Стремление к жизни

      Поцелуи с Каору всегда были чувственными и нежными. Чужие руки обвивали его плечи, выводили узоры на шее, отчего становилось немного щекотно, а губы были такими мягкими, что от них не хотелось отрываться, не то что его собственные — обкусанные. Однако во время поцелуев Каору, очевидно, получал не меньше удовольствия, чем Синдзи. Он закрывал глаза, его длинные белые ресницы трепетали, а на щеках появлялся лёгкий румянец. Он держал Синдзи в своих объятиях очень бережно, будто мальчик был хрупким произведением искусства, способным разбиться от неосторожного касания. Синдзи же обвивал руками шею Каору и прижимался так близко, как только мог.       Иногда Синдзи, к своему стыду, возбуждался. Когда это случилось в первый раз, он так переволновался, что чуть не расплакался. Облегчением было не получить от Каору осуждения. Вместо этого тот ласково предложил:       — Давай помогу.       Он мягко надавил на вставший член Синдзи через ткань шорт и попросил разрешения:       — Можно?       — Да, — выдохнул Синдзи в тот раз.       С тех пор этот ритуал стал повторяться чаще. Синдзи сходил с ума от тёплых рук, поглаживающих его член и быстро доводящих до оргазма. Тогда он цеплялся за Каору крепче и пытался сдержать стон, чтобы спящие в соседних комнатах Мисато и Аска их не услышали.       — Это было приятно? — дразнил Каору.       Синдзи не считал нужным отвечать. Вместо этого он прижимался к Каору и мирно выдыхал.       Сначала он волновался, что не доставляет подобного удовольствия Каору, но потом привык. Если это ему было не нужно, Синдзи не смел его принуждать.       Но однажды Каору предложил Синдзи попробовать, и он с радостью согласился. Доставляя удовольствие возлюбленному, он чувствовал небывалый восторг, но старался быть осторожным и максимально внимательным. Каору, распластавшийся перед ним на кровати, со сбившимся дыханием и растрёпанными волосами был прекрасен. Он смотрел на Синдзи из-под ресниц внимательными алыми глазами, а его лицо было куда розовее, чем обычно.       Потом он сказал, что это было приятно. Для Каору это было ещё одной формой эмоциональной близости, не сильно отличающейся от альтернатив, если Синдзи правильно понимал.       — Мне достаточно обнимать и целовать тебя. Но мне нравится твоё раскрасневшееся лицо и то, как ты дрожишь на пике удовольствия.       Каору любил смущать его такими речами.       — Я люблю, когда ты краснеешь, поэтому я иногда дразню тебя. Тебе не нравится, Синдзи?       — Нет, всё в порядке.       Синдзи нравилось, когда Каору интересовался его мнением. Будто ещё одно напоминание о том, что теперь они официально встречаются. Ну, как официально? Пока об этом знали только Мисато, Аска, Аянами, всё их подразделение Nerv… Чёрт, а если задуматься, это была целая куча людей! Синдзи только и оставалось удивляться, как Аска не растрепала всем в школе. Он думал, из-за того что им не разрешили распространяться о том, что Каору — ангел, она оторвётся и расскажет всему классу, если не всей школе про их отношения, но нет — отрывалась она исключительно на Синдзи. Но он предпочитал думать, что это к лучшему. И когда только успел стать столь оптимистичным?       — А ты оптимист или реалист? — спросил Синдзи во время одной из их с Каору прогулок.       — Оптимист, я бы сказал.       — Тогда, похоже, это я от тебя заразился, — пошутил он.       — Это хорошо или плохо? — хоть Нагиса и спрашивал, Икари догадывался, что его парень уже знал ответ. По крайней мере, его довольный вид и улыбка говорили именно об этом.       — Я не знаю, — рассмеялся Синдзи. — Но пока меня всё устраивает.