Amor Enim Vult

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ Имперская столица Берун Резиденция Дегуршафф, Курфюрстендамм Ноябрь 1931 года

Полковник Таня фон Дегуршафф пристально смотрела на двух мужчин, бесцеремонно появившихся на пороге её дома, и вена на её лбу зловеще подёргивалась. – И что, скажите на милость, вы оба делаете в Беруне? – спросила она майора Алекса Луи Армстронга и доктора Иоганна Георга фон Фауста сквозь стиснутые зубы. – Ну что вы, полковник Дегуршафф, – невозмутимо ответил доктор Фауст, – разве можно так приветствовать бывших членов вашей команды оперативников разведки? Мы здесь, чтобы помочь вам в выполнении сегодняшней миссии, разумеется. Таня резко наморщила лоб. – Миссии??? Какой миссии? – Твоя миссия – околдовать прекрасного капитана Серебрякову романтическим ужином в акитсусиманском стиле, – объявил майор Армстронг, опасно сверкнув глазами. При этих словах Таня покраснела. – С чего вы взяли... Почему вам пришло в голову... Как вы догадались… – Таня сделала паузу, глубоко вздохнула и наконец продолжила, когда румянец залил её щёки. – Какая линия рассуждений привела вас к такому выводу? – Это элементарно, наша дорогая Мифрил, – самодовольно ответил доктор Фауст, водружая на нос очки. – Когда в начале недели вы позвонили майору Армстронгу и спросили об акитсусиманских блюдах, которые легче всего приготовить из имперских ингредиентов... а затем поинтересовались о специализированных продуктовых магазинах в Беруне, в которых есть запасы товаров из Доминиона, логика указывала именно эту гипотезу. – Что за указы логики? – Таня упрямо нахмурилась, скрестив руки. – Это больше похоже на прыжок веры! А вам не приходило в голову, что мне просто было интересно приготовить акитсусиманский ужин? – Вряд ли, Мифрил, – майор Армстронг понимающе покачал головой. – Мы с доктором Фаустом давно знаем о твоём увлечении акитсусиманской культурой, но ты никогда не проявляла особого интереса к её кухне. Кроме того, хотя мы знаем о твоём пристрастии к изысканным блюдам, ты никогда не проявляла особого интереса к тому, чтобы научиться готовить изысканные блюда для себя. На самом деле, – добавил гигант, нахмурившись, – если бы ты была предоставлена сама себе, то, вероятно, питалась бы просроченными полевыми пайками, учитывая то, насколько ты поглощена работой. – Именно это и привело нас к выводу, что ваша недавняя линия допросов продиктована желанием устроить романтический ужин с капитаном Серебряковой, приготовив домашнюю восточную еду, – с довольным видом подытожил доктор Фауст. Таня открывала и закрывала рот, когда слова никак не могли материализоваться. Когда она наконец снова заговорила, то вырвалось лишь защитное шипение: – Это всё равно... Это всё равно вывод, не основанный ни на чём более существенном, чем просто предположения! В конце концов, зачем мне ухаживать за капитаном, если она уже согласилась выйти за меня замуж? И как... как вы вообще определили, что этот предполагаемый ужин назначен на сегодня? – добавила Таня с румянцем, который полностью опровергал её предыдущее заявление. – Да ладно, Мифрил, – добродушно махнул рукой доктор Фауст, – мы видели, как вы смотрите на капитана. Не знаю, осознаёте ли вы это сами, но роман с ней, вероятно, давно перестал быть средством достижения цели – если он вообще был средством. Дело в том, что это самоцель. – Что касается даты ужина, – продолжил майор Армстронг, – майор Эрия Элизабет Зибер очень помогла нам, предоставив детали вашего недельного расписания. Один из недостатков такой организованности, полковник, заключается в том, что она делает вас предсказуемой. Осознав, что её загнали в угол, внутренний (да и внешний) подросток Тани упёрся: – Ну, всё это не объясняет, почему вы решили, что мне нужна ваша помощь, – надулась она, властно подняв подбородок. – В конце концов, я Мифрил и… – Ас из асов и любимица Рейха, – проворчал доктор Фауст. – Да, полковник Дегуршафф, мы знаем, что вы вундеркинд. Однако мы здесь не потому, что считаем, что вам нужна наша помощь – мы здесь потому, что хотим помочь. Это нескромное признание в товарищеской привязанности удивило и растрогало Таню до глубины души. Ощущения были настолько новыми, что её мозг не знал, что делать с полученными данными, кроме как осторожно тыкать в них штыком. – К тому же, – продолжал доктор Фауст, не обращая внимания на то, что Таня странно замолчала, – мы хотели посмотреть и ваш дом! В конце концов, – добавил он с наглой ухмылкой, – это редкий шанс увидеть необычный экземпляр в его родной среде обитания! И тут же раздражение Тани вернулось с новой силой. Она уже собиралась захлопнуть дверь перед носом своих посетителей, когда майор Армстронг заговорил: – Мы принесли домашнее дайфуку! И бутылки дзидзаке, сёдзю и умэсю! И Таня вежливо отступила в сторону, чтобы пропустить гостей. – Пожалуйста, заходите, – произнесла она с лёгким поклоном. – Mi casa es tu casa. Майор Армстронг поклонился в ответ, а затем наклонился, чтобы снять ботинки: – Оямасимасу.

