Stars

В реалиях их мира не было огромной редкостью наткнуться на человека, обладающего сверхсилой. В определенный момент человечество дошло в развитии до своего апогея и люди начали совершенствовать возможности людского тела. Вскоре после первых открытий, принесших с собой фантастический успех и фурор, в мире начали появляться первые люди, обладающие необычными способностями. Произошел скачок в развитии во всех сферах, стремительная урбанизация. Казалось, что жизнь стала проще и началась новая эпоха. Новая эпоха, которая принесла с собой не только прогресс, но и спад – Падение. Общество вновь разделилось на два класса – высший и низший. Люди из высшего класса сидели с золотой ложкой во рту. Им были открыты любые возможности: от билета в хорошую жизнь до гарантированного места в секторах города, что находились под самыми облаками. Джисон мечтает о многом и, возможно, даже чуть-чуть больше, пролетая на ховерборде по перилам очередного моста через одну из центральных трасс города. Опаздывать – плохо. Особенно туда, где тебя ждут. Джисон огибает нескольких прохожих на доске и спешит к набережной. На спуске ищет глазами знакомую фиолетовую макушку и находит её у пирса. Ловко спрыгивает с доски и ведет её рукой рядом с собой. Минхо наблюдает за ним и смеется. – Я ничего не пропустил? – спешно спрашивает Хан и принимает из чужих рук небольшой наушник. – Только промокшего Сынмина. – Ну, вот, можно было и не спешить… – Эй, если ты так хочешь освежиться, то только скажи, – слышит Джисон знакомый голос из наушника и смеется, но ничего на это не отвечает. Сынмин может организовать подобное и не только. Ретрокинез – не то, с чем стоит шутить, а стоять в мокрой одежде совсем не хочется. Их наняли достать украденный образец чипа нового поколения – своровать его из-под носа у десятка человек. Джисон и Минхо ждут катер. Уже было пробито: судно давно не числиться ни в каких базах и, соответственно, на них выйти будет невозможно. Когда голос Чанбина из наушника говорит о приближающейся лодке, Хан набрасывает на голову капюшон. Предвкушение и адреналин вызывают улыбку, от которой не получается избавиться, даже когда Минхо кивает ему и говорит «начали». Рука сама собой находит чужую ладонь и сжимает, потому что страшно. Не за себя, а за него. Минхо благодарно улыбается, переплетая пальцы, и они прыгают с пирса. В воду не ныряют: становятся на неё, словно это твердая земля. Сопротивление внешним силам, как Джисон окрестил свою способность в года средней школы, позволяло ему «отталкиваться» от воды. Он старался перемещаться с ноги на ногу и облегчать себе задачу, пока большим пальцем поглаживал тыльную сторону ладони старшего и ждал сигнал. Минхо стоял рядом, тоже удерживая себя на поверхности, и смотрел вдаль. Один его глаз излучал серебристое свечение. – Вперед. В это время происходит смена патрульных в портовой полиции. Сейчас первостепенная задача: успеть в небольшом промежутке пройти главный пост на реке, что соединяет пригород с чертой города. Вдвоем они бежали через реку, на её середину. Нет времени на остановку катера и погрузку вещей, приходится действовать быстро. Добраться до центра получается ровно в момент, когда катер сбрасывает скорость практически до минимума. Они подходят как можно ближе, почти до самого конца не отпуская руки, и запрыгивают внутрь. На борту уже ждут Чонин и Феликс, а за их спинами в бессознательном состоянии лежат несколько патрульных. – Как давно ты умеешь управлять катером? – Джисон интересуется у стоящего за штурвалом Чонина, когда встает ногами на палубу. Получает в ответ задорную улыбку: – С этого вечера. Хан смеется и присаживается на сиденье позади, доставая из кармана кофты складное зеркальце. Стоит только раскрыть его, как около них материализуется Хенджин. В одной руке он держит новенький пистолет с неоновыми вставками голубого цвета. – Хан! – возмущается Хван и указывает на него пистолетом; чертыхается тут же и отдает его довольному Феликсу, после чего подходит, тыкая уже пальцем. – Если ты в следующий раз не закроешь нормально зеркало, я прямо оттуда вылью на тебя ведро лака, который хрен ты смоешь еще неделю! – Будь благодарен, ты бесплатно прокатился, – Джисон передает Хенджину наушник и весело улыбается. – Ты ужасный выбор для транспортировки! То, что теперь происходит там, – палец указывает на зеркало, – хуже твоей комнаты в пять раз. Ах, да, естественно. Хван Хенджин – обладатель зеркального пространства. В зеркальной поверхности создает комнаты или любые другие зоны, имея возможность перемещать в них себя, других людей или вещи. И, похоже, Джисон подверг хаосу одно из таких пространств, пока летел на доске. Кто же знал, что зеркальце имеет такую хлипкую защелку. Мотор приходится заглушить и остановиться под одним из мостов, пережидая мимо проплывающий патруль. Самый загруженный и, соответственно, опасный участок они преодолели успешно, осталось дело за меньшим. Джисон наблюдает, как Феликс и Чонин открывают голографические карты из наручных браслетов, сверяясь с маршрутом. Эти браслеты он вместе с Чаном и Чанбином разработали давно, но накануне модернизировали все модели под каждого из них. На время стоянки Минхо прикрывает глаза и сползает ниже по спинке кресла, а Хёнджин снова берет свое зеркало. Некоторое время он смотрит на свою студию-мастерскую, которую придется позже приводить в порядок, и вздыхает. – В следующий раз я поеду с Минхо, – резюмирует Хенджин и садится под бок старшего, доставая из зеркала небольшую коробочку. – После того, как вы перевернули на него тарелку пасты, он, скорее, закинет тебя в общий багаж, – фыркает Сынмин. – Мы не специально! – Джисон протестует. – Да, – поддерживает Хёнджин, – это был эксперимент, мы проверяли устойчивость способностей и… Ай! Хван тихо шипит и дергается всем телом. Он резко подрывается на ноги, прижимая к шее руку. За его спиной едва слышимо смеется Минхо и машет ему преобразованной из воды ладонью. Изначально, со слов самого Минхо, он мог перемещать лишь предметы, имеющие определенные формы, но после одного