Бутафория

Рональд иногда сравнивал это с лотерейным билетом. Три квадрата в ровной горизонтали и золотистого цвета скретч-слой, дрожащие тонкие пальцы держат переливающуюся под тусклым светом лампы монетку ребром. Комплектация в виде теории вероятности и одного неудачника. Кэмпбелл не мирился с убеждением, что исход какого-либо события не может быть определен до того момента, пока оно не произойдет, ведь третий рисунок в квадратике на его лотерейных билетах всегда имел другой вид, оттенок и форму. Неугодное постоянство больше походящее на издевку. Протрешь глаза или похлопаешь в ладони несколько раз в надежде, что чудеса из всех услышанных в детстве сказок воплотятся в реальности, — ничего из этого не имело значения и результат никогда не менялся. Конечно мужчина не хлопал в ладоши и не тер глаза, не загадывал желание на одинаковые числа на часах и под падающую звезду в середине августа. Если среднестатистический человек состоит из воды на семьдесят процентов, то Вывод полностью состоит из проигрышных лотерейных билетов, рассыпаясь ими перед чужими ногами. Азарт, пускай холодный и размеренный, все равно вызывает привыкание. Фортуна благоволила редко, жадная стерва, но когда под защитным слоем на третьем квадрате билета появлялся идентичный со всеми рисунок, сердце артиста замирало в терпком предвкушении. Вывод всегда лежал к Рональду спиной и почти не раздевался. Спать в такие ночи не удавалось, у каждого была своя причина. Наиб неподвижно лежал на протяжении всей ночи с прикрытыми глазами, желая поскорее скрыться за дверью с первым лучом рассвета. По крайней мере, так ему казалось. Появлялось липкое ощущение, что детективу неприятно, что напряжение невидимым пятном копилось на смятой подушке под его головой, украдкой перебиралось к изголовью, где расползалось подобно плесени на вторую половину кровати к Рональду. Зернышком разрухи проникало в мысли, спускалось цепкими лозами к горлу с ускользающим фантомным приступом удушья, где, превращаясь в разрастающуюся навязчивую мысль, корнями оседало в сердце, плотно сжимаясь тисками, закрываясь железными затворами, прячась за кирпичными стенами.  Принятый ими вне всяких обсуждений обет молчания сохранялся от сухих пожеланий доброго сна вплоть до рассвета. Эдем в постели. Вывод — яблоко, Рональд — Ева. Известная правда, что искушение ведет к разрушению, и поэтому напрочь вытеснено чистым разумом. Взаимоотношения словно карточный домик или последние фишки на красную четверку, как попытка поставить новый рекорд самого долгого подводного поцелуя в мировых значениях. Слишком много на кону и оплошности недопустимы даже в собственных мыслях. Но возникает противоречие.

Рональд слаб.

Слаб перед размеренно вздымающимися плечами, которые побуждают в нем желание дотронуться вопреки любым запретам. Если бы он только мог податься вперед на смятых простынях, жадно прижаться со спины и ощутить долгожданное тепло. Быть ласковым до невозможного, плавными движениями ладоней обвить изгибы утонченной талии за мешковатой одеждой и прикрыть глаза, вдыхая чужой запах под колыбельную биения сердец. Присвоить себе. Хотя бы на одну ночь. Воображение мазками похоти рисовало продолжение ночи, оставленные где-то на талии опечатки пальцев с лиловым отливом, разукрашенные выпирающие косточки ключиц бордовыми пятнами и отекшее нёбо от изобилия попыток. Именно ключицы, ни сантиметром выше. Недопустимо. Вывод жесток в своем проявлении и грубо выставленных границах близости. Лицом к лицу тоже не позволительно. Раздается скрип кровати, сдавленная и утопающая в ритмичных жадных, до ужаса жадных и резвых шлепках мокрых тех, обрывистая мольба артиста.

"Еще, Вывод...".

И следом трепетание предсердий в горящих от стыда ушах вопреки тому, что сердце уже давно не принадлежит ему самому. С солью или перцем Субедар предпочтет его на завтрак? На большее не сгодится, если вообще сумеет утолить голод или сойдет за легкий перекус, что капризно и неудовлетворенно объедками оставлен на краю тарелки. Может просто не будет морочить себе голову, выбросит уличным собакам? Волна возбуждения смывает остаток мыслей, накрывает до головокружения, успокаивающе возвращает в реальность, заставляя размытым взглядом пройтись по изголовью перед лицом и ощутить глубокий толчок. Рука детектива скользит по позвонкам и вжимает подтянутое тело в кровать, заставляя прогибаться в спине до хруста. Пальцы небрежно наматывают пряди волос, болезненно потягивая на себя, и Рональд клянется себе в тысячный раз, что принадлежать кому-то... нет, не кому-то. Принадлежать Выводу — высшая степень удовольствия. Допускать пользование собой, своим телом в личных интересах для удовлетворения чужих потребностей, и хотя бы таким образом чувствовать себя нужным и важным. Для него.  "— Запомни, — произнесла фея, — волшебство продлится только до полуночи. После того, как часы пробьют двенадцать, карета снова станет тыквой, лошади оборотятся мышами, а кучер — толстой крысой. Наряд же твой снова превратится в старое платье". Рассвет безжалостен. С первыми лучами солнца, как и положено, мужчина поднимается с кровати. Сборы всегда занимают не больше десяти минут. Вывод рассматривает себя в зеркало, собирая волосы в хвост, и напрочь игнорирует рассматривающий взгляд рядом. Выражение лица остается привычно равнодушным. Будто прошедшая ночь не более, чем иллюзия. Представление, что на сцене театра показывают уже целый месяц по неизвестной никому причине, где каждое действие, слово и жест отточены и знаются наизусть не только артистами, но и зрителями. Представление, на котором присутствие больше от скуки или для приличия в знак поддержки знакомого или друга на сцене, уже не следишь за действом, подавляя сотый зевок или пропадая в полудреме. Так и Вывод. Артист сминает влажное одеяло, ведет языком по своим припухшим губам, не знающих чужих. Поцелуи — табу. Поцелуи не для них. Поцелуи для влюбленных и возлюбленных, но не для них. Даже в желания просачивается реальность, романтизация всегда была и остается неподъемной ношей. Представить себе картину вместе, написанную красками счастья — за гранью возможного. Дверь закрывается, а в комнате еще некоторое время висит запах одеколона детектива.. Мужчина моргает, устремляя взгляд на спину рядом в потемках. Как долго он блуждал в своих фантазиях? Заблудиться бы в них, как в маковом поле, прилечь на алые бутоны и остаться навечно в сладостном сне, не зная сердечной тоски от родного и равнодушного взгляда. Рональд с удивлением чувствует теплую влагу на щеке, а плотный ком стоит в горле, оставаясь незамеченным какое-то время. Слабак.