Талый снег

Всю свою жизнь Алфёдов провел в стенах душной лаборатории. Здесь он появился на свет шестнадцать лет назад, из снега и ДНК человека, в одной из пробирок. Честно, он бы этого не знал, если бы его создатель не приложил столько усилий ради существования необычного гибрида. Можно было ожидать всякого. Алфа пугали с детства другие рабочие, говоря, что при опытах тот мог родиться безмозглой кучей снега. Пугали его историями о созданиях до него, даже сам Альцест показывал фотографии первых попыток. Некоторые из них жили несколько месяцев, развивались словно люди, прежде чем одним днем превращались в лужу. Их могилки есть за территорией лаборатории, но даже их Снежный никогда не видел. За свои шестнадцать лет Алфёдов ни разу не побывал на улице. Он знает об окружающем мире многое только благодаря чужим рассказам. Знает, что зимой идет снег, а осенью листопад. Весною бывают дожди. А летом очень жарко. У самого Алфёдова в его морозильной камере есть книги о биологии. Он знает очень многое, несколько раз пытался даже сбежать, чтобы взглянуть на чудный мир, только все попытки были ужасно неудачными. При первой, несколько снежных пальцев отпали из-за сильной летней жары, что в целом могло-то послужить угрозой жизни для гибрида. Уже во второй раз Алф вылез в слишком сильный холод, чуть ли не замерзнув. Всё-таки у него есть приемлемая температура для жизни. Гибрид не любит сильную жару, но и не любит огромные холода. В любых случаях его любимый "папа" нашел, как решить сия проблему к страсти и желанию видеть мир. Алфёдов хорошо помнит, как Альцест принес тому кусочек земли в небольшом пластиковом горшке. Земля была покрыта травой, а посередине торчал небольшой росточек. Тогда Алф впервые смог пощупать траву, коснуться земли и наконец удовлетворить свою маленькую мечту. Этот цветок живет теперь с ним, с его восьми лет. Ему чаще стали показывать картинки реальной природы, а через некоторое время в лаборатории появился домашний питомец — ласковый кот, которого гибрид прозвал Семёном. Алфёдов взрослел, сильнее вникал в биологию и химию, чаще появлялся на территории лаборатории. Пока что остальные проекты Альцест заморозил, не пытаясь создать что-то серьезное, великолепное, что вновь приведет всю планету в шок. Сейчас все исследования были сосредоточены на Алфёдове. Года идут, Снеговик проживает больше, чем все ранние проекты. Сначала год, два, три... И так уже Алфу исполняется тринадцать. Алфёдов развивался быстро, даже уже знал особенности своего тела. Знания не заканчивались, кажись, никогда. В этой лаборатории Алфёдова учили всему, а чему-то он научился сам. С каждым новым днем он познавал свое тело все лучше и лучше, то же самое ему говорили врачи. Только часто Алфёдов слышал из уст старших рассказы о каких-то "альфах" и "омегах", слышал о каком-то "рычажке" внутри себя, что ставило мальчика в некий ступор. Да сам же Альцест часто заикивался о том, что Алфёдов уже в таком возрасте, что должен появится некий "вторичный пол". Алф находил книжки об этом в пыльной библиотеке, читал какую-то анатомию, прежде чем более подробно услышал от одного из врачей, кто такие эти ваши "альфы", "беты", "омеги" и так далее. Сначала это приводит в замешательство, ибо способности каждой позиции чем-то хороши, а чем-то плохи. В любых случаях, после очередного эксперимента в карточке пациента стояла ясная причина. Из-за гибридности Алфёдова выявление вторичного пола всё-таки задерживается. Это не так страшно, учитывая, что признаки у иных не гибридных персон могли начинаться еще позже. Главное, что на здоровье снежного мальчика это, пока что, никак не влияло. Снеговик оставался по-прежнему активным. Развитие шло без всяких иных особенностей, отклонений. А таланты раскрывались только сильнее. Жизнь была достаточно беззаботной, каждый день отличался. Беззаботно было точно до того момента, как Алфу стукнуло шестнадцать. Казалось, что у снеговика может вообще не проявится вторичный пол, он так и останется без какого-либо четкого признака. Вот ему уже шестнадцать, он становится взрослее вновь. Правда, подарок от сия судьбы был не совсем приятным, даже вовсе. Было бы приятнее узнать какую-то магическую способность, чем почувствовать это... Алфёдов просыпается совсем рано от того, что низ живота у него ужасно тянет. Тело ужасно ноет, ноги будто ватные, а в комнате присутствует странный запах мяты. Сладкий, приятный, похоже исходящий от самого Алфёдова. Гибрид приподнимается на руках, впиваясь холодными пальцами в простыни, сразу опуская голову. Запах усиливается ниже, а ноги дрожат и в конечном итоге сводятся от проскочившей возбуждающей фантазии. Откуда только в голове такое взялось? Алфи опускает руку к болящему месту. Ткань домашних шорт до ужаса мокрая, но следы на ней явно не от воды. Похоже на тянущуюся жвачку с мятным ароматом. Алфёдов встает с горем пополам, держась за бортик кровати, при этом пошатываясь. Боль внизу живота только усиливается, но Снежному всё-таки удается дойти до комнаты отца. Три аккуратных стука. Гибрид ощущает себя совершенно иначе, уже не таким сильным, желая быть под чьей-то защитой, прижаться к кому-то сильному и... В голове начинают плавать не самые лучшие фантазии. Алфу рассказывали всё даже в теме сексуального образования, поэтому до самого же доходит, что это такое. Он прекрасно понимает, что значит тянущий узелок внизу живота. И теперь, похоже, эти сладкие периоды будут с ним до конца его жизни. — Альце-е-ест! Пап! Открой! — Алф переминается с ноги на ногу, прежде чем знакомое лицо выглянет из дверной щели. Альцест выслушивает младшего внимательно, протирая очки тканью футболки параллельно. Учёный проходит в комнату, а за ним и его "сынок". Создатель встает на стул, руками достает аптечку и достает из неё некие таблеточки, "подавляющие", вручая те своему шестнадцатилетнему эксперименту. Алфёдов достает пластинку, выдавливает две таблеточки по совету отца, ведь не известно, как сильно будет проходить его течка. Алф закидывает те в рот. Таблетки не имеют какого-то вкуса, что уже радует, а то за всю лабораторную жизнь Снежный уже наелся отвратительных лекарств. От отца он слышит о записи к какому-то специальному врачу, что убедиться в том, что с ним все совершенно нормально, и то, что первая течка никак не повредит молодому организму. Алф вздыхает облегченно, когда странное давление внизу живота уходит, также, как и волна жара. Парень уходит в комнату, переодевается и теперь в течение всего дня, а точнее быть недели, придется принимать эти таблетки.