инцидента в прошлом, в генетическом коде случился сбой, из-за чего у способности «стерлись границы». С одной стороны, это было тем, к чему стремятся сейчас многие люди из высшего класса, но с другой – без предела неизвестно, сколько сердце и разум человека смогут выдержать. Это становится тонкой гранью, на которой балансирует человек, и один лишний шаг – моментальное падение в бездну. – Вы даже неправильно приготовили свою пасту, – Минхо раздосадовано машет головой. – Это была идея Хана, – Хенджин предпочел защиту нападению. Джисон видит, как та же самая вода медленно плывет к нему по воздуху, но не обрушивается на голову, а снова приобретает форму ладони. На шее чувствуется след, будто бы по ней проводят пальцем вниз по линии хребта. Когда он шипит от холода и оборачивается, вода распадается, возвращаясь в реку. Минхо на это только улыбается и достает несколько небольших ножиков в кожаных чехлах из коробки, что передал ему Хван. *** – Вы долго. – Знаешь, если бы мы, типа, могли просто заставить береговые патрули заступать на смены каждую минуту, будто бы у них амнезия, тогда было бы и правда быстрее, – с намеком говорит Чонин, на что Сынмин смеется и ничего не отвечает. Он мог бы провернуть такой трюк с одним или несколькими патрульными, но здесь их было слишком много. На руку также не играет большая дистанция между целями. Разговор краем уха слышит Джисон, пока разминает затекшие мышцы. Стоит поразмыслить над устройством для Сынмина. Создать жучки или датчики, который позволили бы ему управлять ретрокинезом на большем расстоянии. На пристани их с улыбкой встречает Бан Чан. – Мы почти закончили с настройкой, – уведомляет он, двигаясь к укрытию в давно заброшенной многоэтажке, где из живых существ остались только пауки и крысы. Едва освещенные одинокими фонарями улочки не внушают доверия. Неосознанно Джисон создает вокруг них небольшой пузырь, заглушая шаги. Жизнь в некоторых районах нижней части города была не безопаснее встречи со стаей разъяренных псов, поскольку отступать от законов здесь – обыденность для каждого. – Пока берите экипировку, до начала еще двадцать минут. В квартире пахнет сыростью и старой древесиной. По стенам пошли трещины, с потолка сыпалась штукатурка, а всю технику давно вынесли домушники. Ничего удивительного – преступность в юго-восточном и западном секторах процветает днями и ночами. Эти районы отличаются большим количеством заводов и портов. Высокопоставленные люди сверху бросают горстки монет почти что буквально на головы за рабочую силу низших слоев общества, где готовы работать за копейки. Однако, основная гражданская инфраструктура и пищевая промышленность находятся в кругах секторов наверху. Люди оттуда уверены, что жители под их ногами – это подобие крыс. Джисон не был ненавистником мира сверху. Там пылали не только алые огни, отражающие души ослепленных силой людей, но и безумное множество звезд, что внизу не увидеть. Он сам мечтал часто оказаться там, наверху, вместе со своей семьей – ввосьмером. – О, а вот и вы, – Чанбин разворачивается на рабочем стуле к двери. – Помощь нужна? – приземляется на пыльный диван Феликс, заставляя копающегося рядом в коробках Минхо чихнуть. – Та тут мелочи остались и калибровка, так что хватайте своё. – Датчики работают? Прежде, чем оставить лодку, Джисон и Хенджин закрепили на корпусе небольшие устройства. Их основная задача – посылать радиоволны, которые будет принимать через браслет Чонин. Способность «интеграция» позволяет проникать в живых существ или в неодушевленные объекты, совершая с ними некий «симбиоз». В план «Б» входит побег с разных пирсов вокруг здания, где будет проходить задание. Катер может понадобится в любой точке – перестраховка не бывает лишней. Чанбин подтверждает, что всё работает, и Джисон про себя радуется. Приятно до дрожи в пальцах осознавать, что своими руками можно создать нечто стоящее и полезное. – Все готовы? – уточняет перед выходом Чан. Получив положительный ответ от каждого, он улыбается и толкает входную дверь: – Тогда вперед! Отработанный по шагам план прост, но динамичен. Ночью, когда приходит время аукциона, даже с нижнего сектора видно и слышно, как бушует гроза. Джисон улыбается, сидя на крыше здания. Когда слышно, как разбивается стекло, он без промедления перехватывает поудобнее пистолет в руке и спешит спуститься по лестнице к главному залу. Слышно переполох внизу, предупреждающие выстрелы и систему безопасности, которая должна была сработать и вызвать наряд полиции, но та лишь звуковыми сигналами глушит крики людей, не делая ничего стоящего. – Всё чисто, я отключил систему, – оповещает Чан. – Я у левого входа, – вслед за этим со стороны Чанбина слышно несколько выстрелов. – Здесь уже чисто. Как-то здесь слишком активно для перекрытой двери, тем более на складе. Странно… Джисон хмурится, обдумывая эту новость, будто бы промывает кусок сырого мясо под струями воды. Два дня назад тот вход был заставлен стеллажами, но сейчас им вовсю пользовалась охрана. Они собирались использовать его в своих целях, не рассчитывая, что могут объявиться ещё желающие, но так было даже проще. Сзади звучит хлопок и щелчок, после чего Хан резко оборачивается. Позади стоит человек, облаченный в синюю форму с жилетом, что носили наемники местной охранной организации. Джисон недоуменно хмурится, ведь изначально никакая третья сторона не должна была быть замешана здесь. Выпущенная в его сторону пуля замирает в воздухе и звонко падает на пол, ударяясь о темную плитку пустующего зала на верхних этажах. Охранять здесь было совершенно нечего, кроме картона и отработавших свое дело запчастей в контейнерах. Блядская разведка. – Ребята, они знали, что мы придем. Зло прошипев проклятья, Джисон взмахом руки сбивает с ног охранников и прикладом отправляет его отлежаться на полу безвольной куклой. Хан ненавидел подобные организации – им плевать на то, сколько крови или органов ты потеряешь и как звучит твое имя, пока ты выполняешь свою работу. – Можешь сказать кто это был по форме? – судя по звукам, Чан вышел из комнаты