Глава 13
1 сентября 2024 г., 00:04
Дата: 01.04.0002
Окрестности мю-ретранслятора
Система: Горячая туманность
Сектор: Скопление Нинма
Нет смысла бояться утраты иллюзий. Она неизбежна. Галактика немилосердна к наивным.
Явик
И вновь мы вернулись в точку, с которой фактически начали своё путешествие три месяца назад.---
Не будучи скованной висящим на хвосте кораблём рахни, Плакса умудрилась проделать путь назад в два раза быстрее. Если сравнить, то наша дорога до Кала-и-Муна напоминала спасательную операцию по выведению из леса дрожащего, обессиленного ребёнка, заблудившегося по причине собственной слабости и детского скудоумия. Назад же мчалась полная сил уверенная в себе хищница, точно знающая куда и зачем ей надо. Галактика для живого корабля подобна джунглям для дикого животного, а система масс-ретрансляторов воспринимается ими скорее как паутина линий высоковольтных линий электропередачи, проложенных глупыми разумными для каких-то неведомых им целей. Ни одно дикое животное, будучи в здравом уме, никогда не будет следовать таким удобным на вид вырубленным просекам. И уж тем более не будет подолгу задерживаться у пахнущих опасным металлом опор. Подобную глупость они оставляют нам – своим «старшим» собратьям. Обладая «природным» варп-двигателем, построенным – или, точнее, выращенным – на совершенно других принципах, чем технологии масс-ядра, Плакса могла позволить себе роскошь путешествовать теми путями, которые представлялись ей более удобными и практичными. Не короткими, нет, ибо правило прямой – как кратчайшей линии между двумя точками – никто не отменял. Но именно удобными, а, значит, и более быстрыми. Весь «забег» превратился для меня в один непрерывный урок по космонавигации. Девушка поясняла каждое своё действие, сыпала цифрами и данными, приводила таблицы соответствий и вообще, кажется, задалась целью перегрузить мой мыслительный аппарат. Понятно, что ей это не особо-то и удалось. Непрекращающееся ни на минуту обучение моих клонов, каждый из которых отрабатывал своё собственное направление, а потом «сливал» мне полученную информацию, тренировал мозги почище любого вирта. Так что неладное я ощутил в тот самый момент, когда «намерение прыжка» ещё только начало формироваться в мозгу моего корабля. – Плакса, – позвал я, – Тебе не кажется, что нам в другую сторону? – Не кажется, – отрубила она, явно с целью потянуть время, – Нам нужно именно туда. – Плакса, – сказал я спокойно, – Нам нужно на Ферос, а не на Илос. Не пытайся меня надурить. Я же тебя чувствую, не забыла? – Хорошо, – отозвалась она, – Как хочешь…---
… И я очутился в знакомом мне спортзале, в котором платиноволосая эльфийка не раз швыряла меня мордой в пол, преподавая сложное искусство УниТак-а. Зал был практически полной копией привычного мне места занятий. Исключением являлась одна из его стен представляла собой огромный голографический экран, за которым происходила… бойня. Эффект присутствия был таков, что я без усилий мог представить себя полноправным участником действа, наблюдающим за разворачивающимися подо мной событиями из верхнего окна одного из величественных шпилей-небоскрёбов, лишь немного не дотягивающихся до низких, мрачных туч, закрывающих небо. Огромные, кроваво-красные столбы лазерных – или каких там ещё? – лучей пронзали скрывавшую небо серую хмарь. Уткнувшись в препятствие, они взрывались сплошной стеной огня, что концентрическими кругами расходилась во все стороны. Нечто подобное было показано в фильме «День независимости». Вот только то, что я наблюдал было во много раз страшнее. Ибо не бывает выживших в высокотемпературной плазме.---
