Искупление.

Последнее, что возможно вспомнить, - это агония, ужасное разрывающее на куски чувство сжигания и гниения плоти. Беспомощность, жалость, мысль о том, что тот был полностью сокрушен, он проиграл. Разум также поражало то, что теперь Билл, до этого свободный и всемогущий Демон Разума должен был быть заточен в исправительном учереждении навечно. И ведь у Сайфера не было ни малейшей возможности сбежать, его бывшее всемогущество и свобода была нагло отобрана у него божеством, которое оказывается, все таки, превосходило его по силе. Хотя казалось, что прошла уже вечность, (в виде пары недель), но Билл ежедневно прокручивал в голове последнии события, и то, как его жалко победил какой-то старик. Грудь, разрывала боль, ярость и беспомощность, которые, казалось, не покинут Сайфера даже тогда, когда его сознание сможет окончательно исчезнуть из существования. Ему было обидно. Помимо того, что на терапии его заставляли говорить о его жалком поражении, так Аксолотоль, который, почему то, лично присматривал за Сайфером, часто давил на самые неприятные  точки Билла, в особенности связанных с его прошлым. Хотя, конечно, в этом аду он был заперт не один. Вместе с ним присуствовало отродье со всей мультивселенной, от улыбашек до иных сущностей, половину которых Билл презирал, вот только сдавалось обидно, что тот теперь был обязан находиться среди них. Его высокое эго никогда не могло бы позволить опуститься себе до уровня недо-демонов, но теперь он здесь, и в очередной раз на групповой терапии тот слушает новый нудный рассказ какого-то отброса о его "переживаниях". Все они говорили о личных скупых эмоциях и желаниях, горе и смертях, геноциде, силе, но Билл не находил между ними и собой ничего схожего, помимо, может, взаимной ненависти. - Адам, ты беспомощный болван, поэтому-то никто тебя и не любил. Сайфер закрыл глаз и сложил руки за спиной. Слушать ту же историю, которую тот собирался рассказать в очередной раз, Билл не собирался, поэтому в своей излюбленной манере, тот хотел вывести его на эмоции, надавить на больную точку, найти то, за что можно ухватится, чем в последствии можно было бы управлять и использовать. В ответ Аксолотоль, который сидел в углу комнаты, лишь хмуро поглядел на Сайфера, но это давление на него не работало. Он был бы не против исчезнуть, если это розовое существо решило бы его устранить , но в итоге он решил мучить Билла. Выпытывать из него каждое слово, новый всхлип, унижая и ломая на куски все его оставшееся достоинство , лишь бы оставить того в небытие собственного беспомощного бытья. - А что? Разве я не прав? Он не получил желаемую силу, ведь был рождён неудачником. Почему бы он мог заслужить любовь? - Сайфер, раз уж это так сильно тебя задело, не хотел бы ты наконец поделиться и своим сокровенным прошлым? Мне кажется, тебе есть, что рассказать. - По моему все уже осведомлены. Я безжалостно уничтожил свое жалкое измерение собственными руками! Они все были настолько беспомощны, что убивали сами себя! Я даже ничего не успел сделать!  При своём рассказе Билл активно жестикулировал, скрестив ноги и глядя в потолок. Когда его взгляд в очередной раз упал на Аксолотля, тот заметил, что он активно записывает полученную информацию себе в журнал, от чего Билл становился только более раздражительным. Он понимал, что от ныне он является уголовником, преступником, что в его нынешней "тюрьме" за ним ведётся активный дозор, но от этого спокойнее засыпать ночью не стало. В ответ на его взгляд существо лишь разочаровано поморщилось, и продолжило сверлить Сайфера взглядом, пока тот не выбрал новый источник внимания. - Хорошо, кто желает быть следующим? Билл же продолжил осматривать своих сокамерников и пытался понять, почему он находится среди этих слабых существ. До этого он был всемогущим и представлял опасноть почти что всей мультивселенной, а сейчас тот должен сидеть среди стада олухов, выслушивая их сопливые истории о строгих родителях или же о том, как их родное измерение стало жертвой геноцида. Не то, что бы некоторые истории Сайферу не казались схожими к его чувствам, он просто не мог этого признать. Пасть так низко перед глазами чудаков, да кем бы он тогда был? Билл не собирался терять свой статус(пока