Amor Enim Vult

ДЕСЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ

Имперский город Кёльн

Здание военной контрразведки, Брюлерштрассе

Декабрь 1930 года

Генерал-майор Рейнхард фон Гелен сцепил пальцы, откинувшись в кресле и изучая пачку бумаг на столе. По всем признакам выходило, что предложение полковника Тани фон Дегуршафф о том, чтобы Объединённые Штаты выступили посредником в заключении антисоветского пакта с Доминионом Акицусима, увенчалось успехом. Хотя в данном конкретном случае Гелен мог с полным правом приписать себе как минимум половину заслуг в успехе плана Мифрил. – Полковник Дегуршафф хочет, чтобы вы организовали кампанию по дезинформации, которая заставит Объединённые Штаты пересмотреть свою внешнюю политику в отношении Доминиона, – уточнил он после того, как капитан Эрия Элизабет Зибер около месяца назад проинформировала его о результатах одной из последних инициатив Мифрил по разработке сценариев. – Да, сэр, – подтвердила офицер разведки. – Мифрил желает максимально отдалить Империю от дел на Дальнем Востоке. Поэтому ей пришла в голову идея заключить с американцами антикоминтерновский пакт между Доминионом Акицусима и Националистической партией Цинь. По правде говоря, это не должно быть так уж сложно, учитывая мою сеть контактов в Объединённых Штатах… Гелен махнул рукой на своего подчинённого, покачав головой в знак отказа. – В этом нет необходимости, капитан. Мы можем использовать эти ваши контакты в другой ситуации. Для того, что задумала Мифрил, я предлагаю вам поговорить с майором Алексом Луи Армстронгом. У него есть связи как с Доминионом Акицусима, так и с Объединёнными Штатами, насчитывающие почти два десятилетия, и, как я подозреваю, они будут гораздо более подходящими, чем ваши. – Так точно, генерал Гелен, – кивнула капитан Зибер. – Что касается другого вопроса, который вы поручили мне отслеживать, то наши оперативники в Союзе сообщили, что НКВД недавно арестовал двух инженеров-ракетчиков по имени Сергей Павлович Королёв и Валентин Петрович Глушко. В настоящее время они содержатся в Бутырской тюрьме Москвы, но на следующей неделе их должны перевести в лагерь ГУЛАГа на Колыме в Северо-Восточной Сибири. – Всё так, как и говорила Мифрил, – пробормотал Гелен. – Паранойя генсека Иосифа Джугашвили достаточно сильна, чтобы включать в себя ликвидацию интеллектуалов, сохранение которых было бы бесконечно более ценным в вопросах национальной безопасности… После нескольких минут размышлений Гелен повернулся к своему подчинённому. – Что-нибудь ещё, капитан Зибер? Офицер разведки заколебалась. – Ничего особенно примечательного, генерал Гелен, за исключением, может быть, предчувствия… Гелен улыбнулся. Он всегда высоко ценил свою подчинённую, учитывая её исключительный послужной список ещё со времен Великой войны, но его оценка её способностей стала ещё выше, если учесть, что его младшая сестра получала только самые высокие оценки за свою работу с общиной Шенеберга. – Напротив, капитан. Я всегда считал ваши догадки особенно примечательными. Что же вас так заинтересовало? Девушка сделала небольшую паузу. – Армия Объединённых Штатов откомандировала подразделение из своего разведывательного управления для поддержки деятельности недавно созданного Комитета по неамериканской деятельности. Когда я изучила это подразделение в рамках своей проверки, то обнаружила, что непропорционально большое число его членов обладает способностями к магии выше среднего. Командир подразделения, в частности, стал чем-то вроде легенды благодаря своему непревзойдённому мастерству владения невероятно сложными заклинаниями сжигания. Гелен застыл на месте, его разум мгновенно сопоставил все факты. – Вы подозреваете, что американцы создают свой собственный отряд оперативников разведки, владеющих магией... и, возможно, используют внутреннюю охоту на ведьм как предлог для проведения полевых испытаний?.. Капитан кивнула. – Это всего лишь догадка, генерал Гелен. В конце концов, армия Объединённых Штатов всегда направляла имеющиеся в стране магические таланты в сухопутные и морские части, пытаясь догнать наши военные технологии, основанные на магии. Поэтому мне кажется... несколько подозрительным, что людям со значительными магическими способностями разрешили поступать на службу в якобы немагические подразделения. Гелен вздохнул. – Полагаю, вы не нашли никаких доказательств прямого использования талисманов, учитывая, что ваши подозрения остались на уровне