Глава 14
1 сентября 2024 г., 00:04
Дата: 09.05.0007
Планета: Илос
Система: Убежище
Сектор: Пространство Пангеи
Самостоятельность – не означает одиночество.
Джон Шепард обо всех своих выходах
в сопровождении напарников
– Уа! Уа! Уа! – привычный зов-стон на самой грани сознания, почти за гранью. Как тонкий звон комара в наполненной привычным шумом и суетой «тишине» летнего полдня. Не особо тревожит, но, всё равно, слегка раздражает. – Простил бы что ли девку-то, – иронично замечает шеф и, уверен, ухмыляется при этом гад такой. Разговор у нас телепатический, как, впрочем, и всегда. Нельзя шефу сюда – в эту реальность. Не выдержит она его присутствия. Порвётся как ветхая простынь под порывом могучего урагана. Тогда спасать будет некого и – нечего. – Вы бы простили? – равнодушно отвечаю я, просто поддерживая разговор. – Чего ж не простить? Простил бы…, наверное. – А вот я не могу, – вздыхаю я, – Не верю ей. А без веры – какое прощение? – Без веры, то – да, – соглашается он, – Но жалко её, если честно. Молодая она ещё, глупая. Слышь, как рыдает? Прям убивается. – Ничего, – мысленно пожимаю плечами, – Пусть поплачет. Девкам, говорят, полезно. Ресницы там длиннее станут, глаза больше, губы слаще. Да мало ли… – Ресницы длиннее, – фыркает он усмешливо и переводит разговор, – Ты сам-то как? Не передумал ещё мир спасать? А то могу пока притормозить твою… командировку. – Это с какой радости мне такие поблажки? – удивляюсь я, – Вы же сами что-то там про испытательный срок упоминали, шеф. Или лучше Ремиил Элевич? – Раскусил ты меня, Миша, – добродушно рокочет шеф. В голосе слышится одобрение и, как всегда, лёгкая насмешка, – Давно догадался? – Когда исполнится число семян в вас, ибо Всевышний на весах взвесил век сей, и мерою измерил времена, и числом исчислил часы, и не подвинет, и не ускорит до тех пор, доколе не исполнится определенная мера, – цитирую я Третью книгу Эзры, – Кому ж, как не «поставленному над теми, кто воскресает» руководить нашим отделом? – Логично, – усмехается шеф, – Только это когда ж я такую заумь сочинить-то успел? – Не знаю, – хмыкаю я в ответ, – Вам виднее. Может амброзия особо забористая попалась? То нам, вашим подчинённым, неведомо. – Уел, – хохочет он в голос, – Молодец, Миша! И за то, что повеселил молодец, и за то, что выжить сумел и себя сохранить. – Вам спасибо, шеф, – отвечаю я на полном серьёзе, – За то, что одного не оставляете, приглядываете. А за Ило Квантора – отдельное спасибо! – За него тебе какая нужда благодарить? – притворно удивляется шеф, явно довольный моей догадливостью. – За то, что после воскрешения не захотел задерживаться на этом свете дольше положенного, – говорю, – Думаю, это вы ему свет в конце тоннеля показали, да путь указали. А нет, так и слопал бы он меня с потрохами. Уж больно могуч был. Добр, но могуч. Не стал бы он со мной один разум делить. – Эк тебя на старый лад-то завернуло, – крякнул шеф польщенно, – Прям не речь ведёшь, а песнь поёшь. – Надеюсь, посмертие ему хорошее будет? – Посмертие, Миша, ещё заслужить надо. Но такие, как этот Илу в своё время сами кому хочешь посмертие устроят. Очень ценного кадра ты нам подогнал! В канцелярии за него уже, небось, драчка вовсю идёт, да пыль столбом стоит. – Да ладно! – удивляюсь, – Я-то думал, у вас там с кадрами таких проблем нет. – Ох, Михаил! – укоризненно вздыхает шеф, – Молодой ты ещё, неопытный. Хороший кадр – он дороже всего на свете. Ибо нечасто они попадаются, ох нечасто!.. Ладно, заболтались мы с тобой что-то. Жизнь мимо проходит, а мы в ней и не живём чай. Пора идти дела делать… А насчёт девки подумай. Не руби сгоряча. В таких делах не умом – сердцем думать надо. – Так нет его у меня, шеф, сердца-то. Одни мозги остались. По-вашему, нечем мне думать, получается. – Вот то-то и оно, Мишаня. То-то и оно…---