управления в коридоры. – Не думаю. Форма стандартная, цвет синий, никаких эмблем нет. – Может, они решили вызвать подкрепление? – предполагает Сынмин. Джисон придерживается похожей мысли, но не дает покоя распределение по зданию – для чего их отправили на самый верх, где только макулатура и мусор? Джисон морщится, пробегая очередной лестничный пролет, когда к нему выходит ещё несколько человек в темно-синем и впечатляющем по виду обмундировании. Но Хан прекрасно знает, что в этой экипировке нет ничего особенного – того, с чем бы он и остальные парни не справились. – Их становится больше, у вас как? – Да, лезут, как тараканы. – Западня? Закрадывается такая мысль, но Джисон не хочет о ней думать. Если кто-то в действительности решил пойти против них, то что они могут противопоставить? Люди, стоящие за этим, должны быть в курсе, кем является каждый из них – катастрофой и хаосом, если поставить против них пушки. Но в момент, когда наемники слишком уверенно тычут в него лазерами и подходят смертельно для них близко, Джисон понимает – что-то правда не так. Ощущение такое, будто бы весь внутренний и окружающий мир пошли трещинами, когда пуля пролетает в непозволительной близости от лица, а охрана резко не падает с ног. Способность не срабатывает. Хан быстро срывается наверх. Ему удалось подстрелить двоих из охраны, но остается их раза в два или три больше. – Моя способность не работает! – Хан предупреждает остальных, ведь до входа Хенджина и Сынмина в зал осталось менее двадцати секунд. Таймер на браслете показывает восемнадцать секунд. – Что? Джисон, беги оттуда! – кричит ему Чан, и Хан правда это делает. – Ты где? – Я… – он забегает за угол и видит по левую руку за стеклом небольшие лаборатории. – Я там, где есть лаборатории. – Они здесь почти повсюду! Джисон и сам это осознает, но не видит ни примечательных комнат, ни номеров. Будто бы они специально сделали это для того, чтобы… Джисон резко остановился, забежав за угол, и прижался к стене всем телом. Страх захлестнул мгновенно, стекая холодным потом по виску. …загнать в ловушку. – Чёрт… Я тоже не могу… – Феликс прерывается на раздраженное рычание и несколько глухих ударов. – Моя способность тоже не работает. Нет, не может быть. Осознание того, во что они вляпались, настигает слишком внезапно, как снег на голову. – Уходим, быстро, – командует Бан, выбегая в коридоры, полные шума. Им срочно и немедленно нужно уходить. Это не просто задание – это мышеловка, нацеленная на них, ведь выше денег в грязном и алчном мире ценится сила. Возможно, чипа здесь и в помине не было, а этот цирк и комната кривых зеркал из меркантильных богачей с рядом нулей на счетах являются простым отвлекающим маневром. Иллюзией для приманки, на которую они попались. – На каких вы этажах? – спрашивает Ян, но слышит в ответ только помехи. Чонин оборачивается по сторонам. С ним на одном этаже должен находиться Феликс, платиновой макушки которого он не может разглядеть в толпе. Ян быстро подбегает к стене и с шаткой надеждой прикладывает к ней руку и его интеграция срабатывает. С резким выдохом он отрывается от неё и становится поудобнее, набирая полные легкие воздуха и упираясь двумя ладонями в холодный бетон. За считанные секунды перед глазами он видит Феликса, что безуспешно пытается активировать способность. Последней капли кислорода хватает на то, чтобы обнаружить проход к подвальному помещению, где есть небольшой пирс и стоянка. Чонин отрывается от стены и старается быстро отдышаться. Он быстро оборачивается и старается пройти в сторону к Ли. – Феликс, я вижу почти свободный выход! – сквозь толпу Чонин пытается докричаться до Феликса, ставшего за раскрытой дверью, но тот не слышит. Ян чертыхается и набирает побольше воздуха, буквально падая сквозь пол, а если быть точнее – становится его частью. До безумия больно, когда десятки человек бегут по нему, вдавливают своей обувью и весом, но Ян терпит это, пока не выныривает около Феликса. Первое, что срывается с его губ – болезненный стон, на грани с агонией, от которого разрывает грудную клетку. – Чонин! – Феликс хватает его за плечи и хочет отвести стене, в сторону от толпы, но Ян машет головой. Он привык к накапливающейся боли, что выливается сполна на его тело, как только он в него возвращается. – Смотри! – он хватает Феликса за плечо и указывает на закрытую дверь, вокруг которой столпилась охрана. – Это выход к пирсу, нужно его освободить. Шумно выдохнув, Феликс кивает. Они быстро, нога в ногу, ныряют между толпы и добираются до двери. Охранники оказываются на удивление нерасторопными и неопытными, что сбивает с толку. Пока Чонин с впечатляющей точностью избавляется от двоих наемников, Феликс старается поймать сигнал с остальными. – Есть… внизу… Свободно! – Кажется, он говорит про выход к пирсу, – размышляет вслух Хван, удерживая на прицеле одного наемника за углом, пока Сынмин перезаряжает их арсенал. Хенджин и Сынмин также не могли использовать свои способности. – Но мы не можем просто пробежать пять или больше этажей вниз только с этим, – показательно Сынмин трясет в руке пистолет, в магазине которого скоро закончатся патроны. – Нам… там… – Что? – с эхом раздается голос Чана из наушников. – Я плохо вас слышу! Ребята, спускайтесь вниз, там… Голос растворяется в тишине. – Что? Чан? Твою мать! – шипит Ким и дергает стоящего на стреме Хенджина за плечо. – Связь прервалась. Чан сказал спускаться вниз, быстро идем. Хван непонимающе смотрит на него, но поправляет свой пояс и накрепко закрепленную на плече сумку. – Но там же… – Я знаю, поэтому мы пойдем по-другому. Место, куда они успели дойти – десятый этаж. Несильно высоко, но каждый лестничный пролет заливался кровью всё больше, а выстрелы звучали всё чаще. Они пробегают один пролет без охраны с подвернувшейся удачей, но на следующем их встречают с пламенным приветом, как бы иронично это не звучало. Рефлексов Сынмина хватает, чтобы быстро схватить за шиворот Хвана и оттянуть его от лестницы в коридор, когда он видит в руках одного из охранников слабо мигающее устройство. Менее, чем