ЧАС СПУСТЯ Имперская столица Берун Резиденция Дегуршафф, Курфюрстендамм Ноябрь 1931 года

Таня закрыла глаза от нескрываемого блаженства, пережёвывая, возможно, уже двенадцатый кусок дайфуку с момента прихода гостей. Хотя начинка не была пастой из красных бобов, к которой она привыкла в своей прежней жизни, майор Армстронг использовал заварной крем – просто наслаждаться мягкой и липкой сладостью клейкого риса было почти достаточно, чтобы довести Таню до слёз. – Именно такое выражение можно ожидать увидеть на лице знатока, – усмехнулся доктор Фауст. – По крайней мере, это оправдывает все часы, которые майор Армстронг потратил на замачивание, пропаривание, отбивание и разминание риса. – Это было не так уж сложно, – пренебрежительно махнул рукой мастер боевых искусств. – Кроме того, это был прекрасный способ потренировать мои прекрасные мышцы. – Ну, даже если вы не возражали против работы, всё равно не помешает получить за неё вознаграждение, – улыбнулся учёный, передавая майору стакан с шочу и наполняя свой. Таня моргнула. – Подождите! Я думала, эти бутылки для меня! – Конечно нет, Мифрил, – проворчал доктор Фауст. – Вам ведь всего семнадцать. Майор Армстронг размышлял о том, как подогреть воду и открыть бутылку сливового вина: – Полковник может выпить немного чойи. Горячая вода снижает содержание алкоголя, и это прекрасный напиток в холодный день. – Он сделал паузу и отпил глоток сёдзю, после чего удивлённо моргнул. – Исключительно высокое качество, – заметил он вслух. – Не думаю, что мне доводилось находить что-то подобное за пределами Доминиона... – Конечно, – ухмыльнулся доктор Фауст, усаживаясь за кухонный стол напротив Тани. – В конце концов, я получил его от доктора Эдны Мод, а вкусы этой женщины, как известно, весьма изысканны. Она называла его "авамори", если мне не изменяет память. – Доктора Эдны?.. – Таня нахмурилась, открывая очередную коробку дайфуку. – Откуда вы знаете доктора Эдну Мод? – Ну что вы, полковник, – поднял бровь доктор Фауст, – я упоминал её имя несколько месяцев назад, когда мы все ехали в Сибирь. Она – дизайнер и инженер по текстилю, разработавшая костюм, в который были одеты вы и майор Зибер. У неё два имени: Эдна Мод или Рей фон Ридл. Глаза Тани расширились, когда её внезапно осенило понимание. – Так вот чем объясняется её одержимость защитным снаряжением... – пробормотала она про себя, когда в голове пронеслись воспоминания о примерке предыдущего уик-энда. – Но с чего бы ей так охотно помогать вам? – добавила она, бросив озадаченный взгляд на доктора Фауста. – Я имею в виду, что достаточно сложно расстаться с несколькими бутылками сёчу, но чтобы отдать вам дюжину бонсай из сёхина и мамэ… вы хоть понимаете, как сложно вырастить такие крошечные деревца? – У меня есть идея, – вздохнул учёный, делая ещё один глоток. – После её подробной лекции о том, насколько их сложно выращивать, я был готов отдать их обратно. Я даже не просил их специально! Я просто попросил у неё совета по оформлению столов для романтического ужина в акитсусиманском стиле – и в следующий момент я уже вёз целую коробку миниатюрных деревьев. Как она сказала, цитирую: "Когда дело доходит до стиля, маленькое – это красиво, дорогуша". Если вам когда-нибудь понадобится доказательство этой концепции, просто посмотрите на меня. – В любом случае, – добавил доктор Фауст, помахивая бокалом, – доктор Мод согласилась помочь мне, потому что она в большом долгу передо мной после всех полевых испытаний, которые я проводил на её тканях во время операции "Зажим". Кроме бонсай, она дала мне ещё одну коробку, наполненную черенками бамбука, каллиграфическими свитками, керамическими урнами и садовой галькой. Осмелюсь сказать, что у нас достаточно декора, чтобы превратить ваш дом в храм дзен прямо сейчас. – Господи… – застонала Таня. – Значит ли это, что весь отдел научных исследований знает о… – Операции "Скрепка"? – хмыкнул доктор Фауст. – Конечно, нет! За кого вы нас принимаете? За