Между прошлым и будущим

Первая встреча подошла к концу и прошла спокойно. Макрон наслаждался своим планом, осознавая, что объект его желания теперь совсем близко и полностью зависим от него. Он видел, что Павел все еще оставался закрытым, но главное — тот принял его условия. На следующий день должен был начаться саммит лидеров ЕС. Макрон уже находился на мероприятии, окруженный официальными лицами и дипломатами. Между формальными разговорами и обсуждениями политических вопросов, его разум оставался занят совсем другим. Он помнил каждый момент вчерашней встречи. Прохладное прикосновение руки Дурова, когда тот, слегка нахмурив брови, согласился пожать руку, как будто делал это неохотно, но с пониманием того, что от этого жеста зависит многое. Снова и снова воспоминания о том ужине будоражили сознание. Красота Дурова была неотразимой, почти ледяной. Его бледная, прохладная кожа, его спокойный и сосредоточенный взгляд — всё это сводило Макрона с ума. "Теперь он зависит от меня," — с удовольствием напоминал себе Эммануэль, сидя за круглым столом, обмениваясь с главами государств дежурными улыбками. Власть всегда была его любимым инструментом. Это был чистый, возбуждающий азарт — Павел оказался настолько близко, что президент мог манипулировать его судьбой, словно она была ниткой в руках опытного кукловода. Макрон не мог дождаться окончания работы, чтобы снова навестить своего прекрасного пленника. Президент был глубоко погружен в свои мысли, когда внезапно его отвлек знакомый голос. — Привет, Эммануэль, — это был Зеленский. Макрон обернулся и их взгляды встретились. — Владимир? — француз приподнял бровь, — Я думал, ты не приедешь. Он не ожидал увидеть украинца здесь, на саммите. Они почти не общались в последнее время, сильно отдалились, а от прошлых отношений теперь остались лишь воспоминания. — Смог вырваться, — Зеленский пожал плечами, словно оправдывая своё присутствие. Макрон приблизился, протягивая руку. Во время рукопожатия он почувствовал чужое тепло и увидел тень грусти в глазах напротив, которую невозможно было скрыть. — Мы можем поговорить? — спросил Владимир и Эммануэль без слов направился в сторону отдельного помещения. Когда они оказались наедине, Зеленский задал вопрос, который тревожил его последние дни. — Это ты задержал Дурова? Макрон вздохнул, стараясь не показывать раздражения от этой темы. Ему совсем не хотелось обсуждать Павла сейчас, тем более с Владимиром. — Да, — коротко ответил он, — Как ты понял? — Это в твоем стиле... — Зеленский продолжил, его голос дрогнул, несмотря на старания оставаться нейтральным, — ты же так любишь власть. Любишь, когда кто-то зависим от тебя, когда просит о помощи, — его слова звучали почти спокойно, но в них была заметна горечь. — Я всё равно буду помогать твоей стране, — спокойно ответил Макрон, решительно отсекая ненужные эмоции, — Наши договоренности не изменятся. — Сейчас весь мир наблюдает за твоими любовными играми, — мужчина не хотел продолжать, но его прямота всегда была как достоинством, так и проблемой. — И что? — Эммануэль усмехнулся, не видя в словах украинца ничего, что могло бы его действительно беспокоить. — Ничего, — Владимир прикрыл глаза, собираясь с мыслями, — Такое шоу, ты, должно быть, наслаждаешься... Ты ещё подари ему орден и поцелуй при всех. Ну, ты сам знаешь... Макрон остановился улавливая намек, его взгляд наполнился удивлением. — Ты что, ревнуешь? — он изучал лицо Зеленского, пытаясь понять, — У нас же всё кончено. — Конечно... все кончено... — Владимир опустил взгляд и в его голосе проскользнула невысказанная боль. Он пытался сказать что-то ещё, но замолчал, не найдя подходящих слов. Макрон смотрел на него и в этот момент перед его глазами встали образы из прошлого. Он вспомнил их первые встречи, те времена, когда между ними была безумная страсть и новизна, когда Владимир был другим — полным энергии, свежим, с той самой искрой, которая когда-то так привлекала. Всё это теперь казалось далёким, а образ того веселого парня с милой улыбкой практически полностью изчез. Не думая, Макрон протянул руку и нежно провёл пальцами по щеке Зеленского, словно пытаясь ощутить те изменения, которые произошли с этим человеком за время их разлуки. Теперь перед ним стоял другой человек — измученный, израненный, но всё ещё стойкий. Владимир вздрогнул, почувствовав прикосновение и грустно улыбнулся. — Не нужно, — тихо произнёс он, отступая на шаг назад, — Я понимаю... он ярче, красивее. Ты всегда любил таких. Эти слова эхом раздались в голове Макрона. Он не ожидал такой честности, такой обнажённой ранимости. Ему на мгновение стало жаль Зеленского, но это чувство было недостаточным, чтобы изменить то, что уже сделано. — Владимир… — Макрон посмотрел ему в глаза, но не нашёл слов, которые могли бы быть уместны. — Не говори ничего, — прервал его украинец, — У меня слишком много забот, чтобы думать еще и об этом. Эммануэль лишь кивнул, понимая, что разговор окончен. Владимир задержался на мгновение, словно хотел сказать что-то ещё, но затем отвернулся и быстро направился к выходу. Макрон смотрел ему вслед, не пытаясь остановить. Когда дверь за Зеленским закрылась, Эммануэль позволил себе глубокий вдох, постепенно возвращаясь к своим мыслям о предстоящей встрече с Павлом. Вот что на самом деле было важно.