через секунду, на этаже ниже звучит взрыв. На ещё двух этажах выбивает окна. Это слышит и Чанбин, находившийся в этот момент на первом этаже: – Эй, вы как там? Сынмин? Хёнджин? – в ответ лишь помехи. Он понял, что младшие двигаются по восточной стороне, потому с захлестнувшим за мгновения адреналином ринулся к западной части. – Чанбин, осторожно! – кричит ему сзади Феликс. Со резко останавливается и разворачивается, замечая в конце коридора Ли, что держал прицел. Через секунду звучит выстрел и позади падает тело наемника. За ним Чанбин видит ещё одного с дробовиком, что уже целиться в них, но быстро реагирует и меньше, чем за секунду, оружие тяжестью висит у него на плече, а бессознательное тело лежит на земле. Способность Чанбина не исчезла, как и у Чонина. – Чанби-... Хёнд-… Хан? – Бан пытался поймать сигнал и связаться с кем-либо. Внезапно все линии связи оборвались, будто бы начали по очереди опускать рубильники. Перед глазами разбитые стекла, мигающие лампы и разруха. У стен иногда встречаются лежащие тела, а сердце с каждым шагом каменеет всё больше. Чан быстро огибает металлические стойки, пинает в стороны ящики, упавшие стеллажи и спускается вниз. Главный блок системы защиты располагался на верхнем этаже, и если изначально такая идея показалась просто не практичной, то сейчас Чан полностью ненавидел эту бессмысленную планировку. Он оказался на самом верху, пока концентрация противника располагалась внизу и в главном зале. На полупустом этаже, где до него уже побывал кто-то из парней, из-за угла выбегает несколько охранников, которых он тут же встречает выстрелами точно в головы. Это жестоко и зрелище со стороны отвратительное, в чем не приходится сомневаться, но, возможно, эти поступки напоминают о человечности. Злость из-за беспомощности и страх за близких – в такие моменты одни из самых ярких эмоций выходят на первый план, напоминая, что ты всё ещё человек. Осталось этого вокруг совсем мало. Никто не считается с чужой смертью, никому нет дела до боли и сострадания. Почти всем плевать на жизнь, как и на смерть. Мир давно превратился в пропащую бездну, хотя лучшее в нем – в чем и ирония, – поднялось в небо над головами в Верхнем городе. – Чан? Меня слышно? Бан рефлекторно хватается за наушник. – Да, Хан, я тебя слышу! Где ты? – Я на пятнадцатом, – тяжело вздыхает он. Ткань перчаток скрипит от натяжения, пока рука сжимается в кулак. Сталь винтовки становится слишком холодной в руке. Хан добрался до главного зала, где и должна была проходить выставка. – Можешь уйти оттуда? – Не уверен… – он осторожно выглядывает из лаборатории с выбитой дверью, проходясь взглядом по людям в зале. – Их слишком много, но я могу попробовать, возможно… Договорить ему не дает щелчок и прилетевшее к двери небольшое устройство – ручная взрывчатка. – Сука! Вслед за этим слышится громкий взрыв. – Джисон? Что там? Перед глазами загорается ослепительная вспышка. Всего секунда разделяла Хана и перспективу оказаться разорванным в клочья. Прижавшись к бетонной стене за шкафом, он укрылся от части взрывной волны, что создавало это небольшое устройство, и чудом не дал себя обнаружить забежавшему внутрь наемнику. Дегенераты. Он чувствует боль во всем теле и ожоги на руке, но это не столь важно, пока всё ещё бьется сердце. – Чёрт… – Хан, постарайся продержаться, я спускаюсь к тебе. Джисон порывисто выдыхает. – Все наши внизу уже? – Почти, – как-то неуверенно тянет Чан, пока быстро спускается по лестнице. – Я не знаю, где Минхо. С остальными нету связи, но с Минхо она пропала практически мгновенно, когда начались помехи. Но, – глазами Бан обводит лежащий в коридоре труп с воткнутым в шею обыкновенным ножом, – я думаю, он до сих пор в здании и с ним всё нормально. Да, это ведь Минхо. Он вырос в нижнем мире на уличных законах и свободной жизни, ограниченной лишь моралью. Знает правила выживания там, где на это не дают и шанса, как и все восемь из них – дети Падения, что хотят забраться выше. – Я попробую пойти к тебе, иди к северной части. Никто тут прикрыть меня не сможет? Чан вздыхает: – Нет, никто, кроме меня, и Минхо не успел дойти так высоко. – Тогда ладно, ничего. Я… – он берет винтовку, проверяет магазин и, вдохнув пропитанный машинным маслом и кровью воздух, резко выбегает в коридор: – Начинаю. За ним тут же срывается два охранника, открывая огонь, но Хан быстро сворачивает за угол. План прост – добежать до другой лестницы в противоположной стороне здания. Лучше столкнуться с препятствием там, где есть преимущество, а не девяностопроцентный шанс на поражение. Пробегая смежную часть, где находятся центральная испытательная лаборатория и зал, Хан забегает в неё и прячется за колонной. Противники его видят, но это не имеет значения – Джисон быстро разворачивается и стреляет точно сердце в одного, а на другого не хватает времени. Чертыхнувшись, Джисон прислушивается к шагам, и когда те звучат слишком близко, быстро огибает колонну, направляясь обратно по коридорам вперед. В голове одно звучащее «быстрее, быстрее, быстрее», которому он беспрекословно следует. Из памяти не вылетает проверять и пробовать активировать способность. От неё будто и следа не осталось, что очень сильно напрягает. Внезапно звучит выстрел и плечо прошибает резкая боль. Джисон болезненно стонет, чуть не выпустив из рук винтовку. Он шипит себе под нос и бежит дальше, пытаясь найти укрытие, но видит только ловушки из открытых комнат и длинные коридоры. Навстречу резко выбегает один мужик, но его Хан успевает быстро ликвидировать несколькими выстрелами в живот и легкие. Пускай и не так изящно, как прежде, но эффективно и быстро. Всадить кому-то пулю в голову оказывается отвратительным и давящим, но легким наслаждением после ощущения стекающей крови по коже и адской боли. Его учили идти вперед и терпеть, ведь там, в большом мире, никто не будет ждать. Это правда, Джисон выучил и высек себе на сетчатке простое, но необходимое правило – Падение сокрушает только слабых. За пеленой боли Хан не замечает выбежавших на шум охранников. Они нагоняют его стремительно