– Ферос, – произнесла Плакса из-за спины, – Вторжение Жнецов. День первый. – Впечатляет, – спокойно сказал я, не отрывая глаз от экрана. – Ты не удивлён, – заметила она. – «Боевое предвиденье» предсказало момент твоего появления с точностью до миллисекунды, – пожал плечами я, – А о твоей привычке нападать со спины знают все мои клоны, включая Гамму. – «Боевое предвиденье»? – удивилась она по-настоящему, – Я не планировала тренировку. Только разговор. – И я не планировал, – повернулся я к ней и безуспешно попытавшись взглянуть ей в глаза, – Но у меня был хороший учитель. Так что все вопросы к ней. – Был? – нахмурилась она, – Ты нашёл кого-то другого? – Скорее потерял, – вздохнул я, не отрывая от неё взгляда, – Ты наконец расскажешь, что с тобой творится? Она заметно смутилась и отвернулась к экрану. – Ферос, – повторила Плакса, наблюдая за творящимся на записи апокалипсисом, – Я была там в тот день. Смотрела. Фиксировала. Всё надеялась, что увижу, как сдохнет старый трупоед. Но… не дождалась… Пришлось срочно уходить, пока была возможность сделать это незаметно. – Ты так и не назвала мне причину, по которой мне не следует с ним встречаться, – покачал я головой, – Сказки об опасности попасть к нему в вечное рабство можешь приберечь для Пчёлки. Она любит новые эмоции и поахает в нужных местах. – Но это действительно так, – она поджала губы, упрямо избегая называть меня по имени. Никаких тебе «Микаэлей» или «Исов», как в последнее время стали величать меня клоны. – Думаю, я сам способен разобраться с грозящей мне опасностью, – сухо ответил я, – В решении проблем с благодарностью приму любую помощь. Но мне не нужны няньки. Она промолчала, упрямо продолжая смотреть на экран, где обезумевшие от страха и отчаянья протеане метались по улицам в тщетных поисках спасения. Пожалуй, сказки об их безрассудной храбрости и презрении к смерти были слишком преувеличены. Впрочем, это касается любых… сказок – даже тех, которые ты придумываешь для себя сам. – Мы не полетим на Ферос, Микаэль, – наконец вымолвила она, впервые назвав меня по имени и прямо взглянув мне в глаза, – Мы. Не полетим. На Ферос. – Тогда я полечу туда один, – сказал я, чувствуя, как с печальным звоном оборванной струны что-то рвётся в душе, – Высади меня на Илосе, а дальше я как-нибудь сам. – Тебе на выбраться с планеты, – покачала она головой, – Кроме меня на ней больше нет кораблей, пригодных для путешествий в космосе. – Знаешь, – позволил я себе лёгкую усмешку, – До встречи с тобой у меня был план. И, согласно нему, я должен был покинуть Илос примерно в это же время. Не скрою, твоё появление намного облегчило мне жизнь, но, в случае чего, ничто не помешает мне вернуться к старым задумкам. Немного сдвинет сроки – это да. Но не слишком критично, чтобы не успеть не сделать чего-то действительно важного. – Ты не полетишь на Ферос, – она вновь покачала головой, – Ты вообще не сможешь улететь с Илоса. – И кто же мне помешает? Уж не ты ли? – спросил я с горькой усмешкой. – А хоть бы и я! – она гордо вскинула голову и гневно сверкнула глазами, – Я не позволю тебе никуда лететь до тех пор, пока ты не выкинешь из своей глупой головы все мысли о Старом Корне. Решай свои проблемы без него. – И давно у тебя такая уверенность в своём «священном» приказывать, что мне делать, а что нет? – поинтересовался я спокойным тоном, давя поднимающуюся в глубине души бурю гнева. – С тех самых пор, когда поняла, что намного сильнее тебя, – презрительно процедила она, – Да, ты – Истинный. Но ты слаб и находишься лишь в начале Пути. И пока ты слаб… – Довольно, – я вскинул ладонь, прерывая её горячую речь, – Я тебя понял. Высади меня на Илосе, и мы покончим с этим. Каждый пойдёт своей дорогой: я своей, а ты – своей. – Ты так ничего и не понял, Микаэль, – грустно улыбнулась она, – Прости, но… – Прощай, Плакса, – вновь оборвал её я, – Больше ты не услышишь от меня ни слова. Как только ты выпустишь меня из вирта, мы расстанемся. – Посмотрим, – привычно предвкушающе мурлыкнула она, – Это мы ещё посмотрим…---