догадок. – Так точно, генерал, – ответил капитан со слабой улыбкой. – Чтобы выяснить, разработали ли американцы магические устройства в разведывательных целях, потребуются дополнительные ресурсы – ресурсы, на которые у меня сейчас нет полномочий. Гелен усмехнулся. – В таком случае я разрешаю вам использовать столько ресурсов, сколько вам нужно, капитан Зибер. Попробуйте привлечь к работе ваших стажёров – людей, которым вы можете доверить столь деликатное дело. Мне нужно, чтобы вы оставались здесь и продолжали следить за Мифрил. – Поняла, сэр, – кивнула офицер разведки. – Я посмотрю, кого можно послать. Гелен сделал небольшую паузу. – Раз уж мы заговорили о ваших стажёрах, не проявляла ли Мифрил какого-либо... недовольства тем, что её отстранили от проекта? Я знаю, что прошло уже несколько месяцев с тех пор, как мы передали вам задачу по созданию группы оперативников разведки, владеющих магией, но полковник Дегуршафф принимала самое активное участие в начальных этапах этой работы, и меня по-прежнему беспокоит, что она могла быть... разочарована своим отстранением. Капитан моргнула. – Вовсе нет, генерал Гелен. Если уж на то пошло, Мифрил часто выражала свою искреннюю признательность за предоставленную ей возможность более глубоко сосредоточиться на задачах по выявлению рисков и разработке сценариев. Во всяком случае, мы с доктором Иоганном Георгом фон Фаустом продолжаем привлекать её к проведению любых учебных модулей, связанных с Типом 99 – тем более что я сама ещё не до конца освоила его. Гелен облегчённо улыбнулся. – Приятно слышать, капитан. Ну, если больше ничего нет, вы свободны. – Да, сэр. Спасибо, сэр. – Капитан Зибер привела себя в порядок, отсалютовала и вышла из комнаты. Оставшись один, Гелен откинулся в кресле и вздохнул. С одной стороны, он был сильно разочарован тем, что Империи не удалось сохранить монополию на идею применения магии в области разведки. Если бы это удалось, то они сохранили бы подавляющее преимущество в области международных отношений. С другой стороны, его не удивляло, что и другие страны мира подхватили эту идею. Всё более активное вмешательство Союза во внутренние дела других стран с целью разжигания пролетарской революции стало наглядно демонстрировать, какой хаос могут вызвать тайные операции. Поэтому было вполне понятно, что в извечной борьбе между мировыми державами ветер всё больше дул в пользу применения психологических, а не обычных методов ведения войны. “Что ж, – философски пожал плечами Гелен, – по крайней мере, предусмотрительность Мифрил дала нам несколько лет, чтобы создать некое технологическое превосходство”. О том, достаточно ли существенным было это преимущество, можно будет судить только после того, как предложенное капитаном Зибером расследование принесёт свои плоды. По крайней мере, открытие капитана подтвердило догадку Гелена о том, что главная ценность полковника Дегуршафф для Империи заключается в её почти сверхъестественной способности разрабатывать планы, которые на первый взгляд казались абсурдными... но в итоге приводили к самым поразительным результатам. Один из таких результатов особенно запомнился Гелену. Всё начиналось вполне безобидно – как очередная эвакуация азиатов, основанная на разработанной Мифрил в октябре 1928 года схеме привлечения иностранных талантов. Хотя Гелен никогда не сомневался в достоинствах этой инициативы – особенно учитывая, что с течением месяцев она приносила всё большие дивиденды – его оценка достигла новых высот после того, как капитан Зибер организовала убежище албанского математика и логика по имени Алан Матисон Тьюринг чуть более года назад. За год до того, как его вывезли из союзного королевства Альбион, доктор Тьюринг был привлечён к ответственности за «грубые непристойные действия» в соответствии с поправкой Лабушера от 1885 года, принятой в Королевстве. Как позже объяснила Гелену капитан Зибер, этот закон в основном использовался для преследования мужчин-гомосексуалистов в тех случаях, когда фактическая содомия не могла быть доказана. Если вина была доказана, обвиняемых приговаривали к ужасному наказанию – пожизненному заключению. В случае с доктором Тьюрингом математик согласился пройти процедуру «химической кастрации» в качестве альтернативы отбыванию срока. В ходе лечения в его ногу было имплантировано устройство медленного действия, через которое в организм непрерывно поступал синтетический эстроген. Через несколько месяцев у доктора