Amor Enim Vult

ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Имперская столица Берун Генеральный Штаб, Кенигсплац, Февраль 1931 года

Полковник Эрих фон Реруген вздохнул с несвойственным ему удовлетворением, откидываясь на мягкие подушки дивана генерал-майора Ганса фон Цеттура. Хотя он навещал начальника штаба бесчисленное количество раз, большинство его предыдущих визитов были изматывающими мероприятиями – в основном из-за того, что он так или иначе нес ответственность за существо по имени Таня фон Дегуршафф. Однако с тех пор, как он был освобожден от обязанности наблюдать за Мифрил, визиты Ругена в офис генерал-майора Цеттура превратились в удивительно приятные, если не откровенно весёлые дела. Только когда он заметил, что его хронические язвы и периодически пропадающий аппетит также исчезли, он начал понимать, насколько тяжело сказалось на его здоровье общение с Рейнским дьяволом. Но теперь, когда бывший командир батальона больше не был его обузой, Реруген оказался в гораздо лучшем положении, чтобы объективно оценить заслуги полковника Дегуршафф. Хотя внутреннее беспокойство, которое она, как правило, вызывала в нем, никогда полностью не исчезало – воспоминания о том, как он впервые увидел её, в конце концов, всё ещё иногда преследовали его во снах – настойчивая пацифистская политика Мифрил после Великой войны развеяла многие из его страхов. Кроме того, тот факт, что обстоятельства вынудили её оставаться практически анонимной большую часть последних четырёх лет, означал, что, по крайней мере, существовал предел тому, как высоко могла взойти её звезда… Ход мыслей Реругена был быстро нарушен прибытием генерал-майора Цеттура и генерал-майора Курта фон Рудерсдорфа. – Мы заставили вас ждать, полковник? – спросил его начальник штаба вместо приветствия. – Не думаю, – ответил Реруген со слабой улыбкой. – Этот диван достаточно удобен, чтобы скрыть течение времени. – Тот факт, что сейчас вы оценили его достоинства, я полагаю, свидетельствует о мире и стабильности, – усмехнулся пожилой мужчина. – В конце концов, это точно такой же диван, на котором ты сидел годами. – Что ж, даже если времена изменились, похоже, что наш маленький “спитфай” не изменился, – сухо заметил генерал-майор Рудерсдорф, устраиваясь в своем любимом кресле. – Я не думаю, что Мифрил вообще отдыхала с тех пор, как вернулась из Сибири! Генерал-майор Цеттур вздохнул. – Хотя я бы предпочёл дать ей перевести дух, в расписании министра иностранных дел было не так уж много окон. Отказаться от этой встречи означало бы ждать аудиенции ещё месяц. – Итак, как прошла встреча Мифрил и министра иностранных дел? – спросил Реруген с неподдельным любопытством. Учитывая его собственные трудности с расшифровкой часто непостижимых мотивов полковника Дегуршафф, он мог только представить, насколько те же трудности увеличатся для того, кто никогда в прошлом не имел дела с Рейнским дьяволом. – Как и ожидалось, всё прошло великолепно, – ухмыльнулся генерал-майор Цеттур. – Доктор Густав фон Штреземанн был совершенно ошеломлён Мифрил – и совершенно очарован. Говоря это, – худощавый генерал криво усмехнулся, откидываясь на спинку стула, – я должен признать, что ближе к концу я сам был ошеломлён. – Что вы имеете в виду? – нахмурился генерал-майор Рудерсдорф, осторожно выуживая сигару из нагрудного кармана. – Ну, прямо перед тем, как мы расстались, – промурлыкал начальник штаба, – министр Штреземанн в частном порядке спросил меня, сколько лет Мифрил. Когда я сказал, что ей около семнадцати, он кивнул головой с огромным удовлетворением, прежде чем пробормотать что-то о том, что его тридцатилетний сын всё ещё холостяк. Реруген наблюдал, как генерал-майор Рудерсдорф чуть не выронил свою сигару. Честно говоря, он не мог винить пожилого мужчину. Даже шестерёнки в его собственном мозгу со скрежетом остановились. – Вы думаете о том, о чём я думаю?.. – заговорил начальник