«Вынырнув» из вирта, я нисколько не удивился, обнаружив себя по-прежнему прикованным к пилотскому креслу. Тонкая плёнка силового поля покрыла моё «тело» второй кожей, не позволяя шевелиться. Что ж, как ни печально, но, похоже, без плана «Б» обойтись не удастся… Но дальше я просто не успел ничего сделать. Все планы – сколько бы их там ни было – полетели в бездну, когда Плакса просто и без затей обрушила на меня ментальный удар. Он был такой мощи, что прошлый мой печальный опыт с царицей рахни показался мне не стоящей упоминания мелочью. Впрочем, именно это, пережитое мною когда-то не самое приятное испытание, а также опыт Гаммы, регулярно «разговаривающий» с Пчёлкой, позволили мне пережить первый, самый сильный и неожиданный – чего уж врать-то самому себе? – натиск. Дальше же началось жестокое, но ставшее уже достаточно привычным за долгие часы наших совместных тренировок противостояние разумов. Плакса пыталась меня сломать мощью ментальных атак, подавить волю жестокой болью, рвущей и терзающей энергетический каркас, изранить душу чередой цепляющих за самое сокровенное видений. Я отбивался, уклонялся, ускользал и терпел, терпел, терпел – лишь бы не позволить своей воле, своему внутреннему я, раствориться в захватившем меня бурном потоке чужого Внимания. «Подчинись! Подчинись!», ласково нашёптывал мне голос бышей жены. «Покорись! Покорись!», звучал в несуществующих ушах требовательный голос отца. «Не противься! Сдайся!», уговаривала меня мать. И боль, боль, боль… Всякий раз, когда я отказывался подчиниться, покориться, сдаться. И снова по кругу: голоса и образы друзей из прошлой жизни, радостный смех и обиженный плачь дочерей, каменное, скорбное лицо отца на похоронах матери, подлое подхихикивание завистников-коллег в ответ на моё заявление об увольнении с любимой работы… Воспоминания – боль, эмоции – боль, мысли, желания – и снова боль. Жестокая, рвущая. Всё вокруг сплелось в единый спутанный клубок, в центре которого находился я.---
Не знаю, сколько я провёл времени в этой борьбе. Месяц? Год? Столетие? Вечность? В ментале время движется совершенно иначе, чем в реальном мире. Здесь мысль рождается быстрее молнии, а переживание какого-то чувства или единственной эмоции может занимать часы или даже дни. За это время я прошёл все пять стадий принятия неизбежного. Отрицание – когда был полон надежды и верил если не в победу, то, хотя бы, в возможность ничейного результата. Гнев – только он поддерживал меня при воспоминании о бессмысленном по сути предательстве существа, которому я верил почти так же сильно, как самому себе. Только он давал силы продолжать безнадёжную, проигранную почти с самого начала схватку. Торг – когда я сдавал одну позицию за другой, проиграв сначала борьбу за свою энергетику, потом за контроль над эмоциями, потом… почти за всё остальное. Депрессия – когда усталый разум уже чисто механически реагировал на тревожно-алые сообщения Системы, что-то там принимая, на что-то соглашаясь или отклоняя. В голове билась только одна мысль: «Скорее бы уже всё это закончилось!». И, наконец, Принятие – это когда я понял, что, если не произойдёт Чуда, то я проиграю и перестану быть.---
Возможно, в память о былой дружбе Плакса сжалится и не будет превращать меня в свою марионетку. Возможно, даже позволит чувствовать себя достаточно свободным в своих решениях. Но, в конечном итоге, всё это будет иллюзией – выбора без выбора – а поводок, каким бы невесомым он ни казался, обязательно когда-нибудь натянется, направляя меня в нужную руке хозяйки сторону. Тогда останется только связаться с шефом и сказать: «Извините, я облажался». Покинуть эту реальность, оставив за спиной недоделанные планы, несбывшиеся чаянья и, самое главное, обжигающую своей горечью уверенность, что всё можно было исправить. Даст ли мне суровый, но справедливый Руководитель второй шанс? Не знаю. Возможно. В любом случае, это будет уже неважно.---