Тьюринга начались сильные перепады настроения, резкое увеличение веса, нарушение двигательных навыков... и даже начала расти грудь. Когда капитан Зибер по просьбе сочувствующих гомосексуального сообщества наконец нашла математика, она обнаружила его в больнице через несколько дней после того, как он взял разделочный нож и попытался выковырять имплантат из собственной ноги. Когда капитан спросила математика, не хочет ли он переехать в Империю, тот посмотрел на неё налитыми кровью глазами и ответил: – Вы можете забрать меня куда угодно, мисс Зибер. Только увезите меня к чёрту из этой чёртовой страны. По прибытии в Империю психиатр осмотрел доброго доктора и быстро отвел капитана Зибера в сторону. – Он сильно травмирован, капитан, помимо того что находится в тяжёлой депрессии, – заключил врач, с сожалением покачав головой. – Я не уверен, что от него будет польза, учитывая его состояние. Капитан Зибер лишь улыбнулась. – Всё в порядке, доктор. Имперская армия испытывает ряд неинвазивных поведенческих методов лечения травм, которые могут оказаться полезными в случае доктора Тьюринга. По крайней мере... хуже ему точно не станет. И правда, за несколько недель лечения (которое, как язвительно заметил Гелен, тоже было прямым результатом усилий Мифрил) математик достаточно поправился, чтобы принять должность в Департаменте развития технологий Имперской армии под руководством доктора Адельхайда фон Шугеля. Гелен поначалу скептически отнесся к целесообразности такого назначения – ведь доктор Шугель, как известно, был единоличником и часто презирал других учёных, если они не находились в его подчинении – но уже через несколько недель инженер с моноклем стал петь математику дифирамбы. – Его работа великолепна, генерал Гелен, – провозгласил доктор Шугель во время одного из обычных визитов Гелена на его объект, – просто великолепна! На основе его теоретических разработок нам удалось создать дифференциальный анализатор, который позволяет рассчитывать траектории баллистических ракет всего за шестьдесят минут! Знаете ли вы, генерал, сколько времени обычно требуется человеческому компьютеру с элементарным калькулятором, чтобы рассчитать одну траекторию? – Эм, нет, не знаю, доктор Шугель… – моргнул Гелен. – Человеческому компьютеру требуется 30 часов, генерал Гелен, 30 часов!!! Благодаря такому глубокому и беспрецедентному улучшению наших вычислительных способностей мы сможем радикально ускорить разработку и значительно повысить точность нашей ракеты V-2! Именно в этот момент Гелен, возможно, впервые осознал, насколько поистине судьбоносным было влияние инициативы Мифрил по привлечению иностранных талантов. Ведь перед ним был человек, который бежал из своей страны из-за преследования гомосексуалистов... и теперь помогал бывшему противнику этой страны в разработке первой в мире управляемой баллистической ракеты дальнего действия – ракеты, которая по дальности действия превосходила любое существующее оружие воздушного базирования... и которую в настоящее время невозможно перехватить, учитывая её скорость. Если бы Империи удалось усовершенствовать V-2, то она приобрела бы ещё один сдерживающий фактор для будущей агрессии, который Мифрил назвала «перспективой разрушительной воздушной угрозы и возможностью массированного возмездия в местах, выбранных Рейхом по собственному усмотрению». И даже если Империя потерпит поражение – что было крайне маловероятно, учитывая ускоренные темпы прогресса доктора Шугеля – ей, по крайней мере, удастся задержать или предотвратить разработку подобных технологий другими мировыми сверхдержавами, лишив их выдающихся интеллектуальных талантов, необходимых для подобных инициатив. “Неужели она всё это предвидела? – подумал Гелен, невольно вздрогнув. – Потому что если да, то именно на этом мы должны сосредоточить её энергию и внимание!” Так Гелен оказался на очередном совещании в Генеральном штабе всего через неделю после того, как он взял Мифрил на осмотр U-480 в Киле. – Я предлагаю позволить полковнику Дегуршафф сосредоточиться исключительно на её работе в Управлении по выявлению рисков и планированию сценариев, – мрачно заявил Гелен генерал-майорам Гансу фон Цеттуру и Курту фон Рудерсдорфу после того, как ознакомил их с последними результатами работы Мифрил. – Кроме её опыта работы с Типом 99, практически все остальные аспекты подготовки команды оперативников разведки, владеющих магией, могут быть делегированы доверенным офицерам на других