Я солдат (И у меня есть душа)

      — Идём со мной, будет странно, если вы будете живы после того, как вас казнили.       — Ты разве не можешь стереть им память?       — Могу.       Чарльз виновато улыбнулся.       Может.       Но не станет.       — И? В чём проблема?       — Это может им навредить.       — Ты защищаешь их.       — Защищаю. И вас тоже. Защищать — единственный способ сохранить хоть каплю человечности в себе. Ты должен это понимать. В тебе ведь ещё она есть.       — Ошибаешься.       — Ты отрицаешь в себе всё хорошее, потому что тогда будешь чувствовать себя чудовищем. Не забывай, Джеймс, я телепат. Я могу видеть тебя насквозь.       — Раз так, ты должен видеть, что я и есть чудовище.       Чарльз упрямо покачал головой. Сделал шаг к нему, прикоснулся пальцами к его вискам.       — Я вижу только твою уставшую, истерзанную душу. Идём со мной, Джеймс. Я могу дать тебе то, в чём ты больше всего нуждаешься. Прощение       — Да.

*

      Чарльз побывал в его разуме, забрался в самые потаённые, самые мрачные уголки его памяти, видел, что Логан делал, на что он был способен, и всё равно улыбался ему — каждая улыбка заставляла Логана чувствовать себя оголённым, обезоруженным. Беспомощным.

*

      — Уверен, что не хочешь со мной?       — Уверен, — я не заслуживаю прощения.       — До встречи, — каждый заслуживает прощения.

*

      Чарльзу совсем не подходило это место, и он ушёл, когда война закончилась.       Логан остался.       Он не пошёл следом, потому что его война никогда не закончится, и Виктор тоже решил остаться. Он любил войны, он процветал в хаосе и беспорядке.       — Что, бросила тебя твоя подружка?       — Отъебись, Виктор, — Логан не был настроен на разговоры.       Виктор не обращал внимания.       — Как грубо, Джимми. Вот именно поэтому я и говорил, что у нас всегда будем только мы двое.       Они были рядом больше ста лет, сражались друг с другом и спина к спине — против всего мира. Виктор наслаждался каждой новой дракой, в то время как Логан видел между ними только больше различий.       — Убедился наконец?       Логан не ответил.       Звери не всегда держатся стаей — особенно те, которых приручили.

*

      Ветер уносил запах гари и вонь разлагающейся плоти, дождь перебивал одиночные крики солдат и смывал с земли следы крови и смерти; война закончилась, и вьетнамцы не были намерены их больше терпеть, закрывать глаза на их преступления — когда большая часть американских войск была выведена из страны, они осмелели, стали показывать зубы.       Виктор не мог удержаться от того, чтобы не начать скалиться в ответ.

*

      — Слышишь? — спросил Виктор, разглядывая когти — в одном была трещина после очередной драки, двух и вовсе не было; его пальцы кровили, сырой затхлый воздух темницы наполнялся тяжёлым, железным запахом крови. Логан кивнул. Слышит. Кто-то шёл к ним. Опять. — Как думаешь, что на этот раз?       Неважно что. Главное — пусть не отрезают голову. Логан хотел быть живым, чтобы ещё раз увидеть Чарльза.       Двери темницы отворились — яркий луч света ослепил их на мгновение.       Логан прищурился, вгляделся. Учуял новый, незнакомый запах — плотный, прогорклый; от него засвербело в носу, запершило в горле.       Это были не вьетнамцы.       Американец. Военный.       Он оглядел их, приветливо улыбнулся.       Виктор заинтересованно посмотрел на американца, широко ухмыльнулся — американец не испугался острых клыков и звериных глаз; они привели его в восторг.       Логан чуял беду.       Смерть никогда не уходила далеко, она всегда держалась поблизости, жалась к их разгорячённым яростью и жестокостью опустевшим телам.       Он низко рыкнул:       — Кто ты?       — Меня зовут майор Уильям Страйкер, — представился американец. — И я хочу предложить вам сделку.