Your Hand in Mine

      Тсукаса начал замечать за собой странное поведение в последнее время.       Он, обычно прилежный и крайне сосредоточенный ученик, стал всё чаще витать в облаках, порой даже пропуская замечания учителя мимо ушей. Его уверенный и громкий голос становился тише, а иногда он вообще просто подолгу молчал, погрузившись в свои мысли. Сердцебиение порой сбивалось, ускоряясь в несколько раз, а кровь хлынула к лицу так быстро, что он серьёзно начинал задумываться, что у него болезнь.       И, самое главное, — всё это происходило только рядом с Руи или из-за Руи, его режиссёра.       Он не мог выкинуть его из головы. Не мог «нормально» вести себя. Не мог не отпрыгивать на случайные прикосновения их рук. Не мог скрыть дрожь в голосе, пытаясь оправдаться.       И с каждым днём становилось всё хуже!       Ему надо было с кем-то это обсудить, иначе он точно сойдёт с ума. Но с кем?       С Нене? Почему-то Тсукасе казалось, что она начнёт издеваться над ним и отпускать шуточки. А ещё она была близка с Руи, и могла рассказать тому о происходящем со звездой — а Тенме бы этого очень не хотелось (пусть он и не понимал, почему)!       Тогда, что ли…       — Эму, — позвал он розоволосую девочку, и та моментально обернулась. Нене и Руи уже ушли с репетиции — у первой чемпионат в игре, а второму надо было доделать роботов для выступления. — Есть минутка? Можем поговорить?       — Конечно, Тсукаса-кун! — воскликнула Отори и в два прыжка оказалась возле товарища, заставляя того отшатнуться. — Что такое?!       — Э-эм, — замешкался Тенма, взгляд в панике забегал по сторонам. Он уже начал жалеть о том, что решил попросить совета именно у Эму. — Пойдём присядем…       Они сели на одну из лавочек перед сценой, и Тсукаса некоторое время нервно мял губы, собираясь с силами. В конце концов, он начал:       — Я… В общем, я немного странно себя чувствую. Только никому не говори, хорошо?! И особенно Руи! — тут же акцентировал он, повернувшись к девочке. Та понимающе кивнула:       — Разумеется! Я — могила!! — она провела двумя пальцами по своим губам, плотно сжимая их, а затем выкинула воображаемый «ключ» в сторону. Тсукаса посмеялся, а после, наконец, осторожно спросил:       — Может быть, ты… замечала что-то необычное в последнее время?       — Что-то необычное? — вскинула брови Эму, весело болтая ногами. — Например то, как у тебя щёки начинают гореть из-за Руи-куна? Или как ты постоянно поглядываешь на него, пусть и должен заниматься своими делами? Ну, это вполне обычное, хихик!       С каждым словом Эму лицо Тенмы краснело всё сильнее, пока он не выдавил:       — Это… неужели это так заметно?! — он прикусил губу, пялясь в сторону. Он в самом деле так часто глазеет на Руи?..       — Угум! А что такое? — заинтересованно спросила Отори.       Тсукаса вздохнул, качая головой.       — Дело в том, что... Ты не знаешь, что это за чувство, когда, кхм, становится так до странного волнительно? — он почувствовал, как горло пересохло, и откашлялся, напряжённо смотря перед собой. — Без причины. Просто, рядом с Руи… я чувствую это в последние дни. Будто голову вскруживают. И это странное ощущение в животе...       — И сильно-сильно бьётся сердце? — продолжила за него Эму, и парень нервно кивнул. — И потеют ладошки?! — снова кивок. — Мысли в голове путаются, и ты даже не знаешь, что сказать?! — воскликнула она, заставляя Тсукасу вздрогнуть, но всё равно кивнуть головой.       Отори вскочила, хлопая в ладоши. Её лицо просияло.       — Я знаю, что это! — вновь громко произнесла она, широко улыбаясь. Она смотрела на Тенму сверху вниз, её глаза загадочно блестели. Тсукаса недоверчиво поднял брови. — Это… — она прижала обе руки к своей груди, там, где было сердце, а затем подпрыгнула, размахивая ими. — Любовь-вандахой-морковь! Ты влюбился!!       — Что?! — Тсукаса сначала сильно побледнел, широко раскрыв глаза, затем недоумённо уставился на неё, пока наконец не покраснел до ушей. — Я… что?!       Он тоже вскочил, на его щеках сменялись все оттенки красного, а руки задрожали. Он снова почувствовал, как неумолимо быстро забилось сердце в его груди.       Влюбился?!       — Точно-точно! Я уверена! Как сторонний наблюдатель… Я могу только подтвердить это! — Эму захихикала, прыгая на месте. — Можно я расскажу Руи-куну??!!       — Что?! Нет! — мгновенно отреагировал Тсукаса, снова бледнея. Он нахмурился, прикусывая губу. Мысли зароились в голове, одна обгоняя другую. — Этого… не может быть… — пробормотал парень и в неверии сел обратно на скамейку, опуская голову и плечи. Он уставился в землю.       Неужели он и правда… влюбился в Руи? В своего режиссёра? В своего лучшего друга? Из всех людей на планете… в Руи?       В Руи, с его безбашенными идеями и желанием испытать Тсукасу на прочность? В Руи, который так часто подшучивал над ним и вгонял в краску? В Руи, который всегда беспокоился о нём больше, чем о себе? В Руи, чьи глаза так красиво блестели, когда он загорался чем-то новым?.. В Руи, чьи руки быль столь тёплыми, что никогда не хотелось их отпускать… В Руи, чья улыбка дарила ему необъяснимое чувство радости и комфорта, заставляла сердце трепетать, а мечты казаться реальными..?       …       Тсукаса поверженно простонал, закрывая своё лицо руками. Эму, наблюдавшая за его кризисом, из счастливой стала встревоженной, и обеспокоенно села возле друга, кладя руку ему на плечо.       — Тсукаса-кун… Разве это плохо? — уже не так радостно спросила она, пытаясь заглянуть в чужие глаза. — Это же замечательное чувство! И я уверена, что Руи-кун тоже был бы очень рад этому!       — Был бы рад… — пробормотал Тенма, прежде чем в ужасе поднять голову.       Точно. Руи. Как бы он отреагировал на это?       На то, что твой лучший друг и актёр влюбился в тебя… Ужасно.       Тсукаса вовсе не был достоин кого-то вроде Руи. Почему он позволил себе влюбиться в него? Это… абсолютно недопустимое поведение.       «Тсукаса-кун. Я не могу принять твои чувства.»       «…Боюсь, мы не можем больше продолжать работать друг с другом.»       «Это так мерзко, Тсукаса-кун.»       Сама мысль того, что Руи может уйти, причинила Тсукасе нестерпимую боль. Ком сдавил горло, и парень глубоко вздохнул, успокаиваясь.       Нет, он… он не может рассказать ему о своих чувствах. Ради их дружбы и группы. Ради Руи.       Он повернулся к Эму, которая всё это время была рядом, и натянуто улыбнулся:       — Спасибо, Эму… Пусть это останется между нами, хорошо?       Эму, всегда солнечная и яркая, видя, как тяжело Тсукасе, печально кивнула. Она снова подскочила, искренне восклицая:       — Я буду молчать как рыба! Тсукаса-кун, всё будет хорошо!!! — она прыгнула на парня, крепко обнимая руками и ногами. Тот чуть не упал со скамейки под её весом, хрипя:       — Э-эму… з-задушишь!... — когда Отори наконец отпустила его, он закашлялся, хватая ртом воздух. — Фух… — на его лице возникла улыбка, и он позволил себе легко рассмеяться.       В конце концов, он — Тсукаса Тенма! Будущая мировая звезда! Никакие чувства не смогут подкосить его!

