Amor Enim Vult

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

Имперская столица Берун

Городской дворец Беруна, Потсдамская улица

Октябрь 1931 года

Графиня Ирен фон Энглер лёгким шагом вышла из машины с шофёром, которую она заказала на этот день, и обернулась, чтобы подать руку красивой девушке, сидевшей рядом с ней на заднем сиденье. Когда майор Эрия Элизабет Зибер взяла её за руку и улыбнулась в знак благодарности, Ирен почувствовала, как незнакомый спазм прокатился по её груди. С русыми волосами, убранными в шиньон, и стройной фигурой, облаченной в изумрудное дневное платье с V-образным вырезом в стиле ампир, офицер разведки выглядела ещё более привлекательно, чем и без того привлекательная и утончённая девушка, с которой Ирен познакомилась три года назад. Пока они шли к портику Городского дворца Беруна, Ирен смутно ощущала, как поворачиваются головы и задерживаются взгляды, и самодовольно прижимала руку, которую майор обхватила за локоть, ближе к своему телу. Заметив этот жест, офицер разведки облегчённо рассмеялась и прошептала прямо в ухо Ирен: – Неужели в этом есть необходимость? Думаю, и так понятно, что я полностью в твоём распоряжении. Ирен почувствовала, как в её животе разгорается жидкий жар при звуке слов её любовницы. То ли от тона голоса офицера разведки, то ли от лёгкого прикосновения её носа к уху, но у Ирен вдруг возникло искушение импровизированно забронировать номер в отеле. – Это совершенно излишне, дорогая. Мне просто нравится выставлять напоказ свои владения, вот и всё, – ухмыльнулась она, наблюдая за тем, как покраснела девушка в ответ на её слова. – Если ты будешь продолжать в том же духе, – пробормотала Эрия, – я впервые в жизни опоздаю на приём. – Ну, это вряд ли первый раз, когда я в чём-то даю тебе первое место, не так ли? – Ирен рассмеялась под нос. – Осмелюсь сказать, что я сбилась со счёта, сколько "первых" разов у тебя было со мной. – Твоё высокомерие неисправимо! – воскликнула офицер разведки, раздражённо вскинув подбородок, и румянец на её щеках стал ещё ярче. – Что ж, я могла бы что-нибудь с этим сделать, – размышляла Ирен, – но это как раз одна из тех вещей, которые ты находишь во мне столь неотразимыми. – Ты... ты неисправима! – в отчаянии ответила Эрия. – Полезная черта, когда партнёр оказывается ненасытным, – пробормотала Ирен ей на ухо. – Не то чтобы я жаловалась, просто для ясности. Не думаю, что у меня когда-либо была возможность применить столько техник, о которых я писала в своих руководствах, только с одной девушкой. При этих словах офицер разведки замерла. – Какой бы гениальной ты ни была, моя дорогая, – ответила девушка с ледяной улыбкой, которая показалась Ирен восхитительной, – твоя хвалёная гениальность не спасёт тебя, если ты применишь любой из этих приёмов с любой другой женщиной, кроме меня. Если ты забыла, есть причины, по которым я вхожу в число самых доверенных подчинённых твоего брата, и тебе лучше помнить, что ты принадлежишь мне. “Ну вот и всё, – подумала Ирен, чувствуя, как её возбуждение усиливается от неприкрытого собственничества девушки. – Я определённо закажу номер в этом отеле после обеда”. Она уже собиралась открыть рот, чтобы ответить своей раздражённой любовнице, когда её прервал знакомый голос. – Эрия! Графиня Энглер! Обернувшись, Ирен увидела, что к ним приближается капитан Виктория Ивановна Серебрякова под руку с полковником Таней фон Дегуршафф. – Вижу, ты как всегда пунктуальна, – улыбнулась военный инструктор, приблизившись к лучшей подруге и расцеловав её в обе щеки, а затем поприветствовала Ирен. – Рада снова видеть вас, графиня Энглер. Прошло так много времени. – Рада вас видеть, – ответила Ирен, взяв руку Виктории и поднеся её к губам, и тут же выпрямилась, почувствовав, как холодные голубые