И вот, когда мысль о чуде посетила меня, я обратился к самым глубинам памяти. Туда, где таились ещё неисследованные мной воспоминания Старого призрака – те, что внушали мне неизъяснимый ужас при одной лишь попытке своего прочтения. Возможно, мне стало просто жаль покидать эту реальность, так и не до конца ознакомившись с памятью представителя одной из самых удивительных рас, когда-либо существовавших в этой галактике? Возможно, я решил, что уже всё равно нечего терять? Возможно, какая-то иная причина? В тот момент мне было не до размышлений о глубинных мотивах, движимых мной. Я просто стремился выжить и сохранить свободу.---
Когда распечатался первый слой, и первый нечитаемый в прошлом осколок обрёл смысл, я буквально физически ощутил, как резко снизилось ментальное давление. Словно всплыл с огромной глубины, где невыносимая тяжесть не даёт шевельнуть ни единым мускулом, где царят абсолютная темнота и полное безмолвие. Ещё не на поверхность, но уже туда, где можно увидеть, как играют отблески отражённого солнечного света на зеркальной плёнке воды, как стремительные тени прячутся в развесистых зарослях морской капусты, как проплывают мимо невесомые морские создания, с мнимой неторопливостью шевеля бахромчатыми щупальцами. Плакса ещё не верила. Ещё атаковала – стремительно и беспощадно – стараясь уже не наказать, не избить, но… убить. Её атаки наносили всё меньше вреда – это включились стремительно обретаемые силу умения, «подаренные» Старым призраком. Не на бумаге обретаемые, не для галочки или коллекции, как в последнее время у меня получалось сплошь и рядом, а в жестокой схватке с умелым, беспощадным противником. Ило Квантор возвращался, и я отстранённым интересом и лёгкой долей любопытства ждал, что же случится, когда он обнаружит меня, «соседствующим» с ним в одном разуме. Переработает ли, как я в своё время переработал сотни других существ – ведь в том, что сил и умений у него на это хватит, я не сомневался – или оставит на некоторое время для развлечения в качестве своей «персональной шизы»? Страха не было, как и не было других чувств – ни печали, ни радости, ни сожаления. Ментальная битва с Плаксой выпила меня досуха. До самого, мать его, донышка. Но, когда время пришло, не произошло абсолютно ничего ужасного. На неуловимо короткий миг я почувствовал незримое присутствие кого-то необычайно могущественного и… доброго. По моему разуму скользнула лёгкая тень снисходительно-ироничного внимания, а потом всё разом пропало – как и не было никогда. Ило Квантор покинул этот мир, оставив мне свои восстановленные полностью – до последнего бита – воспоминания.---
Реальность мигнула, и я вновь ощутил себя лежащим в пилотском кресле, всё так же окутанный непроницаемой плёнкой силового поля. Переливающееся мягким серебряным светом абсолютно белое, без единого тёмного пятнышка, ядро наполняло мой энергетический каркас могучим, ровным потоком. Поверхность силового кокона – моей «псевдокожи» – уплотнилась настолько, что, казалось, обрела материальность. Прости меня, моё новое-старое великолепное «тело»! К сожалению, мне нельзя к тебе заново привыкать. Чтобы обрести свободу, я вынужден снова вернуться в своё изначальное состояние Духа. Что ж, когда знаешь, к чему стремиться, и видишь путь, заново его пройти становится не в пример легче. Не проще – нет, но легче. Надеюсь, у меня ещё будет возможность сотворить себе подобное великолепие. Переработать Жнеца, например. Чем не цель? Ещё одно бесконечно долгое мгновение я помедлил, дожидаясь «отката» настроек на старую версию себя, и, не колеблясь, задействовал «мгновенный перенос» …---