***

Мучения Алфёдова длились совсем недолго. Лишь первый день гибриду пришлось принимать подавляющие. В течение дня Алф уже доведался о предстоящем очередном опыте над ним во время этого периода. Снеговик проводил свой день как обычно, а при резких болях внизу живота сразу же тянулся за подавляющим в кармане домашних шорт. Изменения к концу дня стали преобладать, концентрация явно упала на ноль. Алф желал как обычно прочитать свою книжку, буквы только плыли по печатным строчкам, цепляясь за неровности страниц, за какие-то пылинки в помещении, в его ледяной комнате. За собой Алфёдов заметил сильную эмоциональность, особенно агрессия к чему угодно. Как хорошо, что есть заботливый папа Альцест, что объяснит, что такие яркие всплески как-никак побочное влияние таблеток, ведь перевозбуждение затыкается. Были моменты резкой чувствительности. Любое теплое касание доводило до дрожи в руках, а собственное состояние становилось все более удобным и мягким, каждому альфе по вкусу. Нередко проскакивали мысли о самоудовлетворении, правда гибрид пока что боялся, сколько бы ему раз не говорили, что удовлетворять себя совсем не плохо, а иногда даже, для снятия стресса, будет полезно. Благодаря подавляющим эти мысли уходили на второй план, помогая Алфи проводить свой первый день при течке более-менее спокойно. Лишь к позднему вечеру Алфёдова вытащили из его особых морозных условий в прохладную лабораторию, чтобы перенаправить его в другую часть здания. Алф уже бывал там до этого, зная, что там всякие очень большие кабинеты, с высокими потолками, а еще в них стоят всякие очень интересные приборы, которыми проверяют снеговика. В этот раз очередной опыт над гибридом должен был начаться с самого утра, да к тому же у Снежного буквально сразу отжали пачку подавляющих, аргументируя это тем, что до завтрашнего дня они ему точно не понадобятся, а вообще, принимать подавляющие при первой течке — не особо хорошая идея, а то цикл собьется, течка вовсе перестанет идти, а там еще большие и большие проблемы со здоровьем! Алфа оставляют в небольшой больничной комнатке, прежде чем его привычные специалисты покинут его, предупредив, что на ночь глядя зайдет сам врач, чтобы чуть познакомиться с пациентом и обсудить какие-то вопросы, построить ниточку из доверия, чтобы на осмотре все далось гораздо легче, когда испытуемый будет более-менее расслабленным. Сейчас Алфёдов переоделся в больничный халат, лег под одеяло и вновь читал книгу перед сном, изучая собственное тело. От прочтения его отвлекает три стука в дверь, совсем тихих, на что Алф нечто пискнет, прежде чем в проёме двери покажется фигура, выше его на тридцать сантиметров точно, если не на все тридцать пять. Алф уже знает, как зовут его врача, по крайней мере его так предупредили. Медработник оборачивается, закрывает дверцу и присаживается рядом с пациентом, держа у себя под рукой небольшой журнал об опытах, судя по буквам на корешке. Алфёдов сразу заглядывается на врача, рассматривает каждую деталь. Первое, что застревает в голове, имя — Джаст. Гибрид может подметить, что такое имя явно к лицу старшему. Сочетание твердых согласных будто складывается с чертами лица самого врача. Тон голоса пробивает так, что добирается нотками до самого сердца, заставляя омегу тихонько выдохнуть в локтевой сгиб, сводя ноги под одеялом. Алфёдов обращает внимание на тон кожи, он ощущает, что Джуст явно теплый, даже горячий. Слегка боится этого, ведь сам сделан из снега, но в то же время тянет к нему неуловимый интерес. Внимание перескакивает на пряди пепельных волос и белоснежные ресницы. Волосы чуть взъерошены, но кажется такое хаотичное положение только создает образ, делая врача в глазах снежного более опытным и умелым. Белые ресницы то поднимаются, то опускаются, но Алфёдов успевает разглядеть чужие глаза, вникнуть в их глубину, вовсе застрять в них. У Жуста они темные-темные, но явно ярче и светлее его кожи, имеют даже некоторый зелёный под тон. Алф даже замечает, как зелёный огонек сверкает в чужих глазах, правда совсем не замечает, куда эти глаза успевают заглядывать. Джаст же альфа, явно чует ослабленный запах мяты в помещении. Всё чувствует, изучает, но попросту не подает виду Алфёдову об этом. Снеговик же продолжает разглядывать фигуру врача, акцентируя внимание теперь уж на заостренных кончиках ушей, что хотелось прикусить. Да и не только, в мозг закрадываются фантазии еще более бурного содержания, но их Алф избегает, чтобы не возбудиться на ночь, так еще и при враче. Будет уж очень неловко, пусть Джасту и придется видеть Алфа в таком состоянии еще и завтра. Внимание переключается на рога, которых хотелось коснуться, пощупать, ощутить их шершавую поверхность и погладить, ведь Алф читал, что рога в некоторых местах могут быть особенно чувствительными. Гибрид чувствует приятное чувство безопасности. Джаста хочется обнять, прижаться к нему. Омега ощущает, как же ему спокойно рядом, но одновременно с этим в животе крутится целый ураган чувств. Это странное чувство, но Снежный испытывал его ранее, в самом начале дня. Испытывал желание быть под чей-то властью, быть таким податливым и мягким, насытиться этим чувством по полной и получить от этого желаемое удовольствие. Демон кажется ему таким властвующим, заботливым. Алфедов буквально тянется к нему, меняя свое положение на сидячее, поддерживая зрительный контакт с врачом и каждый раз неловко улыбаясь, слыша с уст черта некоторые смешные словца. Это буквально располагает его к эксперименту, чуть ослабляет страх. Да и Джусту гораздо легче будет понять настрой пациента, помочь своему подопытному кролику в случае чего расслабиться. Правда, были случаи, когда у него это не совсем получалось. Чёрт помнит, как под видом каких-то таблеток давал виагру, а там осмотр проходил более спокойно, ведь теперь омега не ломался, не раздражался и не бился, пытаясь отпихнуть от себя альфу. Алфёдов же кажется покладистым мальчиком, которого можно осмотреть и без особых проблем. Возможно постесняется, поломается, но ради здоровья и других очень важных вещей наверняка согласится, ведь он хороший мальчик. Перед тем, как разойтись, снеговик перекидывается парой милых слов, получает напоминание на утро, прежде чем заботливый врач покинет его комнату, выключив свет и закрыв дверь. Алф засыпает с прекрасными мыслями, что преследуют его еще пятнадцать-двадцать минут, прежде чем он зевнет в последний раз, прикроет веки и провалится в сон. Главное, чтобы следующее утро не началось с резких и тянущих болей внизу живота, а то гибрид даже до кабинета врача спокойным шагом не дойдет. У Джуста же свои дела, как минимум изучить все возможное о снеговиках и людях, выяснить норму оргазмов, изучить особенности тела. Во время процесса изучит и повадки самого гибрида, какое отношение тот к себе пожелает. Может Алф любитель ласок и нежности, а возможно он попросит быть погрубее во время этого периода. Демон уходит спать ближе к ночи, откладывая все важные документы и приборы в сторонку. Завтра предстоит трудный день.

***

Утро начинается ни с кофе, ни с завтрака, а с первой неудачной попытки Алфёдова встать. Снеговик банально не может приподняться на локтях от жгучей боли внизу живота. Кожей чувствует, что простынь под ним мокрая. Алф вздыхает тяжело, будто всё еще пытаясь смириться, что эта течка будет настигать его каждый месяц и он не представляет, как это будет в будущем. Снежный покачивается, опираясь рукой на подушку, прежде чем усесться на край больничной постели. Омега потирает ноги между собой, на штанах виднеется собственный бугорок, а желание только растет. Алф думает о неприличном, только время на часах указывает, что совсем скоро его ожидает тот осмотр. Алфёдов оттягивает ночнушку ниже, поправляет снежные комочки волос, приводя те в более-менее порядок, чем просто хаотично разбросанные снежки на голове. Сделать пару шагов всё же получается, вытянуться, чуть размяться. Как минимум не мешало бы пройтись вдоль комнаты, переодеться в больничный халат, который ему мед сестры занесли заранее еще вчера вечером. Чувство внизу живота сначала становится слабее, потом резкий скачок, что колени гибрида подкашиваются и он чуть ли не падает на пол. Алф снимает с себя ночнушку, оглядывая собственное тело. Снеговик прислоняет подушечку пальцев к дрожащей