глаза впиваются в её бок. – Боже милостивый, – рассмеялась Ирен, – вы так же очаровательны, когда ревнуете, как и когда хладнокровны, полковник Дегуршафф. Мифрил тут же покраснела от смущения. – Прошу прощения, я не хотела вас обидеть… Ирен махнула рукой в знак пренебрежительного заверения. – Ревность – самая искренняя форма лести, полковник. Кроме того, я слишком рада новой встрече с одиннадцатой Богиней, чтобы обижаться. К тому же это случилось скорее раньше, чем позже. Две женщины рядом с ними моргнули, прежде чем заговорить в унисон: – Вы знакомы? Ирен усмехнулась, увидев выражение крайнего разочарования на лицах лучших друзей. – Да, это так. Зайцы, выстрелы и всё такое, знаете ли. – Я никогда не слышала, чтобы полковника называли одиннадцатой Богиней, – сказала Виктория, нахмурившись и давая понять, что явно не одобряет, когда другие люди упоминают её возлюбленную в столь интимной форме. – Её так называют только в определённых кругах – в кругах, в которых я не ожидала, что вы будете часто бывать как имперский офицер, – рассмеялась Ирен. – О, и пока я не забыла, могу ли я выразить вам обоим свои самые искренние поздравления по поводу вашей помолвки? При этих словах Виктория покраснела и отвела взгляд от своей невесты. – Мне жаль, что графиня знает о нас, полковник… – Всё в порядке, капитан, – вздохнула Мифрил, покачав головой. – Я уже встречалась с графиней... и всегда подозревала, что она знает много такого, чего, возможно, не должна знать. Ирен хихикнула. – Если вас это утешит, полковник Дегуршафф, я никогда не являюсь единственным бенефициаром знаний, которыми обладаю – возможно, именно поэтому я сегодня здесь. При этом Виктория умоляюще посмотрела на Мифрил. – Никто из нас не знает ничего о планировании свадьбы, полковник, тем более если свадьба не может быть даже обнародована. И я не хотела усугублять ваше и без того немалое бремя… Мифрил успокоила свою невесту, прижав большой палец к её губам. – Как я уже сказала, капитан, всё в порядке. Я доверяю твоим суждениям о таких вещах. К тому же, – добавила она, сморщив нос, – я верю в пользу консультаций с экспертами в тех областях, которые не входят в сферу моей компетенции. И всё же, – добавила полковник, удивлённо подняв бровь, – как ты определила, что наша... необычная "ситуация" попадает в сферу компетенции графини Энглер? Эрия решила вмешаться. – Это полностью моя вина, полковник Дегуршафф... Ваша ситуация и ситуация Виши не так необычна, как вы думаете. Я знала, что Ирен сможет вам помочь, потому что она... она моя... э-э... моя… – Любовница, – услужливо подсказала Ирен, когда офицер разведки в ужасе закрыла лицо руками. Мифрил моргнула. – А, – слабо произнесла она, когда прошло несколько мгновений. – Что ж, это кое-что объясняет. Я никогда не верила майору Алексу Луи Армстронгу и доктору Иоганну Георгу фон Фаусту, когда они говорили, что майор Зибер – слишком дикая кошка, чтобы заполучить человека. – И это тоже правда, – в один голос сказали Ирен и Виктория, прежде чем Эрия окинула их взглядом. – Ну и болтушка ты, Виктория Ивановна Серебрякова, – ответила офицер разведки, надвигаясь на лучшую подругу с дьявольским блеском в глазах. – Мои коллеги в офисе сказали мне, что у них никогда не получается забронировать главный конференц-зал во время обеда. – Кто бы говорил, Эрия Элизабет Зибер, – ответила Виктория с не менее злым блеском в глазах. – Девушки из клуба рассказывали мне, что у них никак не получается добиться аудиенции у графини после ужина. В этот момент Ирен обменялась страдальческим взглядом с Мифрил. – Возможно, будет лучше, если мы переместимся внутрь, – мягко прервала она. – Действительно, – примирительно улыбнулась Мифрил. – В конце концов, нам нужно выполнить обещание, а Городской дворец Беруна никогда не ждёт.