***

      …Или всё-таки смогут.       Тсукасе уже было невыносимо. Он хотел плакать, кричать, кататься по полу и забиться в угол одновременно.       Но он делал вид, что всё хорошо.       Прошла уже неделя с того дня, как он осознал свои чувства, и больше они с Эму никак не поднимали эту тему. Он только замечал взволнованные — или ободряющие — взгляды, которые девочка иногда кидала в его сторону, а ещё как она «совершенно случайно» оставляла их с Руи наедине. И, к тому же, активно поддерживала изменения в сценарии в пользу близости персонажей Руи и Тсукасы.       — Тсукаса-кун, — услышав знакомый голос, Тсукаса обернулся. К нему подошёл Руи, слегка улыбаясь. Они начинали очередную репетицию, и Тсукаса даже надел сценический костюм, чтобы влиться в образ ещё лучше. Его зачёсанные назад волосы должны были повторять нехитрую причёску рыцаря из пьесы.       Кажется, Руи смотрел именно на них, ведь, встав перед Тсукасой, он вдруг поднял свою руку, чтобы коснуться их руками.       Тенма мгновенно отшатнулся, густо краснея:       — Т-ты, ты чего?!       Руи хихикнул, невинно поднимая руки.       — Фуфу, Тсукаса-кун, у тебя лишь выбилась прядка из причёски. У будущей звезды всё должно быть идеально, не так ли?       Тсукаса уставился на него, хлопая ресницами. Становилось как-то жарко.       — …Пожалуй, я сегодня похожу с обычной причёской! — вдруг выдал он и принялся беспорядочно возвращать свои волосы в обратное положение. Камиширо наблюдал за ним со вскинутыми бровями, пока Тсукаса не закончил «преображение».       Обычно он был крайне бережен со своими волосами, но сейчас стремился как можно скорее привести их в обычный вид, даже без зеркала, поэтому они выглядели… растрёпанными. Необычно для него.       Разумеется, его самого это мало волновало. Лишь бы Руи не заметил его смущения…       — Руи-кун! Тсукаса-кун! — раздался громкий голос, заставив парней повернуться ко входу на сцену. Его обладательница счастливо скакала к ним, а за ней с минимум энтузиазма плелась Нене. Эму остановилась перед ребятами, с любопытством спрашивая: — Ну что, вы решили насчёт той сцены? Я настаиваю на своей идее с лепестками роз, что сыпятся с потолка!       — Ах, это… — Тсукаса тяжело вздохнул, потирая лоб. — Я не согласен на твоё предложение, извини. Я поддерживаю Руи.       — Фуфу, Тсукаса-кун, это так мило с твоей стороны~ — услышал он смешок Руи, но постарался проигнорировать его.       В конечном счёте, речь шла о его игре! И да, пусть эта сцена и являлась кульминацией и влияла на всё впечатление о пьесе, но он не хотел… Вдаваться в излишнюю драму, как предлагала Эму!       — Но эта сцена совсем не сработает, если в ней не будет напряжения, — решила поддержать подругу Кусанаги, сложив руки на груди. Брови слегка нахмурились. Стоявшая рядом Эму активно поддакивала ей. — Мы не можем убавлять драму в угоду спецэффектам и пиротехнике, которые легко испортят атмосферу. Фейерверки во время сцены смерти? Это же абсурд! Тсукаса, ты же понимаешь это!       — Да-да! — поддерживала Эму. Она упёрла руки в боки, уставившись на двоих парней. — Я люблю, когда на сцене БУ-УМ и БА-АМ, но в этой сцене мы можем принять другие режиссёрские решения! Тсукаса-кун, ты же должен быть согласен с нами!       — Я считаю иначе, — фыркнул лидер группы. — Мне не нравится предложение Эму.       — Тогда почему тебе нравится предложение Руи? — спросила Нене, смеряя его не особо впечатлённым взглядом.       — Тсукаса-кун, моя идея не так уж и значительна, — поспешил вклиниться в спор Руи, переглядываясь между двумя спорящими сторонами. — Давай уступим Эму, почему бы нам не сделать это?       — Нет! Я отстою твою идею! — пылко возразил Тсукаса, метнув быстрый взгляд на него, прежде чем снова повернуться к Отори. Нене тем временем закрыла уши руками, закатывая глаза. — Идея Руи эффектнее! И точка.       — Нет, не эффектнее! — возмущённо крикнула Эму.       — Эффектнее! — не менее возмущённо ответил Тенма.       — Ты предвзят! — щёки Отори покраснели от напряжения. — Ведь это идея Руи!       Тсукаса чуть не задохнулся от негодования.       — И почему же я предвзят?! — таким же громким тоном спросил он.       — Потому что ты влюблён в него! — воскликнула Эму и тут же осеклась. Она побледнела и мгновенно зажала свой рот рукой, глаза широко раскрылись в осознание сказанного. Все на сцене замерли, даже Нене, закрывшая свои уши, подняла удивлённый взгляд. Руи округлил глаза, и Эму поспешила поправить себя: — Ой! Влюблён в его режиссуру, я имею в виду! Тсукаса-кун совершенно точно не испытывает к Руи-куну романтических чувств и не любит его- Мхф! — девочка почувствовала, как ей зажали рот — это метнувшаяся Нене спешила спасать ситуацию и остатки гордости Тсукасы, даже если было уже слишком поздно.       Тсукаса и Руи оба застыли. Тенма уставился в деревянный пол сцены, вся кровь отлила от лица, словно он увидел призрака. Его плечи задрожали.       Этого не может быть.       Вдруг, он услышал смятённый голос Руи:       — Тсукаса-кун, это… правда?..       Тсукаса почувствовал, как стыд обжигает щёки, а перед глазами всё расплывается. Кажется, пол уходил у него из-под ног.       Он резко вскинул голову, замечая удивлённое лицо Руи, повернулся на носках и рванул со сцены. Он не обернулся на крики своего имени, лишь чувствуя, как горячие слёзы потекли по щекам.       Чёрт…       Чёрт, чёрт!       Почему?! Почему это должно было быть именно так?!       Отвратительно. Он отвратителен…       Он не должен был переходить эту черту. Разве ему не было достаточно того, что было между ними?!       Теперь это забыто навсегда. Он разрушил их дружбу тогда, когда начал испытывать чувства к своему другу. Эму только… приблизила неизбежное. И теперь Руи знает обо всём.       Тсукаса даже не видел, куда бежал, слёзы застилали ему взор. Он давно покинул территорию Phoenix Wonderland и мчался по дороге, которая едва казалась ему знакомой.       Поражённый взгляд Руи, когда он всё услышал, застыл перед глазами Тсукасы, не желая растворяться.       Что будет дальше? Руи уйдёт из их группы? Прекратит общение с Тсукасой? Сделает вид, что ничего не произошло?       Тсукаса не хотел знать, поэтому бежал дальше, про себя желая лишь одного — чтобы всё это оказалось бредовым сном. Чтобы сердце перестало колотиться, чтобы всё было как раньше.       Наконец, он остановился, чтобы отдышаться, слёзы сбегали по щекам и подбородку, капая на землю. Обида жгла грудь и лицо, всхлипы бесконтрольно вырывались из горла. Колени дрожали, и ему было так, так больно, что он хотел бы исчезнуть прямо там.       Тсукаса огляделся, обнаруживая себя на безлюдной детской площадке. Он вытер нос и, заметив возле себя качели, подошёл, чтобы присесть на одну из них. Ему не удалось подавить очередной всхлип, и он накрыл своё лицо одной рукой, безудержно рыдая.       Он сидел так некоторое время, закрыв глаза и борясь со внутренним стыдом, кажется, прожигавшем в нём дыру. Невдалеке раздались шаги, и кто-то сел на качелю рядом, но Тсукаса не обратил внимания.       