Amor Enim Vult

ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Имперская столица Берун Генеральная штаб-квартира, Кёнигсплац Март 1931 года

Генерал-майор Курт фон Рудерсдорф пристально посмотрел на стройного подростка, который сидел в другом конце комнаты с чашкой кофе, и осторожно вынул изо рта незажжённую сигару. – Итак, Мифрил, если я правильно вас понял, вы хотите, чтобы Генеральный штаб предложил Верховному командованию создать Министерство инноваций и технологий во время следующего заседания кабинета?.. – уточнил Рудерсдорф. – Верно, генерал Рудерсдорф, – ответила полковник Таня фон Дегуршафф, поднося чашку к губам. – И это министерство станет ещё одним дополнением к Министерству стратегического прогнозирования и Министерству оперативной науки, которые вы предложили нам не так давно?.. – добавил Рудерсдорф. – Это тоже верно, генерал Рудерсдорф, – ответила Мифрил и поставила свою пустую чашку на блюдце. Рудерсдорф зажмурил глаза и сжал переносицу. – Полковник Дегуршафф, вы понимаете, что наша роль как высокопоставленных офицеров Имперской армии заключается в защите национальных интересов Отечества, а не в расширении его административного аппарата? – Безусловно, сэр. Однако вы должны признать, что второе иногда бывает вызвано первым. Рудерсдорф вздохнул. – И я полагаю, это один из таких случаев? – Это действительно так, сэр. – Ладно, – проворчал Рудерсдорф, занимая своё обычное место в комнате. – Ну что же. Что стоит за этим новым министерством, которое вы предлагаете? – Как хорошо известно Генеральному штабу, – начала Мифрил, незаметно отодвигая чашку в сторону, – Империя получает всё больше преимуществ от приобретения иностранных талантов, которое началось с реализации Шенебергской инициативы в октябре 1928 года. На самом деле, некоторые из этих преимуществ были получены непосредственно Имперской армией: строительство подводной лодки U-480 и завершение разработки ракеты V-2 - это лишь два конкретных примера военных технологий, которые были разработаны с помощью иностранных интеллектуалов. Разумеется, – добавила полковник со слабой улыбкой, – как и подобает просвещённому и рациональному обществу, выгода от этого была обоюдной. В то время как беженцы из Шенеберга одарили нас своим неоценимым интеллектуальным вкладом, мы также предоставили им права, свободы и достоинство, которых они были лишены в своих странах. В результате за границей стали распространяться слухи об эгалитарной и инклюзивной политике Рейха по отношению к представителям нежелательных сексуальных и расовых меньшинств. – Я рад, что вы сами решили довести этот вопрос до сведения Генерального штаба, полковник Дегуршафф, – вмешался генерал-майор Рейнхард фон Гелен. – Дело в том, что у нас на руках зарождающаяся проблема. Именно из-за этой... репутации, которую Рейх завоёвывает среди дискриминируемых меньшинств в мире, Министерство иммиграции столкнулось с трудностями в управлении растущим потоком иностранцев. Капитан Эрия Элизабет Зибер сама сообщила мне, что она уже давно прекратила активную работу по вербовке просто потому, что люди сами стали появляться на пороге её дома. – Как министр Ангелика фон Гренер справляется с потоком иммигрантов? – обратился полковник Эрих фон Реруген к генерал-майору Гелену. – С растущим раздражением, должен сказать, – вздохнул генерал-майор Гелен. – Раздражение, которое всё сильнее направлено на меня. В нашем последнем разговоре она, по сути, сказала мне, чтобы я разобрался с проблемой, прежде чем положить трубку. – Если я правильно помню, – размышлял генерал-майор Ганс фон Цеттур, – разве мы не заключили соглашение о сотрудничестве между Министерствами иммиграции и образования именно для того, чтобы справиться с ожидаемым нашествием иностранцев? Генерал-майор Гелен покачал головой. – Хотя расширенная Министерством образования программа изучения иностранных языков позволила нам справиться с наплывом иммигрантов, так будет продолжаться недолго. До сих пор нам удавалось не вызывать ксенофобскую реакцию среди имперцев только потому, что они понимали, что иностранцы удовлетворяют потребность, которую сами имперцы не могут удовлетворить. Однако это великодушие закончится в тот момент, когда граждане начнут воспринимать новоприбывших как конкурентов в борьбе за работу, жильё и другие подобные ресурсы. – Именно поэтому я выступаю за создание Министерства инноваций и технологий, – вмешалась