и быстро, как порывы холодного ветра с дождем, хлещущего холодом по щеках. Всё тело бросает в холод и жар одновременно, когда через метра три прямо перед ним выбегает один мужчина и стреляет. Точно в голову, Хан уверен. Звучит выстрел, в наушнике уже как минуты две помехи, вокруг хаос, и Джисон готовится увидеть смерть воочию. Внезапно пуля останавливается в воздухе, а в голову этого наемника из-за спины летит нож. Вслед за ним сзади кто-то открывает огонь снова, но пули звонко падают на пол, а тело замертво валится на плитку с простреленной несколько раз грудной клеткой. Под ним растекается кровавое пятно, от вида которого Хан испускает облегченный вздох. Джисон старается добежать до угла, чувствуя, как сознание расплывается, но немного не успевает – один из наемников прикрылся своим союзником из группы и достал из-за пояса пистолет, нацелившись точно на Хана. Но использовать его не успевает – замирает в одном положении, а пальцы отпускают ствол. С пробежавшими вдоль позвоночника мурашками Джисон доходит до угла и облокачивается на него, оставляя кровавый след на стене, а в коридоре падают последние тела, заполняя этаж стойким металлическим запахом и привкусом смерти. Но тот ублюдок, который собирался прострелить Джисону затылок насквозь, продолжает стоять, пока не начинает медленно выпрямляться. Джисон моментально понимает в чем дело и начинает крутить головой по сторонам, натыкаясь взглядом на подбегающего к нему Чана. – Джисон! Ты как? – Нормально, жить буду, – он горько усмехается и указывает головой на свое плечо. Чан раздраженно шипит, нащупывая на поясе сумку. Оттуда достает эластичную повязку и хочет помочь Хану снять хотя бы верхнюю кофту, но тот продолжает озираться, не обращая внимания на пропитавшуюся кровью одежду. Бан вздыхает и присаживается рядом, упираясь коленями в пол. – Минхо сейчас придет, он… Слова повисают в воздухе, когда шорох одежды и стук ботинок эхом разносится по коридору. Они оба поворачивают головы и видят, как тот живой охранник поворачивается к противоположной от них стороне и отходит шаг за шагом, в конце встав прямо и постоянно неестественно дергаясь. В последний момент он замирает и с пустым лицом смотрит в конец коридора, где слышит ещё чьи-то шаги. Бан Чан сидит так, что ему прекрасно видно, кто там идет, и он незаметно кивает, выдыхая. Джисон не видит, но догадывается и оказывается прав, когда в лоб стоящему мужчине прилетает нож. Пробивает плоть с нечеловеческой силой, разрезая, кажется, даже кости. Тело, больше не поддерживаемое ничем, безвольно падает. – Этот подонок ещё и смеет прятаться за своей командой, – презрительно изрекает Ли, перешагивая через трупы. Под потолком мигает свет, выделяя и без того яркое свечение его радужки. Джисон зачарован этим серебристым цветом, но одновременно ненавидит его. – С тобой всё нормально? – уточняет Чан и всё же заставляет Хана оторваться от стены, дабы закрепить повязку. Нажатие небольшой кнопки и она крепко обхватывает руку. Джисон раздосадовано шипит, прекрасно зная, что через считанные секунды он перестанет чувствовать всю конечность. Стоит поторопиться и закончить пробную модель эластичной повязки, дабы не приходилось использовать эти болючие методы. – Да, но что происходит? – Многие из нас резко потеряли способности. – Как такое возможно? – Не знаю, но придется разбираться, – Чан вздыхает, помогая Хану подняться на ноги и надеть обратно кофту. – Сейчас нужно выбираться отсюда побыстрее, среди нас есть раненные. Джисон хотел бы возразить, что сможет справиться и дальше, но только неясно мычит в ответ. – Хорошо, – кивает Минхо и отходит обратно к последнему убитому. Наклоняется к нему, смотрит пристальным и пустым взглядом, после чего заносит над его головой руку. Нож, глубоко воткнутый прямо в лоб, поднимается обратно в ладонь хозяина. Кровь, стекающую по лезвию, Ли вытирает о край куртки охранника, прежде чем встать. Зрелище, обычно оставляющее горький привкус на языке, давно стало безвкусным и пресным. – Куда нам нужно идти? – спрашивает он, пряча нож. – Вниз, к одному из выходов. – Давайте я помогу? Быстро спустимся. Чан только кивает на предложение Минхо и улыбается ему, похлопывая по спине. Подхватив оружие, они следуют по пустым коридорам к другому концу здания и ближайшему окну. Точным выстрелом Бан разбивает это окно. Осколки звонко ударяются о пол и козырьки, пока он провожает их взглядом, прежде чем оказаться парящим в воздухе, когда Минхо поднимает их всех. К невесомости Хан привык – сам пользуется похожей силой. Но то, как ощущается телекинез Минхо – сложно описать. Это как вода, что обволакивает тебя со всех сторон, словно ты плывешь. – Боже, вы целы! – слышат они радостный оклик Феликса снизу. Вскоре под ногами уже твердая земля, а на ходьбу снова не остаётся сил. Остальные подбегают к ним со стороны пирса, где дожидается уже катер. – Вы как? – уточняет Хёнджин, но тут же натыкается взглядом на окровавленную кофту Хана. – Чёрт, давайте, пора уходить и побыстрее. – Всё-таки пригодились датчики… – слышится сбоку от Чонина и все молча соглашаются. Когда в лицо уже бьет прохладный ветер, а все они ввосьмером под яркими огнями города добираются домой, Джисон думает, что там, наверху – сидят дураки. Люди отдают жизни, и неважно – свои или чужие, чтобы получить такую желаемую власть, но не понимают простых и значимых мелочей. Джисон счастлив, что благодаря жизни в эпоху Падения он способен осознавать в полной мере счастье, когда вокруг есть люди, которых смело называешь семьей, а впереди большой, огромный мир, с тысячей и одной мелочью. *** Через три дня Джисон практически не чувствует боли, а рана понемногу затягивается. За последние годы развитие медицины пошло в гору, а качество поднялось даже в нижнем мире. Методы были, мягко говоря, болезненные, но эффективные. Сжимая свободной рукой край кровати, Джисон шипит сквозь стиснутые зубы, пока боль от действия медикаментов пронзает тело. Хрен его знает, какой яд намешан в этих лекарствах, но работают они прекрасно. Составом на обратной стороне коробок