Вдруг, его руку накрыла чья-то ладонь, и он сквозь слёзы пробормотал:       — Эму? Если ты пришла извиниться-       Он вскинул ещё размытый взгляд и наткнулся на Руи перед собой, в его взгляде прослеживалось сочувствие. Тсукаса тут же побледнел и вскочил, вырывая свою руку, а Руи вновь потянулся к ней:       — Тсукаса-кун… — нежным голосом позвал он, но Тенма уже в панике развернулся и побежал в противоположную сторону. — Тсукаса-кун!       Руи тут же сорвался за ним, преследуя друга чуть ли не по пятам, их разделяло всего пару метров. Тсукаса снова почувствовал, как тело трясёт от слёз и страха, и дрожащим голосом крикнул:       — Ты, должно быть, ненавидишь меня..!       Он свернул за поворот, и Руи сделал точно так же, отчаянно крича ему в ответ:       — Тсукаса-кун! Это не так! Остановись, пожалуйста!       Тсукаса покачал головой, не сбавляя темп, сквозь размытый взор едва видя дорогу перед собой. Хотя он не думал, куда бежит: просто вперёд, просто подальше от неминуемого… От презрения на лице Руи, от его слов, что разобьют ему сердце.       — Я не хочу видеть взгляд отвращения на твоём лице, — всхлипнул Тсукаса, голова внезапно разболелась, и он бежал уже не так уверенно.       — Тсукаса-кун! Пожалуйста! — не сдавался Руи.       Тсукаса просто не мог остановиться, из-за стыда, из-за боли, из-за всех чувств одновременно, и поэтому продолжал бежать, когда вдруг услышал громкий рёв двигателя со стороны. Замерев, он повернул голову, обнаруживая, что встал прямо посреди дороги. На него неслась машина: сердце замерло, и он почувствовал, как его схватили за руку, а уже мгновение спустя автомобиль промчался прямо перед его глазами, когда он упал на тротуар.       — Тсукаса-кун! — испуганно воскликнул Руи, в чьих руках он оказался. Тсукаса задрожал, широко распахнутыми глазами пялясь перед собой, на дорогу, где его побег чуть не встретил печальный конец. Камиширо отстранился, держа парня за плечи, тревога застыла на лице. — Тсукаса-кун, ты в порядке? Я так испугался…       Тсукаса не мог остановить дрожь в теле, слёзы заструились по щекам, внутри всё сжалось от страха. Руи крепко обнял его, и парень уткнулся носом в его плечо, всхлипывая. Камиширо погладил его по спине, успокаивающим тоном произнося:       — Всё хорошо, Тсукаса-кун. Я рядом.       Они сидели на тротуаре перед дорогой, Руи тихо утешал Тсукасу, пока тот не перестал дрожать, а слёзы не утихли. Лишь тогда Руи отстранился и ласково посмотрел на товарища:       — Как ты? Хочешь поговорить?       Тсукаса едва слышно согласился, кажется, сорвав голос от криков и слёз. Камиширо поднялся и помог звезде встать, держа его за руку. Он не отпустил её, пока они шли к площадке, и Тенма смотрел на их сцепленные ладони и не понимал: может, Руи боялся, что Тсукаса снова выбежит на дорогу, вот и не хотел отпускать его?       Они в тишине дошли до площадки, где сели на скамейку рядом друг с другом. Страх снова сковал грудь Тсукасы, затрудняя дыхание, а голова совсем опустела от мыслей.       Сейчас его отвергнут.       — Тсукаса-кун, — начал Руи, повернувшись к нему. Он до сих пор держал его руку, но Тсукаса смотрел в землю, слишком напуганный. — Посмотри на меня, пожалуйста.       Тенма вдохнул и всё же поднял взгляд, встречая обволакивающую заботу золотых глаз. Руи улыбнулся ему и продолжил:       — Что бы ни случилось, я бы никогда не возненавидел тебя. И тем более бы не смотрел на тебя с презрением. Я бы никогда не бросил тебя, — он легонько сжал его руку. — Мы через многое прошли вместе и пройдём дальше.       Сердце Тсукасы упало в пятки. Вот он, отказ.       