ЧАС СПУСТЯ

Имперская столица Берун

Городской дворец Беруна, Потсдамская улица

Октябрь 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф глубоко вздохнула, стоя перед зеркалом одной из самых роскошных ванных комнат, которые она когда-либо видела. По правде говоря, когда она узнала, что графиня Ирен фон Энглер – любовница майора Эрии Элизабет Зибер, то почувствовала огромное облегчение. Старшая девушка произвела на Таню сильное впечатление ещё во время их первой встречи на выпускном балу в Военной академии, и это впечатление только укрепилось благодаря многочисленным наблюдениям, которые она сделала за обедом. В конце концов, женщина, обладающая огромным талантом и способностью обвести вокруг пальца такого специалиста, как Майор, явно была источником житейской мудрости. И Таня отчаянно нуждалась в таком источнике... по той простой причине, что решение, которое она придумала, чтобы справиться с проблемой своих "порывов", создало другую проблему – Таня не могла больше ни на чем сосредоточиться во время совещаний, которые проходили в конференц-зале, где они с капитаном стали проводить свои свидания с впечатляющей регулярностью. – К чёрту классическое обучение, – прорычала Таня, глядя на себя в зеркало. – Этот процесс работает чертовски хорошо! Теперь её возбуждал один лишь вид лампы мягкого свечения или ковра флокати. Особенно если они вызывали в памяти яркие образы её невесты, стонущей и извивающейся под светом лампы или на поверхности ковра. Конечно, не помогло и то, что все её сотрудники хотели, чтобы их встречи проходили в отремонтированном конференц-зале – ремонт Таня оплатила из собственного кармана, чтобы успокоить свою совесть по поводу использования рабочих помещений для явно непрофессиональных целей. – Не хватает только пары встроенных динамиков, полковник Дегуршафф! – восторгалась доктор Анна фон Либерт, устроившись посреди груды новых подушек. – Уверена, что с вашим положением отдел закупок легко сможет заказать новейшее аудиооборудование… – Не может быть и речи, доктор, – несколько раздраженно перебила Таня. – В то время как все остальные предметы, которые я установила, явно выгодны для конференц-зала, я не понимаю, какую пользу принесут колонки. На самом деле Таня воздерживалась от установки таких колонок лишь по той простой причине, что самые возбуждающие музыкальные композиции, которые она знала, будут написаны лишь десятилетия спустя. – Верно, дорогая сестра, – проворчал доктор Иоганн фон Либерт, глубоко вздохнув аромат одной из свечей. – Даже принимая необычные решения, Мифрил отдаёт предпочтение функции, а не форме. “Проблема в том, как именно обратиться к графине за советом,” – мрачно заметила Таня, возвращаясь к текущему моменту. Ей нужно было найти очень тонкую грань между тем, чтобы внушить старшей девушке неотложность своего положения... и при этом не выдать, насколько сильно она уже погрузилась в пучину беззакония. В конце концов, ей нужно было поддерживать свою репутацию. Другая проблема заключалась в том, чтобы найти возможность поговорить с графиней без её невесты и лучшей подруги невесты, что было непросто даже в лучшие времена, учитывая, что обе девушки были склонны довольно настойчиво цепляться за своих возлюбленных. Однако, как оказалось, Тане не стоило беспокоиться. Когда она наконец вернулась из уборной, то застала графиню одну за их столом с кофейником и двумя чашками. – Полагаю, вы пьёте чёрный кофе, полковник Дегуршафф? – спросила Ирен, приступая к наливанию. – Эм, да, графиня Энглер... – ответила Таня, быстро моргая. – Я удивлена, что вы знаете об этом факте… Графиня улыбнулась. – Ваша невеста позаботилась о том, чтобы сообщить мне о ваших предпочтениях, прежде чем отправиться в сад с Эрией. Таня подняла бровь. – Они ушли сами?.. Аристократка рассмеялась. – Они сделали это по моему предложению. Последние несколько часов вы выглядели так, будто у вас что-то на уме, и я решила, что, возможно, вам нужно поговорить со мной наедине. Таня моргнула. На мгновение она почувствовала сильное искушение принять девушку, сидящую перед ней, на работу в качестве ценного дополнения к своему отделу по выявлению рисков и планированию сценариев. Во всяком случае, проницательность графини лишний раз доказывала, что она именно тот человек, с которым Таня могла бы посоветоваться по поводу своей проблемы. – Это... это не такой уж срочный вопрос, если честно… – медленно проговорила Таня, устраиваясь в кресле. – И если... если уж на то пошло, дела идут просто замечательно... Так что я не совсем уверена, как описать ситуацию, в которой я нахожусь... – замялась она, поднося чашку к губам. – Ах, – улыбнулась графиня, – вы не можете освободить свой ум от навязчивых мыслей достаточно надолго, чтобы заняться "настоящей" работой, не так ли? Таня тут же выплеснула половину кофе на стол. – О, простите меня, полковник, – извинилась Ирен, милостиво рассмеявшись. – Мне не следовало спрашивать