Мифрил. – Дело в том, что с нашей стороны было бы огромным расточительством отказываться от талантов сейчас, когда мы только начали создавать себе репутацию работодателя – то есть страны, которую выбирают. Приток квалифицированных мигрантов сам по себе не является проблемой – проблема в том, чтобы способствовать их беспрепятственной ассимиляции и мирной интеграции в Рейх. – Я понимаю, почему вам не хочется срывать набранный капитаном Зибером темп, полковник Дегуршафф, – мягко ответил генерал-майор Цеттур, – но лично я не понимаю, зачем нам создавать новое министерство, вместо того чтобы просто увеличить численность персонала Министерства иммиграции. В конце концов, ассимиляция и интеграция иностранцев – это задачи, которые по-прежнему относятся к компетенции министра Гронера. – Это верно, генерал Цеттур, – ответила Мифрил, – но такое положение дел лишь породит неприязнь между Генеральным штабом и Министерством иммиграции. По сути, мы просим министра Гронера взять на себя бремя размещения и трудоустройства всё большего числа иностранцев только потому, что Имперская армия заинтересована в наиболее интеллектуально привлекательных из этих мигрантов. При этом, – продолжала полковник Дегуршафф, – мы, разумеется, не хотим прекращать накопление интеллектуального капитала. В конце концов, никто из нас не представляет себе, как мог бы сейчас работать Департамент технологического развития без вклада доктора Алана Матисона Тьюринга. Тем не менее, нам необходимо контролировать, использовать и направлять избыток талантов, которые неуклонно стекаются в Рейх, таким образом, чтобы не дестабилизировать его граждан и не перегружать Министерство иммиграции. И вот здесь, уважаемые господа, в дело вступает предложенное мною Министерство инноваций и технологий. Подумайте об этом: с одной стороны, в Империи есть такое ведомство, как моё – Управление по выявлению рисков и сценарному планированию – которому поручено выявлять краткосрочные и долгосрочные угрозы, которые могут создать проблемы для Отечества. С другой стороны, в Империю прибывают квалифицированные иностранцы, чьи таланты могут быть использованы для решения этих проблем творческим путем. Всё, чего не хватает, по сути, – это трубопровода, который мог бы соединить спрос с предложением. Рудерсдорф выдержал паузу, когда до него стали доходить долгосрочные последствия предложения Мифрил. – Значит, вы предлагаете, – медленно ответил полковник Реруген, – создать министерство, главной задачей которого будет разбить проблемы, выявленные вашим ведомством, на отдельные области исследований... а затем использовать мигрантов, которые толпами прибывают в страну, для проведения и завершения этих поисков возможных решений? – Я и сама не смогла бы сказать лучше, полковник Реруген, – ответила Мифрил со слабой улыбкой. Генерал-майор Цеттур с язвительной усмешкой покачал головой. – В очередной раз ваша способность к нестандартному мышлению поражает меня, полковник Дегуршафф. Тем не менее, каким бы поразительно элегантным ни было предложенное вами решение, за пределами рынка спрос и предложение редко совпадают так точно. Вполне возможно, что массы мигрантов, прибывающих в Рейх, не будут обладать знаниями или навыками, необходимыми для решения этих ваших проблем. В таком случае мы просто создадим множество новых проблем. – Не могу спорить, генерал Цеттур, – с небольшой улыбкой согласилась полковник Дегуршафф. – Империи нужен способ контролировать приток квалифицированных мигрантов, чтобы предложение талантов более или менее соответствовало спросу. Мифрил сделала паузу в своих объяснениях, чтобы раздать всем присутствующим бумаги. Рудерсдорф наморщил лоб, прочитав заголовок на первой странице. – Протоколы по созданию системы оценки приемлемости иммигрантов на основе заслуг… – Пролистав документ, он обратился к Мифрил со слабым чувством недоверия: – Вы намерены оценивать право иммигранта на поселение в Империи на основании его обладания желаемыми компетенциями и навыками?.. – Почему нет, – с ухмылкой ответила полковник Дегуршафф. – В конце концов, Империя – это меритократия, генерал Рудерсдорф. Я просто применяю нашу самую заветную культурную ценность в сфере иммиграционной политики. – Но если эти компетенции и навыки будут определяться меняющимися приоритетами исследований Министерства инноваций и технологий, – нахмурился полковник Реруген, – то не