дилетантов? Единственные, кто знает – это я, майор Армстронг и майор Зибер. – Операция "Скрепка"?.. – медленно повторила Таня, почувствовав внезапный приступ ужаса. – Ну, мы уже использовали слово "зажим", – пожал плечами доктор Фауст, – поэтому остановились на "скрепке". Потому что, знаете ли, это вещи, которые предназначены для того, чтобы скреплять вещи. А сегодняшний ужин – это то, что поможет вам и капитану Серебряковой держаться вместе, отсюда и операция "Скрепка". Таня сделала паузу. Вот так ситуация переросла из неприятной в абсурдную. – О Боже... – смущённо пробормотала она, закрывая лицо руками. – Думаю, сейчас мне не помешало бы выпить чего-нибудь крепкого... – Ни в коем случае, Мифрил, – покачал головой доктор Фауст. – Мы не можем допустить, чтобы вы опьянели прямо перед ответственным вечером. Кроме того, нам нужно, чтобы вы сосредоточились на инструкциях майора Армстронга. В конце концов, он постарается подготовить как можно больше ингредиентов и блюд, которые понадобятся вам для ужина, но некоторые из них можно приготовить только непосредственно перед трапезой. – Ну, на самом деле это просто овощная темпура, которую нужно будет обжарить прямо перед ужином, – размышлял гигант, наливая в кружку смесь горячей воды и сливового вина и ставя её перед Таней. – Я могу заранее приготовить рис, суп, тушёную свинину и тушёный кабачок, а полковник потом просто разогреет всё это. При упоминании меню ужина глаза Тани расширились. – Вы планируете сделать итидзю-сансай?! – задохнулась она, когда на неё внезапно нахлынула сильная волна кулинарной ностальгии. – Конечно, полковник, – усмехнулся колосс. – Что может быть лучше для того, чтобы капитан Серебрякова поближе познакомилась с акитсусиманской кухней, чем приготовление традиционных блюд? Конечно, – добавил он со вздохом, – они не могут быть полностью традиционными из-за трудностей с поиском нужных ингредиентов, но, если не считать замены мисо-супа на Маркнохен Брюэ, почти всё остальное можно сделать в старомодном стиле Доминиона. – Но если у нас с капитаном потом будет итидзю-сансай, – наморщила лоб Таня, – почему ты принёс хангири и бамбуковый коврик для раскатывания?.. – Чтобы потом перекусить суши, конечно же, – ухмыльнулся мастер боевых искусств. – А теперь надевай фартук, маленький кузнечик. Пора бы твоему сенсею научить тебя одному из самых тонких искусств жизни – помимо аргентинского танго, конечно.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ Имперская столица Берун Резиденция Дегуршафф, Курфюрстендамм Ноябрь 1931 года

Капитан Виктория Ивановна Серебрякова сделала небольшую паузу, чтобы пригладить волосы, возможно, уже в двенадцатый раз за вечер, прежде чем неуверенно постучать в дверь дома своего бывшего начальника. Странно, что, несмотря на всё то, что они с полковником Таней фон Дегуршафф делали вместе, посещение дома невесты ощущалось как интимная близость совершенно иного рода. Она как раз собиралась постучать ещё раз, когда дверь резко распахнулась, явив полковника Таню фон Дегуршафф с голыми ногами и расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки. Одного взгляда на ключицы девушки было почти достаточно, чтобы Виктория забыла о причине своего визита. – Прости, что долго не открывала, – объяснила полковник, приветственно улыбаясь Виктории. – Я, гм, добавляла последние штрихи к ужину. Ты долго ждала? – Вовсе нет, – улыбнулась Виктория, заметив нотки беспокойства в голосе невесты. – Я принесла домашний апфелькухен на десерт... хотя он может не совпадать с тем, что ты приготовила... – добавила она, слегка сморщив нос. – Тебе не обязательно было приносить дополнительный десерт, – с лукавой улыбкой пробормотала Таня, зацепившись пальцами за пояс пальто Виктории и притянув её к себе. – Хотя я полагаю, что могла бы взять тебя в качестве закуски, – вздохнула она, наклоняясь и запечатлевая губы Виктории в поцелуе. Холод, который Виктория могла почувствовать из-за поздней осенней прохлады Беруна, быстро