вас об этом, пока вы делали глоток. Позвольте мне помочь вам убрать это. Пока Таня помогала аристократке вытирать со стола, её мысли переключились на другое. Сколько она ни ломала голову, ей никак не удавалось найти выход из ситуации, которая стремительно перерастала из ужасной в абсурдную. Окончательно успокоившись, Таня с сомнением обратилась к графине. – Кто сказал, что я... Почему вы думаете, что... Откуда вы знаете… – Таня прервалась, глубоко вздохнула и повторила попытку. – Я пытаюсь спросить: откуда вы знаете, что я... что я… – …испытываете проблемы с управлением своими желаниями? – усмехнулась графиня, делая глоток кофе. – Мой дорогой полковник, большую часть своей профессиональной жизни я посвящаю торговле желаниями людей. В каком-то смысле вы можете считать меня знатоком многих разновидностей человеческих желаний. Таня отвела взгляд. – Так как... как мне... исправить это? Аристократка отставила чашку с кофе и посмотрела на Таню с нехарактерной для неё снисходительной улыбкой. – Сколько вам лет, полковник Дегуршафф? – Се-семнадцать, – пробормотала Таня. Старшая девушка искренне рассмеялась. – Боже милостивый, вы уже в таком возрасте. Ах, быть такой молодой... – Графиня язвительно покачала головой и снова посмотрела на Таню. – Я бы не беспокоилась об этом, Мифрил. Вы успокоитесь... со временем. Если, конечно, ваша невеста позволит вам это сделать. Честно говоря, её тип никогда не позволяет. Но если оставить это в стороне, мой откровенный совет тебе: веселитесь. Видит Бог, вы заслуживаете этого, учитывая, какое у вас было детство. Таня зашипела. – Но... но... моя карьера... – …не сорвётся только потому, что у вас на уме другие вещи, – мягко заметила графиня. – Если быть до конца откровенной, моя дорогая Мифрил, ваша личная ситуация до этого момента была, мягко говоря, необычной. Всем остальным всегда было о чём подумать, помимо работы. Другими словами: то, что у вас есть сейчас – это не проблема. То, что у вас есть сейчас – это жизнь, и по меркам большинства людей она довольно хороша. Так что я бы на вашем месте сидела и наслаждалась ею. Таня моргнула. – О... – протянула она, осознав слова старшей девушки. “Неужели это и есть та безопасная и спокойная жизнь, за которую я боролась все эти годы? – ошеломлённо думала она. – Неужели я так долго была лишена её, что уже забыла, каково это?” После нескольких минут раздумий Таня, наконец, несколько смущённо произнесла: – Я не... Мне никогда не приходило в голову смотреть на это с такой стороны… Графиня хихикнула. – Это не ваша вина. Мой брат и его коллеги, к сожалению, воспитали в вас неистового утилитариста. Однако, – добавила графиня после небольшой паузы, – если вас действительно беспокоит влияние вашей личной жизни на профессиональную, я бы предложила вам задуматься над тем, что внутренние субъективные состояния – это такие же внешние объективные обстоятельства, полковник. Подобно картам, которые вам сдали в покере, они не поддаются вашему контролю. Вот почему дело никогда не в том, какие карты вам сдали, а в том, как вы разыграли свою руку. – Другими словами, – медленно проговорила Таня, обдумывая слова аристократки, – будет лучше, если я буду относиться к своей увлеченности невестой как к данности... и сосредоточусь на разработке способов её преодоления, а не на поиске путей избавления от неё… Графиня улыбнулась. – Именно так. И когда дело доходит до поиска способов обхода проблем, вы, вероятно, являетесь экспертом, полковник Дегуршафф. В конце концов, иначе вы не стали бы той, кто вы есть, и не оказались бы там, где вы есть. После нескольких минут раздумий Таня усмехнулась и покачала головой. – Этот разговор оказался гораздо более... плодотворным, чем я предполагала. Я у вас в долгу, графиня Энглер. Та пренебрежительно махнула рукой. – О, пожалуйста, Мифрил. Это даже не сводит наши счёты. Есть целая община, которая считает себя вашей должницей, и я как раз являюсь её представителем. Именно поэтому я была необычайно рада, когда Эрия пригласила меня присоединиться к этому обеду. Это даст мне возможность расплатиться, так сказать. Таня моргнула. – Я не совсем понимаю, графиня Энглер… Аристократка ухмыльнулась. – У вас намечается свадьба, которую вы совершенно не можете спланировать и которую вы даже отдалённо не знаете, как скрыть. Я могу всё устроить для вас и вашей невесты. Если вы обе мне позволите. Таня нахмурилась. – Но зачем вам это нужно? Даже если это для того, чтобы свести счёты, это невероятно экстравагантное предложение… Графиня горестно покачала головой. – Как бы мне ни хотелось дать вам глубокий или принципиальный ответ, Мифрил, в конечном итоге всё сводится к следующему: это потому, что этого хочет мой любимый человек. Таня кивнула со слабой улыбкой. – А. В таком случае я вас прекрасно понимаю, графиня Энглер. Старшая улыбнулась, изогнув бровь. – Я так и думала. Как я уже говорила, полковник: зайцы стреляются и всё такое.