головке члена с этим замечая, как одно касание приводит к резкой вспышке чувствительности. Наверняка и это некоторая особенность течки. Омега кладет мокрую одежду на спинку стула, а наверх накидывает больничный халат. Ещё вчера попросили ничего под него не надевать, ведь на осмотре все равно придется быть полностью обнаженным. От этой мысли по морозному телу пробегает табун мурашек, становится неловко от осознания, в каком положении Алфёдов будет перед врачом... Особенно таким красивым. Стук в комнату. Алфёдов оттряхивает одежду, поправляет халат. Ноги опять чуть подкашиваются, но уже спустя день гибрид в состоянии хоть чуточку совладать с собой, удерживая на ногах свое здоровое тело. Дверь приоткрылась лишь чуть, а в щель показалась макушка Джаста. Чёрт умиротворяюще произносит свое "Доброе утро", проходя в комнату, вновь держа под рукой журнал с ручкой. Чтобы вновь раскрепостить пациента перед очередным опытом в разговоре проскакивает несколько легких и приятных шуток. Джуст акцентирует внимание на сладком запахе мяты, пока что еще слабом. В разговоре успевает вновь залипнуть на чужую внешность, рассматривая милое личико. Особенно интересно было наблюдать за ртом, чьи края оставались в виде маленьких пуговок. Демон замечает, что чужое лицо подтекает слегка, как и кончики пальцев. Видимо, температура при биологическом процессе была поднята, к тому же, находиться ему, как альфе, рядом с омегой в такой период, сильно долго не стоит. Основное времяпровождение у них будет в кабинете. Врач приподнимает руку, чтобы взглянуть на наручные часы, прежде чем покинуть кабинет, напоследок кинув последние пару слов: — Жду тебя в кабинете через пять минут, мой снежный мальчик! — темная фигура скроется из маленькой комнатушки. Алфёдов проводит врача смущенным взглядом, прежде чем прислонится к холодной стене и тяжело вздохнет. В мозгу, как пластинка, заело чужое "Мой снежный мальчик". Гибрид теперь никак это не может выкинуть из головы. Джаст в мыслях возникает в совершенно иных образах, заставляя думать о самом-самом неприличном. Возможно Алфу кажется, а может быть и нет, но Джус явно проявляет к нему внимание, так ласково интересуется, будто бы заигрывает и это лишь разжигает замерзшую душу. Хочется быть ближе и ближе, чаще быть вместе. Снеговик гладит себя по низу живота, ощущая там тянущее чувство от одной мысли о Джасте. Демон для него такой особенный, властный. Ему хочется подчиняться, слушаться, разрешать все, что только можно и нельзя. Омега чувствует себя настоящим извращенцем, держа в голове столько кратких сюжетов и небольших сокровенных желаний. Эти гребанные пять минут длятся как вечность, а фантазия будто вовсе не желает заканчиваться. Алфёдов глубже падает в свои мысли, держа в голове лицо молодого врача, его глаза, нос, губы, черты лица и всё-всё прочее. Наверняка это нечто нормальное при течке, когда хочется оказаться рядом с опытным, взрослым альфой, получить от него желанное удовольствие и просто забыть обо всем, навсегда. Алфёдов поджимает ноги, встает с пола, настенные часы дают ориентир во времени, прежде чем снеговик спокойно выдохнет. Похотливая фантазия и грязные мысли поглотили не полностью, время еще осталось, дабы дойти до чужого кабинета. Алфёдов знает уже, куда идти, так что все очень удобно устроено, ведь очевидно, что во время течки не каждый омега сможет пройти большое расстояние без тех же подавляющих. Гибрид бесшумно заходит в кабинет, присаживаясь на кушетку около двери. Джаст изначально даже не замечает чужого присутствия в своем кабинете, пока в нос не ударит знакомый запах мяты. Демон потирает нос, прежде чем отвлечься от постоянной записи журнала о новых пациентах и о прочих медицинских вещах. Врач оборачивается, слегка приподнимая брови, замечая снежную фигурку, что стеснительно сжимала ноги, сидя на кушетке и неловко поглядывая на своего экспериментатора. — Божечки, если б не запах, я бы так и не заметил тебя, — Джуст привстает с места, направляется к двери кабинета неспеша, ощущая, что низ собственного живота легонько начинает тянуть. Чёрт закрывает дверь на замок, цепляясь за ручку и убеждаясь в том, что та закрыта, — Раздевайся, а после проходи на то кресло, — темная кисть укажет на кресло в углу кабинета, скрытое за ширмой, подобное на гинекологическое. Снеговик неловко взглядывает, провожая врача до его рабочего места, наблюдая, как тот вновь открывает журнал и, судя по движениям руки, выписывает имя нового пациента. Алфёдов периодически отвечает на чужие вопросы, переминаясь с ноги на ногу, явно стесняясь оголиться полностью. Гибрид в конечном итоге расслабляется, снимая с себя халат и складывая тот на уголок кушетки, прежде чем сесть на небольшое кресло. Алф хватается рукой за штучку, которая на самом деле нужна для его ног. Ему все интересно рассмотреть, посмотреть, что за приборчики лежат на полочке у Джаста. Позже он узнает, как этим всем пользоваться. Вот взгляд падает на браслет, лежащий на столе около специального кресла. Чем-то похожий на часы, только циферблат совершенно другой. Последний вопрос со стороны врача, прежде чем демон двинется к Алфу, усмехаясь с чужого положения на кресле, что только сильнее смущает омегу. — Дурашка, на эти штуки ноги нужно закидывать…— Джаст улыбается похотливо, замечая, как щёки Алфёдова краснеют сильнее. Конечно, с расставленными ногами все очень хорошо будет видно, во всех желанных подробностях и даже то, как мятная смазка будет стекать по бедрам. Джуст аккуратно берет Алфедова за ногу, запрокидывая ту, а после повторяя такую же процедуру с левой ножкой. Алф вздыхает тяжело. Тело пробивает дрожь. У врача руки до безумия горячие, настолько, что с тела снеговика несколько капелек падают на стол, а смазка, кажется, начинает выделяться еще более обильно. Снеговик складывает ладони на груди, замечая, как собственное дыхание сбивается. Демон это видит, и пушистая кисточка хвоста легонько проходит по чужой ноге, прежде чем дотронуться пятки и заставить Алфа выплеснуть резкий смешок, слегка смягчающий напряжение и неловкость в моменте. Джуст улыбается довольно, беря со столика странный браслет, ранее привлекавший внимания Алфёдова. Белая ручка оказывается в крупной чужой ладони, что нацепляла на нее браслет. — Что делает этот браслет? — у Алфёдова голос явно скачет, местами становится выше и дрожит. Контролировать это трудно, тело обхватывает столько много интересных чувств, ощущений и эмоций, что трудно даже удержать свое детское любопытство. — Браслет? А…счётчик оргазмов, — Джуст отвечает в своей манере, затягивая ремень браслета и преподнося чужую ладонь к своим губам, легонько целуя и давая очередной знак внимания для Алфи, — Норма оргазмов у снегоподобных существ чуть больше пяти-шести, пока на счетчике не покажется нужная цифра, то мы не сможем завершить эксперимент... Алфедов прислушивается к каждому слову своего опытного врача, прежде чем его белая ладонь вновь окажется на груди. Дыхание становится тяжелее, гибрид вздыхает, а по телу проходит странная дрожь. Сквозь прикрытые веки омега наблюдает, в каком направлении и как движутся пальцы врача. Джуст в раза два точно больше самого Алфёдова, поэтому пальцы у того явно подлиннее, да и в диаметре будут пошире. Снежный дрожит, прикрывает глаза и чувствует, как горячие пальцы находятся близко к самому низу, рядом с входом. Алф слегка бедрами покачивает, в ответ его придерживают сильнее и что-то нежное шепчут. Снеговик ощущает, как внутрь влажных стенок погружается один палец. Этого вполне достаточно, чтобы вывести омегу на тихие вздохи, дрожащие коленки, а взамен на такое внимание смазка по пальцам начинает течь только обильнее. Джаст это подмечает, постепенно вводя палец во внутрь, медленно, дабы не причинить никакой боли своему мальчику. Погружая палец полностью, а через некоторое время начинает двигаться в небольшом темпе. Чёрт выводит его совсем чуть-чуть, а после вводит внутрь вновь, также ударяясь о рельефные стенки. Вторая ладонь поглаживает живот омеги, слегка надавливая. Алфёдов от этих горячих касаний плывет лишь сильнее. Ощущает, сколько же удовольствия ему приносят пальцы Джаста. Давление на низ живота вовсе выводит на протяжный вздох, который Алф всё-таки смог заткнуть ладонью. — Не стесняйся, стоны это всего лишь выражение