что) и искал любой рабочий метод, через который тот мог бы заключить сделку и сбежать из этого чертового измерения. Но пока что его труды попросту не окупались, поэтому единственное, что тот мог, это страдать и ещё раз страдать. И не то, что спустя время к этому не привыкаешь. С некоторыми из "заключенных" Билл нашёл что-то вроде общего языка. Конечно, он это делал не от доброты душевной или от того, что изменился, совсем нет. Он был искусным манипулятором, и хотя его физическая сила была утраченна, но жизненные навыки никуда не делись. Хоть многие и игнорировали присутствие треугольника, некоторые сущности ему отзывались, и становились отличной жертвой для Сайфера. Вот только в этом месте Билл не мог это использовать, максимум, те могли отдать ему лишнюю пачку мелков, или подменить того, когда приходило время уборки или уроков "эмпатии". В основном на досуге Билл пытался не впадать в ярость и не крушить все вокруг, мысли о жалком проигрыше и о безжалостном отношении Аксолотля сводили его с ума. То, что существо которое позиционировало  себя сопереживающим и относительно хорошим, могло подвергнуть "злодея" таким пыткам, никак не складывалось у Сайфера в голове. Возможно это была пытка конкретно для Билла, ведь монстры вокруг, казалось, становились лучше, начинали чувствовать себя лучше , и Билл им завидовал,  сильно завидовал. Почему они не чувствуют такой беспомощности, когда показывают себя настолько жалкими и слабыми? Почему не скрывают свою истинную личность? Почему не боятся себя? Все это казалось бредом, и Биллу было больно, столько он не страдал,  даже после исчезновения его измерения.  Но кроме ужасных апатичных и безумных мыслей в голову Сайфера проникали мысли о близнецах. Его не так сильно волновал младший Пайнс, который пошёл по стопам своего гениального дедушки, а как раз его дядя Стэнфорд. Наверное, самые яркие его воспоминания были связаны с ним, а также и самая яркая боль, когда тот отказался строить с ним портал и править этим миром вместе, не оставляя никого и ничего за собой. Он злился на него. Такой безрассудный и глубоко непонятый человек, но ведь он был гением, и как же сильно он напоминал Биллу себя. Аномалия на обоих руках была такой же аномалией, с которой был рожден Сайфер. У них было так много общего, а Форд его нагло предал, пожертвав своим родным, глупым братом, которого тот видимо через чур сильно ненавидел, раз уж решил пожертвовать им ради всего мира. Но не смотря на всю боль, оставалось и крайне непонятное и тёплое чувство по отношению к смертному. Глубокая связь, ведь не зря те были так похожи, верно? И уж если Биллу и было суждено исчезнуть, то лучше бы его убил сам Стэнфорд, нежели кто-то иной. Пока Билл все ещё находился в трансе состоящих из его мыслей, сессия закончилась, и все существа, не исключая Аксолотля, покинули кабинет, оставляя Билла одного. Все-таки, в любом сообществе Сайфер выделялся, он был фриком, безумцем и глупцом, даже по их меркам. Поэтому взяв пару новых листов, тот отправился в свою "камеру", которой та вцелом, и являлась, если не учитывать то, что она выглядела почти что как комната в апартаментах. Но он видеть ничего из этого не хотел. Сайферу было глубоко плевать, где ему провести остаток дня, все, что его заботило, так это то, как успешно Аксолотль залез в его голову, как аккуратно промыл ему мозги, и как тот с удовольствием смотрел на то, как Сайфер задыхался в собственных воспоминаниях и эмоциях, раз за разом переживая роковой момент в своей голове. Все, из чего, кажется, состояла его комната, были картинки синих и красных треугольников. Он смотрел на них своим единственным глазом, который, из-за трещины, не мог видеть настолько хорошо, и он не мог вспомнить из лица. Казалось,  он видел их только мгновение назад, вот же они! Любящие мать и отец, у отца была шляпа, у матери бант, у неё были ровные и острые линии, а её лицо? А что было с ним? Разве оно всегда было набором плоти и крови? А отец? Он всегда был заботливым и совсем не походил на стереотичного родителя, а что с ним? Не уж то, он не помнит и его?