придётся ли Министерству иммиграции постоянно пересматривать критерии приемлемости иммигрантов? – Как всегда, вы отлично подметили, полковник Реруген, – улыбнулась Мифрил. – Однако если вы изучите предложенные мною критерии, то заметите, что я перечислила основные компетенции, выходящие за рамки сугубо функциональных возможностей. Если точнее, мы будем искать людей, которые обладают способностями выше среднего к сотрудничеству, общению, творчеству, гибкости, обучению, мотивации, находчивости, критическому мышлению и решению проблем. Пока мигранты обладают этими необходимыми качествами, их ценность для Рейха будет сохраняться даже в условиях меняющейся исследовательской повестки дня. “Боже мой, – подумал Рудерсдорф, переваривая слова Мифрил, – она же ищет людей, которые в точности похожи на неё” – Однако, как только мы введём такую иммиграционную систему, основанную на заслугах, – нахмурился генерал-майор Гелен, – станет лишь вопросом времени, когда её начнут копировать другие страны по всему миру. Разве в таком случае мы не будем конкурировать за один и тот же резерв ограниченных талантов? – Нет, если мы и дальше будем отдавать предпочтение мигрантам, принадлежащим к дискриминируемым группам, – ухмыльнулась полковник Дегуршафф. – Если вы изучите остальную часть документа, который я раздала, то обнаружите, что я перечислила и другие стандарты для получения права на участие в программе. Помимо отрицательных критериев, таких как отсутствие судимости в стране происхождения, есть и положительные, например принадлежность к этническому, гендерному, расовому, религиозному и/или сексуальному меньшинству. Это, так сказать, наша новаторская версия позитивных действий. – Прошу прощения, Мифрил?.. – озадаченно ответил полковник Реруген. – Это неважно, полковник Реруген, – ответил бывший командир батальона, пренебрежительно махнув рукой. Рудерсдорф покачал головой. – Я всё ещё не могу отделаться от мысли, что мы рискуем вызвать ответную реакцию со стороны наших граждан, полковник Дегуршафф. В конце концов, почему мы не можем просто развивать эти ваши компетенции среди местных жителей? Зачем направлять все эти ресурсы на иммиграцию, а не, скажем, на образование? Мифрил вздохнула. – Если бы дело было только в компетенции, генерал Рудерсдорф, то не было бы ничего плохого в том, чтобы просто нанять местных жителей. Однако, как и таланты, нам необходимо глубокое разнообразие. Говоря прямо: нам нужны люди, которые думают не так, как мы, имперцы – хотя бы потому, что мы живём в мире, который в подавляющем большинстве случаев устроен не так, как Империя. Приведу лишь один особенно яркий пример: наша неспособность понять "иррациональность" наших врагов была одной из тех вещей, которые усугубили и затянули Великую войну. Рудерсдорф поморщился. Как бы ему ни было неприятно это признавать, но ребёнок был прав. – Кроме того, – добавила полковник Дегуршафф более примирительным тоном, – я рискую показаться нескромной, но даже вы должны признать, что моя способность мыслить... нестандартно гораздо чаще приносила пользу Рейху, чем не приносила. Рудерсдорф откровенно рассмеялся. – Вы меня раскусили, полковник Дегуршафф, – усмехнулся он. – Тем не менее я надеюсь, что вы не собираетесь полностью игнорировать возможности наших граждан. – Конечно, нет, – слабо улыбнулась Мифрил. – Учитывая те проблемы, которые выявило моё ведомство, нам срочно нужны все таланты, которые мы можем получить. По этой причине Министерству инноваций и технологий придется активно сотрудничать с Министерством образования и Министерством промышленности. – И почему мне кажется, что нам предстоит осилить ещё один пакет документов, – пробормотал генерал-майор Цеттур, обращаясь к Рудерсдорфу, как раз перед тем, как полковник Дегуршафф начала разносить по комнате очередную пачку бумаг. – Политика создания культуры инноваций в имперском образовании и промышленности, – прочитал вслух полковник Реруген... и только потом его глаза расширились, когда он увидел обширный список политик, кратко изложенных в документе. – Всё не так страшно, как кажется, – ободряюще улыбнулась Мифрил. – Что касается Министерства образования, то его цель – просто создать ряд механизмов для привлечения наиболее одарённых умов Империи в области науки, техники, инженерии и математики. Речь идёт о таких вещах, как академические стипендии, сети сотрудничества, непрерывное