удовольствия, — Джаст говорит так успокаивающе, буквально заколдовывает пациента своими словами, пока темной ладонью перемещается на колено, поглаживая то, — Не постесняйся сказать, если будет больно. Такая забота со стороны кружит Алфу голову. Он будто вовсе превращается в лужу, растекается по всему креслу от того удовольствия, которое приносит ему Жуст. Для гибрида даже слегка не понятно, как такие ощущения могут приносить какую-то там боль? Снеговик тяжело вздыхает, стонет уже более открыто, наблюдая, с каким удовольствием демон двигает в нем пальцы. Джасту лишь одно удовольствие наблюдать за тем, как омежный мальчик течёт прямо перед ним, к тому же так обильно. Запах яркой мяты, но такой приятной, ударяет в нос, что дрожь проходит по всему телу. Ногами приходится сжимать собственный стояк, пытаясь унять возбуждение, хотя для последующих частей эксперимента участие Джуста будет еще более обязательным. Джаст двигает пальцы активно, так, что через некоторое время Алфёдов все-таки привыкает. Гибрид слегка теряет чувствительность к одному пальцу, но горячие касания к телу все еще приносят долю желаемого удовольствия. Джаст толкается единожды резко, а Алфёдов вскрикивает и после облегченно стонет, потирая щеки, ведь был не в силах сдержать свои громкие вздохи для врача. Джуст слегка напрягается, но пальчиками внутри продолжает тереть ту точку, об которую ранее ударился пальцами. Алф отвечает сначала сбитыми вздохами, а после нескольких более резких толчков вздохи переходят в полноценные стоны. Демон довольно щурится, ведь такой чувствительный комочек нервов был наконец-то найден, что уже поможет довести мальчишку до оргазма более быстро, чем просто пальцами. Простата на то и такая чувствительная, чтобы доводить организм до экстаза. Альфа замедляет темп, на что пациент слегка смотрит непонимающе вниз. К колечку мышц подстраивается второй, средний палец, также медленно проникает. Снежный прикрывает рот тыльной стороны ладонью. Смазка течет только обильнее, горячими каплями стекая по снежным бедрам, ниже по специальному креслу. Снеговик дрожит, держится за сидушку, царапая ту и ощущая, что второй палец проникает с большим трудом, но благодаря смазке это ощущается не так больно, как могло бы. Гибрид кивает через некоторое время, тем самым дает разрешение на то, чтобы пальцы вошли глубже, позволяет своему врачу это. Демон чмокает чужое бедро, как бы дразнит, пусть это и не совсем правильно, но в такой момент надо позволить омеге насытиться всеми прекрасными ощущениями сладкого момента. Джаст толкает пальцы вновь аккуратно, но Алф привыкает более быстро и уже сам напрашивается на более грубое, резкое движение. Заметно, что тому охота ярких чувств. Омега ерзает бедрами на сиденье, смазка слегка размазывается от такого движения. Жуст вновь находит заветную простату, начиная пальцами давить на нее, выбивать из нежного тела сдавленные стоны, вздохи, вскрики, слышать сквозь эти звуки желание и удовольствие. Опыта у него достаточно много, но для бережного снежного тела времени требуется гораздо больше, дабы организм не перегрелся от стольких жарких чувств и ощущений. Толчки по самой простате вызывают у снеговика громкие стоны, чаще вскрики, а живот у того начинает ужасно тянуть. Боль так и не проснулась, а чувства, от сия процесса, стали только ярче и приятнее. Алф выгибается на кресле, ведет себя более раскрепощённо, ибо у Джаста получилось развратить того. Капли воды стекают ниже, по локтям, по ногам, в конечном итоге падая на пол. Джаст толкается пальцами еще пару раз, прислушиваясь, с каким мокрым звуком они входят и выходят из влажного отверстия. Влажные звуки перебиваются чужими тяжелыми всхлипами, вздохами, пока очередной такой ласковый звук не перебьется громким стоном. Омега выгибается в спине, а собственные руки опускает с груди на живот. Алфедов давит на него от резкого горячего чувства в самом низу, а пальцы, что были ранее введены в узкое отверстие были полностью покрыты смазкой. Снеговик опускает голову, расслабляется на кресле и замечает, что цифра на счетчике с нуля сменилась на единицу. Сопоставить все не так трудно, чтобы понять, что от одних лишь пальцев внутри, Алфёдов смог испытать оргазм. Но этот процесс затянется куда дольше, ведь впереди предстоит еще несколько таких же приятных моментов. Алфёдову дают лишь пару минут для того, чтобы тот смог перевести дыхание и оторваться от приятных ощущений. Снеговик откидывает голову назад, тяжело дышит, прежде чем приоткрыть рот и жадно поглощать воздух. Джаст руки вытирает об собственное полотенце, которое всегда лежит рядом на металлическом столике, новое, чистое. Затем демон берёт чужую руку, на которой был счётчик. Жмет на кнопочку, видит соответствующую цифру, а чуть ниже пульс и удары сердца, также температуру. Алфа стоило на несколько секунд оставить в покое, чтобы температура вновь опустилась с тридцати шести, до привычных тридцати пяти с копейкой. Джуст отстраняется, поглаживая пациента по коленке и заглядывая в прикрытые глаза, так пошло улыбаясь. Алфёдов ему в ответ неловко давит лыбу, коленкой качает и как бы хочет показать свое смущение. Врач не отступает, ведь методов достижения оргазма достаточно много, фантазии есть куда разгуляться. Чёрт берет в руку чужой орган, надавливая горячим пальцем на головку, водя круговыми движениями по уретре. Запах мяты продолжает стоять в помещении. Любая ласка заводит Алфёдова до предельного безумия, вновь заставляет его с новыми силами истекать смазкой. Снеговик расслабляется, наблюдая, как умело врач щупает его член. Джаст водит ладонью по всей длине, но гораздо чаще трогает чувствительную головку. Пальцами давит на пульсирующие венки, поглаживает их. Ласки длятся медленно, так нежно, но возбуждает это также сильно. Гибрид пускает нежные вздохи, сжимая пальцы дрожащих ног, прижимается к сиденью и насыщается приятным, горячим чувством около собственного члена. Джаст даже пару раз наклоняется, но только для того, чтобы горячими губами коснуться чужого члена, взглянуть в чужое лицо на этот момент. Одно дело, когда чувствительного члена касаются горячие пальцы, уже совершенно другое, когда кто-то обжигает орган горячим дыханием. Алфёдова это доводит до самых чувственных и громких стонов, пока что. Демон отстраняется, продолжая ладонью водить по всей длине члена. Часто обхватывает рукой весь член, проходит ею от самого основания до конца, будто желая выдавить всю сперму. Чаще Джуст просто водит рукой по всей длине, пальчиками поглаживает венки, подушечками давит на чувствительную уретру и собирает с члена весь стекающий по нему предэякулят. Черта это зрелище безумно завораживает, особенно наблюдать за тем, как бедра хотят свестись, скрывши все самое интересное от взора врача. Такие игры возбуждают лишь сильнее. Различные практики используются во время этой части. Особенно Джаст решил поиграться с темпом, зная, что подобная игра доведет мальчишку до желаемого экстаза гораздо быстрее, чем что-либо. Палец вновь надавливает на уретру, массирует, прежде чем рука начнет двигаться по всей длине в определенном темпе. Медленно, нежно, слегка сжимая и тем самым надавливая на вены. Алф в ответ стонет горячее, хотя прижать врача к себе ближе, никуда не отпускать и попросту наслаждаться ласками этого умелого альфы. Джаст этому даже поддается, целует нежно чужие икры, привстает со своего стула и, параллельно надрачивая член гибрида, склоняется к шее и горячо дышит прямо в нее. Алфи не стесняется уже ничего, в такие моменты прикусывая губу и сбито вздыхая на чужое ухо. Омега показывает всю свою нуждаемость, желание. Показывает резкую извращенность, которая проснулась в молодом организме так внезапно. Возможно без нынешних ласк Алф не представляет, как в дальнейшем собирается проводить свои течки. Возможно, он еще не раз окажется на кресле у симпатичного врача. Да и в целом, может став постарше, Джаст вовсе согласится быть с тем вместе. Такое заботливое отношение, шутки, поцелуи... Снеговику напрочь вскруживает голову от этого. Наверняка ведь, альфа этим хочет проявить внимание, любовь? Джаст же продолжает водить ладонью, но уже в достаточно быстром темпе, параллельно целуя снежную шею, оставляя на ней легкие отметки-засосы. Прикусывает совсем нежно, наблюдая, как Алфёдову подобная нежность особенно