Ну же, Билл, сделай что-то, ты всемогущ, так почему ты не можешь вспомнить их лица? Он убийца, а убийце не свойственно помнить имена и лица своих жертв. Мама Папа Вы ведь тоже видите звезды? *** Сайфер очнулся с смятым рисунком в руках и влажным глазом. Его лицо и тело было полностью погружено в матрас под ним, поэтому не удивительно, что тот очнулся с болью и звоном в ушах. Сегодняшний сон не отличался от остальных - существа без лиц, смерть, чувство вины. Как раз все то, что любил Билл.  Свой рисунок тот прикрепил к ещё одному углу в его комнате, а выходя на строй, тот попытался привести свое, буквально, смятое лицо в порядок. Говоря откровенно, это никогда не получалось. Ведь после смерти избавиться от шрама, который расходился практически по всему его глазу, было невозможно. Он стал отчаянным воспоминанием о его поражении, о котором Билл вспоминает каждый раз, когда смотрит в зеркало или пытается протереть лицо, чувствуя вмятины. Этот шрам смотрелся ужасно. Помимо того, что он был голубым, что совсем не подходило внешности Билла,(хотя голубой и вправду является его любимым цветом, как и красный), так ещё он время от времени ужасно болел и впринципе ухудшил зрение Сайфера. (Он боится, что ему придётся носить очки, как это делал его старый напарник, ведь он не понимал, как можно всю жизнь мучить свои глаза стекляшками). Поэтому, моргнув пару раз, тот отправился в столовую за очередной  порцией какой то местной, крайне безвкусной еды. Билл слишком привык к людской пище. Почему то на удивление, из всех блюд в мультивселенной , еда на Земле приходила ему по вкусу больше всего. От вина до яблок, или, к примеру, шоколада, от которого у него часто краснел глаз.(Кажется, аллергия). Да и вприцнипе лучше всего время тот проводил конкретно там, и если бы он тогда смог осуещствить задуманное, то захватил бы Землю и остался там до конца существования вселенной, если только не дольше. - Крис, получается, сегодня все по плану. Если , конечно, не хочешь чтобы о твоих планах кто-то знал. Сайфер улыбнулся, и посмотрел на собеседника справа от него. Завтрак или обеденный перерыв был лучшим моментом, когда тот мог договориться со своими сокамерниками или подкупить их. Одной из его жертв стал его сосед, находящийся слева от него по комнате. Его было легко одурачить, и он активно использовал его, ведь, говоря взаправду, он не мог увидеть в нем нечто большее, чем вещь или полезный инструмент. - Да, только серьёзно, никому не слова. Билл лишь улыбнулся, и продолжил потреблять свой завтрак пока собеседник не покинул зал и не оставил его одного. Долго оставаться в своих мыслях, конечно, не получалось; поэтому эти моменты были сокровенными. Обычно их день был рутинным. Все начиналось с завтрака, продолжалось совместной терапией, "уроками эмпатии", на который Сайфер явился лишь раз, и то, лишь потому, что его притащили туда за шкирку, уборкой комнат, рисование ( единственное, что приносило Биллу хоть какое то удовольствие и не вызывало ненависть и желание вырывать себе глаз) обед, пара личных сессий, ужин, что-то в виде личного времени и сон. Конечно, это совсем не походило на настоящую тюрьму, но вот отличалась она только уровнем того, как сильно они влияли на твой разум, а то есть, буквально манипулировали твоим сознанием, на что Билл пытался не вестись, хотя иногда мысли, конечно, и проскакивали, но тот отгонял их прочь. На удивление, очередной день пыток сильно отличался от предыдущих. Когда время ужина кончилось, к нему лично явился Аксолотль, что не было вновизну, но видеть его так часто Сайферу на самом деле не хотелось. - О! Мой старый товарищ. Так что, решил все таки перестать пытать меня и согласится на моё предложение? Сайфер улыбнулся, от его отчаянного положения тот только и мог, как издеваться над существом, которое в несколько раз превосходило его по силе. А ведь что он мог поделать? Он лучше других знал о желании Билла покинуть это место, любой ценой, и выпускать того существо не собиралось. - К счастью, нет, Сайфер. Но завтра у тебя будет особый гость. Ты помнишь Стэнфорда? Стэнфорд Пайнс. - Шестипал? Я знаю его лучше, чем кто либо другой. Не уж то он и вправду решил посетить это гнилое место? Теперь для Билла диалог приобрёл хоть какой то вес. Он не любил пустую болтовню, покрайне мере с этой мерзкой розовой рыбой, которая так и хотела заполучить его доверие. - Я пригласил