Я хотел быть рядом с ним

Глеб быстро сбегает с лестницы в достаточно прохладном подъезде, придерживая края не застёгнутой кожаной куртки. Конец августа выдался достаточно холодным, а заставить Глеба выйти из дома мог только Серафим. Он знал, что он ненавидит холод и всю эту осеннюю атмосферу, но тем не менее после каждого предложения выйти погулять Глеб всегда отвечал положительно, даже в какой-то мере радостно. Спрыгнув с последней ступеньки, Глеб выбежал на улицу прямиком в объятия Серафима, с довольной улыбкой прижимаясь к груди. Казалось, что ещё пару мгновений и он вовсе замурчит, словно кот. — Глебас, мы будто сто лет не виделись, а не день, — Серафим весело усмехнулся, поглаживая того по кудрявым волосам. — А я уже соскучился! Даже представить себе не можешь как! — Глеб резко отстранился, и, встав на носочки, оставил влажный след от поцелуя не щеке Серафима. На душе снова запели птицы, которые просыпаются только при виде Сидорина, которого Глеб любил всем сердцем, а может даже больше. Он не мог описать свою любовь словами, диаметром и даже песнями, что любил писать поздно ночью, попивая пиво из стеклянной бутылки. Ничто не могло описать всю его любовь. — Куда сегодня? — Спросил Глеб, переплетая их пальцы и крепко сжимая, словно ребёнок, которого мама забирала из детского садика, а после пообещавшая купить киндер за хорошее поведение. — В лес планировали с Каратом. Ну там шашлыки и песни под гитару. Короче должно быть весело и атмосферно.— Ответил парень, ведя кудрявого к машине, где уже лежал пакет из «пятёрочки» со всем нужным для вечера в лесу. Так же на заднем сиденье лежала акустическая гитара, заставившая Глеба улыбнуться и подытожить, что вечер точно не будет скучным. Серафим сел на водительское сиденье, поворачивая ключ зажигания, побудив мотор с достаточно громким рёвом завестись и оглушить только что удобно устроившегося на пассажирском сиденье Глеба. Серафим весело рассмеялся и те выехали с парковки. Викторов посмотрел в окно, наблюдая за редко опадающими листьями. Дети весело играли на детской площадке, а в самом углу столпилась кучка подростков, опробывающих новый вкус одноразки. Глеб горько усмехнулся, ведь раньше он был точно таким же: постоянно прятался от людских взглядов и уталял свою никотиновую потребность в каких-то кустах. Переведя взгляд на Серафима, тот представил сегодняшний день. Песни на закате, одна сигарета на двоих и ароматное мясо, поджаренное на костре. А где-то рядом стоит Саша и фыркает от всех этих «розовых соплей». Глеба с Серафимом всегда веселила его реакция на все нежности, поэтому всё это они делали чтоб побесить бедного Сашу. — А сегодня он будет со мной разговаривать? — Спросил Глеб, кладя свою ладонь на колено Серафима. В последнее время Саша действительно перестал обращать внимание на кудрявого, а разговаривал только с Серафимом, пытаясь не затрагивать тему их отношений. Глеб, конечно, пытался узнать причину необщительности Ясюкевича, но тот и вовсе делал вид, что его нет и уходил куда-то подальше, что вызывало то ли раздражение, то ли подавленность. А возможно и всё вместе. — Не знаю, малыш, но очень надеюсь, что да.— Серафим коротко вздохнул, понимая, что всё будет по старому, хоть и ссоры между парнями никакой не было. Приехав на место сбора, Серафим выгрузил из машины всё, что нужно, а сам отправил Глеба искать хворост для костра. Наверное, это было самое безопасное для него занятие, но и там он мог найти приключения на пятую точку. Например, попасть в капкан или же ближе познакомиться с лесными обитателями. Но пока этого не случилось можно не переживать за Глеба. Вскоре для пикника всё было готово, и Серафим принялся разжигать костёр, пока Глеб стоял на берегу какого-то озера, наблюдая за персиковым небом, подставив ладонь ко лбу, создавая «козырёк». Он точно поклялся себе, что никогда не забудет этот момент. Никогда не забудет то, как Серафим нежно обнял его со спины, положив голову на кудрявую макушку. Всё это оставит отпечаток в его памяти, наверное, навсегда. — А ты меня любишь? — Прошептал Викторов, кладя свои ладони на сцепленные вокруг его талии руки, от которых веяло теплом и запахом веток. — Люблю.— чуть хрипловато ответил Серафим. — Докажи, — Глеб нехотя отстранился, приподнимая подбородок выше, намекая на слияние губ. Сколько Серафим знает его — всегда понимал намёки даже с полуслова. Обхватив руками чужое лицо, тот медленно приблизился, встречаясь своими губами с его, в трепетном, нежном поцелуе. Оба одновременно закрыли глаза, пытаясь полностью раствориться в моменте и никогда не отстраняться друг от друга. Руки Глеба легли на плечи Серафима, притягивая того чуть ближе. Сердце начало биться быстрее, а дыхание замедлилось до предела. Казалось, что лишний вдох испортит этот момент, что можно запечатлеть на фотоплёнке и с улыбкой пересматривать спустя долгие годы. — Доказал? Или ты просто хотел поцеловаться? — Отстранившись, Серафим усмехнулся, теребя кудрявую макушку. — Просто хотел поцеловаться.— Повторил Глеб. Вернувшись на место, парни уселись у костра, весело обсуждая всякие разные моменты из жизни, а после подъехал и Саша, привезя с собой бутылку белого вина. Кажется, что это всё, что он привёз, но и этого было вполне достаточно. — Я отойду покурить, Сим.— Предупредил Викторов и отошёл от костра. Прислонившись к стволу дерева, на максимально далёкой дистанции, Глеб зажёг сигарету, наблюдая, как полупрозрачный дым взмывает вверх и растворяется спустя пару секунд. Как и ожидалось, Саша делает вид, что Глеба не существует, хоть и выглядит максимально подавленным.

Тем временем...

— Саш, что с тобой? Ты такой грустный, да и на Глеба обиду держишь. У вас конфликт случился? Дай знать, я всё решу.— Сказал Серафим, переводя взгляд то к Ясюкевичу, то к далёкой фигуре Глеба. — Я понимаю, что терять любимого человека тяжело, Сим, но пожалуйста, отпусти ты его наконец, он выбрал смерть. Слова Саши оказались, словно удар в живот, выбивающий весь воздух. Гнев полностью овладел его рассудком. Да как он может говорить такие вещи?! Глеб живой! Но на месте Викторова не было. Сколько бы Серафим не искал его взглядом… — Ты когда таблетки в последний раз принимал? — Ясюкевич подошёл к ошарашенному парню, в успокаивающем жесте кладя руку на чужое плечо. — Неделю назад…— Поднял голову вверх, в надежде, что хрустальные слёзы не покатятся по его щекам.— Я хотел быть с ним рядом… Перед глазами вновь пронёсся тот день. Наверное, самый тёмный, что был в памяти Сидорина. Висящее тело на люстре, слёзы и проклятия самого себя. И всего лишь записка, что лежала на рабочем столе Глеба. — «Я люблю тебя, Сим.»