Кленовый лист

      Сквозь темноту доносились легкие похлопывания по лицу. Голос был неразборчивым и словно сквозь толщу воды. Я отмахнулся от назойливых сигналов, сквозь сон говоря явно не хорошие слова. Больше никто не тревожил, и я продолжил погружаться во тьму. Резкая колющая боль пронзила ноги, и я нехотя резко вышел из сна, с до ужаса четким зрением. Вокруг всё было белым и ярким, отчего чувствительные ото сна глаза пронзила боль. Я сидел, сгорбив спину. — Че за черт? — промычал я сквозь стиснутые зубы. Пальцы сжимали волосы, пытаясь перенести внимание организма от одной боли к другой. — Черт — это ты. — рассерженно сказал женский голос сверху. — Серьезно, ты решил лечь спать на голодный желудок?! Я разлепил один глаз, смотря на капитана. Та была особо грозной. — Не кричи, башка раскалывается. — и вновь прикрыл глаза. Судя по стремительно восстанавливающейся энергии, дева была очень и очень злобной. И с чего такие эмоции у нее. — С того что ты, дурак, пролежал в голодном обмороке целый месяц, и уже наступил февраль. — я что, сказал последнюю фразу в слух? — Решил в святоши заделаться? Ты же сам говорил, что негативные эмоции — твое питание. И с чего вдруг ты решил не питаться? Пост у вас? Диета? Или это вы так готовитесь к отходу в мир иной? С каждой фразой ее речь была более и более токсичной. — Мне уже лучше, правда, — лишь ответил я, отводя взгляд. — А я и смотрю, ты бледный как мел. Даже мои карты выглядят живее, чем ты. — голос стал ближе, капитан присела рядом со мной. Тонкие девичьи пальцы запустились в мои волосы, приподнимая челку. — Да у тебя даже твоих узоров на лице не видно. В ответ я только неразборчиво что-то промычал. Да уж, знатно я потерял энергию во сне. — Сколько ты не питался? — Ну…где-то месяцев…- я пытался вспомнить, сколько я не получал энергии от человека. — Месяцев?! — перебила меня сероволосая. — Да ты в край себя не уважаешь. Она резко поднялась и ушла от меня. За это время я оклемался, зрение вернулось в привычный строй. Осмотрев себя я и правда согласился с девой: руки были непривычно белыми, почти как снег. Оглядев хвост, заметил что одной чешуйки не хватает. — Ты выдернула чешую?! — восклицающе громко спросил я, чтобы она точно услышала. Капитан Кленовый выходила из-за скал, таща очень тяжелое что-то. — Тебя из сна никак нельзя было пробудить. — из скал показалась человеческая тушка, которую тащила дева. Дотащив тело мертвого моряка, она отпустила ногу, за которую держалась, и оперла руки о талию, тяжело дыша. — На, ешь. Я оглядел моряка, заметив на его груди колото-режущий порез. Подняв удивленно брови я спросил: — Ты его убила? — кивок. — Убила для меня? — еще один кивок. — Но это необязательно было! Сев рядом со мной, она прилегла на спину. На треуголке с кленовым листом небрежно рассыпались пепельные волосы. — Да конечно. А мне что-то Эрин рассказывал, что в его детстве ты не прочь был полакомиться любыми людишками, а потом еще и сожрал одно из худших его моряков. Насчет трупа не переживай, это был пират в бегах, за его головешку даже награды не назначили. — То были вынужденные меры, потому что я не знал кто мой хозяин! — на эмоциях выпалил я. — А теперь типо знаешь? — скептически подняла бровь капитан. — Да! И питаюсь я за счет как раз таки его эмоций. — Какой-то хреновый у тебя…хозяин. — Капитан слегка запнулась, произнося это слово. — Кто может не испытывать на протяжении жизни негативные эмоции? — Ты! — сразу же ответил я. Дева молчала. Я обернулся, чтобы увидеть ее эмоции, но ее лицо привычно не отражало ничего. — Ты не испытывала никаких негативных эмоций на протяжении двадцати, мать твою, лет. А я не был связан с тобой, точнее, по логике вселенной связан, но у нас не было контакта установленного. Я впервые появляюсь не рядом с симбионтом. Я думал что никогда не найду носителя и остается только ждать его смерти.       После этого монолога, кажется не останется вопросов. Человек должен ненавидеть астральную сущность, а не сидеть рядом с ней, принося ей убитого человека. Но кажется, мать-Судьба решила посмеяться надо мной. Тишина длилась кажется вечность. Капитан ничего не испытывала негативного, и я даже не знаю, радоваться мне или страдать. — Так…ты…паразит? — спокойно уточнила капитан. — А ты мой симбионт. Я астральная сущность, если говорить вашим языком. — последняя карта была выложена — Нас таких много, но недостаточно, чтобы все люди были с нами на прицепе. Мы существуем вне времени и материи, попадая то в будущее, то в прошлое, в разные локации, похожие и непохожие. Наша жизнь крутится вокруг ваших негативных эмоций. И чаще всего мы подбираем идеальную ситуацию, внешность, поведение и тому подобное, чтобы вывести вас на гнев, обиду, зависть и прочее.       Капитан слушала мою речь, никак не прерывая. Когда я выдохся рассказывать всю свою личность, она поднялась в сидячую позу, положив руку мне на плечо. Ее кончики пальцев были холодными, отчего мне казалось, что мое плечо горячее. — Думаю, многие вас ненавидят. Но это эволюция. Если бы не было вас и ваших выходок, люди бы вряд ли дожили до того, что мы имеем сейчас. — она закатала рукав рубашки, показывая шрам на предплечье. — Это укусила акула. Я не понимала, чего бояться, но в итоге чуть не осталась без руки. Пошевелив пальцами, она привлекла внимание к ним. — Мне ломали пальцы, чтобы я перестала играть на музыкальных инструментах. Она взяла мою руку и прислонила к своему боку. Под моими пальцами сквозь одежду ощущались ребра, но… — Мне ломали ребра, чтобы я не лезла в гимназию. Заправив волосы за ухо, дева открыла вид на израненное ухо. — Мне надрезали ухо за каждую неправильную мысль о том, что я не хочу быть гувернанткой и обычной женщиной, у которой единственная цель — рожать. Прикрыв волосами уши, она надела треуголку. Поболтав стопами, продолжила: — Другие дамы, заметив что я не стремлюсь обретать женское счастье, да и в принципе, не желала выходить замуж, постоянно устраивади мне групповые травли. На благотворительных балах все ученицы моей гимназии и ближайших учебных заведений считали должным наступить каблуком мне на стопы. Я не прекратила ходить на балы, я никак их не останавливала, не мстила, не показывала, что я человек, а не кукла для битья. Просто потому, что я не знала, что так можно сделать. То что делали другие, когда узнавали об изменах, устраивалм сцены ревности, мести, обиды, мне казалось нелогичным.       Я слушал, понимая, что за избиение человека самолично взялась мать-Судьба, не давая мне возможности привнести свою лепту в ломание личности человека. — Ну, и напоследок, — она невесело усмехнулась, — я решила, что мне ничего не будет за помощь тебе. Быть может, я и знаю кодекс моряков, но в моем мозгу не возникло никакой мысли о том, что это может выйти плохо для меня, что это страшно, отвратительно, больно. Ну вот и пираты решили, что раз я видела, как ты сбегал, но не предотвратила, будет справедливо отнять глаз. Мне нечего было сказать. Я смотрел сквозь труп, до сих пор лежащего моряка, думая о своем. — Лучше бы ты был со мной с рождения. — после этого капитан встала, сверяясь с часами, и уплыла.