образование, развитие инфраструктуры, обучение преподавателей, институциональные поощрения, программы наставничества, гранты на исследования, бизнес-инкубаторы для начинающих предпринимателей и так далее, и тому подобное. Что касается Министерства промышленности, – беспечно продолжала полковник Дегуршафф, – то всё, что от него требуется – это создать условия, необходимые для развития инноваций в деловом секторе. Если оно, скажем, предоставит стартовый капитал, предложит налоговые льготы, гарантирует патентные права, будет спонсировать конференции и присуждать премии тем людям и организациям, которые смогут найти коммерчески жизнеспособные решения заранее определённых проблем, то Империя сможет не только устранить самые насущные мировые угрозы, но и фактически открыть эру экономики знаний! – Я... ещё раз прошу прощения, полковник Дегуршафф?.. – ответил полковник Реруген, наморщив лоб. Мифрил кашлянула в руку. – Ничего страшного, полковник Реруген. – Итак, если я правильно понял всё, что вы сказали, полковник Дегуршафф, – размышлял генерал-майор Цеттур, положив документ на стол и сцепив пальцы, – Министерство стратегического прогнозирования будет поставлять проблемы; Министерства образования, иммиграции и промышленности – тех, кто их решает; а предложенное вами Министерство инноваций и технологий соединит все вышеупомянутые министерства для выработки экономически выгодных решений?.. – Очень точно и лаконично изложено, генерал Цеттур, – с удовлетворением ответила Мифрил. – Всё это хорошо, – нахмурился Рудерсдорф, – но я не вижу во всём этом роли Имперской армии. – На первый взгляд, так и есть, – кивнула Мифрил. – Однако участие Имперской армии необходимо как минимум в трёх областях. Во-первых, большинство проблем, включённых в список моим Управлением, связаны с вопросами национальной безопасности. Во-вторых, некоторые таланты, которые нам понадобятся для решения этих проблем, будут связаны с политически преследуемыми людьми – как это было в случае с советскими инженерами, которых мы спасли из Сибири. И наконец, в-третьих, некоторые решения, разработанные для решения этих проблем, могут потребовать ассигнований – или, по крайней мере, управления ими – со стороны Имперской армии из-за их военного применения. Одним словом, – резюмировала Мифрил, – возможности для сотрудничества безграничны... и инициатива может исходить от любой из сотрудничающих сторон в зависимости от обстоятельств. – Полагаю, сейчас вы начнёте рассказывать нам о проблемах, выявленных вашим ведомством, – вздохнул генерал-майор Гелен, протягивая руку в ожидании неизбежного документа. – Вы слишком хорошо меня знаете, генерал, – усмехнулась Мифрил, рассовывая по комнате очередную горсть листов. – Если честно, этот документ изначально был гораздо длиннее, но я заставила своих сотрудников сократить его до самого необходимого. Рудерсдорф изучил лист в своей руке. – Энергетическая безопасность, продовольственная и водная безопасность, экологическая и природоохранная устойчивость... и индивидуальное здоровье и долголетие. – Рудерсдорф нахмурился и поднял глаза. – Простите, полковник Дегуршафф, но ни один из этих вопросов не относится к защите Отечества. Мифрил покачала головой. – Напротив, генерал Рудерсдорф, за исключением последнего пункта, все эти вопросы имеют отношение к национальной безопасности. Большая часть военных конфликтов вызвана соперничеством стран за ограниченные ресурсы, такие как нефть, продовольствие и вода, и эти ресурсы становятся ещё более скудными из-за разрушения окружающей среды. Конечно, ни один из этих вопросов пока не кажется нам проблемой. Тем не менее, они станут проблемами... и самой острой из них будет проблема достаточного количества нефти. Если вы посмотрите на графики в документе, который держите в руках, – продолжала полковник Дегуршафф, – то увидите прогнозы, которые сделало моё Управление с учётом нынешних темпов роста населения и индустриализации. Как вы все видите, всего через три десятилетия нефть станет предметом серьёзных споров... и товаром, который с наибольшей вероятностью может стать причиной международного конфликта. Мы считаем, что влияние нефти на международную безопасность будет в основном опосредовано двумя способами. Во-первых, страны-импортёры нефти, отчаявшись обеспечить себе надёжный доступ к недорогим поставкам топлива, попытаются заполучить нефтяные запасы или маршруты