Вот такой странный разговор у нас с шефом получился. Вроде и поговорили, а вроде и ни о чём. Ну не всерьёз же, в самом-то деле, воспринимать его совет «помириться с Плаксой». Эта дамочка в конце поединка, что называется, на голубом глазу вознамерилась меня уконтрапупить. Типа, так не доставайся же ты никому! Какая ей вера после этого? Верно, никакой! Не получилось у нее. Теперь, вон, страдает. Заперлась в бункере, выгнала оттуда всех дитакуров и лежит ноет. – Уа! Уа! Уа! Чёрт, раздражает! Надо отвлечься. А какое у нас лучшее во все времена средство для отвлечения и лечения душевных ран? Правильно! Работа! Шеф прав: дела сами себя не сделают. Да и из графика я выбился сильно – пора навёрстывать.---
Собираю планёрку со своими клонами. Они, подобно мне, стараются держаться спокойно, но радость в ментале не скрыть. Так что вернулся, считай, под громкие клики ликующей толпы. Невелика толпа, правда – три, эм-м-м, разумных сущности всего, – но какие наши годы! За долгое время моего отсутствия парни знатно «отожрались». Хорошо ещё, что клонам набор «массы» Системой никак не лимитирован – хоть до размеров дирижабля раздуйся. Но отзывать их я пока остерегусь, чтобы не словить апгрейд сущности. Делать это надо в безопасном месте и уж точно не на Илосе, с которого ещё выбраться надо. Это сейчас у Плаксы процесс отрицания так выражается – через слёзы и жалостные стоны, но, уверен, стоит мне только дёрнуться в сторону Фероса, отрицание тут же сменится гневом. – Чего так задержался, Ис? – интересуется Альфа. – И куда дел свою щупальцерожую личину? – хмыкает Бета, – Почему я её не чувствую? Гамма молчит, мысленно улыбаясь над общими шутками меня-нас, и его мысли… пахнут сиреневым свечением Карины. Похоже, мой «младшенький» совсем «орахнился» на своём Кала-и-Муне. – Гам, – говорю я, – Приглуши думалку. Отвлекает. – И не говори, Ис, – откликается Бета, – Я, когда с ним общаюсь, будто в парфюмерном магазине нюхачом работаю. Спелся он там со своей Пчёлкой – не разлей вода. Хорошо хоть не спился. – Твой армейский юмор воняет кирзой и портянками, друг, – не остаётся в долгу Гамма, – Общение со старым воякой явно не идёт тебе на пользу. – Зато Альфа у нас молчит за вас обоих, – обрываю я привычную им пикировку, – У нас есть проблема, парни. И я пока не особо представляю, как её решить. – Эта проблема, случайно, не та, что изображает плачущую подругу Смауга под Одинокой горой? – хмыкает Бета, – Чего ты с ней не поделил, Ис? – Жизнь, – мысленно пожимаю я плечами, – Свободу. Разум. – Всё настолько серьёзно? –мысль Гаммы наполнена запахом пепла и горящей травы. – Более чем, Гам, – говорю я, – Мне запретили покидать Илос «до особого распоряжения», которое, как ты понимаешь, не наступит никогда. Нашей малышке плевать на подступающий всеобщий трындец и Жатву. Она нашла себе новую игрушку и пока в неё не наигралась. – Да уж, – задумчиво бурчит Бета, – Судя по времени твоего отсутствия, серьёзно вы там горшки поколотили. Файл скинешь? – Нет, Бет, извини, – мысленно качаю я головой, – Только слияние. Которое, по понятным причинам, немного откладывается. – Она может атаковать кого-то из нас? – тихо спрашивает Альфа. Он у нас в «компании» самый практичный, так как много времени провёл в виртуальных тренировках