должностях. Генерал-майор Цеттур кивнул. – Я полностью согласен с вашей рекомендацией. Кроме того, чем больше Мифрил преуспеет в работе с Управлением, тем легче будет продемонстрировать верховному командованию ценность Министерства стратегического прогнозирования. – Затем, повернувшись к крепкому мужчине, который сидел на своём обычном месте в комнате, заместитель начальника штаба по службе добавил: – Ваши соображения, генерал Рудерсдорф? Заместитель начальника штаба по оперативным вопросам лишь махнул рукой в знак согласия. – Я согласен с вашим предложением, генерал Гелен. С этого момента полковник Дегуршафф больше не отвечает за создание элитной команды магов-разведчиков. Может быть, у вас есть кто-то другой на примете? Гелен кивнул. – На самом деле есть. Одна из моих самых талантливых подчиненных, капитан Эрия Элизабет Зибер, как нельзя лучше подойдёт для этой задачи. Хотя она и не обладает навыками ближнего боя Мифрил, она оказалась чрезвычайно способной в области театральной диверсии, социальной инженерии и импровизационного актёрского мастерства. Она также одарённый маг и, если подумать, была одним из немногих офицеров разведки, которые использовали магию во время преследования во время Великой войны. – Отлично, – улыбнулся генерал-майор Цеттур. – И раз уж мы заговорили о Мифрил и её сверхъестественном предвидении, я подумал, что нам, возможно, придется усилить контроль за её работой. – Что вы имеете в виду? – спросил генерал-майор Рудерсдорф, наморщив лоб. – Я имею в виду, – пояснил заместитель начальника штаба службы, – что при всей гениальности Мифрил, сложности, связанные с предсказанием будущего, выходят за рамки возможностей одного разума. Хотя никто из нас не может видеть то, что видит она, мы, тем не менее, обладаем десятилетиями опыта, который позволяет нам иметь собственный ценный взгляд на вещи. – Так что именно вы имеете в виду? – спросил Гелен, приподняв бровь. Генерал-майор Цеттур сделал паузу. – Со времен Великой войны мы привыкли к тому, что Мифрил выступает с каким-то предложением, которое она разработала в основном самостоятельно. К этому моменту её мысли уже выкристаллизовались в определённый подход – а значит, нам остается только решить, следовать её рекомендациям или нет. Если же мы начнём с того, что будем знать, о чём она просто размышляет, это позволит нам увидеть возможности, которых нет у неё... и расширит возможности для действий. Гелен усмехнулся. – Другими словами, вы хотите знать её мысли до того, как они оформятся в планы. – Именно, генерал Гелен, – со слабой улыбкой ответил заместитель начальника штаба. – Из нас троих я знаю Мифрил дольше всех... и могу заверить вас, что даже её простые рассуждения имеют глубокое значение. Итак, вопрос: что она отметила как области, представляющие особый интерес? Гелен сделал паузу в размышлениях. – По словам капитана Зибер, Мифрил попросила её уделить первоочередное внимание следующим иностранным талантам: аэрокосмическим инженерам и физикам-ядерщикам любого профиля; авиаконструкторам и инженерам-ракетчикам с Руси; албишским и американским логикам и математикам – с особым упором на представителей гендерных и расовых меньшинств, если речь идёт о последних. После нескольких минут молчания генерал-майор Рудерсдорф покачал головой и усмехнулся. – Что ж, это довольно зловещий список экспертов... хотя, если обобщить её приоритеты таким образом, это в определённой степени показывает, что у неё на уме. – Действительно, – язвительно ответил генерал-майор Цеттур. – Я и сам с содроганием думаю о своих подозрениях. Во всяком случае, становится совершенно ясно, что у Мифрил на уме весьма специфические исследовательские планы, связанные с её программой привлечения иностранных талантов – планы, которые, я абсолютно уверен, будут иметь последствия в глобальном масштабе. – Я понимаю, – кивнул Гелен. – Я попрошу капитана Зибер чаще докладывать мне о приоритетных направлениях исследований Мифрил и буду немедленно сообщать в Генеральный штаб, если возникнет что-то особенно примечательное. “Что ж, подумал Гелен, возвращаясь мыслями к настоящему, тот факт, что НКВД Союза только что решило отправить в ГУЛАГ двух своих ведущих учёных-ракетчиков, вероятно, квалифицируется как событие, заслуживающее внимания. А это значит, что мне нужно сесть на самый быстрый поезд до Беруна”. Приняв это решение, Гелен взял трубку телефона на столе. Нужно принять меры, и чем скорее он их примет, тем лучше.