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

Имперская столица Берун

Казармы Блюхера, Ландштрассе

Октябрь 1931 года

Майор Матей Иоганн Вайсс в последний раз осмотрел столовую казармы, после чего кивнул сам себе в знак яростного удовлетворения. – Идеально, – пробормотал он. – Осталось только задёрнуть шторы и приглушить свет, чтобы капитан… – Должна сказать, что в этом году украшения выглядят даже лучше, чем в прошлом, майор Вайсс, – раздался рядом с ухом Вайсса знакомый голос. – Капитан Серебрякова! – зашипел Вайсс, едва не выпрыгнув из кожи. – Что вы здесь делаете? Разве я не просил вас подождать в холле, пока я вас не приведу? Капитан Виктория Ивановна Серебрякова захихикала, потянулась и поцеловала его в обе щеки. – Я собиралась... только вот мужчина, доставивший огромный праздничный торт, на котором огромными буквами было выгравировано моё имя, попросил меня помочь найти столовую. “Проклятье! – выругался Вайсс в тишине своего сознания. – Капитан Гранц должен был разобраться с этим тортом! Что, чёрт возьми, он задумал?” Вайсс резко оборвал ход своих мыслей. “Конечно, – вздохнул он про себя, – командир второй роты был настолько одержим своим сценарием, что не заботился о скрытности…” Другими словами, в том, они снова не смогли застать врасплох бывшего адъютанта их батальона, виноват Вайсс в силу своей командирской ответственности. “С другой стороны, – Вайсс сузил глаза, когда ему в голову пришла нехарактерная для него коварная мысль, – никто больше не знает, что капитан Серебрякова обнаружила сюрприз…” – Видите? – раздался знакомый голос от дверей столовой. – Я же говорил, что в этом году мы опять всё испортим, – сказал командир четвёртой роты Райнер Нойманн командиру третьей роты Виллибальду Кёнгу, когда они пробирались через лабиринт украшенных столов. – Не стоит так радоваться, – мягко ответил капитан Кёнг, заметив обиженное выражение лица Вайсса. – К тому же, если даже подход нашего командира крыла к делу по правилам и делает его худшим организатором вечеринки-сюрприза, он может пригодиться во многих других случаях. –Может, хватит уже дразнить майора Вайсса? – ласково осадила двух своих бывших коллег Капитан Серебрякова, поочередно целуя их в щёки. – По крайней мере, вы должны отдать ему должное за настойчивость. В конце концов, это уже пятая попытка. – Если бы этим занималась полковник, она бы остановилась после первой попытки, – покачал головой капитан Нойманн. – В конце концов, Мифрил никогда не позволяла никому из нас совершать одну и ту же ошибку дважды. – Кстати, о полковнике, – нахмурился капитан Кёнг, – где она? Разве она не должна была присоединиться к нам в этом году? – Полковник сказала, что может немного опоздать, – ответила капитан Серебрякова с лёгким румянцем на щеках. – Она хотела завершить кое-какие дела на работе... пока она не рискует, э-э, быть отвлечённой или прерванной… – В воскресенье?! – воскликнул капитан Нойманн. – Старые привычки умирают с трудом, я полагаю..." – Что ж, – вздохнул Вайсс, окончательно признав своё поражение, – у нас ещё есть четверть часа до официального начала вечеринки и до прибытия остальных членов батальона, так почему бы нам не скоротать время, открыв бутылочку… – Капитан Серебрякова!!! – прогремел знакомый голос, и дверь в столовую внезапно распахнулась. – О боже… – Вайсс услышал, как рядом с ним тихо вздохнул капитан Нойманн. – Он действительно придерживается своего сценария... вплоть до драматического входа. – Капитан Серебрякова… – свирепо повторил командир второй роты Уоррен Гранц, пробираясь между столами, которыми была усеяна комната. – Можете ли вы... можете ли вы уделить мне несколько минут? – Не хотели бы вы... уединиться для разговора, капитан Гранц?.. – моргнул Вайсс. – Нет, – серьёзно покачал головой его подчинённый. – Если вы не возражаете, командир