приятна, ведь белые руки давят макушку врача к себе. Чёрт переходит с нежных засосов, будто детских, на более взрослые, обкусывая всю снежную грудь, пару раз касаясь сосков, прежде чем отстраниться и резко надавить на чужой член. Алфёдов вскрикивает, царапая сиденье. Гибрид кончает на собственный живот. Белая жидкость разливается по снежной поверхности, прежде чем ее уберут с помощью салфетки. Джуст вновь обращает внимание на чужую кисть, на который был браслет. Цифра с единицы сменилась на двойку. Стимуляцию с помощью рук пора было бы закончить, тем более, особенно интересных вариантов в голове больше не крутилось, особенно таких, которые могли бы с большей легкостью довести омегу до оргазма. Джуст опускается на собственном стуле чуть-чуть ниже, ногами толкаясь и оказываясь еще ближе к креслу, кладя свою макушку на край сиденья, прежде чем протянуть влажную ладонь к пациенту, пододвинув того за бедра. Алфёдов от этой неловкости вздрагивает, а щеки его становятся только краснее из-за такого неловкого положения своего тела. Гибрид ощущает, как горячее дыхание сильнее возбуждает его, в результате чего смазка начинает течь еще обильнее. Жуст склоняет голову на бок, начиная целовать чужие бока, покусывать за бедра, оставляя засосы прямо на чужих ягодицах. Такие игры заставляют Алфедова поерзать на месте, протягивая руки к макушке врача и ласково поглаживать пепельные волосы и рога. За рога изредка хватается и чуть тянет на себя, желая получить долю внимания. Сейчас, желательно, внутри. Врач обдумывает в голове дальнейший план, желая в этот раз заполнить чужое нутро, но уже не длинными горячими пальцами, такими же приятными в диаметре. Необычные размеры Джаста позволяют ему брать большую власть и более сильно доминировать. Конечно, кто не забоится взрослого статного демона, да к тому же, таких крупных размеров. Гораздо приятнее пальцев будет язык, такой же влажный, способный вылизать мокрые стенки омеги от лишней смазки и возбудить того сильнее. Язык ведь длиннее чем обычно, шире, так что Джаст может даже им вытрахать своего снежного мальчугана. Чёрт склоняется над чужим колечком мышц, языком проводя около и заставляя Алфёшу задрожать, ведь он в этой сфере менее просвещенный и ему еще совсем не понятно, какую извращенность над ним задумал сам Джаст. Демон слизывает приятную мятную смазку, прежде чем войти кончиком языка внутрь, раздвигая ранее разработанные пальцами стенки. Алфёдов тревожно вздыхает, что даже не в силах себя контролировать. Собственные ноги съезжают с специальных поддерживающих подставок под ноги, так, что голова врача оказывается зажата между снежных ног. Джуст на это недовольно пыхтит, прежде чем продолжать проникать языком внутрь чужого тела, собирать с рельефных стенок сладкую смазку, а после выходить и дразнить Алфёдова тем, как с чужого языка стекают капли его собственной смазки, а запах мяты в помещении становится лишь сильнее, заставляя альфу тереть стояк между ног, реже поглаживая тот рукой сквозь одежду, всячески пытаясь унять чувство внизу живота и успокоить самого себя. Демон проводит кончиком хвоста по снежным бедрам, легонько шлепая и прислушиваясь к громим стонам выше, столь ярким, громким... Язык погружается только глубже в чужое нутро, глубоко, что извращенный кончик может достать даже до чувствительной простаты. Джаст сначала совершает резкие движения, то входит, то выходит, то резко толкается языком, но вовсе замедляет движение и попросту собирает чужую смазку. Бывает вовсе отстранится, соберет несколько тягучих капель на пальцы и будет старательно вылизывать прямо перед глазами пациента, проходясь острым кончиком языка между пальцев, чтобы Алфёдов лично увидел, насколько его смазка сладкая и как от языка до пальцев тянется прозрачная ниточка. Врач продолжает все свои похотливые действия, всячески пытаясь льстить омеге. Временами проскочит похотливое словечко, иногда целый комплимент, а за комплиментом нежные касания и язык вновь проникает внутрь, раздвигая узкие стенки. Смазка хлюпает, это ярко слышно, что темные эльфийские уши подрагивают от такого горячего звука. Джасту до дрожи в теле приятно вслушиваться в чужие стоны, вздохи, реже ощущать давление на свою макушку. Сам факт того, что омега его просит, давит к своей промежности и буквально требует эту ласку от больно опытного врача. У Жуста пальцы длинные, умелые. Кожа рук такая приятная, пусть даже и в медицинских перчатках, Алфёдов сейчас чересчур восприимчив и гиперчувствителен ко всем касаниям своего молодого врача. Может качнуть бедрами пару раз, застонать громко с просьбой, а ноги сильнее сжимает, что своими темными лапами Джасту приходится раздвигать чужие ноги в сторону. Даже от такого движение смазка хлюпает. Резкий толчок языком внутрь, как очередная мятная капелька вновь покатится вниз, а нечто останется на языке. Алфедов утыкается лицом в свои плечи, прячется, изредка щуря глаза и смотря за Джастом, то, как его язык погружается внутрь. Сам гибрид фокусируется на ощущении заполненности, ощущении чего-то мокрого и склизкого помимо собственной смазки. Джуст выходит, легонько сжимая губы между собой, отвлекающим маневром вытирая сладкие капли рукавом белого медицинского плаща. Пациента оказалось довести слишком легко. Рука надавила на живот, а с колечка мышц сразу же потекла смазка. Цифра на счётчике вновь сменилась, до нормы меньше половины. — Хороший мальчик, — Джуст вытирает полотенцем мокрые следы, в очередной раз заботиться о мальчишке. Джаст чередует ласки, сопровождая те то языком, то руками, прежде чем помочь главным "инструментом". Демон прикусывает губы, откладывая лишние вещи в сторону, прежде чем вновь склониться над пахом Алфдёдова. Член Снежного чуть подрагивает, когда горячее дыхание оказывается рядом с чувствительной плотью. Тело становится податливее и только чувствительнее с каждым оргазмом, Алфёдов все еще не устает, ведь коварная течка дает силы на жгучее возбуждение и страсть. Мальчишка жалостливо вздыхает, когда горячий язык касается головки его члена. Врач ведет языком по уретре, медленно вниз, а после вновь вверх и обводит кончиком уздечку, слабо задевая ту. После придерживает за верхнюю часть и ведет ниже, причмокивая чувствительное основание и надавливая на него своим языком, заставляя снежного пациента издавать сладкие звуки. Алф собственную руку кладет на свой плоский живот, легонько поглаживая и устремляя свой взгляд вверх, смотря в потолок, ведь стало безумно стыдно за происходящее. Происходящее слишком горячее для него, до ужаса, что разряд возбуждения может последовать еще более быстро. Чёрт продолжает стимулировать чужой член пока что только с помощью языка и своих горячих, мягких подушечек пальцев. Позже он возьмет весь орган в рот, а пока что просто дразнит гибрида такой приятной и возбуждающей лаской, что того доводит до яркой дрожи в коленках, громких вскриков, что кажется другие работники за дверью обходят этот кабинет стороной, хотя табличка точно расскажет им, что никого за дверью не режут. За дверью действия совершенно иного характера и, очевидно, что любому течному омеге в раю вместе с опытным врачом будет более чем великолепно. Алфёдов себя так и ощущает, судя по тому, что демон без особого труда доводит его до ужаснейшего смущения, стыда и красных до безумия щек. Выносливость организма пока что не падает сильно, снег не тает, а проверка идет полностью по плану. Джуст отстраняется на пару сантиметров и вздыхает после горячо, обжигая кожу органа, заставляя Алфа вновь затрепетать от бабочек в животе. Омега всхлипывает тяжело от очередного недостатка внимания и будто вовсе расплывается на специальном кресле, ерзая бедрами и ожидая очередной ласки и доли внимания от врача. Джуст похоже уже изучил все слабые места, знает куда надавить, где погладить, чтобы довести снежка до ужасно возбужденного состояния буквально парой касаний и каким-нибудь горячим шепотом на ушко. В добавок, с пошлым словечком, горячим обзывательством "сукой" или еще чего более горячего. В голову Алфёдова приходит всякий пошлый бред, но это ему нравится лишь сильнее. Джаст обхватывает головку члена губами, легонько сжимает во рту и продолжает греть, проводя языком по всей длине. Сам чёрт прикрывает глаза, также слегка смущаясь во всей этой ситуации. Язык будто не подчиняется