можно только рассмешить, а даже пятилетний ребенок скажет, что это полный бред. Естественно, некоторые дети с верхнего сектора не смогут поверить в это, говоря, что клевета и обман вшивых крыс, у которых зависть на глотку давит, но в этом и отличие. Когда болевые ощущения становятся терпимее, Хан надевает кофту и выходит из комнаты. Дома сейчас нет никого, кроме спящих Сынмина и Чонина у себя в комнате, которых совсем не хочется будить своим шарканьем. Накинув на себя куртку, Хан закидывает на плечо полный рюкзак и спешит подхватить шапку в коридоре. При выходе на общий балкон с лестницей вниз его встречает Хёнджин. – О, давай быстрее, Хан, опоздаем же, – зовет его Хван, играясь с самоуправляемой многофункциональной инженерной станцией или как называет её Хван – «умный мячик». – Хван Хёнджин, если станция упадет туда, – Джисон указывает рукой вниз, к автостраде, пока они стоят у края балкона на этаже в доме, – где-то там же ты будешь искать свой новый костюм. – Но он ещё не готов даже! Джисон выпрямляется и приподнимает брови. – Ещё лучше, – Хан разворачивается и уходит обратно к двери, оставив рюкзак стоять на полу. – Эй, стоять, – на голос Хёнджина он оборачивается. Хван аккуратно кладет умный мячик поверх его закрытого рюкзака и поднимает руки в примирительном жесте. – Всё, не трогаю. Улыбнувшись, Джисон возвращается обратно. В календаре октябрь месяц, а на улице постепенно холодает. Температура давно не опускалась так, чтобы в полной мере прочувствовать холода осенью и зимой, а солнце, которого и без того внизу было непозволительно мало, скрывалось за тучами. Вспоминая рясные дожди и свежесть, Джисон вздыхает и теплит мысль о том, что скучает по ощущениям присутствия природы в городе. Наверху только искусственная и синтезированная, а здесь ещё удается отыскать её в заброшенных зданиях, на улицах и за пределами густонаселенных городов. Мелькают вокруг пестрые вывески, яркие огни и люди, занятые своей или чужой жизнью. Джисон неспешно проходит улицы, пробираясь между высотками, и добирается до торгового центра в центральном районе города. Спрыгивая с обочины, Джисон обходит здание и спешит зайти внутрь. В главном зале проходит очередное мероприятие, возможно, снова приглашение на бои без правил. Шумно, людно и ярко, но Хану, к счастью, туда не нужно. Он идет к лестнице и поднимает на этаж выше, выискивая глазами нужные вывески. Сегодня ничего особенного – обычная прогулка до центра, возможные покупки запчастей и… – Минхо? Хан останавливается у одного из магазинов. За стеклом витрины стоит Минхо и задумчиво проходится взглядом по ряду теплой одежды. Ли оборачивается на голос за спиной. – Джисон? Ты почему здесь? – Пришел за материалами для новых костюмов, заодно воздухом свежим подышать, – Джисон улыбнулся с ироничности. – А ты чего тут? Я думал, вы с Чаном ушли на встречу с заказчиком. Минхо кивает: – Да, мы там уже были. Чан сказал, что зайдет к приятелю в мастерскую, а я за… – Эй, крашенные, – его перебивает чей-то басистый голос. – Это вы мою машину подбили? Они обернулись назад. В дверях магазина стоял тощий на вид мужчина с рассеченной бровью и в потрепанной временем одежде. Он прижигал обоих взглядом и будто бы ждал реакции. – Мы что, единственные с таким цветом волос в городе? – Ли приподнял бровь. – Нет, но с таким длинным языком и жаждой получить по таблу – явно особенные, – мужчина определённо хотел только начать взбучку и обчистить их. Стандартная практика, которой обучаются ещё дети после недели пребывания на улицах. – Минхо, не стоит, – пальцы окольцевали запястье старшего. Минхо хмыкнул, а Джисон почувствовал неладное, когда одежда на ближайших вешалках пошатнулась, как от порыва сильного ветра. Предчувствие не обмануло: когда подозрительный мужчина размял шею и сделал шаг к ним, так активно бегая по силуэтам в поисках ценных предметов, Ли резко поднял руку и занес её для удара, пробивая воздух. Мужчину отшвырнуло в стеклянную витрину и двери. Осколки посыпались к ногам и на одежду, на что Минхо тяжело выдохнул. Схватив Джисона за руку, он потянул его в сторону окна. Кивка головой хватило для полного понимания того, что хочет старший. Хан закивал головой, давая согласие, и в следующую секунду окно перед ними разлетелось на части, а Минхо и Джисон оказались в воздухе. Падать с высоты двадцати этажей не кажется чем-то значительным, когда приходится подниматься на уровень пятидесятых практически каждый день на своих двух. Тело давно привыкло и было в силах справиться с резким изменением давления. Адаптация к условиям, не предназначенным для жизни, порой звучит как парадокс, но сейчас это является буднями обыкновенных людей. Когда до земли остается пять этажей, они начинают замедляться, пока не зависают в воздухе. Сверху слышно такое же битье стекол – стадная реакция и идеальная возможность использовать ситуация на свой лад, – пока сбоку раздается слишком знакомый шум, от которого Хан закатывает глаза. Патруль, который занимается индивидуальными случаями или проявляет такое редкое небезразличие, как сейчас, видится на горизонте. – Опять они… – Давай на крышу? – предлагает Минхо и закидывает руку за голову, указывая другой вверх. Хан усмехается и сжимает руку в кулак, поднимая их наверх с обратной стороны здания. Сопротивление силам все-таки довольно полезная способность, как бы Джисон не воспринимал её раньше. Сигналы патрульных машин звучат далеко, совсем едва различимо за всем шумом города. На крыше лежит какой-то хлам, дует ветер, а над головой работает сердце верхних секторов города. – Что это было вообще? – Джисон интересуется со смешком и облокачивается на сетку вдоль края. – Мужик из охранной компании, которая была в том офисе, – взмахом руки Ли скидывает с ящиков грязную тряпку и садится на пыльную поверхность. – На груди у него была эмблема, пришлось быстро реагировать. – И выбрасывать нас из окна, да? Минхо на это ничего не отвечает и просто улыбается. Они молчат некоторое время и переводят дыхание, каждый исчезая мыслями в своём направлении. – Хан, – Минхо внезапно