Глава 05
1 сентября 2024 г., 00:02
Дата: 15.11.0001
Планета: Илос
Система: Убежище
Сектор: Пространство Пангеи
Понимаешь, капитан, все: я, ты, все солдаты — грубые куски металла, а война — наш кузнец. Мы не можем выбирать, какую форму мы примем после обработки.
Явик, пафосные откровения в баре
... стою перед каменной призмой протеанского голопроектора на традиционной для этой расы пафосной площадке-постаменте. Протеане обожали в пафос. Вся их история – это пафосные победы, пафосные превозмогания, пафосные наставления и не менее пафосные поучения. Вся суть их расы заключается в двух словах: “война” и “пафос”. Впрочем, ну их! Какими бы пафосными засранцами они ни были, работать эти ребята тоже умели. Величественная империя, раскинувшаяся на четверть галактики, и триста лет безнадёжной войны со Жнецами – тому доказательство. Поэтому сейчас нам надо договариваться. Потому что ещё не поздно. --- Я не трогаю ВИ-интерфейс. Незачем. Общаться мы будем телепатически, поэтому для ВИ не будет нужды заниматься тупым и не очень точным переводом туда-обратно. И соврать мне он тоже не сможет. Утаить – да, а вот соврать – не получится. Ибо прямое общение разумов не предполагает лжи. – Выходи, поговорим, – мысленно обращаюсь я к разуму, таящемуся где-то в глубинах Убежища. – Нам не о чем с тобой говорить, пришелец. Примитивный разум, обманом захвативший тело Предтечи, не самый лучший собеседник, не находишь? – Тогда я тебя уничтожу и буду договариваться с кем-нибудь другим, – мысленно изображаю пожатие плеч, – В конце концов из наследия вашей расы ты не один такой уникальный. Возможно, зная твою судьбу, другие станут более... договороспособными. – Уничтожишь? – он посылает мне образ кривой издевательской ухмылки. На протеанской морде она смотрится особо мерзко, – А силёнок-то у тебя хватит, уничтожитель? Вот и настал момент истины. Эти пафосные вояки понимают только абсолютную силу, поэтому без демонстрации обойтись не получится. Небрежный взмах рукой, и в стене напротив образуется аккуратное, идеально ровное отверстие в пару метров в диаметре. Тишина, и только пыль осыпается с тихим шелестом. Как-то слишком легко у меня это получилось. Может быть потому, что в Убежище практически отсутствует энергия? Скорее всего. Будь иначе, вряд ли бы Ксад Ишан позволил бы мне безобразничать в своей вотчине. – Деструктуризация? – после минутного молчания интересуется протеанин. – Она самая, – соглашаюсь я, – Мне продолжать? – Ты встречался с дитакурами? – Если под этим именем ты подразумеваешь термитов-переростков, похожих на Хранителей, то да, встречался. Передо мной возникает голограмма Ксада Ишана в традиционном одеянии протеанских воителей: кираса на всё тело с неизменным “гульфиком”-ракушкой, наручи, наплечники, высокие сапоги. И нечто вроде разгрузки поверх кирасы, с бляхой, долженствующей изображать то ли орден, то ли звание. Лицо у моего собеседника выглядит прямо скажем... не очень. Почти всю правую половину занимает здоровенный ожог, малый глаз-сканер залеплен пластырем. Левая половина выглядит получше, но и там кожа иссечена мелкими, багровыми шрамами. Да уж, потрепало мужика, будь здоров! – Что? – скалится голограмма, – Красавчик? – Шрамы воина не портят, – хмыкаю в ответ, – Но лишь украшают и возвышают в глазах женщин. – Возможно, ты прав, – соглашается он после секундной заминки, – Общайся я с кем-то из своих, шрамы на моём лице – последнее, что меня волновало бы. Но ты не свой, пришелец, захвативший тело Предтечи. – Ну да, ну да, – согласно киваю я, – Свежие шрамы на лице хозяина – это прямой намёк на то, что его можно ранить, а то и убить. Пример, порождающий дурные мысли в головах слуг и рабов, верно? Сколько лет прошло, а ты так и не избавился от имперских замашек, Ксад Ишан. – Я протеанин. Повелитель галактики, – гордо вскидывает он подбородок, – А вот кто ты такой, пришелец? И откуда знаешь моё имя? – Можешь звать меня Истинный, – говорю я и, чувствуя недоверие и нарастающее изумление, добавляю, – У меня есть Корабль. Несколько секунд наслаждаюсь бурей эмоций, вспыхнувшей в душе этого далеко не “виртуального” интеллекта. – Давай начнём всё сначала, – наконец бурчит он, – Чего ты хочешь..., Истинный – Спасти Галактику от Жнецов, – честно отвечаю я. – Уничтожить Жнецов невозможно. Ни у вас, ни у нас это не получилось. Мне... нечего тебе предложить, инусаннон. – Кто здесь говорит об уничтожении? Я всего лишь сказал, что хочу спасти Галактику. Это разные вещи, не находишь? – Спасти Галактику – значит остановить Жнецов. Остановить их можно, только уничтожив. Ты противоречишь сам себе. – Отнюдь, – возражаю я, – Ты не поверишь, но остановить их можно разными... способами. А насчёт предложить... Давай, для начала что-нибудь предложу тебе я. Мы стоим друг напротив друга, глаза в глаза. Две энергетические проекции – и ни грамма органики. – Предлагай, – говорит он, и я чувствую, как в его душе зарождается искра надежды. – Возрождение расы протеан, – говорю я, – Возрождение расы инусаннон. Вероятно, возрождение ещё кого-то из Ушедших. Их ум, сила и технологии. Как думаешь, этого хватит, чтобы притормозить Жнецов, пока мы не найдём окончательного решения проблемы? В его душе борются страх и надежда. Страх, что все мои слова – какая-то непонятная ему игра, в которой ему отведена роль пешки. И надежда на то, что его борьба была не зря и принесённые жертвы не были напрасными. – Хорошо, – после долгого молчания тяжело произносит он, – Что требуется от меня? Вот он – второй момент истины! Теперь главное, это не сдать уже наполовину выигранную партию. Ох как же страшно-то! Не за себя – за дело, мне порученное. Давай, Мишаня, не дрейфь! Прорвёмся! А Плакса мне поможет, да, маленький? От корабля приходит могучая и тёплая волна одобрения и поддержки. “Малыш”, проживший около ста тридцати тысяч лет, смотрит моими глазами на фигуру протеанина с лёгкой смесью иронии и презрения. И эти эмоции поддерживают меня и помогают настроиться на нужный лад. – От тебя мне требуется полное и безоговорочное подчинение, Ксад Ишан, – произношу я холодно и твёрдо, – Как будущий верховный правитель всей расы протеан ты должен дать клятву, что ни ты, ни твоя раса не предадут меня, не поднимут на меня оружие, встанут рядом по первому зову и будут сражаться до конца. Эта клятва будет действительна до тех пор, пока мы не победим, либо пока я не умру. После этого ты и твоя раса будут свободны в своих действиях и поступках. – Я не самый главный в своей расе, – бурчит старый вояка, признавая справедливость моих требований. – На текущий момент ты – единственный выживший высший военачальник вашей армии, – усмехаюсь я, – Остальные твои... “коллеги” признают твоё главенство. – О каких “коллегах” идет речь? Голосом он владеет не хуже меня. Слово “коллеги” в его устах звучит форменной издёвкой. Для военного нет ничего хуже, чем иметь под боком “коллегу”, а не подчинённого или, на худой конец, начальника. – Слова “Победа” и “Месть” тебе о чём-нибудь говорят? – Ах эти? – в его мыслеречи сквозит неприкрытое высокомерие и лёгкое презрение, – Полковник-интендант и полубезумный учёный? Эти, да, подчинятся. Это