и сам проводит по всей длине, что пока что находилась у него во рту. Врач потихоньку берёт в рот больший размер, проводя по нему языком также, всячески желая поласкать, принести максимальное удовольствие к тому же так, чтобы цифра на счётчике вновь сменилась. Темп нарастает умеренно, еще не быстро, ведь в минете грубость не лидирует и гораздо большее удовольствие может доставить нежный темп, ласковые касания языка, сладкие причмокивания и само ощущение от чувствительного процесса. Джуст посасывает лишь небольшую часть, пока вторую держит в ладони и проводит по оставшемуся стволу, прежде чем убрать руку, укладывая ту на снежное колено. Голова постепенно опускается. Джасту чужой орган не так сильно давит на заднюю стенку горла, вполне терпимо. Рука круговыми движениями проводит по коленке, пока опытный врач берет в рот только больший размер. Язык касается всех чувствительных точек, особенно часто заторгая уретру. Гораздо реже кончиком Джуст проводит по пульсирующим от возбуждения венкам. Любит иногда приоткрыть глаза, так соблазнительно прикрывая их и взмахивая ресницами, передавая взглядом все насыщение и удовольствие от процесса. Демон резко отстраняется, беря член в руку, смущая пациентом зрелища того, как от длинного языка протягиваются ниточки слюны до члена, заставляя снеговичка стыдливо отводить взгляд, прикрывать ручонкой личико и сквозь щели глаз наблюдать за горячим зрелищем того, как Жуст вновь берёт орган в рот, опять постепенно. Джуст может вовсе возвращаться к ласкам, чмокая орган по всей длине, надавливая пальчиками на уретру и вены, потом еще несколько раз целуя-расцеловывая, прежде чем вновь взять член в рот и продолжить окутывать тот теплом. Чёрт сжимает орган губами, надавливает и поглаживает легонько руками до тех пор, пока весь размер не окажется во рту. Специально утыкается носом в лобок, слегка двигая головой в стороны, чтобы чувствительная головка смогла удариться об влажные стенки рта, столь горячие и с большей вероятностью вызывающие разряды колкого возбуждения по всему телу. Алфёдову наверняка такое до ужаса нравится. Нравится, когда ощущения надоедают и резко их разбавляют чем-то новым и интересным, позволяя постегать чувства собственного организма. Врач в очередной раз отстраняется от пациента, надавливая тому одной рукой на живот, а другой — на уретру. Держа член в руке, большой палец оказывается на дырочке, не давая омеге кончить, пока что. Джуст опять дразнит, улыбаясь тому, желая довести уже рукой, чтобы не отвлекаться в процессе после на неприятный соленый вкус во рту. Альфа надавливает на живот, что смазка из колечка мышц вытекает обильнее, а член подрагивает, ведь кончить ему не дают. Снеговик елозит на месте, стонет жалобно и даже сквозь все смущение заглядывает в чужие глаза, будто умоляя о пощаде и эдаком разрешении на испытание экстаза. Пошлый взгляд со стороны демона, прежде чем его палец соскочит с уретры. Джаст проводит ладонью по всей длине, буквально выдавливая из члена семя. Цифра медленно, но сменилась. Алф тяжело дышит, прижимаясь телом к креслу и потирая глазки, еще не зная, что его ждет впереди. Каковы же будут ощущения, если парочку чувствительных практик скомбинировать? Джуст целует чужие плечи несколько раз, обнимает легонько, щекоча все ещё влажными пальцами чужую талию и вновь перетекая подушечками на бедра, заставляя Алфёдова перед ним смущенно усмехнуться и потереться щекой о врача, желая получить ещё одно расслабление. Будто невзначай гибрид кладет руку с браслетом на ляжку, число на счетчике все еще не в диапазоне нормы, а снеговик лишь намекает, что ему мало, что ему хочется большего и ещё, более яркого и страстного. Ощущения по одиночку тоже чудесные, но его посещает общая мысль, словно он лично залез в чужую головушку, зная, чего ожидать ему от врача. Некое желание доминировать просыпается, ведь Алф вечно трется, тянет к себе, так и говорит, что ему хочется внимания от кого-нибудь более сильного, крепкого… Такого же властного, как Джаста. Хотя Алфёдов теперь вряд ли сможет заменить себе чем-то или кем-то своего любимого врача, ведь опыты с тем оказываются в сотни раз приятнее, чем очередной прием горьких таблеток, уколы, сдача анализов и крови. Была бы возможность, Алфёдов заглядывал в этот кабинет почаще, а возможно, сам альфа будет за ним ухаживать… Очень хочется верить в свои романтичные фантазии, особенно видя, как ласково и заботливо относится он к нему во время бурного процесса и расслабления, хотя его поведение было таким же мягким ещё до самого главного эксперимента. Алф отвлекается на ласки, расплывается на кресле и вновь расслабляется и тянется навстречу к ладоням врача, подозревая о дальнейших действиях. Джуст специально расслабляет мальчишку сильнее, так, что смазка вытекает обильно, тело становится более податливым и чувствительным и творить с ним всякие грешки гораздо легче. Врач вводит внутрь два пальца, повторяя процедуру, что состоялась ранее, однако разбавляет ту мастурбацией. Рукой обхватывает дрожащий холодный орган и вновь начинает водить по тому рукой, параллельно двигая пальцы внутри. Пока что темп медленный, чтобы чужой оргазм не настиг так быстро и скоро, ведь такое райское удовольствие надо растягивать на очень долго, чтобы Жуст успел понаблюдать за всей шикарной картиной, учитывая, что даже после такой стимуляции будет всё ещё не конец эксперимента, ведь предстоит полноценно предоставить омеге возможность испытать весь спектр ощущений не только от длинного и извращенного языка, но и от чего-то более крупного, как в длину, так и в диаметр. Чёрт заглядывается на чужое личико, улыбается похотливо, когда Алф от него ворочается и лишь стыдливо может сжать ноги, так, что чужие пальцы с громким хлюпаньем будут погружаться внутрь ещё раз. Алфёдов наслаждается этим ощущением. Одновременная заполненность, движение, так ещё и горячие касания к члену вызывают мурашки и приятную дрожь по всему телу. Джаст играется с темпом и касаниями, как и все предыдущие разы, только с двойной стимуляции палитра темпа игр гораздо разнообразнее. Демон может резко двигать пальцы в колечке мышц, заставляя Алфедова брыкаться и кричать от удовольствия на весь кабинет, но при этом медленно-медленно, еле касаясь, двигать ладошкой по члену. Может сменить эти практики местами, надрачивая чужой орган с максимальной скоростью, которую мог сделать Джаст, но при этом вовсе не толкаясь пальцами внутрь. Мог вовсе убрать руку, потирая пальцем около входа, надавливая так, что смазка выплескивается на поверхность сидения. Врач мог убрать ладошку от члена, чмокнув заботливо в головку и продолжить двигать рукой в среднем темпе, раздвигая пальцами влажные стенки и часто ударяя по простате, когда внимания омеге уже было ничтожно мало, что тот даже просил, словами умолял своего врача, сквозь громкие вскрики, хлюпающие звуки и стоны страсти. Джаст мог вовсе обойтись грубо, замедляя темп обоих рук, так замедляя, что для Алфёдова это было ужасно, что он самостоятельно пробовал двигаться, пытаясь ощутить длинные темные пальцы в себе глубже или любым путем заставить чужую ладонь пройтись вдоль всей длины его члена. И только через некоторое время Джуст переходил на ужасно быстрый темп, но чувствительность организма подводила, хотя течка давала возможность более остро и ярко ощущать все чувства, ещё страстно. Такие быстрые касания и действия вызывают у Алфи огромную вспышку ярких эмоций, сквозь стоны роняя кучу опошляющих слов. — Ещё, ещё.. Х-ха.. Пожалуйста! — Быстрее… Прошу!!.. — А-ах.. груб-бее..!! И таких фраз вылетало сполна с чужих белых уст, так много, что процесс становился только горячее и еще более страстным, ведь все слова течного омеги подогревали возбуждение альфы, так, что желание просто брало вверх. Джуст чаще двигал пальцы, но все еще в умеренном темпе. Темп движения ладони все же замедлил, пока макушку он опускает к припухлым ногам и с самых бедер сыпет мягкими, но приятными засосами. Местами оставляет легкие поцелуи. Продолжать такие ласки долго он не намерен, лишь желая показать свое отношение к милому и симпатичному пациенту, желание позаботиться, оставить засосы даже на бедрах, чтобы, смотря на них, Алф вспоминал весь этот эксперимент, вспоминал Джаста. А демон будет навещать того, подавать неоднозначные знаки