оперативного штаба слегка сдавленным голосом. – Понимаю, – усмехнулся генерал-майор Цеттур. – Я сам был совершенно ошеломлён, когда наконец понял, на что намекал министр. – Чёрт возьми, – пробормотал генерал-майор Рудерсдорф, нечаянно раздавив сигару в раздражении, – поверить, что кто-то из гражданского командования думает в этом направлении… – Что ж, – невозмутимо ответил начальник штаба вооружённых сил, – если министр Штреземанн мог додуматься до такого, весьма вероятно, что другие члены Высшего командования были бы способны думать так же. На самом деле, – добавил он с кривой усмешкой, – было бы гораздо более странно, если бы они не думали об этом. В конце концов, перефразируя знаменитый афоризм генерал-майора Карла фон Клаузевица: ”Брак – это продолжение политики другими средствами". К этому моменту разговора Реруген больше не мог сдерживаться. – Но это… но это абсолютно невыносимо! Несмотря на то, что Мифрил является преданным патриотом рейха, выдать её замуж по политическим причинам было бы равносильно полному стиранию грани между её профессиональной и личной жизнью! Как только он произнёс эти слова, Реруген почувствовал приступ сильной головной боли. Всего за несколько мгновений ситуация превратилась из абсурдной в сюрреалистичную – хотя бы потому, что за этот смехотворно короткий промежуток времени его мозгу пришлось смириться со следующим: Во-первых, да, полковник Дегуршафф действительно биологически женщина. Во-вторых, да, она наконец-то достигла совершеннолетия. В-третьих, да, она действительно исключительно привлекательна (как биологическая женщина, достигшая совершеннолетия). В-четвёртых, откровение о том, что да, некоторые члены Высшего командования были столь же, если не более, склонны ценить Мифрил за вышеупомянутые факты, как и за её безупречный послужной список. И, в-пятых, осознание того, что если бы грань между профессиональной и личной жизнью Мифрил была стёрта политическим браком по расчёту, никто бы не сказал, насколько большим влиянием полковник Дегуршафф обладала бы в имперских делах. Одной мысли об этом было достаточно, чтобы вызвать знакомый спазм в животе Реругена. – Вам не нужно так сильно беспокоиться, полковник, – успокаивающе произнёс генерал-майор Цеттур, совершенно не понимая причин внезапного беспокойства Реругена. – У меня и так достаточно забот, чтобы не брать на себя роль брачного брокера. Я упоминаю это просто потому, что это стоит иметь в виду. – Я не знаю, друг мой, – генерал-майор Рудерсдорф с сомнением покачал головой. – Если для тех из нас, кто работает в Генеральном штабе, достаточно сложно держать Мифрил в узде на войне и на работе, то я не представляю, как мужу удастся держать её в узде дома. При этом новом направлении спекулятивных размышлений шестерёнки в мозгу Реругена снова резко остановились. По какой-то причине представление о Мифрил как о создателе домашнего уюта оказалось одновременно пугающим... и возбуждающим. – Что ж, давайте не будем забывать, как полковнику Дегуршафф удавалось снова и снова нас основательно удивлять, – усмехнулся начальник штаба, не обращая внимания на войну с когнитивным диссонансом, которую вёл Реруген (и проигрывал). – В конце концов, никто из нас и представить себе не мог, что в мирное время у неё всё будет так же хорошо, если не даже лучше, чем во время войны. Однако, что ещё более важно, мы просто не можем игнорировать огромные рычаги влияния, которые обеспечил бы брак с подходящим членом палаты представителей. – Это правда, – неохотно признал генерал-майор Рудерсдорф. – Даже в такой стране, приверженной меритократическим ценностям, как Империя, невозможно отрицать тот факт, что власть по-прежнему в значительной степени находится в руках таких юнкеров, как мы. Большинство лиц, занимающих руководящие посты в политических, военных и дипломатических учреждениях рейха, по-прежнему происходят из рядов землевладельческой