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

Имперская столица Берун

Генеральная штаб-квартира, Кёнигсплац

Декабрь 1930 года

Полковник Эрих фон Реруген вздохнул и ущипнул себя за переносицу, отложив последний секретный отчёт, полученный им из отдела по выявлению рисков и планированию сценариев полковника Тани фон Дегуршафф. Хотя Реруген уже несколько месяцев как был освобождён от обязанности негласно наблюдать за деятельностью Мифрил, он не смог устоять перед искушением проследить за работой Белого Серебра на её новом посту – тем более что это позволило ему понять многое из того, что раньше казалось ему непонятным. Как и остальные сотрудники Генерального штаба, Реруген был озадачен внезапным и странным интересом полковника Дегуршафф к Дальнему Востоку в июле прошлого года. Хотя он и понимал её первоначальные доводы в пользу заключения союзов со странами, способными сдержать советскую угрозу, выбор, который она сделала, начав с Доминиона Акицусима и Срединного королевства Цинь, показался ему в высшей степени произвольным. В конце концов, наиболее естественными идеологическими противниками Союза были Объединённые Штаты и Союзное Королевство Альбион, и, насколько Реругену было известно, заключение антисоветского пакта с этими двумя странами помогло бы Империи растопить лёд, оставшийся после Великой войны. Поэтому, закончив читать её доклад «Стратегии сдерживания угрозы, исходящей от Союза Русских Социальных Республик», опубликованный в июле 1929 года, Реруген стиснул зубы и прорычал в тишине своего сознания: “Почему я никогда не могу предугадать, о чём вы думаете, Таня фон Дегуршафф?”. А спустя всего три месяца в Объединённых Штатах началась Великая депрессия... и быстро распространилась, как зараза, на одного из ближайших торговых партнёров – союзное королевство Альбион. А ещё через пять месяцев Союз Русских Социалистических Республик начал посылать военную и финансовую помощь Коммунистической партии Цинь, и тогда возможность того, что пятая часть мира, каким его знал Реруген, окажется в руках Советского Союза, стала вполне реальной. И всё же одних этих событий было недостаточно, чтобы убедить Реругена в необходимости вмешательства Доминиона в дела Империи. Потребовался сценарный отчёт Управления по выявлению рисков и сценарному планированию Мифрил, чтобы Реруген наконец увидел всю картину. Вот основные положения этого отчёта: Во-первых, сохранение статус-кво на Дальнем Востоке привело бы к вторжению Доминиона в циньскую провинцию Донгбэй Шэнг. Во-вторых, вторжение Доминиона ослабило бы циньских националистов в их конфликте с коммунистами, поскольку первые оказались бы в состоянии войны на два фронта. В-третьих, если предположить, что циньские националисты и коммунисты будут готовы заключить перемирие, чтобы вместе отразить вторжение Доминиона, националисты, скорее всего, понесут больше потерь в последующем конфликте, чем коммунисты – по той простой причине, что националисты будут вынуждены вести обычную войну на «открытом» театре военных действий... в то время как коммунисты смогут избежать наказания за ведение партизанской войны на «скрытом» театре. Другими словами, анализ Мифрил ясно показал, что для предотвращения экспансии советского блока на Дальний Восток потребуется участие не только Срединного Королевства Цинь, но и Доминиона Акицусима. “Неужели она всё это предвидела? – подумал Реруген, невольно вздрогнув. – Ведь если так, то генерал-майор Гелен был абсолютно прав, настаивая на том, что именно здесь Мифрил следует сосредоточить свою энергию и своё внимание!” Размышления Реругена были прерваны, когда дверь в кабинет начальника штаба резко распахнулась. – Полковник! – Генерал-майор Ганс фон Цеттур улыбнулся в знак приветствия. – Мы сожалеем, что заставили вас ждать. Встреча с Верховным главнокомандующим продлилась дольше, чем мы ожидали. – Не стоит извиняться, генерал