рассеялся, когда язык полковника провёл по её нижней губе, разжигая пламя, которое быстро распространилось по всему телу. “Боже мой, – рассеянно подумала Виктория, когда язык невесты проник в её рот, – не будет ли грубостью предложить поужинать позже? Я бы предпочла, чтобы мы сейчас ели другие... другие вещи…” Только когда она чуть не уронила пирог, который несла в руках, Виктории хватило ума прервать поцелуй. – Как бы мне ни было больно говорить об этом, полковник, – вздохнула Виктория, неохотно отпуская воротник младшей женщины, – я не хочу, чтобы приготовленный тобой ужин пропал даром. – Верно, – с сожалением ответила невеста, сморщив нос. – В конце концов, темпура недолго остаётся хрустящей. Когда Виктория наклонилась, чтобы снять каблуки, полковник остановила её. – Позволь мне помочь тебе с этим, – улыбнулась она. – Ведь это, наверное, не самое простое занятие, когда на тебе платье и ты несёшь пирог. – Затем с нежностью, от которой у Виктории встал комок в горле, Таня опустилась на пол и сняла с неё туфли, а затем надела на ноги пару хауссхухе. – Странное чувство, когда ты делаешь это для меня… – застенчиво произнесла Виктория, положив одну руку на плечо своей невесты для равновесия. – Такое ощущение, что наши роли как-то поменялись местами… – Что ж, раньше ты была моим адъютантом, – невозмутимо ответила полковник, – но теперь ты моя невеста. Так что вполне уместно поменять роли – или, по крайней мере, несколько изменить их, – добавила она, вставая. – Они идеально подходят, – моргнула Виктория, глядя на домашние тапочки на своих ногах. – Конечно, они идеально подходят, – ухмыльнулась полковник. – Ты ведь не думаешь, что я не знаю твой размер обуви? – добавила она, помогая Виктории вылезти из пальто. – Это так похоже на тебя – замечать такие мелочи, – ответила Виктория со слабой улыбкой. – Всё, что связано с тобой, для меня не мелочь, – серьёзно ответила полковник, но тут же резко замерла, впервые взглянув на платье Виктории как следует. – Тебе... тебе нравится? – застенчиво спросила Виктория, заправляя прядь волос за ухо. – Я давно хотела надеть его для тебя... но мне казалось, что ты не одобришь, если я надену его на публике, учитывая, как низко расположено декольте… Полковник глубоко вздохнула, затем зажмурила глаза и пробормотала: – Gyatei gyatei hara gyatei haraso gyatei boji sowaka… – Открыв глаза, она покорно улыбнулась Виктории. – Ты действительно не представляешь, что ты делаешь со мной, не так ли? Но прежде чем Виктория успела ответить, Таня взяла её руку и легонько потянула за собой. – Во всяком случае, добро пожаловать в мой дом, капитан… Когда Виктория впервые увидела дом полковника как следует, её глаза расширились. Честно говоря, она никогда раньше не видела ничего подобного. Он был белым. И просторным. И воздушным. И наполнен светлой мебелью из бука, берёзы и сосны, отличающейся чистотой линий. А посередине первого этажа расположился цветущий сад, выполненный в стиле, которого Виктория никогда раньше не видела. Его дно было устлано граблями белого песка с серой галькой, а поверхность усеяна самыми очаровательными камнями, фонарями, мхами, папоротниками и кустарниками, которые Виктория когда-либо видела. – Я недавно посадил гортензии... – с нехарактерной для неё стыдливостью произнесла полковник, когда Виктория подошла к комнатному саду, – потому что они напоминают мне о ваших глазах… – Ты?.. – слабо спросила Виктория, когда знакомый спазм прошелся по её груди. – Тебе... тебе нравится? – с тревогой спросила полковник, пока Виктория продолжала удивлённо осматриваться. – Дом, я имею в виду, а не только сад. Я знаю, что это не то, к чему ты привыкла. И, наверное, выглядит довольно просто. Но он спроектирован так, чтобы быть очень функциональным... и за ним легко ухаживать… В голосе невесты прозвучала нотка неуверенности, и Виктория моргнула. – Дорогая, – тихо засмеялась Виктория, повернувшись к Тане, – всё в этом доме такое... твоё. Как я могу не любить его?