крыла, я бы хотел, чтобы вы и другие командиры рот стояли рядом и были свидетелями. – О, ради Бога… – пробормотал капитан Нойманн, сжимая переносицу. – Это предложение, а не свадьба! – Итак, есть ли у меня разрешение говорить, капитан Серебрякова? – обратился капитан Гранц к бывшему адъютанту. Военный инструктор моргнула. – Думаю, мы достаточно долго знаем друг друга, чтобы не прибегать к церемониям, капитан Гранц. Конечно, мы можем поговорить. – Спасибо, капитан. – Затем, глубоко вздохнув, командир второй роты опустился на одно колено перед военным инструктором. – Капитан Серебрякова, – серьёзно произнёс он, – последние восемь лет я наблюдал за вами с близкого расстояния. Всё то время, что мы провели вместе как маги 203-го батальона, было моментами, сладости которых хватило, чтобы искупить страдания и трагедию Великой войны. Каждый раз, когда я терял веру, забывал о своей цели или сожалел о своём существовании, именно вид вашего прекрасного лица и вашей непоколебимой преданности давал мне надежду. В те мрачные и унылые дни именно ваша безупречная добродетель, ваша непорочная невинность, ваша безупречная чистота и ваше безупречное сияние были как луч света… – Мне кажется, вы преувеличиваете мои достоинства, капитан Гранц… – прервала его Капитан Серебрякова с нервным смешком, на её лице промелькнуло виноватое выражение. – Во всяком случае, моя добродетель, конечно, не так безупречна, как вы думаете… – Ах, – снисходительно покачал головой капитан Гранц, – ваша безусловная скромность – ещё одно из ваших выдающихся качеств. Тем не менее я хочу сказать следующее: если я и выжил на войне, то только благодаря вам. Вы спасли меня, капитан Серебрякова. Вы спасли мне жизнь. И поэтому я с радостью отдаю вам свою жизнь… – На самом деле это неплохая речь, – тихо размышлял капитан Нойманн рядом с Вайссом. – Всё это хорошо, капитан Гранц, – вступил в разговор капитан Кёнг. – Но предлагать свою жизнь капитану Серебряковой, возможно, несколько... преждевременно. Вы уверены, что не хотите спросить о чем-то более... срочном? При этих словах командир второй роты покраснел от смущения. – О, да. Да, конечно. – Затем, глубоко вздохнув, капитан Гранц протянул руку их бывшему адъютанту и, заикаясь, произнёс: – Капитан Серебрякова... не окажете ли вы мне честь пойти со мной на свидание? После этого смелого заявления, сделанного спустя четыре долгих года, Вайсс и два других ротных командира притихли. Все четыре офицера с затаённым дыханием ждали, что скажет их бывший адъютант. Спустя несколько долгих мгновений военный инструктор открыла рот, чтобы заговорить. – Боюсь, я не могу этого допустить, капитан Гранц, – раздался знакомый голос от входа в столовую. – Капитан Серебрякова, к сожалению, не имеет права встречаться с вами – или с кем-либо ещё, если на то пошло, – мягко произнесла полковник Таня фон Дегуршафф, входя в зал. – Полковник! – Вайсс отвлёкся на неожиданное появление их бывшего командира, но затем резко перевёл взгляд на своего коленопреклоненного подчиненного. Вайсс наблюдал, как сжимаются зубы капитана Гранца… и тут же почувствовал, как напряжение в комнате нарастает. Из всех офицеров 203-го батальона именно капитан Гранц – и только капитан Гранц – так и не смог достичь беспрекословного повиновения своему командиру. – При всём уважении, полковник, – язвительно ответил капитан Гранц, медленно поднимаясь на ноги, – вы больше не являетесь командиром капитана Серебряковой. Следовательно, вы не имеете права говорить или возражать от её имени. Рядом с Вайссом сглотнули капитаны Нойманн и Кёнг. “Нехорошо!” – с досадой подумал Вайсс. В обычные дни капитан Гранц обладал достаточным здравым смыслом, чтобы отступить перед лицом Рейнского дьявола, но это был день, к которому он готовился четыре долгих года. Четыре года, которые, вероятно, казались капитану