Цеттур, – улыбнулся в ответ Реруген, – я был продуктивно занят всё это время. – Что ж, не будем больше заставлять вас ждать, – пробормотал генерал-майор Курт фон Рудерсдорф, устраиваясь на своём обычном месте в комнате, – в конце концов, генерал-майору Гелену нужно успеть на поезд. – Так в чём же дело, генерал Гелен? – спросил генерал-майор Цеттур, опускаясь в своё кресло. Заместитель начальника штаба по разведке ответил откровенно: – Я только что получил сообщение, что НКВД Союза недавно арестовал двух сотрудников Реактивного научно-исследовательского института – инженеров-ракетчиков по имени Сергей Павлович Королёв и Валентин Петрович Глушко. Оба были заключены в Бутырскую тюрьму в Москве, но на следующей неделе их должны перевести в лагерь ГУЛАГа в северо-восточной Сибири. – Я так понимаю, это не обычные учёные, учитывая срочность, с которой вы созвали эту встречу, – размышлял генерал-майор Цеттур. Генерал-майор Гелен слабо улыбнулся. – Сергей Павлович Королёв – заместитель начальника РНИИ... и человек, который отвечал за разработку крылатых ракет Союза, изобретал двигательные установки и создавал автоматические гироскопы, необходимые для стабилизации полёта ракет по заданным траекториям. Достижения Валентина Петровича Глушко не столь впечатляющи, как у его коллеги, но тем не менее он известен своими новаторскими исследованиями в области ракетных двигателей, пригодных для космических полётов. Реруген наблюдал, как два генерала обменялись взглядами. – Другими словами, у нас на примете может быть пара «Тьюрингов», – пробормотал генерал-майор Рудерсдорф. – Учитывая, как впечатляюще окупились эти инвестиции, я могу понять, к чему вы клоните, генерал Гелен. Генерал-майор Цеттур откинулся в кресле и нахмурился. – Однако обстоятельства радикально отличаются. Доктор Тьюринг, по сути, был волен покинуть Союзное королевство по собственной воле. Это далеко не так в случае с этими двумя русскими инженерами. Чтобы извлечь их из советского ГУЛАГа, расположенного в северо-восточной Сибири, где бы они ни находились, потребуется провести полномасштабную тайную операцию. Генерал-майор Рудерсдорф пожал плечами. – Я не понимаю, в чём проблема. Разве не для этого мы создали штат сотрудников разведки, владеющих магией? – Проблема, я полагаю, в том, что подразделение ещё не совсем готово к работе, генерал Рудерсдорф… – Добавил Реруген, искоса взглянув на заместителя начальника штаба разведки в поисках подтверждения. – Как неоднократно сообщал нам генерал-майор Гелен, поиск людей, обладающих необходимыми навыками, оказался постоянной проблемой. – Хорошая новость в том, что нам не нужно целое подразделение, – улыбнулся генерал-майор Гелен. – Достаточно двух-четырёх оперативников... при условии, конечно, что они обладают необходимыми навыками. – Если это так, – ответил генерал-майор Рудерсдорф, засовывая в рот незажжённую сигару, – тогда нам нечего обсуждать, не так ли? В конце концов, я совершенно уверен, что у нас под рукой есть по крайней мере два-четыре таких оперативника. Когда на лице генерал-майора Гелена появилось слегка смущённое выражение, трое других мужчин, находившихся в комнате, резко застыли. – Вы… вы ведь не думаете о том, о чём, как я думаю, вы думаете, генерал Гелен?.. – Наконец заговорил Реруген. – Именно, полковник Реруген, – ответил заместитель начальника штаба разведки с лёгкой извиняющейся улыбкой. – Как бы сильно это ни противоречило рекомендации, которую я дал несколько месяцев назад... факт остается фактом: когда дело доходит до операций по проникновению на большие расстояния с использованием магии, мало найдется людей, столь же способных и находчивых, как Рейнский дьявол… После нескольких мгновений молчания генерал-майор Рудерсдорф усмехнулся. – Черт возьми, эта девушка никогда не избавится от призрака войны, не так ли? – Что ж, – вздохнул генерал-майор Цеттур, печально