ДВА ЧАСА СПУСТЯ Имперская столица Берун Резиденция Дегуршафф, Курфюрстендамм Ноябрь 1931 года

Виктория с удовлетворением вздохнула, погружаясь всё глубже в горячую воду ванны своей невесты. – Достаточно жарко? – спросила полковник, осторожно откидываясь назад в объятия Виктории. – Если будет ещё жарче, мы рискуем потерять сознание, – рассмеялась Виктория. – Однако это прекрасный способ закончить и без того прекрасный вечер, – пробормотала она, зарываясь носом в волосы Тани. – Ужин был изысканным. – Почему ты решила, что эта ванна должна завершить вечер? – прошептала в ответ невеста. – Это даже не начало. – Ну, – весело ответила Виктория, – это может стать началом... И тогда она начала медленно и чувственно водить руками по всему телу полковника. – Капитан... – задыхалась Таня, когда Виктория начала ласкать её шею, одновременно с этим лаская её грудь. – Мне нравится прикасаться к тебе вот так… – прошептала Виктория, когда полковник начала извиваться. – Я никогда не думала, что смогу прикасаться к тебе вот так… – Не знаю, почему тебе это так нравится, – стонала невеста, когда Виктория просунула одну из рук между ног молодой женщины. – Я вся в острых углах и строгих линиях – прямо как этот дом… – Полагаю, именно так тебя воспринимает весь мир, – мягко ответила Виктория, погружая пальцы в прозрачную влагу, так не похожей на тёплые воды ванны. – Резкая и суровая полковник Таня фон Дегуршафф… Но, судя по тому, что я вижу и чувствую, – негромко рассмеялась Виктория, когда два её пальца с лёгкостью скользнули в младшую женщину, – ты изысканно мягкая и удивительно податливая, полковник… – Чёрт... – задыхалась её невеста, когда Виктория другой рукой медленно ласкала крошечный пучок нервов. – Скажи мне, чего ты хочешь, любовь моя, – дышала Виктория на ухо полковнику, когда Таня стала извиваться в её объятиях. – Сильнее, – стонала младшая девушка, крепче вцепившись в бортики ванны. – Сильнее, Виша. И глубже. И быстрее. Спустя несколько минут, когда полковник, наконец, лежала, содрогаясь, в её объятиях, Виктория нежно поцеловала её в макушку. – Редко когда ты так откровенно говоришь о своих желаниях, – тихо прошептала она. – Обычно ты гораздо более... сдержанна, когда я занимаюсь с тобой любовью. – Тебя это беспокоит? – негромко спросила полковник, зарываясь в объятия Виктории. – Моя замкнутость, я имею в виду… – Это беспокоит меня только в том смысле, что рядом с тобой мне приходится сдерживать себя, – ответила Виктория с лёгкой улыбкой, крепко обнимая свою невесту. – Иногда одного взгляда на тебя достаточно, чтобы свести меня с ума... и именно в такие моменты мне действительно приходится сдерживать себя. Но в остальном ты такая, какая есть... и я не хотела бы, чтобы ты была другой. – Кстати, – озорно ответила полковник, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Викторию, – ты у меня ещё не была. Так может, перейдём в спальню? Виктория скромно улыбнулась. – Почему бы и нет? Я уже осмотрела весь твой дом. Я могла бы закончить осмотром твоего постельного белья, полковник.