знати. – Именно поэтому линия вопросов министра Штреземанна в конце нашей встречи была столь же полезной, сколь и сбивающей с толку, – улыбнулся генерал-майор Цеттур. – Это напомнило мне о решающем различии между военными и политическими делами – том, которое я бы назвал классическим конфликтом между содержанием и стилем. В то время как такие солдаты, как мы, полагаются на производительность и результаты как на способ оценить ценность личности, политики, как правило, сосредотачиваются на родословной и риторике. – И вы предполагаете, что это может создать проблему для Мифрил в будущем?.. – уточнил генерал-майор Рудерсдорф. Начальник штаба службы пожал плечами. – Даже если Мифрил действительно является одарённым оратором и харизматичным лидером, нельзя игнорировать тот факт, что она – несмотря на “фон” в её фамилии – по сути, плебейка. Следовательно, если непреднамеренно появятся средства прояснить вопрос с её корнями, я не вижу, почему их не следует изучить. – Итак, что именно вы имеете в виду, генерал Цеттур?.. – Спросил Реруген с сочетанием нездорового любопытства и ужаса. – Что ж, – промурлыкал мужчина постарше, – императорский бал, который Верховное командование организует в честь четвёртой годовщины окончания Великой войны, состоится всего через четыре месяца. Как вы оба можете себе представить, сливки общества Империи наверняка будут в полном составе присутствовать на мероприятии. Я подумал, что сейчас самое подходящее время освободить Мифрил из-под опеки генерал-майора Райнхарда фон Гелена, а также публично признать её роль в победе Отечества, представив её в качестве почётного гостя вечера. – Я не могу поверить, что вы на самом деле собираетесь использовать самый большой приём, который Империя устраивала за последние годы, не что иное, как личный бал в честь выхода в свет Мифрил, – вздохнул генерал-майор Рудерсдорф, иронично покачав головой. Начальник отдела слабо улыбнулся. – Ну, мы с тобой оба знаем, что это меньше того, чего она действительно заслуживает. В любом случае, будет... интересно посмотреть, чьё внимание удастся привлечь нашей прекрасной дебютантке. Лично я скорее надеюсь, что Мифрил привлечет внимание представителей Дома Гогенцоллернов. В конце концов, союз с правящей династией Империи значительно упростил бы нам дело. Глаза Реругена расширились. Действительно ли генерал-майор Цеттур хочет, чтобы Мифрил вступил в брак с семьёй самого кайзера? Неужели его махинации действительно зашли так далеко?.. – А если Мифрил привлечёт толпу из домов поменьше, намеревающихся использовать ее в качестве подножки вместо?.. – Спросил генерал-майор Рудерсдорф, приподняв одну бровь. – С ними будет достаточно легко справиться, – ответил генерал-майор Цеттур, пренебрежительно махнув рукой. – В конце концов, Мифрил ещё не достигла совершеннолетия – факт, который мы можем использовать, чтобы отвадить тех, чьё внимание нежелательно. Бал просто предоставит нам возможность, так сказать, закинуть наживку. На самом деле пока нет необходимости ловить рыбу крючком или сетью. – В самом деле, генерал Цеттур, – воскликнул Реруген, когда нарастающий ужас, который он испытывал с тех пор, как начался этот разговор, наконец превысил его терпимость. – Полагаю, я должен высказать своё несогласие со всем этим! Полковник Дегуршафф... – ...не будет принуждена к какому-либо соглашению, которое оскорбляет её чувства, – решительно заявил начальник штаба. – Помимо того факта, что я бы не поступил так с Мифрил, принуждение всегда казалось мне стратегией, которая столь же неустойчива, сколь и неприятна – хотя бы потому, что нужно постоянно обновлять мотивацию другой стороны, так сказать. Я обещаю вам, полковник Реруген: в этом, как и во всём остальном, полковник Дегуршафф вольна поступать так, как ей заблагорассудится. Реруген сделал паузу, когда желание рвать на себе волосы достигло невыносимого уровня. “Это именно то, чего я