Великий фут-фетишист

Часть 1. Великий режиссер. Квентин Тарантино уже добрых пятнадцать минут сидел за столиком в забегаловке в ожидании Стива Грабовски, кинопродюсера, с которым нужно было перетереть пару вопросиков. Этот сукин сын сам назначил встречу, а теперь, мать его, бессовестно опаздывает. Квентин заказал ещё одну чашку двойного эспрессо и набрал номер Грабовски! Послушал длинные гудки вызова, ответа не последовало, набрал ещё, и всё повторилось. Ну, нет, сколько можно? «Допью эспрессо и свалю отсюда к чёрту, пусть Грабовски, меня потом сам ищет, ну нельзя же так нещадно злоупотреблять чужим временем» - решил для себя Тарантино, когда ему принесли кофе. Он сделал небольшой глоток, когда в эту безлюдную с утра кафешку, зашли двое парней, они о чем-то эмоционально спорили на иностранном языке. Что за язык? Ээээ, вроде русский? Да, пожалуй, русский. Боже, какие шумные, зачем так орать? Они ругаются? Хотя, нет, второй рассмеялся задорно похрюкивая. Пиво заказали? Однако, дерзко в столь ранний час. Квентин присмотрелся внимательней. Вообще он очень любил наблюдать за людьми, особенно неординарными. Следить за их взаимоотношениями. На самом деле даже не обязательно знать язык, чтобы понять, что говорят люди, достаточно внимательно присмотреться. И Квентин присмотрелся. Один парень с обесцвеченными волосами, со светлым чистым взглядом голубых глаз, в чёрных бриджах и в футболке с черепами и в кедах, что-то рьяно втулял второму. А второй, весьма занятный тип, с вьющимися тёмными волосами до плеч, с совершенно потрясающими тёмно-янтарными глазами. Как тёмный мёд, которые пчёлы делают из чёрного тмина, взгляд его переливался в солнечном цвете. Тарантино слегка поёжился всматриваясь в эти ….испанские глаза. Ну, да, чёрт побери, у Сальмы Хайек такие же чудесные глаза…Но у Сальмы смешинка спрятана в глубине взгляда, даже если она не в настроении. А в его взгляде честная грусть вперемешку с дьявольским блеском. Дикое сочетание. Такие люди бывают беспощадно справедливы. Тарантино представил его в роли инквизитора, который искренне убеждён в виновности своих жертв, отправляет их на вечные муки в аду, будучи полностью убеждённым в своей правоте. Режиссёр опустил свой взгляд немного ниже, на прямой нос, пухлые губы, заприметил красную надпись Ramones на белой футболке, хм, любит старый американский панк, тату на руках, интересно, на черные шорты и колени, икры, довольно изящные для такого крупного мужчины лодыжки и…..и…..и ступни, облачённые в коричневые кожаные сандалии. Боже. Ты. Мой. Что это за стопы? Квентин даже слегка наклонился в сторону, чтобы получше рассмотреть. Ну, что за стопы? Обычно ему нравились преимущественно женские, но эти…такие…такие…нежные, трогательные, ранимые, уязвимые стопы. Крупные, но утончённые. По-мужски массивные, но тонкие и длинные с аккуратными ровными пальцами. Вот бы снять эти сандалии…Квентин представил этого темноволосого русского в роли испанского конкистадора, который заходит в хижину, стягивает с себя сапоги, грузно садится на резной деревянный стул и закидывает обнажённые чуть грязные ступни на стол. И камера оператора снимает близко-близко. Как хорошо эти прекрасные стопы смотрелись бы в руках у Тарантино, а как было бы хорошо пройтись кончиком языка по боковой внутренний части и взять в рот сразу несколько пальцев и пососать…боже! Квентин машинально поднёс чашку с кофе к губам, втянул жидкость, поперхнулся и закашлялся. Светлый парень, взглянул в сторону Тарантино и округлил глаза, схватил за запястье своего приятеля, указывая вздёрнутой бровью в сторону режиссёра и что-то сдавленно зашептал. Квентин, прекратив кашлять, отчётливо услышал, как произносят его фамилию. В тот же момент