транзита нефти силой. На самом деле, нам не нужно заглядывать в будущее, чтобы найти доказательства этого. Собранные нами сведения о прерванной агрессивной войне Доминиона Акицусима показывают, что первоначальной целью Доминиона были нефтедобывающие колонии Союзного Королевства Альбион в Ост-Индии и Малайе. Как некоторые из вас, возможно, знают, Доминион в значительной степени зависит от нефти, и девяносто процентов его потребностей в топливе приходится удовлетворять за счёт импорта. Во-вторых, страны-экспортёры нефти объединятся в нефтяные картели и создадут рыночные монополии, которые будут защищены доктриной государственного иммунитета в соответствии с международным правом. По прогнозам моего ведомства, всего пять процентов стран мира будут контролировать восемьдесят процентов доказанных запасов нефти всего через три десятилетия. Если это предсказание хотя бы отдалённо сбудется, картели получат беспрецедентный контроль над мировым нефтяным рынком и будут оказывать огромное влияние на международные дела. – Именно поэтому в разговоре с министром иностранных дел вы говорили о приоритетности исследований альтернативных источников энергии? – нахмурился генерал-майор Цеттур. – Я думал, что эти исследования мы проводим в первую очередь для того, чтобы склонить Доминион на свою сторону. – Хотя поиск жизнеспособной альтернативы нефти, безусловно, укрепил бы наши и без того значительные позиции в отношениях с Доминионом, – пояснила Мифрил, – к сожалению, нам самим нужна такая альтернатива, поскольку зависимость Империи от нефти столь же велика, как и у Доминиона. Однако разработка альтернативных источников энергии – это лишь одна из сторон решения проблемы. Если бы Империя нашла способ сократить потребление энергии – а это потребовало бы полного переосмысления того, как наше общество вырабатывает и использует энергию – она могла бы устранить одну из основных причин международных конфликтов... и при этом получать прибыль от продажи своих энергоэффективных инноваций на отчаянно нуждающийся мировой рынок. На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. – Очень хорошо, полковник Дегуршафф, – усмехнулся генерал-майор Цеттур, медленно покачивая головой. – Полагаю, вы достаточно четко изложили свой аргумент – точнее, свои аргументы. Мы примем ваши соображения к сведению и определим наиболее подходящий способ доведения их до сведения Верховного командования. – Простите меня, генерал Цеттур, – жёстко произнёс полковник Реруген. – Я не совсем уверен, что мы решили вопрос с иммигрантами. Хотя полковник Дегуршафф привела Генеральному штабу убедительные аргументы в пользу ценности культурного разнообразия, я не совсем уверен, что имперцы потерпят столь резкий наплыв инородцев, если не сказать больше. Одно дело – ассимилировать мигрантов в таком космополитичном городе, как Берун, и в таком... прогрессивном районе, как Шенеберг, но совсем другое – интегрировать их в наши более консервативные города и посёлки. В конце концов, почти девяносто процентов населения Империи составляют этнические германцы, и этот резкий взрыв культурного разнообразия может нарушить наш с таким трудом достигнутый мир глубокими и неожиданными способами! – Я вынужден согласиться с полковником Реругеном, – сказал Рудерсдорф, горестно покачав головой. – Если я чему-то и научился во время Великой войны, так это тому, что якобы неистовый интеллектуализм многих имперцев является лишь прикрытием для иррациональной мелочности. Возможно, вам придется устранить это слабое место в вашем предложении, полковник Дегуршафф. В этот момент Мифрил сделала паузу, и в течение нескольких мгновений Рудерсдорф практически ощущал, как в голове бывшего командира батальона вращаются шестерёнки. – Ну, вам не нужно придумывать ответ прямо сейчас... – начал он в тот самый момент, когда Мифрил кивнула сама себе и объявила: – Думаю, у меня есть ответ. Рудерсдорф моргнул. – Э-э? – Если вы помните, – медленно продолжила Мифрил, не обращая внимания на удивление Рудерсдорфа, – в октябре 1929 года я представила предложение "Образовательные инициативы по развитию диалога, разнообразия, инклюзивности, участия и терпимости". В том документе излагались основанные на образовании методы систематического устранения длившегося поколениями антагонизма между народами Рейха и его аннексированных территорий. Я считаю, что эти же методы можно использовать и для