боюсь, генерал Цеттур!!! Тот факт, что ты даёшь Рейнскому дьяволу ещё БОЛЬШЕ свободы действовать так, как она пожелает!” – Однако я должен сказать, полковник, – продолжил старший мужчина, не обращая внимания на душевное смятение Реругена, – мне согревает сердце то, до какой степени возросла ваша забота о Мифрил. Я никогда бы не подумал, что ты будешь так защищать её достоинство и свободу! Услышав этот ответ, Реруген, наконец, сдался. “Кто знает? – уныло вздохнул он в тишине своего сознания. – Возможно, замужество и создание собственной семьи помогут Мифрил сгладить острые углы. По крайней мере, это отвлечёт часть её внимания и энергии от Империи”. – Что ж, не могу сказать, что я полностью доволен этой идеей, – пробормотал генерал-майор Рудерсдорф с несвойственным ему вздохом, – но если сама полковник Дегуршафф согласится на такое соглашение и если такое соглашение принесет пользу Империи в долгосрочной перспективе, тогда, я полагаю, это заслуживает своего рода празднования. – Я сам не смог бы сказать лучше, – улыбнулся генерал-майор Цеттур, вставая и направляясь прямиком к своему бару. – Не хотите выпить с нами, полковник? – спросил он через плечо у Реругена, доставая бутылку виски. Реруген улыбнулся сквозь стиснутые зубы, когда знакомая боль обожгла его живот. – Будьте добры, давайте покрепче, генерал.

В ТОМ ЖЕ МЕСЯЦЕ Столица доминиона Эдо Акасака, Минато-ку, Февраль 1931 года

Офицер разведки армии Объединённых Штатов Идзуми Кертис удовлетворенно вздохнула, сделав большой глоток ферментированного рисового напитка, который сейчас дымился в миске у неё в руках. Честно говоря, она не могла представить себе ничего лучше амазаке в холодный зимний день, хотя её муж Зиг продолжал настаивать на превосходстве яблочного сидра (разумеется, разбавленного большим количеством бурбона). – Пахнет просто восхитительно, – прогремел знакомый голос, когда двери быстро открылись. – По-моему, я не пробовал амазаке уже много лет! – Не думаю, что тебе будет трудно наверстать упущенное, – ухмыльнулась Идзуми, вставая, чтобы чмокнуть майора Алекса Луи Армстронга в обе щеки. – В конце концов, в последнее время ты, кажется, бываешь в моей глуши гораздо чаще. Разве ты не был здесь прошлой осенью? – Да, был, – улыбнулся гигант, грациозно опускаясь на татами. – Лично я рад гораздо чаще бывать в вашей лесной глуши. В конце концов, я думаю о Доминионе как об одном из моих духовных домов. – Факт, который ни в малейшей степени не льстит Доминиону, – ответила Идзуми, закатив глаза. – В конце концов, у вас почти полдюжины духовных домов. Есть бывшая империя Русов, Срединное царство Цинь, бывшая империя Сизан и бывшая империя Бхарата. – Что я могу сказать? – колосс улыбнулся и философски пожал плечами. – Я – дитя вселенной. Кроме того, – добавил он, наливая себе немного амазаке, – я всегда верил, что дом там, где сердце. – Что ж, я признаю, что у тебя достаточно большое сердце, чтобы вместить полдюжины духовных обителей, – вздохнула Идзуми. – Честно говоря, у меня до сих пор в голове не укладывается, как такой размазня, как ты, сумел так далеко продвинуться в нашей работе. – Как изящно выразился римский поэт Вергилий: “Любовь побеждает всё”, – безмятежно ответил гигант. – Кстати, о работе, – добавил он, внезапно просветлев. – Полагаю, вас можно поздравить! Вас только что повысили в звании до подполковника, не так ли? Идзуми сморщила нос. – Честно говоря, я не знаю, что чувствую по этому поводу. С одной стороны, я знаю, что мое повышение давно назрело. С другой стороны, наконец-то получить это в результате простого повторения плана, который ты предложил при нашей последней встрече – это оставляет неприятный привкус у меня во рту, – закончила она с гримасой. Колосс усмехнулся. – Карма есть карма, Идзуми-сан. Ты давно заслужила это повышение, так зачем смотреть в зубы дареному коню? Кроме того, – добавил он с добродушным юмором, – чтобы быть