Стремление к жизни

      — Фуюцуки-сан…       Синдзи неловко переминался с ноги на ногу. Друг отца казался ему всё таким же далёким, хоть и встал на их с Каору сторону. А с малознакомыми людьми Синдзи общаться было сложнее. Он нервно прикусил губу. Интересно, что думал о нём Фуюцуки-сан?       — Простите, что отвлекаю вас…       — Ты не отвлекаешь, — мягко кивнул пожилой мужчина. — Кацураци-сан передала мне твою просьбу.       Синдзи тоже кивнул, не зная, что ещё сказать. Несмотря на то, что это была его инициатива, в глубине души он боялся разговора с Фуюцуки.       — Но у вас столько дел из-за нас.       — Пустяки, юноша. Благодаря вам всё решилось даже проще, чем могло, — он вздохнул. — Правда в том, что если бы вы не вмешались, я сам бы вряд ли решился что-то изменить. Не знаю, к лучшему или к худшему, но я рад, что всё так обернулось.       Фуюцуки замолчал, обводя взглядом запасной кабинет. Он был не в штабе Nerv — бывших пилотов туда больше не пускали, — а в отдельном здании. Здесь царил идеальный порядок, свойственный новым необжитым помещениям. Такой, что глазу не за что зацепиться.       — Думаю, Юи бы одобрила такой исход. Она всегда хотела, чтобы ты нашёл собственное счастье, — Фуюцуки вздохнул и протянул Синдзи фотографию.       Синдзи уже хотел поблагодарить, но ахнул, опустив взгляд на снимок.       Мама… Это была она: в светлой сиреневой рубашке и накинутым поверх халатом. Только вот она была не одна, а держала на руках ребёнка. Неужели…?       — Это… я с мамой? — воскликнул он.       — Да. Здесь тебе меньше года, — подтвердил Фуюцуки. Он лишь чуть нахмурился, вспоминая что-то.       Но Синдзи не обратил внимания, ведь мама смотрела на него с фотографии и нежно улыбалась. У него заныло сердце. Мама. Мама… Такая красивая и молодая. И счастливая. Синдзи не заметил, как защипало глаза. В груди возникло странное распирающее чувство, так и подначивающее его заплакать. Тоска и радость одновременно… Синдзи резко выдохнул.       Фуюцуки тактично отвернулся, начав перебирать папки с документами, изображая деятельность.       — Ты на неё похож, — сказал он, пока Синдзи молчал, не способный оторваться от фотографии. В ушах всё ещё звучал её голос. Она была совсем рядом с ним, когда он пилотировал Еву… Она любила и поддерживала его. Так вот, как она выглядела. Она была самой красивой на свете, и Синдзи сомневался, что Фуюцуки сказал правду. Может, он просто хотел утешить Синдзи словами, которые тот желал услышать?       — Разве? — он выразил вслух своё сомнение. — Мне так не кажется.       Фуюцуки пожал плечами, мол, не буду тебя убеждать.       Синдзи всмотрелся в фотографию, пытаясь увидеть сходство между собой и мамой. На его взгляд, она была куда больше похожа на Рей, или же скорее Рей — на неё. Ну да, глупые мысли, конечно она будет похожа.       — Не только внешне, — покачал головой Фуюцуки. — Знаешь, в тебе много от отца.       Синдзи напрягся.       — Глупо отрицать это, — чего Синдзи не ожидал, так это того, что Фуюцуки улыбнётся, завидев его реакцию. — Но что гораздо важнее — у тебя сердце матери. Я знал и Юи, и твоего отца молодыми. Ты перенял многие их черты, но сердце тебе досталось от матери — береги его, но не прячь от других, иначе оно покроется толстым слоем паутины и пыли.       Не убегать от людей, не закрываться от мира. Теперь Синдзи понимал это. Ему понадобилось много времени, чтобы это осознать, но бороться с собственными страхами всё ещё было не легко. Беречь сердце, но не запирать на замки — сложная задача.       — Спасибо. Я постараюсь, Фуюцуки-сан.       Мужчина хмыкнул.       — Знаешь, взрослые иногда дают детям советы, которым сами не следуют. Это лицемерие или мы просто не хотим, чтобы молодёжь повторила наши ошибки? Как думаешь?       Синдзи пожал плечами. Он не мог судить. Одно, по его мнению, не исключало другого.       Фуюцуки не повернулся. Он с печалью смотрел в окно, припоминая времена, когда Синдзи ещё не успел появиться на свет; возможно, времена задолго до этого, а может, и менее отдалённые, которые Синдзи, будучи совсем ещё маленьким, не помнил.       — Можешь оставить фотографию у себя, — Синдзи посчитал это разрешение сигналом к окончанию разговора.       — Спасибо, Фуюцуки-сан! — в пояс поклонился он. Парень уже собирался уходить, но обернулся: Фуюцуки всё так же одиноко сверлил тяжёлым взглядом пустоту.       Возможно, стоило попытать удачу? Если он не спросит сейчас, точно будет жалеть.       Синдзи остановился у двери, так и не нажав на ручку, но крепко ухватившись за неё — по какой-то причине это помогло ему найти опору и начать говорить.       — Не могли бы вы… Если вам, конечно, не трудно, — сбиваясь от волнения пробормотал Синдзи, остановившись, когда Фуюцуки повернулся к нему, — рассказать мне о них? Особенно о маме. И… Может быть, у вас есть ещё фотографии?       — Почему бы и нет, — Синдзи заметил, что у Фуюцуки дрогнули уголки губ, а черты лица, испещрённого морщинами, разгладились. — Это будет долгий разговор. Впрочем, сегодня я никуда не спешу.