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ Имперская столица Берун Резиденция Дегуршафф, Курфюрстендамм Ноябрь 1931 года

– Так как тебе мои простыни, капитан? – донёсся до нее самодовольный голос невесты Виктории сквозь медленно собирающиеся осколки её разбитого восприятия мира. – Потрясающе, – вздохнула Виктория, пытаясь перевести дыхание. – Меняет жизнь. Сокрушительно. Только не спрашивай меня, какой там узор, – добавила она, когда дыхание достаточно замедлилось. – Не думаю, что я вообще заметила. – Полагаю, что так, – усмехнулась полковник, поднимаясь с места, где она стояла на коленях между ног Виктории. – Я даже не успела опустить тебя на кровать, как ты начала царапать меня. – Ты сама виновата, – проворчала Виктория, когда Таня устроилась рядом с ней. – Ты хоть представляешь, как это возбуждает, когда тебя вот так просто уносят? – Через несколько мгновений она тихо добавила: – А как ты это делаешь? – Как и что делаю? – хмыкнула невеста, потянувшись, чтобы заправить прядь волос за ухо Виктории. – Как ты меня так носишь? Как будто я ничего не вешу, – спросила Виктория, пристально глядя в голубые глаза полковника. – Я хотела спросить тебя об этом ещё в Пфорцхайме. Таня сделала паузу. – Я хотела тебе сказать, – наконец ответила она по прошествии нескольких мгновений. – Просто не было подходящего времени для этого. Она протянула Виктории руку и прижала к ней свою, так что их ладони и пальцы сошлись. – Ты, конечно, не можешь их почувствовать, – медленно проговорила полковник, – но под кожей моей руки находится около дюжины встроенных магических ядер. – Когда глаза Виктории расширились от понимания, Таня добавила: – Они не только в моих руках. Они были хирургически имплантированы и во все остальные части моего тела. – Значит, ты можешь произносить заклинания... даже без магического устройства на шее… – прошептала Виктория, когда её мысли начала разбегаться от осознания последствий. Полковник сморщила нос. – Технически да. Но мне запрещено любое несанкционированное использование моих ядер – запрет, которому я неукоснительно подчиняюсь, за исключением редких и частных случаев. Несмотря на попытку Тани отшутиться, Виктория не могла найти в себе силы рассмеяться. Внезапно в памяти всплыли слова, которые полковник сказала ей в Пфорцхайме: “Дело в том, капитан, что я не могу гарантировать вам нормальную жизнь... Я – живое и дышащее оружие, которое находится в распоряжении Империи…” – Но почему... почему Империя... и почему ты... и что это... – она прервалась, поскольку все вопросы, которые она хотела задать, в итоге заставили её замолчать. – Это... это больно? – наконец спросила она дрожащим голосом, с нежностью рисуя круги на ладони полковника. – На операции, конечно, было не больно, – усмехнулась её невеста. – Доктор Фауст никогда бы не допустил такой грубой ошибки. И у меня даже не осталось ни одного шрама. Что касается того, зачем Империя это сделала, то это страховка Рейха от новой Великой войны. Что касается того, почему я согласилась на это, то это моя страховка от ещё одного покушения на мою жизнь. – Знаешь, я никогда этого не понимала… – медленно произнесла Виктория. – Я никогда не понимала, как кто-то мог причинить тебе вред вне Великой войны… – Тогда я была непобедима только потому, что у меня с собой были Тип 95 и Тип 97, – язвительно усмехнулась полковник. – Но почти четыре года назад, если ты ещё помнишь, Элиниум Армс отозвала все талисманы, которые носили воздушные и морские маги, находящиеся в резерве, в рамках общеармейской модернизации. – У тебя не было с собой талисманов… – прошептала Виктория, наконец соединив все точки. Виктория в ужасе посмотрела на свою невесту. Без магии полковник была всего лишь хрупкой и уязвимой тринадцатилетней девочкой. Без её магии любой прилично обученный убийца смог бы сломать ей кости, вывихнуть суставы, разорвать плоть и сделать ещё множество невыразимых вещей... “Надо мной не надругались, – сказала ей полковник в Пфорцхайме, – но я была очень сильно ранена. Достаточно сильно, чтобы пролежать в коме пять месяцев... и достаточно сильно, чтобы Генеральный штаб скрывал меня большую часть последних четырёх лет”. Но настоящий ужас Виктории – теперь, когда она знала подробности – вызывало представление о полной беспомощности полковника без её магии перед нападавшим. Для такого яростного и независимого человека, как её возлюбленная, именно её беззащитность в эти моменты стала бы настоящим кошмаром. Может