его сюда для встречи с тобой. Я считаю, что тебе будет полезно встретится с последствием воздействием твоих действий на других, а также наладить контакт хоть с кем то, и я надеюсь, что ты пойдешь на встречу. - Так получается и ты был знаком с Шестипалым? Крайне удивительно. Кажется, он писал что то в своих журналах про тебя, но тогда мне было слишком все равно. В любом случае, буду рад встречи с ним. Аксолотль лишь пару раз моргнул, ещё раз посмотрел на Сайфера, который начинал по немногу нервничать, а после вышел из комнаты, оставив Билла на едине с самим собой. Как только существо пропало из поля зрения Билла, его переполнили эмоции. Большая часть из них были крайне позитивными и даже подарили ему надежду. Раз уж Форд и вправду согласился посетить Сайфера в этом богом забытом месте, то, возможно, у него все ещё есть шанс? Не смотря на то, что Стэнфорд знает о гнилой манипулятивной натуре Билла лучше, чем кто либо, есть ли шанс, что Сайфер сможет его переубедить? Сделать вид, что "вылечился", использовать шестипала ещё раз, а после, остаться с ним на веки вечные? Ведь даже не смотря на то, что Шестипал Биллу необходим больше как вещь или игрушка, он все ещё жаждал иметь хоть какую то связь с людским миром. Билл хорошо помнил то замечательное время, которое они провели вместе, пока строили портал. То, как легко было обмануть настолько обезумевшего от одиночества человека, доставляло Сайферу дольку удовольствия и делало его игру ещё интереснее. Даже не смотря на то, что Стэнфорд в первую очередь был инструментом, играть с ним в " бога и последователя" было крайне весело. В свое время Сайфер видел многое, знал множество существ, но лично взаимодействовал только с одним существом которое вызвало у него не поддельный интерес. Смотреть как Форд реагировал на такие ничтожные знания, о которых ему рассказывал Билл, было крайне забавно. Он постоянно краснел, а после благодарил свою музу за помощь, ведь он крайне наивно полагал, что после публикации своего открытия, сможет заполучить всеобщую любовь. И говоря откровенно, таких игр у Билла было много. Иногда тот мог лишь докоснуться до руки шестопала, когда Сайфер изучал столь странную ладонь, а тот уже начинал нести всякий бред и краснеть. И такая реакция Биллу нравилась, она только сильнее укреплял их взаимоотношения, и Билл даже иногда искрене хвалил Шестипала за то, о чем раньше сам и не знал. Сайферу нравилось нашептывать Форду лесть когда те встречались во сне, когда он смущался от такого обилия комплиментов, когда раньше все, что он слышал, были гадкие оскорбления и замечания. Но больше всего Биллу нравилась другая часть их сделки. Та часть, когда Сайфер мог воспользоваться чужим телом и чужой жизнью. Боль, которую испытывал Форд при ожогах и ударах для Билла была блаженством,  и даже вызывала каплю возбуждения и зависимость. Конечно, после того, как тот насквозь проткнул чужую руку гвоздём, это ему делать запретили, но оставлять ссадины и ушибы тоже было не плохо. В особенности, самое весёлое было доставлять Форду моральную боль, показывать доминирование, и иногда переходить с милых комплиментов на жёсткие угрозы, чтобы напомнить Шестипалу, с чем он на самом деле связался. Они не были партнёрами - все его представления были чушью, ведь тот сам отказывался посмотреть правде в глаза. Ибо, как не посмотри, но Билл относился к Форду с признанием и уважением, конечно, наигранным, но ему этого хватало, а в те моменты, когда Биллу приходило показывать свою настоящую сущность происходили только тогда, когда Шестипал начинал вести себя грубо или крайне агрессивно по отношению к Биллу. Тот момент, когда Билл решил позвонить брату Стэнфорда, и рассказать о своей кончине, конечно, не удался, но ведь это крайне хорошо сработало на Форде. Он стал вдвойне послушным, хоть и более замкнутым. И что только Шестипал не писал в своих журналах после этого! Перечитывать и видеть лестные и не очень комментарии Форда о Сайфере было весело, а в прочем, весь его журнал был крайне интересным зрелищем, и Билл даже повторил за ним! Но вот только увы, пока что, его журнал никто не нашёл, и тем более, не решился на сделку. Поэтому с надеждой к новому дню, тот погрузился в собственный мир кошмаров.