Гранцу ещё одной Великой войной. Полковник лишь улыбнулась, направляясь к месту, где собрались все пятеро. – О, но я возражаю не как её бывший командир, капитан Гранц, – ответила Мифрил, когда наконец встала перед ними. – Я возражаю как её невеста, – добавила она, притягивая к себе бывшего адъютанта и властно обхватывая её за талию. – Видите, капитан Гранц? – Капитан Нойманн нервно потянулся. – Полковник Дегуршафф возражает, поскольку невеста капитана Серебряковой… В этот момент слова Мифрил наконец-то были осознаны, и Вайсс со своими сослуживцами повернули головы, чтобы в шоке уставиться на своего бывшего командира. – Невес... та? – наконец заикнулся Вайсс. – В смысле... в смысле... кто-то, с кем вы помолвлены?.. – запнулся капитан Кёнг. – Для того чтобы сочетаться узами священного брака?.. – вытаращился Капитан Нойманн. – Подтверждаю, джентльмены, – беспечно ответила полковник, – за исключением, пожалуй, того, что наш брак "священный". – Затем, после минутной паузы, она добавила: – Вы все приглашены на свадьбу, разумеется. – Вы... вы шутите... – раздался недоверчивый голос капитана Гранца, и все взгляды снова обратились к нему. – Если вы хотите предъявить свои права на капитана Серебрякову, то нет необходимости разыгрывать столь безвкусное представление, полковник… – Я не могу с вами спорить, если вы лично считаете это безвкусным, капитан, – ответила полковник, подняв бровь. – Но могу вас заверить: это не притворство. – Простите мой... скептицизм, полковник, – осторожно заговорил капитан Кёнг, – но я не знал, что в Империи женщины могут... э-э... вступать в законный брак друг с другом… – Ну, мы тоже не знали, что можем легально бомбить Арен, – вздохнул капитан Нойманн, пожав плечами. – Законно это или нет – неважно! – в отчаянии воскликнул капитан Гранц. Затем, умоляюще глядя на капитана Серебрякову, он спросил: – Вы... Вы действительно решили заключить с ней такой договор? Вайсс наблюдала за тем, как их бывший адъютант обхватывает пальцами руку полковника. – Да, это так... – тихо ответила она. – Но почему? – спросил капитан Гранц. – Вы уже отдали ей четыре года своей жизни!.. – Потому что этих четырёх лет было недостаточно, – мягко ответила военный инструктор. – Хотелось бы всей оставшейся жизни. – Увидев непонимающее выражение лица командира второй роты, их бывший адъютант добавила с грустной улыбкой. – Неужели вы не понимаете, капитан Гранц? Я влюблена в полковника. Я всегда... любила. Капитан Гранц несколько мгновений смотрел на военного инструктора, пока его плечи не опустились в знак поражения. – Так вот почему вы никогда?.. Капитан Серебрякова кивнула. – Для меня никогда не было никого другого. Мне очень жаль, капитан Гранц… Командир второй роты с горечью кивнул, а затем бросил обвиняющий взгляд на своих сослуживцев. – Вы... вы все знали об этом? Капитаны Нойманн и Кёнг обменялись взглядами. – Ну, мы не знали о том, что капитан влюблена в полковника... – хмыкнул командир четвёртой роты. – Но у нас было предположение, что капитан... э-э... не свободна... – добавил командир третьей роты. В этот момент капитан Гранц повернулся и уставился на Вайcса. Тому очень хотелось сказать: "Я же говорил", но он решил, что нет смысла сыпать соль на открытую рану только для того, чтобы утверждать, что он был прав. Вслух он произнёс только: – Я тоже ничего об этом не знал, капитан… Командир второй роты кивнул, прежде чем обратиться к капитану Серебряковой. – Приношу свои извинения, капитан Серебрякова... Надеюсь, вы простите меня, если я откажусь от участия в празднике в этом году. И прежде чем кто-либо успел остановить его, капитан Гранц повернулся на пятках и вышел из столовой. Прошло несколько мгновений, и капитан Нойманн нарушил тишину, прочистив горло: – И на этой невероятно неловкой ноте... давайте поднимем тост за новобрачную пару?