быть, именно воспоминания об этом чувстве бессилия заставляли её до сих пор иногда плакать по ночам? Это было то, что заставило её в страхе зажмуриться, когда Виктория впервые занялась с ней любовью? Было ли это… – Прекрати! – резко прошептала полковник, заключая Викторию в крепкие объятия. – Я не умерла. Мне удалось выжить. И я здесь. С тобой. И ничего подобного со мной больше не случится. – Всё это время... я думала, что ты меня бросила, – шептала Виктория, дрожа в объятиях Тани. – Всё это время я думала: "Почему она не пишет? Почему не звонит? Почему она не ищет свою Вишу?” Я знаю, что ты уже объяснила мне причину в Пфорцхайме, но я снова и снова осознаю, какой эгоисткой я была, когда ты... – Шшш... – промурлыкала полковник, прижимаясь нежными поцелуями ко лбу Виктории. – Я рассказала тебе все это не для того, чтобы травмировать тебя. Я рассказала тебе, потому что хочу, чтобы ты знала обо мне как можно больше. Поэтому мне нужно, чтобы ты могла слушать, как я рассказываю тебе подобные вещи, не предполагая, что ты сделала что-то не так, и не веря, что есть что-то, что тебе нужно исправить. Другими словами, – улыбнулась невеста, проведя большим пальцем по щеке Виктории. – Мне нужно, чтобы ты верила, что я могу позаботиться о себе... и что я всегда вернусь. К тебе. Ты сможешь это сделать? Виктория тяжело вздохнула. – Так точно, полковник, – наконец тихо ответила она. – Ничего, если мы побудем так ещё немного? – спросила она тоненьким голоском, ещё крепче прижимаясь к младшей девушке. – Конечно, – тихо рассмеялась полковник. Через несколько мгновений она с горечью добавила: – Я всё испортила, не так ли? Может быть, мне следовало сказать тебе об этом в другое время... – Нет, – яростно покачала головой Виктория. – Ты ничего не испортила, и никогда не было бы "хорошего" времени. Если уж на то пошло, – добавила она, вновь заглянув в сапфировые глаза невесты, – я хочу поблагодарить тебя. За то, что поделилась со мной своими секретами... и за то, что поделилась своим домом… – А ты... ты готова считать его своим домом?.. – спросила полковник, когда прошло несколько минут. – После нашей... э-э... свадьбы, я имею в виду… Виктория моргнула, но затем покачала головой, слабо улыбнувшись. – Я всегда предполагала, что после свадьбы мы будем жить здесь, потому что это более практичный выбор, – тихо ответила она, садясь и глядя на невесту. – Но тот факт, что ты решила спросить меня, чего я хочу, а не автоматически сделала наиболее рациональный выбор, значит для меня больше, чем ты можешь предположить… – Значит ли это, что ты рассмотришь этот вариант? – спросила полковник, наморщив лоб. Виктория рассмеялась и, наклонившись, поцеловала невесту в губы. – Нет, это не значит, что я подумаю об этом. Это значит: ДА. Я буду счастлива жить с тобой здесь в качестве твоей жены, полковник Дегуршафф. – Слава богу, – вздохнула Таня. Через несколько мгновений она одарила Викторию наглой улыбкой. – Как насчёт того, чтобы устроить ещё одну экскурсию по постельному белью в честь праздника? Кажется, ты упомянула, что упустила из виду несколько вещей… – Мы можем осматривать постельное белье, пока оно не будет испорчено, полковник, – ответила Виктория с ухмылкой, медленно опускаясь на свою невесту. – В конце концов, теперь это наши простыни…

AMOR ENIM VULT OMAKE SERIES

ВОЕННЫЕ ХРОНИКИ БЕЗНАДЁЖНОЙ ЛЕСБИЯНКИ Глава 47: Об оценке местных и зарубежных направлений для проведения медового месяца

ВИША (листает одну из настольных книг Тани о самых живописных деревнях Рейха, лёжа в постели в объятиях Тани): Эти деревни действительно выглядят невероятно очаровательно. Я не виню тебя за то, что ты думала поселиться в одной из них. ТАНЯ (снисходительно целует волосы своей невесты): Ну, огромную часть их очарования составляла мысль о том, чтобы поселиться в одном из них вместе с тобой. Не хочешь ли ты посетить несколько из них во время нашего медового месяца? ВИША (делает небольшую паузу, откладывает книгу и поворачивается к Тане): Насчёт нашего медового месяца, дорогая... Я тут подумала – возможно, нам стоит посетить Доминион Акицусима. (Добавляет несколько застенчиво) Я имею в виду, я знаю, что это будет гораздо дороже, но его культура, кажется, так много значит для тебя, и, ну, всё, что важно для тебя, важно и для меня, так что... ТАНЯ (сидит, парализованная после первой фразы своей невесты, и в данный момент предаётся давним и тщательно продуманным фантазиям, в которых фигурируют её будущая жена, кимоно с мехом, частный онсен и несколько бутылок сакэ): ДА, ПОЖАЛУЙСТА. И правда, капитан, деньги не важны.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ Берлинский вокзал, Инвалиденштрассе