внимания, флиртовать и будет обходиться так, пока окончательно не убедится в чужой влюбленности, ведь все яркие чувства могут успокоиться после течки, хотя сам Альцест в общем характеризовал Алфедова как чересчур чувствительного, яркого, вспыльчивого и склонного к ярким эмоциям, так что даже эту влюбленность можно отнести к не побочным условиям течки, а реальным чувствам. Чёрт отстраняется и возвышается над снежным тельцем, продолжая двигать пальцы внутри колечка мышц, все также раздвигая стенки и при этом продолжая надрачивать орган. Алфедов прикрывает личико рукой, тяжело дыша, неожиданно сводя ноги. Ладонь врача, что ранее водила по всей длине члена оказалась в сперме, а пальцы, вышедшие из растянутого колечка мышц — в еще большем количестве смазки. Джаст отстраняется от пациента, берёт со столика ещё одно полотенце и вытирает чужое тело от каплей жидкости, вновь заботится, прежде чем выйти за ширму. Не мешало бы чуть и о себе позаботиться, банально почистить зубы, чтобы привкус смазки во время горячего поцелуя не мешал. Сейчас, дабы расслабить омегу перед самым главным, небольшое количество времени желательно уделить ласкам. Нежно поцеловать, оставить яркий засос где-то на плече, а потом спуститься ниже. Поиграть с сосками и будто подразнить чужую чувствительность. Оттянуть их, покрутить, сжать между пальцев или вновь коснуться языком. Шлепнуть хвостом или повторить ещё какие-то горячие действия по отношению к Алфёдову. Тем более сам гибрид к ним тянется, даже пытается чуть доминировать, возглавлять, хотя это у него никак не получается, ведь понятно, что течная омега никогда не сможет противостоять какому-либо альфе. Джаст прячется за ширмой, пока его пациент вытягивается на медицинском кресле и тяжело дышит. Демон чистит зубы, шумит водой, зубной щеткой, которой проводит по зубам, сплевывает неприятную жижу в раковину и вытирает мокрую мордочку об полотенце, которое как всегда висит рядом. Если порыскать по всему кабинету, то где-то можно даже найти специальную ткань, что не пропускает жидкость и в общем создана для сношения в такие влажные периоды. Ещё где-то на полочках лежат усилители, для особенных омег, которые все жмутся и жмутся раздвинуть ноги. Если контакт не шел, то необычным обманом Чёрт давал им попробовать таблеточки, после которых голову и без того течным сносило к чертям, заставляя чуть ли не в ноги падать к самому альфе, выпрашивая его внимания. Алфёдов оказался легкой добычей, сразу пошедшей на контакт, а к тому же, видимо, нашедшей для себя что-то привлекательное в демоне. Умывшись, врач вешает белый медицинский халат на крючок, медленно освобождая себя от лишней одежды. Так самому Алфу будет приятнее, да и меньше времени придется тратить для того, чтобы раздеться. Сейчас время самых горячих ласок, поцелуев, дабы смягчить чужой страх перед самым интересным, горячим и чувственным. К тому же, взгляд темных пуговок уже однажды приковала интересная блестящая упаковка, лежащая на столике рядом. Джаст начинает ласково, приподнимая чужие влажные бедра, усаживая. Темной лапой приподнимает белое личико, прислоняясь мокрыми и горячими губами к шее. Демон так спускается ниже, оставляя мокрые и горячие следы вдоль плеч, ключиц. Джуст особенно любит оставлять поцелуи на костяшках по собственному предпочтению, будто у него вовсе какой-то фетиш, желание усыпать выпирающие кости горячими поцелуями, чтобы на коже оставались бледные багровые следы. Затем поцелуи местами будут перерастать в засосы, чаще на шее, ведь там находятся чувствительные железы, благодаря которым весь кабинет давно наполнился сладким запахом мяты, такой приятной, что пробирает до самых косточек, заставляя Врача вновь подумать о новой неприличной идее, а член в штанах вновь вздрогнуть. Засосы становятся чаще, начиная сыпаться даже на плечи. Чертёнок присасывается аккуратно, бережно, но зубами кожу неприятно сдавливает, а Алфёдов ему в ответ стонет, руками его шею обвивает и крепко прижимает, что Жуст вовсе не может отстраниться и вынужден спускаться горячими поцелуями и засосами ниже и ниже, так, что скоро его язык оказывается рядом с вставшими горошинами сосков, а он, конечно, не упускает возможности оставить те не без внимания. Язык сразу круговым движением проходит по одной из них, после движением вверх-вниз, а затем уже вправо-влево, прежде чем резко ринуться вверх и прижаться к снежной шее, начиная её страстно целовать. Демон прижимается губами к кадыку, целует до ужаса нежно, но аккуратно засасывает и через некоторое количество время участок кожи оказывается у него во рту под влиянием горячего языка. Алфёдов расставляет ноги, дрожащие закидывает их на талию врача и жмет к себе, скрещивает большой и указательный пальцы ног, ерзает и отчаянно стонет. Словно он в роли ребенка устраивает очередную истерику за какую-то игрушку, но сейчас ему интересно совершенно другая игрушка, более настоящая, естественная, горячая и венистая, чтобы всем своим телом Алф мог почувствовать все прелести такой необычной "игрушки". Джаст на несколько минут отстраняется от чужой шеи, пересекается взглядами с пациентом и завершает зрительный контакт влажным поцелуем. Он аккуратно склоняет собственное лицо в сторону, а темной ладошкой делает то же самое с лицом пациента. Палящее вздыхает на чужие губы, а снеговик трется кончиком носа об его, легонько приоткрывая губы. Чёрт вводит в поцелуй слегка грубовато, но за количество опыта уже можно привыкнуть к такой чувствительности и заметной яркости ощущений. Гибрид убирает руки с шеи на чужой затылок. Пепельные пряди уже перестали быть такими уложенными, поэтому алфедов перебирал те во время поцелуя, частенько накручивая на палец, поглаживая Джаста по макушке. Врач же продолжает вести поцелуй. Горячим языком тот ведёт по всей ротовой полости, особенно по зубкам, уздечке и часто встречаясь с языком партнера. При таких встречах закручивался страстный, но такой странный танец. Языки просто переплетались, а на заднем плане отражались тяжелые вздохи Алфёдова. Ладони опускаются на бедра, начиная их поглаживать параллельно с моментом нежности. Джуст прикусывает нижнюю губу, языком лезет чуть ли не в самую глотку, будто желая придушить снеговика горячим поцелуем. Буквально трахает языком чужой рот. Иногда наступают короткие моменты расставания, когда обоим пора набрать легкие в воздух, но даже так, Джуст умудряется буквально через пятнадцать-двадцать секунд вновь впиваться в чужие губы и страстно водить такой горячий поцелуй. Запах по помещению распространился быстрее, вызывая у альфы ещё больший накат возбуждения. После поцелуя несколько ласковых чмоков супятся по самому лицу джаста. Своеобразный знак от Алфёдова, что-то вроде скромного "продолжай" или "я хочу большего". В любых случаях, демону сейчас осталось немногое, раздеться как точно, дабы завершить эксперимент. Гибрида он придавливает к креслу, несильно, прося просто посидеть несколько минуток, потерпеть тянущее чувство внизу живота. Джуст снимает с себя футболку, пропитанную потом от таких стараний, что были приложены к удовольствию снеговика. Одежда оказывается закинута на ширму. Следующей жертвой становятся брюки. Чёрт сначала быстро расстегивает ремень, перебирая тот пальцами хаотично, очень желая удовлетворить и себя, свое возбуждение, что наматывало с каждым разом сильнее, при ощущении того, что рядом симпатичный омега. Голова была как ватная, руки не слушались, но сознание все еще работало и утверждало, что надо действовать как обычно. После ремня следует пуговка, за пуговкой ширинка, прежде чем и нижняя часть одежды окажется висеть на ширме. На альфе останутся только боксёры. Врач чувствует, как его тело пожирает ненасытный взгляд пациента. В глазах того так и блещет страстное желание, блещет то, что терпение похоже на исходе. Видны маленькие искры страха, ведь понятно, что у более крупной персоны и член будет явно больше, так к тому же Алфёдов уже заметил это, смотря на натянутую ткань в районе паха. Темные ладони подхватывают младшего за бедра, усаживая на колени к врачу. Расстояние сократилось заметно, снеговик прячет лицо в чужой груди и задом жмется к стояку. Стоит черту чуть приподнять белоснежное тело, как послышится влажное хлюпанье. Нитки смазки протянуться от чужой задницы до стояка. Джаст прикусывает чужую