Астрономия (Не позволяй звезде погаснуть)

      Год спустя       Тихий звон колокольчика выдергивает Гарри из задумчивости, извещая, что из Атриума к нему спускается посетитель. Гарри удивленно моргает. Не то чтобы он не знал, кто это. Он ждал этого посетителя. Даже очень ждал. Скорее, Гарри поражает осознание того, что он, кажется, потерял счет времени. Снова.       Может быть, ему не стоит так удивляться, учитывая, что этот недавно приобретенный недостаток в последнее время стал довольно частой темой для их домашних споров. И все же он удивлен. Почему-то ему казалось, что сегодняшний день будет не похож на другие.       Потому что он действительно не похож.       Гарри вскакивает со стула и собирает вещи, не слишком желая заканчивать на этом вечер, но в то же время горя желанием выбраться отсюда; выбраться в реальный мир, может быть, даже поймать последние лучи дня перед заходом солнца.       Наверное, это то, по чему он скучает больше всего, с тех пор как начал работать здесь, — дневной свет, окна. Но он все равно не променял бы это место ни на что в мире. Подумать только, всего год назад он все еще стремился стать аврором, патрулировать улицы, бороться со злом, ежедневно рисковать жизнью. Сейчас в это трудно поверить, но тогда это было единственное будущее, которое он знал, единственное, в чем, как он думал, он когда-либо будет хорош. Он никогда по-настоящему не рассматривал никаких других вариантов… пока не узнал об этом месте.       Он, конечно, завершил обучение, несмотря на зарождающиеся сомнения. Все равно ему оставалось всего несколько месяцев, и Мерлин знает, что он не кто иной, как упрямый гриффиндорец. Такие понятия, как «бросить все» или «отчислиться», никогда не занимали видного места в его словаре. Он сдал экзамены, с отличием окончив академию, и только в середине лета решил отказаться от предложенной должности в Аврорате.       Гарри расправляет плечи, делая глубокий вдох, разминая шею. Воздух, который он вдыхает, насыщен цветочным ароматом, привлекающим внимание к роскошному букету, который он получил этим утром. Двенадцать красных роз на длинных стеблях, по одной за каждый месяц, что они были вместе. Зная Драко, который владеет цветочным языком так же свободно, как английским и французским, — они, вероятно, несут в себе и какой-то более глубокий смысл. Но что бы они ни хотели сказать, Гарри не нужно слышать самих слов, он уже чувствует их сердцем. Он улыбается, даже не пытаясь подавить рой бабочек, порхающих у него в животе.       Двенадцать месяцев.       Целый год.       С какой бы стороны Гарри на это ни смотрел, это кажется сюрреалистичным.       С одной стороны, кажется, прошла целая вечность с тех пор, как Драко вернулся в его жизнь, постучался в его дверь и перевернул его мир, каким он его знал. Сейчас почти невозможно вспомнить, какой была его жизнь раньше — до Драко, до Зала Вселенной. Какой была бы его жизнь сейчас, если бы Драко не появился на пороге его дома той ночью? Стал бы он аврором, борясь с преступностью и выслеживая темных волшебников? Ругался бы из-за гор бумажной работы точно так же, как его старые товарищи по тренировкам в столовой? Вероятно. Был бы он все еще одинок? Скорее всего. Погружался бы в работу, чтобы ничего с этим не делать? Определенно. Уму непостижимо, как сильно изменилась его жизнь с тех пор. Насколько изменился сам Гарри.       Да, с одной стороны, кажется, что это длилось целую жизнь. Но с другой стороны, часто кажется, что они сошлись только вчера. Как сейчас, когда Драко входит в дверь, улыбаясь, его идеальные платиново-светлые волосы и изящно выточенные черты лица освещены мерцающим звездным светом целой галактики. Тело Гарри определенно пропустило памятку об их годовщине, потому что он все еще реагирует как влюбленный подросток каждый раз, когда Гарри видит этого мужчину. Конечно, у мужчины двадцати с чем-то лет, состоящего в серьезных постоянных отношениях, нет причин падать в обморок при одном виде своего парня. Так почему же его сердце внезапно учащенно бьется? Почему у него слабеют колени? Почему он забывает, как дышать?       — Привет, солнышко, — говорит Драко, подходя к Гарри, обнимая за талию и целуя его с привкусом чая. — Гермиона передает привет. Спрашивает, готовы ли мы к ужину в пятницу.        Гарри открывает рот, чтобы ответить, но…        — Почему ты все еще в рабочей мантии?       — Я… — Смена темы выводит Гарри из равновесия, и его взгляд скользит по неубранному столу, прежде чем он успевает остановить себя.       — Дай угадаю, ты забыл завести будильник и снова погрузился в свои исследования?       — Нет, — выпаливает Гарри чуть быстрее обычного, борясь с румянцем. — Я просто…       Драко заставляет его замолчать веселой ухмылкой и приподнятой бровью.        — Клянусь, в один прекрасный день ты забудешь, что у тебя есть жизнь за пределами этого места.       — Я не забуду…       — Знаешь, — продолжает Драко, полностью игнорируя попытку Гарри защититься. — Целитель Викерхэм говорит, что крайне маловероятно, чтобы двадцатидвухлетний парень впал в маразм. Но поскольку ты никогда не следовал правилам, кто знает? Может быть, ты скоро забудешь и меня, и Тедди тоже?       — Двух моих любимых мальчиков? Никогда.        Гарри протягивает руку, чтобы привлечь голову Драко ближе, играя с мягкими волосами у него на затылке, и целует податливые губы.       Его отвлекающий маневр действует как заклинание. Когда Драко в конце концов отстраняется, он настолько ошеломлен, что вынужден откашляться, прежде чем заговорить.        — Ну, и, э-э… как дела?       — Не на что жаловаться. — Гарри пожимает плечами, опуская взгляд и наблюдая, как его руки скользят по шелковистой ткани, прикрывающей грудь Драко, обрисовывая твердые мышцы. — Особенно теперь, когда ты здесь.       Драко ухмыляется.        — Я знаю. Я такой потрясающий. В отличие от некоторых людей…       Драко изображает высокомерную усмешку, глядя на Гарри свысока. Год назад Гарри, возможно, могли бы одурачить его выходки, но теперь он знает лучше. Он замечает веселые искорки в этих ярких серебристых глазах, насмешливую искорку в уголке рта.       — Ты, выпендрежник, — предупреждает Гарри. — Тебе повезло, что я знаю твой секрет.       Глаза Драко подозрительно сужаются.        — Какой секрет?       — Что ты, несмотря на все твое пижонство и самодовольство, всего лишь милый ласковый котенок.       — Ничего подобного!       — Именно так.       Драко сердито смотрит на него, и Гарри не может удержаться от смеха при виде его хмурого взгляда, поднимает руку, чтобы заправить прядь светлых волос за ухо своего парня. Драко поворачивает голову и целует внутреннюю сторону запястья Гарри, приподнимая бровь.       — Итак, когда ты собираешься спросить меня, как прошел сегодняшний день?       — Я… — О, черт. Это было сегодня? Гарри внутренне съеживается. Может, он все-таки впадает в маразм. — Э-э… Сейчас?       За это он получает шлепок по заднице.        — Ты невозможен. Понятия не имею, как моя тетя терпит тебя изо дня в день с утра до вечера.       — Полагаю, почти так же, как и ты. С большим терпением и страданиями.       — Ничего подобного, у меня все-таки есть кое-какие привилегии. — В доказательство Драко сжимает задницу Гарри двумя сильными руками. Гарри стонет. Даже легкого прикосновения через слои ткани между ними достаточно, чтобы член Гарри дернулся. Как у чертового подростка. — По крайней мере, я надеюсь, что Андромеда их лишена… Ой!       — Ох, заткнись, — говорит Гарри, выкидывая представившуюся картинку из головы с такой скоростью, на которую только способен человеческий мозг. — Теперь расскажи мне, как прошла встреча?       Даже если Драко всегда старается выглядеть уверенным, Гарри знает, что он уже несколько недель с нетерпением ждал этой встречи. Почему-то он, кажется, не может отделаться от мысли, что люди никогда не смогут не обращать внимания на отметину на его руке, дать ему шанс. Не то чтобы Гарри мог винить его — раньше он тоже был одним из таких людей, — но он хотел бы, чтобы Драко не приходилось все время жить с этой мучительной неуверенностью в себе. То же самое было и с его прошлогодним заявлением в Академию Целителей. Отправив его, Драко был одержим им целую вечность, так сильно, что почти смирился со своим поражением, когда наконец пришло письмо о зачислении.       Подготовка к сегодняшней встрече была почти такой же нервной. То, что должно было стать обычной консультацией между наставником и подопечным в рамках подготовки к следующему семестру, в голове Драко превратилось в момент для безжалостной критики, а может, даже исключения. Не имело значения ни то, что он лучший студент, которого когда-либо видела академия со времен Гермионы Грейнджер, ни то, что до сих пор он успешно сдавал все экзамены. По мнению Драко, на каждом шагу всегда есть место для жестокого отказа.       — Я сделал это, — сияет Драко. — Я получил Повреждения от заклятий.       Как будто Гарри не догадывался, что Драко предложат ту специализацию, которую он выбрал. Он знает, как много это значит для него — получить возможность помогать людям, которые страдают от злых проклятий, подобных его собственному.       — Ну вот, — выдавливает Гарри вместо «я же тебе говорил», которое грозит сорваться с его губ. Он может быть великодушным, когда захочет. — Поздравляю, звездочка. Я так горжусь тобой.       — И правильно — в конце концов, у тебя действительно замечательный парень.       — Так и есть, — соглашается Гарри, прежде чем снова потянуться к нему, чтобы поцеловать. Он прекрасно понимает, что великодушие дается не всем так легко, и по какой-то причине он не особо возражает, когда дело касается Драко. — А как твое исследование? Ты получил одобрение на нашу идею?       — Да. Понятия не имею, как, но я это сделал. — Драко одаривает его одной из тех редких открытых улыбок, от которых у Гарри перехватывает дыхание. Мерлин, его глаза прекрасны, когда он так счастлив, они искрятся радостью. Один только вид их заставляет сердце Гарри биться быстрее.       Честно говоря, Гарри сам с трудом может поверить, что всего через несколько месяцев они смогут начать исследование, которое так долго готовили. Совместный проект, впервые объединяющий лечение повреждений от заклинаний и астрономию в поисках лекарства от ликантропии. Все ранее известные попытки были предприняты в области целительства, иногда специалистами по лечению повреждений от заклятий, но в основном коллегией целителей серьезных укусов в сотрудничестве с Департаментом по делам магических существ Министерства.       Однако Гарри уверен в их с Драко подходе. Ключ к лекарству спрятан где-то между проклятием и его связью с луной. Он просто знает это. И они собираются его найти.       Драко терпеливо ждет — со всем терпением, на которое способен Малфой, и обычно его хватает ненадолго, — пока Гарри снимает рабочую мантию и приводит себя в порядок перед ужином в честь их годовщины. Под влиянием момента Драко предпринимает отважную попытку приручить волосы Гарри, чем тот не утруждал себя с Нового года. И даже если Гарри закатывает глаза в ответ на ворчание Драко «нелепо», «кошмарно»  и «милый Салазар, дай мне сил», пока тот работает над его непослушными локонами, он втайне наслаждается вниманием и заботой, которые Драко дарит ему.       — Ну вот, — в конце концов заявляет Драко, делая шаг назад, чтобы полюбоваться делом своих рук. — Намного лучше.       — Неужели?        После двадцати минут дерганья за волосы, произнесения заклинаний, расчесок, щеток, зелий и черт знает чего еще кожу головы Гарри жжет так, будто у него солнечный ожог третьей степени. Он тянется к своим волосам, просто чтобы пощупать, как они лежат, но Драко многозначительно откашливается, останавливая его в самый последний момент. Вместо этого Драко вызывает зеркало, в котором отражается мужчина, которого Гарри едва узнает: с великолепными блестящими волосами, зачесанными назад в аккуратный хвост и перевязанными изумрудной шелковой лентой на затылке.        — Это…       — Неправильно.       Гарри поднимает удивленный взгляд и видит Драко с глубокой складкой между бровями.        — Я не это хотел…       — Это неправильно, — снова говорит Драко, перебивая его и отправляя зеркало обратно в небытие небрежным движением запястья. Он подходит ближе и протягивает руку, чтобы вытащить ленту из волос Гарри. Ошеломленный, Гарри наблюдает, как он сосредоточенно поджимает губы, и борется с дрожью удовольствия от ощущения пальцев Драко, пробегающих по его локонам, взъерошивая их и сводя на нет все усилия в считанные мгновения.       — Что случилось? — Гарри не может удержаться от вопроса, потому что он понятия не имеет, что происходит, и начинает немного беспокоиться. — Я думал, это выглядело …       —… идеально, — говорит Драко. — Это выглядело идеально. — Кажется, он поражен собственными словами; как будто они нервируют его не меньше, чем Гарри. — Вот теперь… — Драко снова отстраняется, склонив голову набок, прежде чем решительно кивнуть. — Теперь ты выглядишь как ты.       Гарри хмурится.        — В смысле неидеальным?       — В смысле идеальным таким, как ты есть, солнышко.       Тепло, разливающееся в груди Гарри, не имеет ничего общего ни с жарким поцелуем, которым они обмениваются, ни с уверенными руками, лежащими на его пояснице.       — Значит, целый год, да? — шепчет Гарри в губы Драко. — Кто бы мог подумать?       Драко издает тихий смешок.        — Точно не я.       — Жалеешь?       — Нет, — бормочет Драко между нежными, как перышко, поцелуями. — Никаких сожалений.       

***

      

Бесконечная любовь.

      

Бесконечная привязанность, простирающаяся сквозь сферы времени и пространства.

Вот что они передают — та дюжина роз, которые я послал ему сегодня утром.

Я боюсь произнести эти слова вслух, дать ему понять, попросить его навсегда стать моим, но…

Может быть, именно сегодня я это и сделаю.