эффективным попугаем, требуется немалое мастерство. Тот факт, что ваше начальство приняло то, что вы хотели сказать, не настаивая на том, чтобы вы раскрыли свои источники, свидетельствует о той вере, которую они вам оказали. Идзуми фыркнула. – Я думаю, это было связано не столько с их верой в меня, сколько с их страхом перед Союзом. Как вы справедливо отметили в нашем последнем разговоре, у Объединённых Штатов просто нет ресурсов, чтобы самостоятельно сдерживать Советы... И становится всё более очевидным, что циньские националисты проиграют коммунистам, если первых предоставить самим себе. По сути, моё начальство решило мириться с Жёлтой опасностью ради борьбы с Красной угрозой. – Хотя ваш цинизм вполне обоснован, – улыбнулся имперец, – вы должны признать, что, по крайней мере, события развиваются в гораздо более позитивном направлении. В конце концов, ваше правительство наконец-то предпринимает шаги по отмене своей расистской иммиграционной политики в отношении акицусиманцов и цинь. – В этом есть смысл, – со вздохом согласилась Идзуми. – К сожалению, устранение дискриминационных торговых барьеров против Доминиона будет гораздо более длительной битвой, учитывая, что Великая депрессия делает протекционистов ещё более несговорчивыми. Не помогает и то, что они уже чувствуют, что потерпели серьезную неудачу, учитывая, как вмешательство вашего правительства заблокировало принятие Закона о тарифах Смута-Хоули, – добавила Идзуми, ухмыльнувшись своему бывшему товарищу по додзё. – Ну, мы не можем ожидать прогресса на всех фронтах, – ответил колосс, философски пожав плечами. – В любом случае, собственное соглашение Империи о свободной торговле с Доминионом ослабляет некоторое давление на Объединённые Штаты. Что в конечном счете имеет значение, так это то, что ваше правительство начало делать собственные примирительные жесты по отношению к Доминиону. – Ты, конечно, прав, – усмехнулась Идзуми. – Дальше всё может стать только проще – особенно учитывая впечатляющие успехи армии Акицусиман на сегодняшний день в борьбе с коммунистами Цинь. Решение первых вторгнуться в оккупированный Союзом регион Маньчжурия в прошлом месяце разрушило важнейший элемент советской стратегии по продолжению гражданской войны в Цинь. Очевидно, Советы намеревались использовать Маньчжурию в качестве плацдарма для создания массированного окружения, которое позволило бы коммунистам захватить ещё десять провинций на востоке – окружение, которое включало бы захват националистической столицы Нанкина. – Это был блестящий ход для акитсусиманской армии, – признал гигант. – К сожалению, этот успех может стать поводом для беспокойства, а не для празднования … – Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Идзуми. – Как вы, вероятно, знаете, Идзуми-сан, – серьёзно произнёс Имперец, – между вооруженными силами Доминиона и его гражданским правительством нет никакой любви. Первые в течение многих лет агитировали за зарубежную экспансию Доминиона в качестве решения внутренних проблем страны, в то время как вторые последовательно настаивали на более пацифистском подходе. К сожалению, успехи вооружённых сил Акицусиман в Маньчжурии могут, наконец, склонить чашу весов в пользу милитаристов. Идзуми недоверчиво уставилась на гиганта. – Это абсурдно! Это означало бы отказаться от всего, что их страна приобрела за последние несколько месяцев! Доминион не только был приглашён стать одним из первых подписантов Протокола о мирном разрешении международных споров, который спонсировало ваше правительство, но теперь он фактически ведёт переговоры с Объединёнными Штатами о пересмотре ряда неравноправных договоров – пересмотре, который принёс бы стране политическую и экономическую пользу! – Не обязательно, Идзуми-сан, – безмятежно ответил колосс. – Что касается армии и флота Акицусиман, военное завоевание было бы таким же, если не более, эффективным средством для