мочку уха, поглаживая по талии, прежде чем свободной ладонью начать медленно стягивать с себя последний элемент одежды. Темная ладонь потянется за какой-то блестящей штучкой, лежащей ранее на столе. Шум от упаковки и в последующие несколько секунд Джаст раскатывает презерватив по своему члену. Алфёдова жмет ближе к себе, носом зарываясь в его белые пряди и прислушиваясь к запаху вновь. Боксеры оказываются в стороне, а возбужденный орган проходит между чужих бедер. Головка растирает весь предэякулят по поверхности снежной кожи, оставляя влажные следы также от смазки. Алфёдов сразу вздрагивает от ощущения нечто пульсирующего, горячего, прямо около него. Еще хуже становится, когда его приподнимают. Снежный держится за темные плечи, отворачивается от врача всячески, смущение берет вверх. Еще хуже, когда головка горячего члена, истекающего предэякулятом, утыкается ко входу. Снежного мальчика ласкают со всех сторон, особенно горячие касания ощутимы внизу. Желание завладевает ситуацией, барьер смущения приходится преодолеть, дабы легонько покачать бедрами и раздвинуть их, показывая свое желание так бесстыдно. Джуст входит за одно движение, погружаясь сразу всем размером, лишь позже он начнет двигаться, когда в чужих глазах заметит нужную искру и горящее желание. Демон погружается внутрь не резко. Аккуратно придерживает снежное тело за талию и медленно-медленно опускает, постанывая от того, что собственное тело наконец начало получать каплю стимуляции от процесса. Хвост помогает, обвивая чужую талию и также придерживая. Пушистая кисточка бьет по белым ягодицам, так, что на них остаются алые следы от шлепков. С каждой минутой демон погружается как больше и больше, по телу бегут мурашки от легкого холодка, что шел от чужого тела. Алфёдов носом утыкается в чужую шею и тихо-тихо стонет, а иногда среди его тихих стонов проскакивают более громкие и яркие, особенно, когда чужой член приятно раздвигает стенки. Особенно приятно для него, когда головка ударяется об простату, прежде чем орган продолжит входить и погружаться внутрь, заставляя вновь перевести дыхание от приятных ощущений. Горячо, особенно когда движение заканчивается и наконец-то весь размер оказывается внутри тела, заставляя омегу тяжело вздохнуть, сжимая дрожащие ноги между собой. Несколько минут требуется на привыкание. Алфедов тяжело дышит, держится за чужую руку, сжимая своими пальцами темную кожу, поглаживая ее и касаясь холодными губами. Для Джаста это как самые настоящие ожоги, только совершенно не похожие по температуре. В обычном мире ожог — нечто горячее, а тут, это горячее действие лишь для души, а следы холодных губ заставляют лишь дрожать сильнее, сжимая губы. Приятно, до ужаса приятно. Демон ожидает еще несколько минут, прежде чем будто совершенно случайно встретиться с чужим взглядом. Желание полыхает ярким огнем, так и призывая к дальнейшему действию. Врач аккуратно держит пациента за бедра, медленно поднимая его, параллельно с этим прижимая к груди. Зрительный контакт смущает Алфёдова, так что он не против спрятаться где-нибудь, попросту насыщаясь этими приятными ощущениями. Чёрт поднимает снеговика, придерживая и помогая двигаться, когда даже сам Алфёдов инициативничает, держась за чужие плечи и пытаясь самостоятельно получить желаемый толчок. От каждого движения члена внутри по комнате раздается хлюпанье смазки, которая растекается по всему стволу. Движение идет приятным, нежным, ибо в самый первый раз стоит быть максимально ласковым, особенно учитывая все страсти, происходящие между самим пациентом и врачом. Алф прикрывает глаза, сжимает чужие плечи и медленно опускается, привыкая к чувству заполненности внутри себя, как нечто горячее и пульсирующее вновь погружается в него, раздвигает стенки, приносит новую волну удовольствия. Такие горячие чувства стоили необычного эксперимента, от которого по телу сыпется полное удовлетворение. Медленным темпом не получится сразу добиться нужного результата, конкретно, чтобы цифра на счетчике наконец приобрела нужное значение. Демон спускается ниже, целуя чужие плечи и ключицы, чуть придерживая руками мягкие, белые ягодицы. Хвост вьется вокруг тех, оставляет алые следы все чаще и чаще, а Алфёдов от этого трясется, течёт лишь сильнее и прижимается, сладко постанывая на чужое ухо. Стоны отражаются от стен. Джаст тоже себя не сдерживает, так же тихо пыхтит, стонет от всех горячих ощущений, что окружают его не впервые. С Алфи все по-особенному, он требует к себе особого внимания. Темп увеличивается постепенно, хотя частенько бывали и резкие толчки, без боли. Резкие толчки ради того, чтобы услышать резкий вскрик омеги и то, как в следующую секунду он сбито дышит, а член продолжает в него входить, оставляя на плоском животике появиться заметный бугорок. Горячее и возбуждающее зрелище, ведь так приятно осознавать, что Жуст может заполнить Алфёдова полностью. Капли воды и смазки смешиваются, пачкая и оставляя влажные следы на поверхности горячей темной кожи. Удивительно, что снежный организм не испытывает никакой трудности и спокойно переносит такой жар и страсть, пылкость. Темп становится средним, уже более умеренным. По кабинету разносятся четкие шлепки тела о тело. Смазка стекает по бедрам Алфедова так, что тонкие ниточки протягиваются от его зада до ног джаста при любом движении. Дышать становится труднее, но это даже не конец процесса. Демон решает окончательно сменить темп, учитывая, что стоны пациента уже перестали быть такими яркими, хотя чувствительность могла лишь слабо уменьшится, ибо во время течек крайне редко такое бывает, но не стоит забывать, что перед ним сейчас самый настоящий гибрид снеговика с человеком и такие особенности могут в целом быть чем-то нормальным для Алфи. Руки хватаются за чужие бедра, сжимая те, ударяя и шлепая, пока тело в них всячески извивается и поддакивает стонами. Снеговик расслабляется лишь сильнее, хотя иногда может чуть напрячь живот, специально сжимая член внутри себя. Темп с умеренного неосторожно переходит на приятно грубый. Грубость заключается в резких толчках, но самое жестокое, что мог получить Алф — толчки по простате. Джаст находит чувствительную точку быстро, прежде чем снежного будут драть как последнюю шлюху на земле. Тело уже обмякло, привыкло к такой резкости, тем более, во время яркого периода этой грубости так хотелось, особенного от властной альфы. Хотелось, чтобы горячо доминировали, страстно так, горячо до безумия. Собственные фантазии не заставляли так таять, как все происходящее наяву. Очередной толчок по простате сопровождается таким же резким и громким вскриком. Своими ногтями Алфёдов чуть ли не раздирает чужую спину от такого удовольствия. Еще более неприятное наказание — дразнилки. Как же Алфёдов не любит, когда пару минут его держат в грубом темпе, а потом останавливаются и бывает вовсе выходят, что он буквально плачет, умоляя вновь продолжить движение, вновь погрузиться внутрь. В конечном итоге, Джуст знает, как довести течного снежка до последней части эксперимента. Темп просто становится приятно грубым, так, как нравилось Алфу раньше. Да и Жусту такое зрелище было не менее симпатично, ибо прислушиваться к приятным стонам, наблюдать за румяным личиком, получать бесконечное удовольствие от чужих всхлипов… безумно горячо. Последний толчок, и Алф кончает с громким вскриком. Движение замедляется. Его жидкость попадает на его живот и на чужой, что заставляет стыдливо прятать глаза, думая, что тот сделал что-то ужасное. Смазка потекла обильнее после испытуемого удовольствия, пачкая весь орган. Запах мяты в кабинете не переставал быть ярким. Врач же прижимает пациента к себе, совершая еще несколько грубых до ужаса толчков, зная ведь, что тело после оргазма явно чувствительнее. Так собственный экстаз прокатился по всему телу. Демон кладет снеговика на кресло, прежде чем снять с себя презерватив и кинуть тот в мусорку. Алфа вырубает сразу же, его успевают лишь вытереть и снять счётчик. Там, помимо количества оргазмов, имеются и другие данные, что позже будут занесены в журнал эксперимента. Алфёдова заботливо перекладывают на кушетку, а самому врачу не мешало бы принять душ и надеть новую одежду. Хорошо, что все предусмотрено в плане кабинета, поэтому прямо сейчас Жуст может приступить к рутинной части работы…