Сейчас Руи скажет, что не может разделить его чувства, и-       — Ты привнёс краски в мою жизнь, и с тех пор она никогда не была прежней, — продолжил Руи, смотря в его глаза. — Ты позволил мне почувствовать себя значимым, мои идеи — ценными… Я стал настолько счастливее после встречи с тобой, — его улыбка стала совсем нежной, столь непривычной для него, а в глазах засверкало что-то, что Тсукаса пока не мог уловить. — Ты, Тсукаса Тенма, будущая звезда… Возможно, я для тебя лишь режиссёр, что помогает тебе на твоём пути, но ты совершенно изменил мою жизнь. И я не мог бы быть тебе более благодарен. Я не знаю, как жить без тебя. Ты стал причиной, по которой я изменился. Ты всё для меня: ты моё начало, середина и конец. Ты моё солнце и луна, моя тьма и свет, — двумя своими руками он сжал чужую ладонь, слегка поглаживая большими пальцами, прежде чем произнести: — Я люблю тебя.       Он тепло посмотрел на Тсукасу. По щекам того скатились слёзы, пока он неверяще смотрел на него, и Руи поднял свои руки, чтобы заботливо протереть их с его лица. В конце концов, Камиширо приблизился и коснулся губами его щёк, сцеловывая капли слёз.       — Я… я тоже тебя люблю. Так сильно… — Тсукаса подался вперёд и обнял Руи, обвивая вокруг него свои руки и пряча своё лицо в его шее. Руи обнял его в ответ, поглаживая мягкие волосы, и улыбнулся. Он почувствовал, как Тенма легко рассмеялся, пока они сжимали друг друга в объятиях. — Прости… Мне стало так стыдно, и я убежал.       — Всё в порядке, Тсукаса-кун, — прошептал Руи, и Тсукасе показалось, что его сердце вот-вот растает. — Я тоже… немного растерялся. Фуфу, Эму-кун и правда умеет удивлять. Надеюсь, ты на неё не злишься. Она выглядела очень расстроенной.       — М-м, — отрицательно покачал головой Тсукаса, вдыхая запах слив, исходивший от Руи. Он улыбнулся в его шею. — Что ж, это я её так вывел. Не стоило спорить.       Руи ничего не сказал, и они продолжили обниматься в комфортной тишине, Камиширо пальцами наводил узоры на чужой спине. Вскоре, Тсукаса медленно отстранился и посмотрел в золотые глаза.       Руи заправил одну прядь блондинистых волос за ухо Тсукасы, а затем накрыл рукой его щёку, другой сжимая ладонь. Звезда взволнованно сглотнула, ресницы затрепетали, и он, наконец, закрыл глаза. Губы слегка приоткрылись в ожидании.       Руи, улыбнувшись, наклонился, чтобы поцеловать его. Слегка солёные от слёз, но не менее мягкие губы Тсукасы открылись ему навстречу, и парень тихо хмыкнул, осторожно целуя в ответ. Руи захватывал его губы своими, бережно поглаживая щёку Тсукасы, пока тот нервно вжимался пальцами в его плечи.       Жар обдал грудь, всё вокруг вдруг прекратило своё существование, оставляя на всём свете только их двоих. Каждая частичка тела Тсукасы реагировала на прикосновения Руи, сердце трепетало, а в животе всё перевернулось вверх дном.       Тепло.       В какой-то момент Тсукаса со вздохом отпрянул, весь красный и взволнованный. Он тихо выдавил:       — Руи… — и, запустив руку в свою борсетку на поясе, достал оттуда что-то. Приглядевшись, Руи опознал гигиеническую помаду. — Тебе нужно пользоваться гигиеничкой, губы же сохнут! — произнёс он, раскручивая крышку бальзама и намазывая его на потрескавшиеся губы Руи. Тот улыбнулся и, когда Тсукаса спрятал помаду, снова увлёк его в поцелуй.       Тенма ответил ему с той же страстью, позволяя вишнёвому вкусу гигиенической помады перемешаться на их губах. Руи прижал его к себе за талию, язык встретился с чужим, переплетаясь. Тсукаса тихо промычал, взяв лицо Руи в руки, голова закружилась от чувств.       Вдруг раздался громкий возмущённый вздох прямо рядом с ними, и парни отпрыгнули друг от друга, как от огня. Повернувшись, они увидели, что перед ними стояла какая-то женщина, а рядом с ней ребёнок, которому она закрывала глаза.       — На детской площадке! И вам не стыдно?! — воскликнула она, лицо скривилось в презрении. Покрасневший Тсукаса не смог и слова выдавить, а вот Руи вскочил и поклонился в извинение:       — Прошу прощения, мы сейчас же уйдём, — хотя его шея и щёки точно так же горели алым — как заметил Тсукаса, когда Камиширо выпрямился. Он повернулся к парню, чтобы протянуть ему руку, и тот с радостью её принял, тоже поднимаясь.       — Вот молодёжь пошла, ни стыда, ни совести, — продолжала бубнить женщина, и Руи пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Он увёл Тсукасу, скрепив их ладони, с площадки, и дальше они в тишине пошли вдоль дороги.       Никто из них не осмеливался произнести ни слова, только тепло касания ладоней отвечало на все их вопросы друг к другу. Руи решил первым нарушить тишину:       — Фуфу, неловко вышло.       Тсукаса помолчал несколько секунд, но в итоге тоже неловко посмеялся.       Руи вдруг сложил руки на груди и отвернулся, надуваясь.       — Тсукаса-кун такой жестокий, даже не обращает на меня теперь внимания. После всех тех слов, что я ему сказал… — он драматично всхлипнул.       Тсукаса мгновенно смутился, протестуя:       — Это- нет! Я просто… задумался… — пробормотал он, пряча взгляд.       — Задумался? О чём же? — наклонившись к нему, заинтересованно спросил Руи с привычной ухмылкой. Они продолжали идти, мало-помалу солнце опускалось за горизонт.       — …О тебе, — признался Тенма, отворачивая голову, лишь бы избежать этой неожиданной близости.       — Зачем обо мне думать, если я и так рядом? — тот снова улыбнулся, играясь с прядью волос Тсукасы. Актёр смутился, прежде чем вернуть взгляд на Руи и спросить:       — Руи, мы теперь… встречаемся?       Руи резко остановился, заставляя Тсукасу тоже замереть. Режиссёр, кашлянув пару раз, внезапно опустился на одно колено перед парнем и взял его руку в свою, преданно смотря в чужие глаза.       — Моя звезда, мой свет и любовь, что проводит меня свозь тьму… — начал он, золотые глаза засверкали озорными огоньками. — Тенма Тсукаса. Не окажете ли вы мне честь стать моим парнем? — декларировал он поэтично. Тенма мгновенно залился краской, да так, что кончики ушей загорелись.       — Руи!- Что ты-! — он замер, поджимая губы, и, сделав вид, что думает, всё-таки кивнул с улыбкой: — Я… Кхм, я согласен.       Руи радостно встал и тут же обнял Тсукасу, приподнимая его с земли и кружа вокруг.       — А-а-а!!! Руи!!! Что ты делаешь!! — смущённо воскликнул тот, хватаясь за парня.       Руи, смеясь, всё же поставил его на землю, влюблённо смотря на звезду. Тсукаса оробел от взгляда и отвёл глаза, слегка содрогаясь, когда почувствовал прикосновение к щеке.       — В таком случае, позволите ли вы мне украсть поцелуй с ваших губ? — произнёс Руи, поворачивая его голову за подбородок, чтобы Тсукаса посмотрел на него. Тенма покраснел, но, зажмурившись, кивнул.       — …Конечно.       И Тсукаса вновь почувствовал на своих губах губы Руи. Горячие, столь же жадные, как и прежде, и неимоверно любящие.       Это всё точно было не сном?       Он и правда удостоился этого… Целовать Руи, держать его за руки, слышать слова любви.       Боже, как он был влюблён.       Тсукаса таял под нежным поцелуем Руи, огонь в груди распылался с каждой секундой, посылая мурашки по всему телу. Тсукаса прижался к парню, кладя руку ему на грудь и чувствуя, как быстро бьётся чужое сердце.       