обеспечения международного признания и получения сырья, которого, по их мнению, заслуживает Доминион. Учитывая военный потенциал страны и географическое положение, она действительно может добиться быстрой морской экспансии, если решит начать войну. – Кроме того, – продолжил имперец, – в случае, если Доминион всё-таки вступит в войну, весьма вероятно, что его вооружённые силы в первую очередь нанесут удар по американским и альбионским территориальным владениям в регионе. В конце концов, эти колонии не только обладают землёй и материалами, в которых нуждается Доминион, но и ни ваше правительство, ни правительство Альбиона в настоящее время не располагают ресурсами, необходимыми для защиты своих территорий. Кроме того, если вы добавите растущие националистические настроения колонизированных туземцев, военным акицусиманам было бы чрезвычайно легко позиционировать свою агрессию как паназиатскую освободительную войну, а не как завоевательную. Другими словами, – резюмировал гигант, – ведя войну, Доминион фактически одним махом получит то, к чему стремился всё это время: месть своим западным угнетателям, престиж в международном сообществе, ресурсы для своей растущей экономики и землю для своего растущего населения. – Но… но это только при условии, что ему удастся победить! – зашипела Изуми. – На данном этапе мир был бы более многообещающей стратегией! – Не обязательно, – мягко улыбнулся имперец. – Признай это, Идзуми-сан: исторически Объединённые Штаты сделали очень мало, чтобы вызвать доверие акитсусиманцев. Недавних шагов вашего правительства будет просто недостаточно, чтобы свести на нет десятилетия несправедливого обращения. Следовательно, и война, и мир представляют собой одинаково эффективные средства для достижения одной и той же цели. В конце концов, все будет зависеть от того, какой подход получит большую поддержку со стороны общественности. – И какой подход, по-твоему, пользуется большей поддержкой? – Спросила Идзуми с откровенным испугом. – К сожалению, поджигателей войны, – вздохнул гигант. – Как ты можешь себе представить, недавние победы вооруженных сил Доминиона как над русскими, так и над Советами Цинь постепенно убеждают общественность в том, что их вооружённые силы действительно обладают силой, способной превратить страну в паназиатского гегемона. Фактически, общественное мнение достаточно изменилось в пользу милитаристов, чтобы определённые группы действительно начали готовить государственный переворот. Идзуми побледнела. – A coup d'état? Но как... как Империи вообще удалось пронюхать об этом заговоре? Колосс усмехнулся. – Мы всегда относились к Доминиону гораздо серьёзнее, чем вы, американцы. Я думаю, это связано с тем фактом, что именно нас они наняли, чтобы помочь им модернизировать свою страну. Во всяком случае, мы уделяем изрядное внимание тому, что происходит в этой части мира. – И что же ты раскопал? – Напряжённо спросила Идзуми, чувствуя, как нарастает чувство страха. Подумать только, что мир, который она с таким трудом строила и так долго ждала своего проявления, может быть подорван одним махом! – Заговорщики являются членами ультранационалистического тайного общества под названием Сакуракай, которое было создано молодыми офицерами армии Доминиона, – уточнил колосс. – Их цель – так называемая реставрация Сева, которая повлечет за собой реорганизацию государства Акицусиман по тоталитарно-милитаристскому принципу. Их план состоит в том, чтобы спровоцировать массовые беспорядки в Эдо при содействии крайне правых гражданских организаций и впоследствии оказать давление на гражданское правительство с целью объявления военного положения и развертывания армейских войск. Затем под предлогом подавления беспорядков, – продолжил имперец, – сакуракаи намереваются совершить государственный переворот, убив ключевых правительственных чиновников и захватив жизненно важные правительственные здания. Я могу предоставить вам список целей позже. Затем, после восстания, сакуракаи планируют создать новый кабинет министров под эгидой генерала Араки Садао, главы радикальной фракции империалистического пути. Ожидается, что после того, как он будет введён в действие, одной из первых вещей, которые сделает новое правительство, будет развязывание полномасштабной агрессивной войны на Дальнем Востоке. Идзуми в ужасе уставилась на гиганта. – И когда?