покачав головой, – если это послужит вам утешением, то, по крайней мере, мы точно знаем, что Мифрил не собирается отказываться. Во всяком случае, я думаю, она действительно обрадуется этой возможности... размять ноги, так сказать. – Верно, – добавил Реруген, приподняв брови. – Я уверен, что добрый доктор Фауст был бы рад такой редкой возможности собрать данные в ходе учений с боевой стрельбой. В конце концов, нам так и не удалось испытать Тип 99 в реальных полевых условиях. – Тогда решено, – заключил генерал-майор Рудерсдорф со слабой улыбкой. – Полковник Дегуршафф будет частью команды, которую генерал Гелен направит для освобождения двух русских инженеров из сибирского ГУЛАГа, – через несколько мгновений с плохо скрываемым удовольствием добавил заместитель начальника оперативного штаба. – Всё почти как в старые добрые времена. “Действительно, почти как в старые добрые времена, – мысленно вздохнул Реруген. – Я абсолютно уверен, что Мифрил будет чрезвычайно довольна”.

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЁЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ

Неканоничный Омак: О шифровании вычислительных ресурсов, загруженных эротическими видеороликами

ПОЛКОВНИК ДЕГУРШАФФ (яростно): Доктор Тьюринг, мне срочно нужна ваша помощь в решении одного вопроса, имеющего огромное глобальное значение. ДОКТОР ТЬЮРИНГ (с жаром): Ради вас, полковник Дегуршафф, я готов на всё. ПОЛКОВНИК ДЕГУРШАФФ (довольно): Мне нужен шифровальный код. Нечто, что никто никогда не сможет взломать. Нечто большее, чем "Энигма". ДОКТОР ТЬЮРИНГ (встревоженно): Что-то большее, чем "Энигма"?! Но ради чего, скажите на милость, Мифрил? ПОЛКОВНИК ДЕГУРШАФФ (некоторое время борется с собой... прежде чем, наконец, со вздохом признаться): Моя любимая жена присылает мне домашние видео высокого разрешения, снятые с помощью её талисмана Типа 96. Если видеозаписи когда-нибудь просочатся в сеть, я буду вынуждена уничтожить всех людей, которым посчастливилось увидеть их... а также любых людей, связанных с такими людьми вплоть до третьей степени родства. На всякий случай, конечно. ДОКТОР ТЬЮРИНГ (делает паузу): Вы правы. Это вопрос огромной глобальной важности, который имеет очевидные последствия для мира во всём мире. Я немедленно приступлю к работе над кодом. ПОЛКОВНИК ДЕГУРШАФФ (с облегчением): Спасибо, доктор. Вы хороший человек. ИСТОЧНИК: Я благодарю читателя Grifman275 за то, что он вдохновил меня на создание этого фильма, предложив идею о том, как Таня и Виша снимают друг для друга пикантные “домашние видео” X-D ___________________________________________________________ Примечания: Всем ещё раз привет! Прежде всего, Сергей Павлович Королёв и Валентин Петрович Глушко – настоящие советские инженеры, которые были арестованы и заключены в тюрьму НКВД во время Великой чистки Иосифа Сталина. Позже оба были "освобождены" и стали ключевыми фигурами в советской космической и ракетной программах. Королёв участвовал в разработке ракеты Р-7, "Спутника-1" и запуске в космос первой собаки и первого человека, в то время как Глушко стоял у истоков создания самых знаменитых советских ракет и самых мощных реактивных двигателей. Конечно, может показаться невероятным, что такие интеллектуальные гиганты были почти уничтожены в ходе сталинских чисток, но параноидальная одержимость Сталина вопросами внутренней безопасности значительно перевешивала любое рациональное планирование в интересах национальной безопасности. Несмотря на эту ликвидацию, Советскому Союзу всё же удалось создать ряд технологических чудес в ту эпоху с помощью своей системы "шарашка". Шарашки были научно-исследовательскими лабораториями, которые возникли, когда группа инженеров написала Лаврентию Павловичу Берии и предложила решить любую техническую проблему, которую он им поставит, в обмен на избавление от ГУЛАГа. Подробнее об этом вы можете прочитать в