Мысль о том, что Руи тоже смущён, порадовала его, и он положил вторую ладонь на шею парня, проводя по ней пальцами. Ему пришлось привстать на носочки, чтобы Руи было удобно целовать его, а тот наклонялся, обвив его талию, свободной рукой сжимая ладонь Тсукасы.       Тенма только собирался углубить поцелуй, как тут раздалось как гром посреди ясного неба:       — ТСУКАСА-КУУУУУУУУУУУУУН!!! — заставляя парней отскочить друг от друга и обернуться с таким видом, будто их застали на месте преступления. Тем не менее, руки они не разомкнули.       К ним стремительно приближалась Эму, а за ней следовала Нене со столь кислым лицом, будто она увидела мёртвую птицу.       Эму подбежала к Тсукасе и с разбегу обняла его:       — Тсукаса-кун! Мне так жаль! Прости меня! Я совершенно не хотела раскрывать твой секрет, это вышло случайно и... Уааааа! — всхлипнула она, крепко сжимая его.       — Ой! Э-эму! Я не могу дышать! — прохрипел Тсукаса, пытаясь удержать на себе вес девочки. Его щёки до сих пор были красные после поцелуя. — Всё хорошо, успокойся, я уже простил тебя! — выдавил он, и Эму отпустила его со взволнованным:       — Н-но я разрушила вашу дружбу с Руи-куном, он ведь… — она запнулась, только сейчас замечая Руи, всё это время стоявшего рядом, и подпрыгнула на месте: — А-а-а!!! Руи-кун!!       — Привет, Эму-кун, — с улыбкой ответил ей тот, слегка помахав рукой в приветствие.       Эму замешкалась, непонимающе хмурясь, а затем её взгляд упал на сцепленные руки двух парней, и у неё отвисла челюсть. Шестерёнки начали вращаться в её голове (если такое вообще было возможно), и уже через пару секунд к ней пришло осознание.       Она воскликнула, утягивая обоих друзей в тесные объятия:       — А-а-а-а!!! Тсукаса-кун!! Руи-кун!!! Я так рада за вас!!! В-вандахой!!! — она крепко обняла их и, когда она отстранилась, по её щекам вдруг пошли слёзы.       — Эму! — одновременно воскликнули Руи с Тсукасой, обеспокоенно подаваясь к подруге.       — Хнык... Простите... Я думала, что всё испортила... — выдавила Эму между всхлипами, и Нене тут же приобняла её за плечи, протягивая салфетку.       Тсукаса же покачал головой:       — Эму, всё в порядке! Наверное, так и должно было быть… Всё хорошо, что хорошо кончается, — смущённо пробормотал он, а Эму тем временем широко улыбнулась, её слезы высохли за мгновение.       Она радостно хлопнула в ладоши, подпрыгивая на месте:       — У меня есть идея! Почему бы нам не пойти и не отпраздновать воссоединение Руи-куна и Тсукаса-куна?! Я угощаю! Это будет моё извинение и подарок!       Руи с Тсукасой переглянулись, а затем пожали плечами, соглашаясь.       — Я знаю одно замечательное место! Там о-о-очень вкусненько!! Супер-мега-вандахой!! — продолжила Эму, счастливо идя вприпрыжку вперёд. Нене пошла с ней, что-то бормоча о том, «как она устала» и «как эти двое невыносимы».       Парни ненадолго задержались сзади, чтобы тепло посмотреть друг на друга, возвращая прерванный момент.       — Руи, — позвал Тсукаса, сжимая его руку. Кончики ушей покраснели. — Спасибо.       Руи нежно улыбнулся, поднимая его руку и оставляя на тыльной стороне невесомый поцелуй.       — И тебе спасибо, Тсукаса-кун.       Тсукаса тоже улыбнулся, счастливый до небес.       — Руи-кун! Тсукаса-кун! — снова позвала их Эму, уже отошедшая на несколько метров вперёд и обернувшаяся, чтобы позвать их. Остановившаяся рядом Нене закатила глаза.       — Господи, я не выживу с этими двумя, — пробормотала она убитым тоном. Эму громко рассмеялась, а Руи с Тсукасой смущённо отвели взгляды.       Они переплели свои пальцы и поспешили к девочкам, с готовностью по полной отметить сегодняшний праздник.