обладатель этих чудесных ножек, облачённых в сандалии, обратил свой чёрно-медовый взор на Тарантино и замер на мгновение, но второй дёрнул его и что-то прошипел. Татуированный парень нехотя оторвал взор, и они о чём-то восторженно зашептались. Квентин понял, это его шанс. Недолго думая, он поднялся из-за своего столика, подошёл к этим двум русским, поздоровался и спросил разрешения присоединиться к их компании. Русские парни сначала оторопели, а затем жестами предложили присесть за их столик. - Добрый день! Прошу простить меня за такое вторжение в вашу беседу. Меня зовут Квентин. - Андрей! – Светлый парень протянул руку для приветствия. Квентин жмёт его руку и протягивает её в сторону тёмного парня и также жмёт уже его за руку. - Михаил! - О, Михаил, Андрей, очень приятно познакомиться! Я ещё раз прошу прощения, за мою наглость, просто смотрел на вас и вы мне показались очень интересными людьми, и вот захотелось познакомиться, а почему бы и нет. – Квентин нервно засмеялся, немного смутившись под глубоким пронзительным Мишиным взглядом. – Почему бы и нет… Оба его новоиспечённых знакомых многозначительно и глубокомысленно покивали и замолчали. Тарантино осознал, что они совсем не поняли его. - А чем вы занимаетесь? Вы из России? - А да Раша, ес, ес!!! – Миша активно закивал. - Я кинорежиссёр, а вы? Чем занимаетесь вы? - Мих, он говорит, что он директор! - Анрюха, не тупи, директор по-английски режиссёр! - Ааааа, да точно, я ж видел в титрах к фильмам! Так…а, мы музыканты, мьюзик, ну…мьюзик, группа! - Панк-рок! Еееее, джин-джин-джин-джин…- Миша сделал вид, что играет на электрогитаре. - Оу, вы музыканты, в панк-группе играете, ага? Как Ramones, да? – Квентин указал ладонью на Мишину футболку с надписью на груди. - Да, да, да, как Рамонесы, как Рамоунс, да…почти… Мы поём с Андрюхой, - Миша поднёс ко рту сложенную руку, как будто в ней зажат микрофон и стал напевать что-то. - А, ты вокалист в вашей группе! Мне нравится Ramones, и вашу музыку тоже хотелось бы послушать, - признался Тарантино, пододвигая стул чуть ближе к Мише, чем заставил Андрея непроизвольно напрячься. - Ага, Рамонес, да, и мьюзик, ес… А фильмы Ваши, вот как Криминальное чтиво и эти…Бешенные псы. Да… Как этот.. с глазами такими на выкате, от полиции отстреливался. - В переводе Гоблина прикольно! – Вмешался Андрей. - Да диалоги…это необычно, как вроде просто говорят, но интересно, - заверил Миша Голливудского кинорежиссёра. Тарантино придвинулся ещё ближе к Мише и положил руку на спинку его стула, слегка нахмурился и произнёс: - Прости, приятель ничего не понял из того, что ты сейчас сказал! Миша интуитивно ответил: - Ну, ди-а-ло-ги крутые, говорю! - А диалоги, диалоги в моих фильмах? - Да, да дайлогз, они, да ес! Тарантино рассмеялся: - Хахаха, да, диалоги, это мать твою, моя фишка! В этом ты прав! Миша увидев, что его собеседник смеётся, решил отзеркалить эмоцию и тоже весело расхохотался. Смех такой у него приятный, видно, что человек очень открытый и непосредственный, сильно подкупает. Андрею, почему-то было совершенно не смешно, он заёрзал на стуле и попытался отвлечь этого наглого американского режиссёра от Мишки, потому как тот уже буквально прилип к нему вплотную. - Эээ, Квентин, - обратился Андрей. Тарантино повернулся к нему и вопросительно взглянул. Андрей понял, что совершенно не знает, что бы такое ему сказать, да ещё так, чтобы он понял его. Вообще прогнать бы его по-хорошему, да как-то неудобно, великий режиссёр всё-таки, потом хвастануть можно друзьям, что сидел за одним столом с Тарантино, да ещё и разговаривал, вот только что ему сказать? Андрей напрягся, вспоминая все свои познания в английском, но ничего вспомнить не смог. - Терминатор! – вдруг