решения задачи медленного воспитания имперцев, чтобы они были более восприимчивы к культурному разнообразию. В любом случае, – с уверенной улыбкой заключила полковник Дегуршафф, – эту проблему я смогу решить с помощью отдела пропаганды полковника Вольфганга фон Мейера. Учитывая успехи отдела в укреплении духа примирения в Арене, я уверена, что нет необходимости изобретать велосипед. – Это снимает вашу озабоченность, полковник Реруген? – спросил генерал-майор Цеттур молодого человека со слабой улыбкой. – В какой-то степени да, генерал Цеттур, – неохотно ответил полковник Реруген. – Конечно, я хотел бы увидеть полное предложение, но эта предварительная рекомендация развеивает мои опасения... в некоторой степени. – Лично я считаю, что осторожность и благоразумие полковника Реругена принесут огромную пользу Министерству инноваций и технологий, если, конечно, оно когда-нибудь будет создано, – с безмятежной улыбкой произнесла Мифрил. – В конце концов, с учётом того, что управление аннексированными территориями переходит к гражданскому командованию всего через три месяца, Имперское колониальное управление не должно будет требовать от доброго полковника такого количества времени. Рудерсдорф едва не расхохотался, увидев выражение ужаса на лице полковника Реругена. “И вот так, – с ликованием отметил про себя Рудерсдорф, – Мифрил удалось втянуть полковника в своё долгосрочное задание. Бедняга так и не сможет освободиться от неё, не так ли?” – Что ж, думаю, на этом всё и закончится, – улыбнулся генерал-майор Цеттур. – Как всегда, превосходная работа, полковник Дегуршафф. А теперь, джентльмены, – добавил начальник штаба службы, окинув острым взглядом всех присутствующих офицеров, – полагаю, настала наша очередь.

ТОТ ЖЕ МЕСЯЦ Столица Союза Москва Народный комиссариат Внутренних Дел, Лубянская площадь Март 1931 года

Директор Службы государственной безопасности Союза ССР Лаврентий Павлович Лория дрожал от ярости, глядя на карту Дальнего Востока, прикреплённую к пробковой доске, занимающей одну из сторон его кабинета. Вопреки всем его ожиданиям, проклятый Доминион Акицусима заключил союз с Циньскими националистами, а затем вскоре после начала нового года предпринял полномасштабное вторжение в оккупированную Союзом Маньчжурию. Используя Маньчжурию в качестве плацдарма на севере и остров Формоза в качестве другого плацдарма на юге, акицусиманы фактически обратили вспять окружение, которое планировали Советы, чтобы завершить завоевание коммунистами десяти оставшихся провинций Цинь на востоке. Красные армии Цинь были в замешательстве после неудачного сражения с националистическими войсками в юго-восточной провинции Цзянси... и в настоящее время бежали на север и на запад, пытаясь перегруппироваться в центральной провинции Шэньси. И вот так все успехи, которых циньские коммунисты добились за год благодаря советской помощи, были потеряны всего за два месяца. Но, пожалуй, самым неприятным аспектом этой неудачи было то, что она пришла из совершенно неожиданного источника. Лория даже в самых смелых мечтах не предполагал, что националисты и акицусиманы решат работать вместе, учитывая горькую историю их взаимоотношений. Более того, он и предположить не мог, что посредником в таком отвратительном союзе окажется не кто иной, как Объединённые Штаты Америки – страна, которая издавна относилась к восточным людям с презрением... и которая должна была быть слишком озабочена внутренними проблемами, чтобы беспокоиться о конфликтах на далёких берегах. По всем этим причинам Лория находился в исключительно скверном настроении, когда в его дверь раздался осторожный стук. – В чём дело? – зарычал от ярости Лория, когда его секретарь открыл дверь с выражением ужаса на лице. – Ваш следующий посетитель здесь, товарищ Лория, – проговорил мужчина, заикаясь. – Что за посетитель? – спросил Лория со зловещим выражением на лице. Его секретарь вздрогнул от ужаса, прежде чем ответить. – Это... это доктор Шоу Такер и доктор Николай Иванович Вавилов, товарищ Лория… При упоминании имен своих посетителей Лория нахмурился. Как бы он ни хотел снять стресс, вызвав свой лимузин "Паккард" и проехавшись по улицам Москвы в поисках добычи, программа селекции доктора Такера была слишком важна, чтобы откладывать такую встречу. Раздражённо махнув рукой, Лория угрюмо опустился в кресло и наблюдал, как двое учёных осторожно входят в его кабинет в