ЧАС СПУСТЯ

Имперская столица Берун

Казармы Блюхера, Ландштрассе

Октябрь 1931 года

Капитан Райнер Нойманн угрюмо покачал головой, глядя на свою бывшую коллегу сквозь алкогольную дымку. – Честно говоря, капитан Серебрякова, – промычал он, размахивая в воздухе бокалом с пивом, – если вы хотели остаться рядом с полковником, вы могли бы просто снова стать её адъютантом, знаете ли! Вам не нужно было соглашаться на брак с ней. – Это было бы совершенно неудовлетворительным положением дел, капитан Нойманн, – невозмутимо ответила военный инструктор, нежно поглаживая волосы полковника Тани фон Дегуршафф. Из-за очередной ошибки озабоченного командира второй роты батальона в пунше, который подали на празднование дня рождения военного инструктора, было всё, кроме фруктового сока, и Мифрил довольно быстро поддалась его воздействию, опрокинув по ошибке целый стакан. В результате полковник большую часть прошедшего часа крепко спала на скамейке, положив голову на колени капитана Виктории Ивановны Серебряковой. – И что же в этом такого неудовлетворительного, скажите на милость? – спросил капитан Виллибальд Кёнг, опрокидывая в свой бокал оставшееся содержимое очередной бутылки вина. – По крайней мере, как адъютант, вы будете иметь право на жалованье и льготы. Будучи женой полковника, вся работа, которую вы будете выполнять, в итоге окажется неоплачиваемым трудом. – Мне всё это безразлично, – надулась военный инструктор. – Я всё равно предпочитаю быть женой полковника. Адъютант не может спать со своим командиром, в конце концов. При этих словах вся комната погрузилась в гробовое молчание, а сорок пять пар глаз в шоке уставились на капитана Серебрякову. – Что? – огрызнулась их бывший адъютант. – У женщин тоже есть потребности, знаете ли… Нойманн моргнул. Ему вдруг захотелось кое-что спросить у капитана. Вещь, которая может стоить ему жизни. Нойманн сделал паузу, оценивая ситуацию. Тот факт, что он пьян и не вполне отвечает за свои действия, можно считать смягчающим обстоятельством. То, что сама Мифрил без сознания и не наблюдает за ним, означает, что он может рискнуть. Нойманн решил рискнуть всем. – Итак… – он деликатно прочистил горло, когда прошло несколько мгновений: – Как полковник справляется с удовлетворением ваших "потребностей", капитан?.. Военный инструктор покраснела. – Я бы... я бы дала ей штурмовую медаль "Серебряные крылья", если бы могла... – наконец медленно ответила она. – Ту, что с дубовыми листьями… Шестерёнки в головах сорока пяти человек бешено вращались. – А… – Нойманн сделал паузу. Затем, неопределённо помахав пивным бокалом в воздухе, он снова спросил: – И как часто происходят эти... "нападения", капитан?.. Их бывший адъютант застенчиво отвела взгляд. – Если полковник не слишком занята, может быть, в среднем раз в день?.. При этом шестеренки в сорока пяти головах загудели. “Хотя бы раз в день!!!” – Нойманн всхлипнул, уронив лоб на стол и принявшись колотить по его поверхности своим стаканом. Тот факт, что семнадцатилетняя девушка, которую воспитывали монахини, а затем солдаты, приносила больше пользы, чем артиллерийская часть на Рейнском фронте, означал, что с миром что-то не так. Затем, подняв голову, Нойманн обратился к своему командиру крыла. – Майор Вайсс, – обвиняюще прогрохотал он, – как наш командир, вы должны взять на себя ответственность за наше обучение и развитие. Завтра, когда вы протрезвеете, вы должны подойти к Мифрил и попросить, чтобы она снова взяла Имперский 203-й батальон воздушных магов под своё крыло! – Обучение и развитие? – Майор Матеус Иоган Вайсс ошарашенно моргнул, явно забыв о только что произошедшем обмене мнениями. – Обучение и развитие чего??? – Удовлетворение женщины и обеспечение жены, майор! – Нойманн в отчаянии стукнул кулаком по столу, когда вокруг него раздались возгласы "Слышите, слышите!". – За исключением первого лейтенанта Ника Тейанена, который женился, пока выздоравливал от пищевого отравления, ни у кого из нас в батальоне нет ни девушки, ни жены! Майор Вайсс махнул рукой в знак отказа. – Нет, нет, капитан Нойманн. Я пережил Великую войну не для того, чтобы четыре года спустя быть уничтоженным Мифрил. Нойманн фыркнул. – Видишь, именно поэтому тебя называют "Другим крылом Мифрил". – Палки и камни могут сломать мои кости, но слова никогда не сломают меня, – пробурчал в ответ майор Вайсс, невозмутимо наполняя свой бокал. – Кроме того, неужели кто-то из вас всерьёз думает, что сможет сравняться с обаянием полковника? В этот момент в комнате снова воцарилась смертельная тишина. – Ну и хрен с ним, – проворчал Нойманн. – Почему Мифрил достаётся вся удача? Майор Вайсс фыркнул. – Всё просто, добрый человек. Она одна из благословенных Богом, вот и всё.

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЁЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Глава 39: Об обжаловании брачных решений бывших товарищей по батальону

      КАПИТАН НОЙМАНН (угрюмо): Джентльмены! Вы можете в это поверить? В нашем батальоне было всего две женщины – две самые красивые женщин во всей Имперской армии, если позволите – и они решили жениться друг на друге!              КАПИТАН КЁНГ (с таким же угрюмым видом): Даже в такой приверженной гендерному равенству стране, как Империя, женщины-солдаты, такие как полковник и капитан, остаются редкостью... А это значит, что ветеранам вроде нас действительно придётся приложить усилия, чтобы встречаться с гражданскими женщинами.              КАПИТАН НОЙМАНН (после нескольких минут размышлений энергично качает головой): Ну, мы не можем позволить, чтобы наши личные проблемы в отношениях отвлекали нас от радости по поводу хороших новостей полковника и капитана. Если мы все подумаем об этом, вы только представьте, как они выглядят, когда... когда они... (Резко краснеет, из его ушей начинает валить пар)              МАЙОР ВАЙСС (выглядит не менее красным и не менее обеспокоенным): Мы. Не будем. Обсуждать это. Никогда больше.              КАПИТАН НОЙМАНН (слабо): Верно. (через несколько мгновений) Итак... кто, по вашему мнению, сверху?              МАЙОР ВАЙСС И КАПИТАН КЁНГ (в унисон): Капитан. _________________________________________________________________________             У меня нет комментариев по этой главе, кроме большого спасибо читателю TheRyderShotgun за то, что указал правильное число членов усиленного батальона, и ещё одного большого спасибо читателю Maxcage за то, что сообщил мне, что высшая награда, которую может дать Империя – это не просто штурмовая медаль "Серебряные крылья", а штурмовая медаль "Серебряные крылья" с дубовыми листьями X-D              Конечно, Виша не согласится наградить свою дорогую Мифрил чем-то меньшим.              Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D