с Плаксой. – Может, Альф, – не раздумывая, отвечаю я, – Поэтому ваша задача – быть начеку и успеть свалить в любой момент. Как и моя, впрочем. – А наши подопечные? – интересуется Гамма, – Если она вдруг решит отыграться на них? – И что мы можем? Погрозить пальчиком? – хмуро отвечает Альфа, – Решит отыграться, значит им не повезло. По большому счёту все они, даже твой любимый улей, Гам, виртуально уже мертвы. Дитакуров и протеан «сожрали» Жнецы, Пчёлке тоже не сказать, чтобы много отмерено было. Самое большее лет триста светило. А там, или свои за чистоту помыслов сгнобили бы, или кроганы прибили. – Не забывай, что после трёхсотого года рахни будут официально стерты из списков галактических рас, – добавляю я. – Я и не забывал никогда, – мысли Гаммы окрашиваются грустью цвета меди, – Знали бы вы, парни, чего лишится галактика с уничтожением пчёл… – Мёда она лишится, – рявкает в сердцах Бета, – Прополиса и трутней. – Балда ты, Бет, – тут же откликается Гамма, фоня запахом озона и, почему-то, горелой резины, – Ты не понимаешь… – Галактика лишится песен, – весомо роняет Альфа. И мы все замолкаем, осмысливая перспективу исчезновения песни звёзд в целой галактике. На долгую секунду слегка придавливаю парней «единением», возвращая их к конструктивному диалогу. – Значит так, – говорю я, – Споры по поводу наших подопечных мы отложим, как временно неконструктивные. Сейчас главное, решить вопрос с транспортом. Какие есть идеи? – Единственный вариант – воспользоваться кораблём рахни, – говорит Альфа, – Добраться на нём до ближайшей обитаемой системы хоть и сложно, но можно. Лететь придётся, конечно через жопу мира, да и времени это займёт лет пятнадцать, а то и все двадцать. Ну а дальше – как повезёт. – Ты сможешь это провернуть, Альф? – уточняю я, – Лететь получится в основном только на сверхсвете. Рабочих ретрансляторов там, почитай, что и нет. – Сложно, – задумчиво тянет он, – Хотя, если Гамма поможет, то почему бы и нет? Однако остаётся вопрос с прямым управлением. По-хорошему, в эту личинку воткнуть бы нормальный ВИ, типа нашего Верховного… – ВИ, говоришь? – задумчиво бормочу я, – А почему бы и не… да? Что там у тебя с объёмом памяти, Альф? Хватит на одного старого злобного таракана?---
– Как дела, Верховный, – поинтересовался я, рассматривая плотную, чёткую голограмму старого вояки. – Стоят на месте и ждут тебя, – по-военному чётко, но оттого не менее ехидно откликнулся он, – Куда пропал, Истинный? – Решал вопросы, – откликнулся я неопределённо. – Решил? – Более или менее. Придумал, где найти под твоё командование армию безбашенных вояк. Осталось только убедить их, что без тебя они немного стоят. – Вот как? – оживился генерал, – Большая армия? – Миллионов десять разумных, – пожал я плечами, – Может больше. В перспективе, намного больше. – Десять миллионов, – повторил он, смакуя цифру, – Говоришь, хорошие вояки? – На сегодняшний день, одни из лучших в галактике. – Это… определённо хорошие новости, – медленно сказал он, пытливо глядя на меня, – И ты отдашь мне эту армию… просто так? – Не, – покачал я головой, – Просто так неинтересно. Есть один насущный вопрос, который можешь решить только ты. К обоюдной выгоде, замечу. – Так и знал, что ты пришёл торговаться, – с отвращением откликнулся протеанин, – Чего ты хочешь на этот раз? – Для начала задам одни вопрос, – сказал я, а Ксад обречённо прикрыл глаза, изображая нечто вроде: «Ну вот, опять началось!». Хорошо, хоть рука-лицо не изобразил, – Что ты планируешь делать с кристаллами памяти тех