…когда они намерены начать восстание?.. – Беспорядки начнутся семнадцатого марта, – как ни в чём не бывало ответил колосс. – Сам переворот будет осуществлен двумя днями позже, девятнадцатого марта. – Это практически завтра! – зарычала Изуми, стукнув кулаком по столу. – Но если мы начнём действовать сейчас, мы всё ещё можем подавить восстание в зародыше… Имперец выразительно покачал головой. – Вообще-то, Идзуми-сан, будет лучше, если мы пресечём это восстание на стадии зародыша. Идзуми моргнула. – Ты, по сути, только что сказал мне, что моя детская мечта вот-вот сгорит в огне, как раз когда я так близок к её осуществлению... а теперь ты говоришь мне просто подождать и дать ей немного потухнуть? – спросила она с возросшим недоверием. Колосс умиротворяюще поднял руки. – Сначала выслушай меня, Идзуми-сан. Прямо сейчас реальная опасность заключается в том факте, что милитаристская фракция Доминиона пользуется поддержкой населения. Если вы арестуете заговорщиков сейчас, до того, как что-либо действительно произойдёт, они просто устроят ещё одно восстание позже. Но если вы позволите им совершить попытку государственного переворота... а затем арестуете преступников по мере того, как их заговор действительно раскроется, прерывание переворота радикально подорвет доверие общественности к способностям милитаристской фракции. В конце концов, если они не могут захватить власть даже в своей собственной стране, то как они вообще могут захватить власть в остальном регионе? Кроме того, – беспечно добавил имперец, – если вы арестуете повстанцев сейчас, вы схватите самое большее несколько десятков заговорщиков. Однако, если вы арестуете их позже, когда переворот действительно начнется, у вас будет гораздо больше шансов захватить большинство диссидентов. Идзуми уставилась на колосса. – Знаешь... – медленно проговорила она, – это уже приходило мне в голову раньше, но я действительно не хочу злить того, кто предлагает все эти идеи через тебя… – Весьма разумная политика, – усмехнулся гигант, – и я бы её настоятельно рекомендовал. Тем не менее, я понимаю твоё беспокойство, учитывая, что поставлено на карту. Если это несколько развеет твои страхи, я не думаю, что было бы каким-либо вредом в тайном усилении слежки вашего правительства за намеченными фигурами – просто для гарантии их безопасности, конечно. В конце концов, важно то, что заговор разоблачен таким образом, который наносит наибольший ущерб репутации милитаристов в глазах общественности Акицусиман. С этой целью также может быть полезно, чтобы как местные, так и международные средства массовой информации освещали многие ценные достижения гражданского правительства за последнее время. В конце концов, то, что является сумерками для одной группы идолов, означает рассвет для другой. – И вот так мы перешли от Макиавелли к Ницше, – вздохнула Идзуми, иронично покачав головой. – Но подожди минутку, – она нахмурилась, когда кое-что из сказанного ранее имперцем, наконец, дошло до неё полностью, – ты предлагаешь, чтобы моё правительство разобралось с этим – с этой схемой при государственном перевороте, которую ты предлагаешь? Имперец пожал плечами. – Почему бы и нет? Если позаимствовать фразу, которую используете вы, американцы, ваше правительство нуждается в "очках брауни" гораздо больше, чем моё. Кроме того, как я уже говорил в прошлый раз, Идзуми-сан, всё, о чём заботится Империя – это сдерживание Советского блока таким образом, чтобы не