сопровождении переводчика доктора Такера. – Приветствую вас, господа, – невесело улыбнулся Лория, махнув гостям, чтобы те присаживались. – Надеюсь, вы принесли радостные вести? – Ну, – нерешительно начал доктор Такер после того, как его переводчик закончил перевод, – они не очень радостные... но и не очень печальные... Глаза Лории сузились. – Объясните, – огрызнулся он, глядя на обоих учёных. Доктор Такер в этот момент кивнул доктору Вавилову. – Говоря прямо, товарищ Лория, – нерешительно заговорил учёный-рус, – мы не можем запустить нашу программу селекции по той простой причине, что у нас нет... так сказать, объектов селекции. Как вы, я уверен, знаете, большинство магов Союза было уничтожено в ходе "репрессий" генсека Джугашвили, а остальные отправлены в ГУЛАГ. Те немногие маги, которых нам удалось вызволить из тюрем, оказались бесплодными из-за длительного голодания или из-за алкогольной и никотиновой зависимости. Иными словами, у нас просто нет необходимого... запаса. – Тогда найдите их в другом месте! – прорычал Лория. – Для меня не имеет значения, русы они или нет, лишь бы у них были способности к магии, которые нам нужны! В конце концов, разве доктор Такер не обладает самой полной в мире базой данных о людях, способных к магии? – К сожалению, товарищ Лория, такая стратегия не годится, – с тревогой ответил доктор Такер. – Именно потому, что такие люди относительно редки, они обычно занимают видные посты в магических областях. Если НКВД, возможно, и удастся похитить нескольких, не вызывая особых подозрений, то огромное количество магов, необходимых нам для нашей программы, потребует похищений по всему миру в масштабах, которые, несомненно, привлекут нежелательное внимание… – Ёбаная жизнь!!! – Лория застонал от досады, вырывая из головы те несколько клочков волос, которые у него остались. При таком темпе развития событий ему, вероятно, понадобится три – нет, шесть – нимфеток этим вечером… – Но есть и другой путь, товарищ Лория, – нервно продолжал доктор Такер. – Доктор Вавилов может объяснить… Учёный-рус ненадолго замешкался, прежде чем заговорить снова: – Есть ещё один метод вспомогательного воспроизводства... его изобрел имперский эмбриолог Ганс Шпеманн. Три года назад он и его ученица Хильда Мангольд провели процедуру под названием "ядерный перенос соматических клеток" с использованием эмбрионов амфибий. Процесс заключается в переносе ядра взрослой клетки-донора в яйцеклетку, у которой было удалено собственное ядро. Если яйцеклетка начинает нормально делиться, её имплантируют в матку суррогатной матери. После полного срока беременности суррогатная мать рождает организм, который, по сути, является идентичным близнецом генетического донора... или, другими словами, клоном… – Говоря иначе, товарищ Лория, – вмешался в разговор доктор Такер, – репродуктивное клонирование позволит нам обойти те проблемы, с которыми мы сейчас сталкиваемся при селективном разведении. Прежде всего, мы сможем использовать практически любые клетки генетического донора – например, клетки кожи. Это означает, что нам не нужно будет никого похищать. Всё, что нам нужно – это подобраться к донору достаточно близко, чтобы провести стерильным тампоном по его коже. Во-вторых, мы можем использовать практически любую здоровую взрослую женщину в качестве донора яйцеклеток и суррогатной матери. Учитывая ваше положение администратора, отвечающего за сеть гулагов Союза, я уверен, что мы легко найдём несколько таких женщин среди населения трудовых лагерей Союза. – Конечно, процесс будет нелёгким, – вмешался доктор Вавилов, пристально глядя на своего американского коллегу. – С технической точки зрения клонирование человека гораздо сложнее, чем клонирование других животных. Белки веретена, необходимые для деления клеток, расположены очень близко к хромосомам в яйцеклетках приматов. В результате удаление ядра яйцеклетки, чтобы освободить место для ядра донорской клетки, часто приводит к удалению и этих веретенообразных белков, что впоследствии нарушает процесс деления клетки. – Тем не менее, – перебил доктор Такер, бросив не менее пристальный взгляд на учёного-руса, – огромное количество донорских клеток, яйцеклеток и суррогатных матерей означает, что мы можем предпринимать такие попытки так часто, как это необходимо. Более того, если целью нашей программы является создание самого большого и единообразного в мире резерва