Кленовый лист

      Крепкие, слегка огрубевшие от постоянной работы руки прижимались к моей груди, медленно переползали на другие участки тела. Сзади к спине прижималось теплое тело, слегка давя на мои плечи. Над ухом слышалось размеренное дыхание, а шею щекотали слегка вьющиеся пепельные волосы. — Об-ман-щик, — ехидно прошептал женский голос над моим ухом. От близости мое дыхание сбилось, а сердце пустилось в пляс. — Пытаешься быть грубым, но все мы знаем у кого здесь власть.       В доказательство этому чужие пальцы слегка задели соски, заставляя рвано выдохнуть. Тепло было отовсюду и кружилась голова. Короткие ногти слегка касались ребер, вырисовывая незамысловатые узоры. Касание было едва различимым, и от этого по спине пробежались мурашки. Другая рука переместилось на бедро, опаляя чешую теплом женских рук. Хвост едва заметно задрожал от прикосновений, но девушка это заметила и одобряюще хмыкнула. Желая увидеть ее эмоции, я повернул голову, и видит матушка-Судьба, это было ошибкой.       Пленящий золотистый глаз отливал возбуженным красным, а потрескавшиеся губы тронула улыбка. Увидев мой взгляд, девушка облизнула губы, едва показывая клычки. Меня словно прошибло током, и я судорожно выдохнул, пряча лицо в ворот коричневого плаща.        Незаметно получилось, что я теперь сидел на ее бедрах лицом к ней, открывая доступ к незащищенной спине. В мгновение чужая рука оказалась на спине, повторяя трюк с ногтями уже с позвоночником. От этого действия плавники на спине довольно распушились, подергиваясь от каждого ноготка, а грудь вздымалась от сбитого дыхания. В нос бил приятный едва уловимый запах тыквенного пирога, а лоб уперся в копну серых волос. Зажмуренные глаза слегка дрожали от каждого прикосновения, и мне казалось, повсюду меня окутывала эта дева. Под хвостом ощущалось реальное, материальное тело. Спина была сгроблена, но время от времени выгибалась от ощущений, а моя грудь прижималась к обжигающей под тканью упругой девичье груди, и от осознания того, что каждая мышца этого человека приносит мне удовольствие, кружилась голова. В один момент девичья рука опустилась на талию, проводя всё ниже и ниже, касаясь копчика, а потом и плавного перехода в чешую. И вот ее рука находилась уже на бедре, приятно сжимая хвост насколько это возможно. С моих губ слетел один только «Ч-черт», да и то, запинаясь. Эйфория длилась недолго, и вскоре дева в одно мгновение поменялась местами. Теперь я — полулежал, опираясь на предплечья, а она села на мои бедра, аппетитно перекидывая одну ногу через хвост. Приятная тяжесть на ногах (хвосте) отдала чем-то тянущим в низ живота.       Мои глаза столкнулись с ее, в котором уже плавилось золото. А я плавился под ее касаниями. Проводя ладонью от кадыка до живота, девичье тело прижалось к моему, не оставляя ни миллиметра между нами. Она слегка поерзала на бедрах, усаживаясь удобнее, отчего я протяжно застонал.       Дева притянулась к моему лицу, смотря из полуопущенного века на мои губы. Я рефлекторно облизал губы языком. Как только я моргнул, сладкие губы ощутились на моих. Слегка потрескавшиеся от ветра, но такие желанные. Ее руки тем временем продолжали блуждать по моему телу, желая отыскать еще эрогенные зоны. Большой палец коснулся мочки уха, и я судорожно выдохнул, приоткрывая рот. Этим девица и воспользовалась, языком проводя по верхнему ряду острых зубов. Соленая кровь оставалась на моих зубах, едва попадая на язык, и от этого вкуса в глазах помутнело. Кровь словно глоток вина дурманила голову.       Разорвав поцелуй, дева горячо выдохнула, обжигая мои губы. Я смотрел на нее, как на богиню. И пусть она была полностью в одежде, это не уменьшало интимности происходящего. Она что-то сказала, но шум в ушах не дал расслышать, а мозг отказывался воспринимать информацию. Телу было так хорошо, словно после зимнего вечера лег в горячую ванну. Капитан все еще сжимала мои плечи, и кожа под ними мягко обжигалась. Картинка перед глазами пошла рябью, и в итоге головокружение погрузило в темноту.

***

      Яркое декабрьское небо ослепляло глаза. Выдохнув горячий пар, я перевернулся на бок, прикрывая глаза. Пытаясь успокоить бешенное от фантазий сердце, я подумал, что это снова какая то ошибка в системе матушки-Судьбы. Кажется, дьявол не я, а дева. Поспешил я с выводами о том, что она не русалка. Хотя в этом еще можно сомневаться, но в альтернативу можно сказать, что она точно ведьма. И черт, кажется она точно ведьма, потому как смотрела на краснеющего меня, словно знала про тот сон. Я почти не смотрел на нее, когда та приплыла с паллетом клубники, все же на последней неделе декабря. А она отчего-то усмехалась, прям точь-в-точь как во сне.