втягивать себя в новые неприятности. Такой подход служит интересам обеих наших стран довольно элегантно, не так ли? Идзуми вздохнула. – Прекрасно, – раздражённо пробормотала она. – Только не вини меня, если я получу ещё одно повышение раньше тебя. – Не буду конечно, – жизнерадостно ответил имперец. – В конце концов, я и не ожидал ничего меньшего от гориллы, которая вышвырнула меня из додзё... – Что ты сказал, Алекс? – Идзуми сузила глаза и начала угрожающе хрустеть костяшками пальцев. – Я имел в виду это как комплимент! – ответил гигант с нервной готовностью. – На случай, если ты не знала, гориллы оказались невероятно харизматичными и умными животными... помимо того, что они самые могущественные приматы из ныне живущих. – Рада это слышать, – ухмыльнулась Идзуми, беря свою миску с амазаке. – Иначе ты бы уже был мертвым приматом, Алекс. _________________________________________________________________________ Примечания: Всем ещё раз привет! Всего пара моментов: Во-первых, оригинальная цитата, которую Цеттур заимствует у прусского генерала Карла фон Клаузевица, гласит: "Война – это продолжение политики другими средствами". Во-вторых, оригинальная фраза немецкого философа Фридриха Ницше, на которую ссылается Идзуми, звучит как "сумерки идолов". В-третьих, опасения Реругена по поводу того, что Таня выйдет замуж за члена семьи кайзера Вильгельма II, действительно материализуются, когда Таня женится на Више, ЛОЛ. Это потому, что бабушка Виши по материнской линии, великая княгиня Ольга Николаевна Романова, была троюродной сестрой кайзера Вильгельма II. Так что даже без вмешательства Цеттура Тане удалось уйти и выйти замуж за члена королевской семьи в одиночку… что действительно неплохо для (в прошлом) бесполезной лесбиянки. Как обычно, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны непрофессионалу. Чтобы облегчить жизнь каждому, я перечислю их ниже с краткими комментариями (взятыми в основном из Википедии): Амазаке: традиционный сладкий слабоалкогольный японский напиток, приготовленный из ферментированного риса. Фракция Имперского пути: также известная как Кодоха, политическая фракция в Императорской армии Японии, действовавшая в 1920-1930-х годах, которая стремилась установить военное правительство, продвигавшее тоталитарные, милитаристские и агрессивные экспансионистские идеалы. Юнкеры: термин, используемый для обозначения представителей землевладельческой знати Пруссии; юнкеры владели большими поместьями, которые часто располагались в сельской местности, и играли ключевую роль в военном, политическом и дипломатическом руководстве Германии после 1871 года; самым известным юнкером был Отто фон Бисмарк, который находился у власти в Германии с 1871 по 1890 год в качестве канцлера Германской империи. Дом Гогенцоллернов: немецкая королевская династия, берущая начало в одиннадцатом веке, членами которой были различные принцы, курфюрсты, короли и императоры Гогенцоллернов, Бранденбурга, Пруссии, Германской империи и Румынии; после создания Германской империи в 1871 году Гогенцоллерны были наследственными императорами Германии и королями Пруссии. Неравноправные договоры: термин, относящийся к исторической категории двусторонних договоров, заключенных в конце девятнадцатого и начале двадцатого века между “цивилизованными” американскими и европейскими государствами и “нецивилизованными” азиатскими или африканскими государствами, которые приносили пользу высшим державам за счет подчиненных государств; привилегии, которые вымогались у подчиненных государств, включали уступку территориальных и суверенных прав, разделение на сферы влияния, открытие портов, обеспечение соблюдения экстерриториальной юрисдикции и т.д. Наконец, я хочу поблагодарить читателя HopperRock, поскольку эта глава отчасти была ответом на их просьбу побольше увидеть Идзуми Кертис в действии ;-) Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D