протеан, которые, в силу тех или иных причин, никогда не признают твоё главенство? – Ничего, – несколько недоумённо откликнулся мой визави, – В архивах, разумеется, содержится некоторое количество мнемокопий тех, кто сейчас выше меня по званию или статусу. До возрождения Империи эти копии не будут использованы для записи в память клонов. – А для использования в качестве ВИ они сгодятся? – Разумеется, – пожал он плечами, – Только вряд ли я разрешу использовать в таком качестве. – Почему? – искренне полюбопытствовал я. – Слишком опасно. Будет вызывать неоправданно много вопросов по поводу их оживления. Там разные… прогнозы. Большинство – не слишком благоприятные, – слегка поморщился он. – А если часть из них я использую на своих будущих кораблях? – Попробуй, – пожал плечами он, – Только не слишком долго. Если кто-то из протеан увидит или узнает, что ты пользовался протеанским ВИ в, скажем так, личных целях, то на тебя будет объявлена охота. И я вынужден буду её утвердить. – Даже если использование утвердишь лично ты? – спросил я с недоумением, – Как насчёт вашей хвалёной железной дисциплины, иерархии званий и прочей армейской атрибутики? Слово Верховного не будет иметь веса? – Ты собрался принять гражданство Империи? – фальшиво «обрадовался» он, – В этом случае могу предложить место своего заместителя по разведке. Пойдёшь? – Подумаю, – дипломатично уклонился я от прямого ответа, – Так что насчёт твоего личного разрешения взять напрокат одного из твоих «нежелательных к клонированию» соплеменников? Желательно, чтобы это был кто-то с дипломатической жилкой. У вас, протеан, правда, дипломатия была не очень в чести, по причине полного отсутствия необходимости. Но как-то же вы договаривались? Не всегда же сходу десант высаживали? – Почти всегда, – улыбнулся он краешками губ, – Не изобрели ещё дипломатического довода, весомей свалившегося на голову противнику десантного легиона. Но тут, пожалуй, я смогу тебе помочь. Есть на примете одна… особа? – Женщина? – почти натурально ужаснулся я. – Ну да, – он недоумённо взглянул на меня, и в его голосе на секунду прорезалось нотка извечного протеанского высокомерия, – Ты имеешь что-то против наших женщин? – Конечно… нет, – ответил я абсолютно искренне, – Я их и в глаза никогда не видел, чтобы иметь что-то против. Просто… не очень мне с ними везёт в последнее время. – Я заметил, – самодовольно ответил мне Пафосный Вояка, – Это потому что ты не военный. Все женщины просто без ума от военных. – Почему это? – оскорбился я за незаслуженно униженную гражданскую часть населения. – Потому что у военных всё просто и понятно, – ответил он с видом завзятого знатока, с апломбом объясняющего простофиле прописные истины, – У нас вся жизнь расписана от и до – на годы вперёд. Женщине военного легко планировать, легко регулировать, легко считать. Государство выделяет жильё, за которое не нужно платить. Государство же платит зарплату и пенсию. А ещё надбавки за выслугу, ветеранские, орденские и звание. И даже за смерть в бою государство тоже платит, хотя и не обязано. – А как же свобода? – спросил я, уже зная ответ, но намереваясь потрафить желанию генерала высказаться. – Много ли ты видел той свободы? – ухмыльнулся Ксад Ишан. – Достаточно. – И я тоже – достаточно. Но, скажу тебе одну вещь, Истинный. Это то, что уже давным-давно лично я понял и уяснил для себя: свобода прожить жизнь и сдохнуть в варреновой конуре, питаясь объедками с ближайшей помойки, вовсе не та свобода, которую имеют в виду те, кто громче всех о ней орёт.