боеспособных магов, репродуктивное клонирование подойдёт нам лучше, чем селективное размножение, поскольку позволит создать генетические копии магов, чьи способности уже были убедительно продемонстрированы. Что касается передачи желаемого генетического материала, то это гораздо эффективнее, а результаты будут гораздо более стабильными. – Идентичные близнецы генетического донора, говорите?.. – прошептал Лория слегка придушенным голосом, когда воспоминания о белокурой и голубоглазой девочке, танцующей в небе над Москвой, заполнили его сознание. Несмотря на прошедшие годы, одно лишь воспоминание о лице этой нимфетки не переставало вызывать в нем муки и ярость. Этот имперский маг – и только он – был тем, кто сбежал от Лории. Вот только... Вот только теперь, похоже, ему наконец-то предоставили ещё один шанс заполучить это неуловимое создание в свои руки. И, что ещё важнее, казалось, что ему предоставляется шанс осквернить её несметное количество раз – столько раз, сколько генетики смогут вывести её клонов. Одной только мысли об этом было достаточно, чтобы довести Лорию до грани бреда. – Боже милостивый, господа, – усмехнулся он, вытирая пот, внезапно выступивший на лице, – похоже, вы всё-таки принесли радостную весть. Вам следовало сказать об этом с самого начала. – Постояв немного и открыв дверь, Лория позвал своего секретаря: – Игорь! Принеси мне бутылку водки "Руссо-Балт" и три стакана. И отмени все мои встречи на сегодня! “К чёрту акитсусиманцев и американцев! – Лория презрительно ухмыльнулся, с чувством омоложения откинувшись в кресле. – Завтра я придумаю, как их надуть. Но сегодня я праздную!” ___________________________________________________________________________________ Примечания: И снова всем привет! Если глава 20 была о том, как Таня решала проблемы 1930-х годов, то эта глава о том, как Таня начала решать проблемы века, который следует за 1930-ми, лол. Учитывая то, с чем мы все имеем дело в современном мире, у неё определённо есть над чем поработать %-/ Как обычно, несколько замечаний: Во-первых, система иммиграции по заслугам, которую предлагает Таня, появилась в нашем мире только в 1967 году, когда в Канаде была введена система иммиграции по баллам. Хотя многие из нас сегодня воспринимают это как должное, в 1930-е годы это действительно взорвало бы мир людей. Во-вторых, ключевые компетенции и культура инноваций, которые представляет Таня, характерны для экономики знаний... и узнаваемы для любого из вас, кто сегодня работает в корпоративном HR. В-третьих, позитивные действия – это ещё один набор будущих практик, которые Таня переносит в современную эпоху. Изначально под этим термином подразумевалась политика, направленная на предотвращение дискриминации по расе, вероисповеданию, цвету кожи и происхождению. В наши дни под этим термином чаще всего подразумевается политика, направленная на позитивную поддержку представителей неблагополучных, дискриминируемых или недопредставленных групп. В-четвёртых, нефть действительно является одной из главных причин войны – хотя Таня знает об этом только благодаря своей прошлой жизни. Почти четверть или половина всех межгосударственных войн с 1973 года связаны с нефтью. Подробнее о связи между нефтью и конфликтами вы можете узнать здесь: https://www.belfercenter.org/publication/oil-conflict-and-us-national-interests#:~:text=Oil%20as%20a%20Leading%20Cause,a%20leading%20cause%20of%20war.&text=The%20influence%20of%20oil%20on%20conflict%20is%20often%20poorly%20understood. В-пятых, использование Лорией термина "нимфетка" для обозначения своих жертв – это моя личная аллюзия на роман Владимира Набокова "Лолита" 1955 года. Набоков был первым, кто использовал этот термин, а сегодня он используется для обозначения привлекательных и сексуально зрелых девушек. В-шестых, вся эта история с изобретением клонирования – правда. Первую процедуру переноса ядер соматических клеток осуществил немецкий эмбриолог Ганс Шпеманн в 1928 году с помощью своей ученицы Хильды Мангольд. Через семь лет герр Шпеманн получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине. Как всегда, я с нетерпением жду ваших комментариев! <-D P.S. То русское ругательство, которым балуется Лория, можно перевести как "Грёбаная жизнь!". Я благодарю читателя Сирти за то, что он дал мне гораздо более разговорное выражение, чем то, которое я первоначально нашел в Интернете, лол.