выпалил он. - Что, Терминатор? – переспросил Тарантино. Сука, надо чёт сказать ещё… Тарантино и Миша непонимающе уставились на него вдвоём, испарина выступила на лбу от их взгляда. - Терминатор, говорю, хороший фильм! - Андрюх, ты чё, это не его фильм, - возразил Миша. - Блять, я знаю, что не его, я просто хотел сказать, что Терминатор классный фильм! Образовалась пауза. - Да! Круто, Андрюх! – Радостно подытожил Горшок и обратился к Тарантино, - Не обращай внимания, он просто так ляпнул… - Слушай, эээм…Михаил, а спой что-то, хочется услышать, как ты поёшь! – попросил Тарантино. - Что, синг? Спеть? Нууу, мне гитара нужна, понимаешь, да? Гитара, я так не люблю! Она у нас в отеле, в номере, понимаешь, да? - Гитара? В отеле? Мы можем поехать в ваш отель, почему нет…Я не против. Миша вытянул указательные пальцы, сначала направил их на Тарантино, затем на себя, потом показал пальцами, как два человечка перебирая ногами уходят и указал на выход из кафе, затем удивлённо произнёс: - Ты и я в отель? В номер? - Да, в отель! Миша несколько мгновений пялился на Квентина высоко задрав брови, а потом, вдруг, расхохотался и вскрикнул, хлопая Тарантино по плечу! - А, давай! Комон, летс гоу! Тарантино тоже весело рассмеялся и вдруг выкрикнул Рамоуносовское «Hey ho, let's go!» Горшок радостно вторил ему! Они весело хором затвердили: Hey ho, let's go! hey ho, let's go! Hey ho, let's go! hey ho, let's go! Андрей ошалело наблюдал за происходящим и никак не мог понять как Миша и Тарантино так хорошо друг друга понимают. Миша, который в английском ни бельмеса и Тарантино, который, видимо, не знает не одного слова на русском. Миша и Квентин вскочили со своих мест и направились к выходу, ловить такси до отеля. Андрей недовольно попёрся за ними. По дороге заехали в магазин и взяли бутылку виски. Миша хотел позвать всю группу к ним в номер, познакомить ребят с настоящим Тарантино, но Квентин попросил этого не делать. Миша разочаровано вздохнул, но быстро смирился. В конце концов, Андрей здесь и он подтвердит, что они действительно тусовались с Тарантино. Сидели, выпивали. Общались жестами. Квентин признался, что напивался последний раз среди бела дня только в ранней молодости, но раз уж он сейчас сидит с русскими, то можно, и вообще, надо было взять не виски, а русскую водку! Миша исполнил пару песен, очаровав Голливудского режиссёра окончательно. Андрей сидел и скрипел зубами, расслабиться не помогло даже лёгкое опьянение от выпитой на троих 75 миллилитровой бутылки виски. А у Мишки окончательно развязался язык и он без умолку шпарил что-то про американский кинематограф, про Лавкрафта, про панк-рок, про то, что в Америке совершенно на самом деле нет никакой демократии. Квентин слушал его, затаив дыхание, и активно кивал головой. Сидели они очень близко на отельном диванчике. В какой-то момент Миша закинул Квентину на плечо руку, прижимая его к себе, а тот в свою очередь опустил свою ладонь Мише на колено. Увидев это, Андрей колюче стрельнул глазами в Горшка и заметил, что тому всё нравится и ничего не смущает! Он что, блять не видит, этот режиссёришка яйца свои тупо к нему подкатывает! - Мих, можно тебя на пару секунд? - Чё, Андрюх? Давай так говори, я чё щас уйду с тобой, неудобно! У Андрея яростно заалели щёки. - Послушай ты, Тарантино! Канай отсюда шнелле нах, сильвупле! – выпалил Андрей указывая на дверь. Квентин взглянул на Мишу и удивлённо захлопал глазами. Образовалась вторая нелепая пауза за сегодня. - Андрюх, ты чё, позоришь меня? Вообще спятил, это что такое? - Ничего, заебись всё! – проговорил Андрей, уселся обратно в кресло, вдавился в него и скрестил руки на груди. Квентин пожал плечами и снова устремил восхищённый взгляд на Мишу.