтра на работу (выглядеть то надо как всегда презентабельно), и уже вовсю поддается навстречу движениям, не пытаясь сдержаться. Желание кончить немножко отключает мозг - сейчас не до стеснения; осознание ситуации прийдет через три, два… – Ах! - Шин вскрикивает на вдохе, когда ему резко возвращают возможность дышать ртом. У Хиёри отличный тайминг: в это же мгновение Тсукими изливается, запачкав свой живот и край кофты, руку Соу и даже немного его брюки. А кое-кому вообще-то завтра на работу! Хиёри выскальзывает из под Шина, оставив того размокать на стуле и поправляет брюки в районе паха, самодовольно смотря на беспорядок, который навел. Затем взгляд переходит на собственную руку, испачканную в эякуляте. Соу не в силах удержать свой интерес (да и не пытается даже) и подносит руку ко рту, слизывая сперму с пальцев с таким видом, как будто эта мутная бело-водяная жидкость – растаявшее мороженное. Даже не смотря на то, что субстанция по вкусу горькая. – Видел бы ты себя, Шин. Даже жалко это говорить, но нужно принять душ. Пойдем.