поднимается и встает двумя ногами на выступ. Ветер начинает путать волосы, поддевая подолы удлиненной кофты, что напоминала собой легкий плащ. – Мы с Чанбином поискали интересные устройства с похожими волнами, которые использовались в офисе, пока ты отдыхал, – слышать некоторые новости доводилось только сейчас, поскольку несколько дней Хан провел в постели и во сне, пока силы организма уходили на заживление раны. – Вчера я нашел одно, но не успел проверить. Пойдешь со мной? Минхо поворачивается к нему и улыбается. У Джисона гора непроверенного оборудования, настройка системы и проверка всей экипировки. Хан не находит в себе силы сказать что-либо, помимо: – Конечно. *** – Смотри, – когда они проходят одну из станций сотовой связи, Минхо указывает на небольшую вышку около многоэтажки старого типа. На верхушке вышки мигает белый огонек. – Это выглядит странно. Минхо согласно кивает: – Очень странно. Попробуем посмотреть и отключить. Не то чтобы высота примерно в тридцать этажей была помехой для людей, способных нарушать привычные законы физики. Хан спокойно поднимает их вверх, создавая поле антигравитации вокруг себя и Минхо. Хочется схватить старшего за руку, но они находились недостаточно близко, а сбивать концентрацию, поднимая не только себя, может быть чревато. Они становятся на ровную поверхность крыши здания. По ней разбросаны старые деревянные ящики, коробки и грязные тряпки. На них внимание Джисон обращает совсем мельком, поднимая голову к вышке. С меньшего расстояния становится понятно, что это не просто часть конструкции, а нечто, похожее на старый радиоприемник. – Стремная хреновина, – озвучивает Хан, ставя ногу на выступ крыши. – Я посмотрю и… Один шаг в пустоту и Джисон чувствует, как падает. Так быть не должно. Он резко разворачивается в воздухе и стирает подушечки пальцев о фасад дома в попытке зацепить за что-нибудь. На расстоянии пяти этажей до земли его резко дергает и тело словно ударяется о воздушный барьер. Джисон смотрит вниз, тяжело дыша, и чувствует загнанный ритм сердца в ушах. По едва уловимому свечению на коже становится понятно, какая именно сила поднимает его вверх – других вариантов не было. Ощущение невесомости пропадает над крышей и Джисон вздрагивает, рефлекторно хватаясь за чужую шею, когда Минхо резко отпускает и ловит на руки. – Эй, аккуратнее! – Хан с улыбкой слабо бьет его в крепкую грудь и выдыхает весь воздух из легких, поднимая голову. Огни вечно живущего города отражаются в глазах Минхо. – Ты не только забыл вернуть мне мою любимую толстовку, но и воспользоваться способностью? – шутит Ли, а у Джисона словно во второй раз земля уходит из-под ног. – Это… – слов не находится. – В общем, – он прокашливается и спешит встать на ноги, – она просто не сработала. Её будто бы, – пока он говорит, пробует поднять ближайший ящик, и тот взмывает в воздух, – не было. Странно, но, возможно, эта штука блокирует способности. – Разве это возможно? – В теории, – Хан пожимает плечами. – На практике если создать нечто, влияющее на построение структуры способности, то можно не только изменить саму силу, но и заглушить. Возможно, это и произошло тогда с нами в офисе. Она глушила не только связь, но и нас. На некоторых она не сработала, вероятно, из-за своих особенностей. – Блядская машина. Минхо начал разминать свои запястья. Это действие, как и множество других, Джисон читает, как свою любимую книгу. Сейчас Минхо либо захочет похоронить это устройство прямо там, разорвав на щепки, либо подбросит с такой силой, что эта несчастная техника ударится об основу парящих в небе платформ, на которых стоит другая часть города. Посмотреть, однако, было бы безумно зрелищно, но сейчас им нужен не фейерверк из винтов и проводков, а понимание, чья рука приложила к созданию этого устройства усилия. – Минхо, подожди. Его нужно снять и забрать. – Ты же понимаешь, что… – Я не смогу снять это вручную, – говорит Хан, оборачиваясь к вышке и опираясь руками на выступ с краю крыши. – Но ты можешь попробовать. Отсюда видно крепления, и если ты сможешь разорвать провода, то это будет не так уж и сложно. Боковым зрением Джисон замечает, что Минхо пристально изучает его профиль взглядом, после чего вздыхает и поправляет на запястьях браслеты. – Говори, что делать. – Для начала разорви основной провод. Он самый большой, – Минхо делает движение пальцем, словно рисует линию, и в этот момент провод искрится, а мигающий фонарь гаснет. – Теперь рви все остальные, но оставь небольшие куски, чтобы понимать, что это, – в следующую секунду с характерным звуком все провода разом рвутся на две части. – Отлично! Снимай силой всю эту хреновину. Несколько железных прутьев летят на землю вместе с пластмассовыми ошметками от корпуса. Устройство Ли опускает на крышу. – Попробуй, работает ли твоя способность. Джисон кивает и без усилий поднимает старое полотно в углу, набрасывая его поверх штуки, которой придется заниматься ближайшие дни после миссии. Сейчас остается проверить не сбоит ли больше аппаратура. Когда он хочет уже поднять всё устройство, технику резко перехватывает Ли и на не успевшее завязаться возмущение треплет Хана по волосам. – Я возьму. Спускай нас отсюда, Человек-паук. Джисон смеется, но ничего не говорит, действительно спуская их на землю, в слабо освещенный переулок. Сколько бы времени не прошло, он всё никак не может отделаться от этого прозвища. Пройдет месяц, год, пять лет – Минхо никогда не забудет того, как Джисон позвал его погулять по городу и показал старые комиксы, найденные в дебрях торгового квартала, после чего попытался повторить лазанье по стенам и потолку, ослабляя вокруг себя гравитацию. Минхо до сих пор помнит и от этого факта у Джисона теплеет под сердцем. *** – Не получается? – спрашивает над ухом Минхо и заглядывает через плечо. Свою улыбку Джисон не скрывает. Видит, как чужая рука ставит ему на стол чашку с чаем, а сам откидывается головой на старшего позади себя. – Не пойму принцип работы, – вздыхает он и указывает на разобранное творение техники, которое они сняли ночью с вышки. Сейчас