ДОКТОР ФАУСТ (с неуёмным весельем): Как вы полагаете, майор Армстронг, каковы шансы, что полковник и капитан отправятся в медовый месяц в Доминион Акицусима? МАЙОР АРМСТРОНГ (невозмутимо): Очень высокие, учитывая, что капитан выглядит как человек, который будет доволен всем, что сделает полковника счастливым. ДОКТОР ФАУСТ (начинает размышлять): Я сам никогда не был в Доминионе, но он всё больше и больше напоминает место, которое я хотел бы посетить... желательно с друзьями. МАЙОР АРМСТРОНГ (с прежним спокойствием): Я считаю вас одним из своих друзей, доктор. И я совершенно уверен, что Мифрил считает вас одним из своих друзей. ДОКТОР ФАУСТ (внезапно просветлел): Разве это не весело? Мы могли бы поехать все вместе! Вы, я, капитан Зибер и полковник Дегуршафф – и миссис Дегуршафф, конечно. Может быть, даже доктор Мод захочет поехать с нами. Она сказала, что давно не была дома. МАЙОР АРМСТРОНГ (с непоколебимым хладнокровием): Это великолепная идея, доктор Фауст. Мы могли бы поехать все вместе сразу после свадьбы! ДОКТОР ФАУСТ (удовлетворённо кивает): Ну, тогда всё решено. Как только мы вернёмся в Кельн, майор, мы подадим заявление на отпуск! ____________________________________________________________________ Примечания: И снова всем привет! Несколько замечаний: Во-первых, возможно, не многие знают об этом, но у немцев, как и у японцев, есть обычай снимать обувь, входя в дом. В обеих культурах также принято носить комнатные тапочки (по-немецки они называются Hausschuhe, а по-японски – uwabaki). Во-вторых, строка "gyatei gyatei hara gyatei haraso gyatei boji sowaka" – это последняя строка знаменитой "Сутры сердца" буддизма Махаяны, которую Таня напевает в этой главе, чтобы очистить свой разум перед лицом искушения, которым является Виша, ЛОЛ. Как всегда, в этой главе есть ряд терминов, ссылок и аллюзий, которые не обязательно будут доступны неспециалистам. Чтобы облегчить всем жизнь, я привожу их ниже с краткими комментариями (в основном из Википедии, если не указано иное): Апфелькухен: Немецкий яблочный пирог. Авамори: уникальный для Окинавы (Япония) алкогольный напиток, который дистиллируется из длиннозерного риса индики. Бонсай: восточноазиатский вид искусства, в котором используются методы выращивания маленьких деревьев, имитирующих форму и масштаб полноразмерных деревьев; сёхин и мамэ бонсай крошечные даже по стандартам бонсай и достаточно малы, чтобы поместиться на ладони; сёхин бонсай - это деревья размером от 6 до 8 дюймов, а мамэ бонсай - деревья размером от 3 до 6 дюймов; нет необходимости говорить, что их еще сложнее выращивать, чем обычные бонсай. Чойя: напиток, приготовленный путем смешивания японского сливового вина с горячей водой. Дайфуку: японское пирожное, состоящее из маленькой круглой лепешки из клейкого риса со сладкой начинкой, чаще всего анко - подслащенной красной пастой из бобов азуки. Хангири: круглая деревянная кадка или бочка с плоским дном, используемая на последних этапах приготовления риса для суши. Итидзю-сансай: состав типичной японской трапезы, которая включает в себя подачу риса (гохан), маринованных овощей (цукэмоно), супа (сиру), одного основного блюда и двух гарниров (окадзу). Дзидзакэ: кустарное сакэ, которое производят микропивоварни в различных префектурах Японии. Markknochen Brühe: Немецкий бульон из костного мозга. Мисо: традиционная японская приправа, которая производится путем ферментации соевых бобов с солью и плесенью кодзи, а также рисом, ячменем, морскими водорослями и другими ингредиентами. Оямасимасу: вежливое японское приветствие, используемое при входе в чужой дом. Сёчу: японский дистиллированный напиток с содержанием алкоголя менее 45 процентов по объему, который обычно делают из риса, ячменя, сладкого картофеля, гречихи или коричневого сахара. Суши: японское блюдо из промасленного риса с различными ингредиентами, такими как морепродукты, овощи и, иногда, тропические фрукты. Темпура: типичное японское блюдо, обычно состоящее из морепродуктов, мяса и овощей, обжаренных во фритюре. Умешу: японский ликер, приготовленный путем вымачивания недозрелых слив в ликере и сахаре; имеет кисло-сладкий вкус и содержание алкоголя от 10 до 15 процентов. Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! :-D