книге английского писателя Саймона Ингса "Сталин и учёные: история триумфа и трагедии", 1905-1953. Во-вторых, многие подробности, представленные здесь об Алане Тьюринге, основаны на жизни реальной исторической личности. Работа Тьюринга помогла взломать немецкий код "Энигма" во время Второй мировой войны (эта работа, по оценкам, сократила продолжительность войны на два года и спасла более четырнадцати миллионов жизней), а также заложила основу для развития компьютерных наук и искусственного интеллекта. К сожалению, он был открытым гомосексуалистом в то время, когда гомосексуальные акты были запрещены в Великобритании, и после осуждения за "грубую непристойность" он предпочел химическую кастрацию тюремному заключению. Два года спустя он покончил с собой и стал героем-мучеником гей-сообщества. В-третьих, работа Тьюринга имела жизненно важное значение для механизации крупномасштабных вычислений, необходимых, скажем, для расчёта траекторий ракет или проектирования атомных бомб. Без такой механизации для выполнения огромных вычислений, требуемых учёными, требовались целые кабинеты клерков. Эти клерки были известны как "человеческие компьютеры", и время, необходимое для их вычислений, приведённое в этой главе, основано на отчёте, предоставленном Кей Макналти, женщиной, которая была одним из главных программистов первого в мире электронного цифрового компьютера общего назначения, электронного числового интегратора и Компьютер (ENIAC). По словам Макналти, вычисление одной баллистической траектории заняло "от тридцати до сорока часов сидения за столом с бумагой и калькулятором". Однако при использовании дифференциального анализатора (механического аналогового компьютера) эта работа заняла "всего" пятьдесят минут. Роль Макналти как главного программиста может удивить многих современных читателей, учитывая широко распространённую в то время дискриминацию по признаку пола, но факт остаётся фактом: Вторая мировая война привела к сокращению мужской рабочей силы. Следовательно, многие из людей-компьютеров той эпохи были женщинами, которые часто имели учёную степень по математике. Трогательный фильм "Скрытые фигуры" 2016 года рассказывает о жизни трёх афроамериканских математиков, которые работали компьютерщиками в Национальном управлении по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА) во время космической гонки, и о невероятной дискриминации, которую им пришлось преодолеть. В-четвёртых, "Фау-2" была первой в мире управляемой баллистической ракетой большой дальности и значительным достижением по сравнению со своей предшественницей, "Фау-1", которая была первой в мире крылатой ракетой. V-1 представлял собой беспилотный реактивный самолет, двигатель которого через определённый промежуток времени отключался, а затем падал на землю и взрывался. С другой стороны, "Фау-2" была запущена в небо по баллистической траектории, где в заданный момент у неё заканчивалось топливо, а затем она падала на землю. Что делало "Фау-2" таким грозным оружием, так это её сверхзвуковая скорость, которая делала практически невозможным её обнаружение и перехват. К тому времени, когда послышался звук его падения, он уже приземлился и взорвался. (С другой стороны, "Фау-1" было до смешного легко обнаружить, и очень многие из них были сбиты) Однако V-2 оказался не слишком точным... и именно поэтому Шугель так восхищается вкладом Тьюринга в эту главу. В-пятых, представленный здесь анализ влияния вторжения доминионов на исход гражданской войны в Цинь также основан на реальных исторических фактах. Японское вторжение в Китай в разгар Гражданской войны в Китае внесло значительный вклад в поражение националистов от коммунистов, последовавшее за возобновлением гражданской войны. Наконец, об использовании Эрией магии во время Великой войны можно прочитать в главе 48 манги. Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! X-D