на базе, как они прозвали свой дом на этажах под крышей одной из высоток, стояла тишина. После продуктивной ночи, к которой добавилась проблема в виде блокировщика – сонный мозг каждого был согласен на любой вариант для названия этого устройства, – все отсыпались вплоть до обеда. Сбои с усилителями прекратились, как только блокировщик был снят с вышки. Когда они принесли его на базу и осмотрели всё более детально, Чанбин предположил, что это именно то, о чем думал Джисон. Вместе с Чаном удалось обнаружить и отключить быстро чипы для отслеживания, которые должны были прекратить работу еще при обрывании проводов. На всякий случай стоило избавиться от них, особенно учитывая, что именно за предмет лежал перед ними. – Вообще не ложился? – пальцами Минхо зарывается ему в волосы. – Неправда, я спал, – протестует Хан, но вопреки своим словам уставше закрывает глаза, подставляясь под ласку. Ли тихо фыркает на это и в следующую секунду собственное тело не слушается Хана, а Джисон повисает в воздухе над столом. – Ну, хён, положи обратно. Минхо не слушается и несет его через всю мастерскую, прямо в гостиную. Сопротивляться не хочется, потому Джисон полностью расслабляется и позволяет положить себя на потрепанный временем диван со старым покрывалом. Ничего не говорит, когда Ли уходит куда-то и возвращается с одеялом в руках, накрывая им младшего. С головой, как всегда. Из-под одеяла слышно только смех и ни грамма возмущения. Выныривая только лицом, Джисон открывает рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает Минхо: – Спи давай, тебе еще на звезды смотреть, – говорит и усаживается в ногах, накрыв себя кусочком одеяла. От этого действия и в общем от всего Минхо под ребрами тепло разливается. Он кажется таким теплым и близким, что хочется еще ближе. Обжечься, прижать и оставить рядом. Джисон сползает ниже, ворочается и слегка просовывает стопы между спиной старшего и спинкой дивана. Чувствуя на согнутых коленях под одеялом холодную ладонь, Джисон хочет распахнуть грудную клетку и показать, насколько сильно он влюблен. *** – Ты серьезно хочешь, чтобы я достал тебе ту игрушку из автомата? – Минхо изгибает бровь и вертит жетон в руке. – Да! Ну, пожалуйста, Минхо! Они наткнулись на старые игровые автоматы и аркады в одном из спальных районов. Давно забытые во времени людьми здания осыпались, изредка обрастая дикими лозами. Минхо вздыхает и бросает в ячейку жетон, найденный в кассе. Пальцы незамысловатыми движениями двигаются и из кучи поднимается в воздух игрушечный кот. Механическая клешня его не трогает – Минхо переносит его в отверстие и вскоре Хан забирает слегка пыльного плюшевого кота, прижимая игрушку к себе так, словно это нечто действительно невероятно драгоценное. – Спасибо большое! Минхо не отвечает ничего и просто улыбается, пока наблюдает за отражением осколков звёзд в глазах Джисона. Прогулка, на которую они вышли поздним вечером, продолжается в комфортной атмосфере с разговорами обо всем на свете. Они поднимаются на верхние уровни дорог и гуляют с ветром под рукой и суетливым городом под ногами. – Ты о том диске с файлами, который стащил в антикварном? – Во-первых, это был обычный магазин с безделушками, – начинает серьёзно дискутировать Хан, вспоминая про свою недавнюю находку. – Во-вторых, ничего я не стащил! Этот я правда купил. – Хорошо, как скажешь. – Ты мне не веришь? – Верю, конечно, – невинно улыбается Минхо, пока они проходят по небольшому переходу между центральными дорогами. Вокруг ни души, но не то чтобы это расстраивает. – Ты лжешь. Я знаю, что ты… Джисон не успевает договорить, как оказывается поднятым в воздух. Снова неописуемое массой слов чувство окутывает тело, а по спине проходит дрожь. Улыбка расцветает на губах. Хан не знает, почему так хочет улыбаться, но не может сдержать этого порыва, когда в ответ на него совсем рядом смотрит Минхо. – Тебе так нравится? – Минхо улыбается и наклоняет голову, что пара прядей спадают на глаза. – Что, если я отпущу? Внизу расстояние до земли в десятки этажей, сотни конструкций и огней, но Джисон не боится. – Если ты сейчас отпустишь, то потом поймаешь, – говорит негромко Джисон и наклоняется ближе. – Но лучше бы поцеловал меня… Вырывается из груди едва различимым шепотом, но Ли слышит. Джисон дергается и рефлекторно хочет сделать шаг назад, да вот только машет всего лишь в воздухе конечностями. Но через секунду Хан перестает осязать и делать что-либо, потому что Минхо действительно целует. Наклоняется ближе и встречает чужие губы своими. Рука оказывается на щеке, а большой палец мягко поглаживает скулу. Джисон хватается за этот поцелуй, как за воздух. Такой необходимый, важный и оживляющий. Когда приходит время отстраниться, Хан надеется, что если это сон, то он пожелает остаться в этом дне, как в так называемом дне сурка. Человечество уже погрязло в одном дне, проживая его всего лишь по-разному. После предела идет смерть и это известно. На губах чувствуется привкус этого меланхоличного принятия, как данность, когда Джисон ловит взгляд Минхо. В глазах старшего одновременно тысяча огней, но и непроглядная темнота. Контраст, который создает вместе хаос, был ему безумно свойственным. – Ты ведь знаешь, что я не проживу долго? – Минхо спрашивает осторожно, словно берет в руки хрустальную вазу. Со вздохом Джисон кивает. Да, он знает. Прекрасно помнит и каждый день мечтает забыть, но от правды не сбежать настолько просто. – Знаю. Но давай просто жить, пока можем, ладно? Мы все должны увидеть звёзды. Минхо тихо смеется и кивает, опуская наконец Джисона рядом с собой на платформу. Ладонь сама собой находит чужую, а пальцы так правильно сплетаются в одно целое. – Конечно, мы обязательно их увидим. В мире, где стремление к силе достигло своего апогея, Джисон хранил старые коллекции комиксов, воровал безделушки по рынкам, хотел смотреть на звёзды в небе и мечтал свободно дышать вместе со своей семьей чистым воздухом, который бывает только в поднебесье. Для Джисона люди вокруг него и людские радости выше всех огней городов и слоев атмосферы.