все, кто остался, или есть кто-то ещё? – Есть, – говорю я, внимательно отслеживая его реакцию, – Командир гарнизона на планете, где находится Победа. Предположительно жив. Находится в стазис-капсуле. – Жив? Даже так? – почему-то Страж даже ни на мгновение не усомнился в моих словах, – Это... многое меняет. Он там один или... – Один, – зарубаю его надежду на корню, – На сегодняшний день это все действующие представители твоего вида в галактике. – Действующие? – он хватается за моё слово, как за спасательный круг, – Ты хочешь сказать... – Клятва, Ксад Ишан, – напоминаю я, – Ты получил ответы. Время принимать решение. – Ты прав, – на мгновение он склоняет голову, потом гордо вскинув подбородок и глядя мне прямо в глаза, твёрдо произносит, – Прими мою клятву, Истинный...---
– Так что ты там говорил про действующих, чужак? – Скажи, Ксад, в хранилищах Убежища есть кристаллы памяти с мнемослепками представителей твоей расы? – Кристаллы памяти? Откуда ты..., впрочем, о чём это я?.. Да, в Убежище есть такие кристаллы. – Сколько разумных вы успели отсканировать до начала вторжения? – Всех, кто находился на планете. Около двух миллионов моих соотечественников. Плюс, в архивах хранится около четырёх миллионов мнемокопий самых выдающихся представителей моей расы за всё время её существования. – То есть, в настоящий момент ты располагаешь порядка шестью миллионами слепков, верно? – Да, Истинный, именно так. – И это полноценные слепки личности, а не развлекалочки, типа вашего маяка с записью Жатвы из позапрошлого цикла? – Да, это полноценные копии, годные для использования в качестве ВИ. Но я не понимаю... – Клоны, Ксад! Почему местные умники не использовали технологию клонирования вместо того, чтобы страдать всякой хернёй по перепрограммированию Хранителей? – Клоны, Истинный? О чём ты? Не понимаю. – Хочешь сказать, что ваша раса, умевшая копаться в геноме, как в собственном кармане, никогда не изучала вопрос клонирования? – Я не знаю, что такое клоны, и никогда ничего не слышал о такой технологии. Что это? – О, боже!.. Ладно... Бывает... В общем, эта технология позволяет в короткий выращивать точную генетическую копию любого разумного. Любого, Ксад! В том числе и тебя. – Это... это... чудо, Истинный! Ты ведь не шутишь? Это действительно возможно? – Нет, не шучу. И, да, это действительно возможно. Теперь представь, что получится, если совместить ваши кристаллы памяти и клонирование? – Получится шесть миллионов моих соотечественников! Живых! Не могу поверить, что это возможно, Истинный! – А придётся, Ксад. Придётся поверить. Что с останками в стазис-камерах? – Что с ними будет? Лежат. – Степень сохранности? – Разная. Там, где герметизация была нарушена, практически ничего не осталось, кроме, разве что, мельчайших фрагментов. Это порядка пятидесяти тысяч капсул. В остальных – полная мумификация. – Отлично! Ты не прекращаешь меня радовать и удивлять, Ксад Ишан! И последний вопрос: что с базами данных архива? Насколько они повреждены? – Ни насколько. Все базы в полном порядке. Так как про Убежище Жнецы не знали, то и орбитальная бомбардировка его не затронула. Соответственно, и повреждений никаких не было. Когда наступил энергетический голод, я перевёл архивы в режим консервации, а затем последовательно их отключил, оставив только минимум, необходимый для более-менее нормального функционирования. – Значит, ваше технологическое и культурное наследие так же осталось нетронутым? – Выходит так, Истинный. Вот только энергия... – Не переживай, Ксад, будет тебе энергия. Обещаю...
