Amor Enim Vult

ДВА МЕСЯЦА ДО НАСТОЯЩЕГО ВРЕМЕНИ Столица Империи Берун Министерство по делам колоний, Вильгельмштрассе, Декабрь 1931 года

Бригадный генерал Эрих фон Реруген помассировал виски, бросив ещё один мрачный взгляд на одностраничный документ, лежавший у него на столе. Реруген никогда не любил штампы, но впервые в жизни он обнаружил, что искренне согласен с поговоркой о том, что перо сильнее меча – хотя бы потому, что на безобидном на вид листе у него на столе был изложен, вполне возможно, самый элегантный план достижения мирового господства, который Реруген когда-либо видел. “Я недооценил её, – злобно выругался Рэруген себе под нос. – На самом деле, мы ВСЕ недооценили её. Она никогда не была вундеркиндом лишь в искусстве покорять врага на поле боя. Во всяком случае, её истинный гений может заключаться в её способности полностью уничтожить саму концепцию оппозиции!” И подумать только, что встреча, которая проложила путь к этому ужасающему прозрению, началась так же, как и любая другая. – Ладно, так чем же на этот раз занимается наша маленькая спитфайр? – Генерал-лейтенант Курт фон Рудерсдорф размышлял без предисловий, усаживаясь в своё обычное кресло в кабинете начальника штаба Вооружённых сил. – Ничего нового, – усмехнулся генерал-лейтенант Ганс фон Цеттур, протягивая документ через стол своему дородному коллеге. – Судя по всему, это логическое продолжение одного из её более ранних планов. Увидев гримасу, с которой генерал-лейтенант Рудерсдорф посмотрел на лист бумаги, Реруген счёл своим долгом объяснить: – Полковник Таня фон Дегуршафф представила предложение, предусматривающее тайное приобретение компаний средств массовой информации в различных странах мира. – О, – генерал-лейтенант Рудерсдорф моргнул и начал похлопывать себя по карманам в поисках сигары. – Всё по-старому, в таком случае всё по-старому. – Хотя очевидно, что и вы, и генерал-лейтенант Цеттур гораздо более терпимы к обычным абсурдным просьбам Мифрил, чем остальные из нас, – сухо ответил Реруген, – я бы отверг её рекомендацию как очередную вариацию повторяющейся темы. – Я склонен согласиться, – вздохнул генерал-лейтенант Райнхард фон Гелен. – Во-первых, для реализации предложения Мифрил потребуется значительный объём ресурсов – не только с точки зрения финансирования, необходимого для приобретений, но и с точки зрения рабочей силы, необходимой для их проведения тайным образом. Основываясь на моём предыдущем опыте, я могу заверить вас, что простая задача создания холдинговых компаний, которые невозможно отследить до Рейха, сама по себе является колоссальным мероприятием. Во-вторых, реализация предложения полковника Дегуршафф увеличит риск, о котором доктор Джулиан ван Дейк говорил в апреле прошлого года по поводу того, что Мифрил создаёт и контролирует сеть влияния, которая на самом деле может обойти саму Империю. – О, пожалуйста, простите нас, генерал Гелен, – улыбнулся генерал-лейтенант Цеттур. – Мы не собирались выглядеть предвзятыми по поводу всего этого дела. На самом деле, я созвал это совещание именно из-за того, что оно заслуживает внимания… Осторожный стук в дверь прервал начальника штаба службы. – Прибыла полковник Таня фон Дегуршафф с одним из своих помощников, сэр, – вежливо сообщил секретарь генерала. – Впустите их, – ответил генерал-лейтенант Цеттур взмахом руки. – Я полагаю, вы все знакомы с доктором Иоганном фон Либертом, – заговорила Мифрил несколько минут спустя, после того как все расселись по своим обычным местам. – Я попросила его сопровождать меня сегодня утром с целью представления результатов проведённого им тематического исследования. – Тематическое исследование? – заморгал генерал-лейтенант Рудерсдорф. – Это немного отличается от обычного способа ведения дел в твоём Управлении, Мифрил. – Верно, генерал Рудерсдорф, – ответила полковник Дегуршафф, добродушно пожав плечами. – Это один из редких случаев, когда мы будем обосновывать нашу позицию на основе реальных событий, а не на основе вероятных сценариев будущего. – Затем, повернувшись к политологу, Мифрил кивнула. – Вам слово, доктор. – Спасибо, полковник, и доброе утро, джентльмены, – начал доктор Либерт с любезной улыбкой. – Просто для того, чтобы дать краткий контекст моей презентации, стоит кое-что прояснить: это тематическое исследование возникло в результате наблюдений, сделанными мной и моими коллегами в ходе мониторинга подъёма ультраконсервативного истеблишмента в Объединённых Штатах Америки. Хотя различные аспекты возникновения этого движения заслуживают академического изучения, один аспект, который особенно важен для Рейха, заключается в том, как американские реакционеры использовали средства массовой информации для продвижения своей внешней и внутренней политики. Что касается их внешней политики, – продолжал политолог, раздавая пачку листков, – американские консерваторы сосредоточились на разжигании общественного страха перед Красным террором и на убеждении этой самой общественности в необходимости решительных мер для сдерживания растущей угрозы. Для достижения этих целей они последовательно манипулировали освещением в СМИ событий, которые разворачивались на Дальнем Востоке. Чтобы сохранить свою презентацию краткой, я просто приведу два примечательных примера: Первым примером могло бы стать освещение американскими СМИ хода гражданской войны в Цинь. Я провёл контент-анализ, сосредоточив внимание на новостных статьях и передовицах, которые были опубликованы в трёх самых популярных газетах Объединённых Штатов в ноябре 1930 года и январе 1931 года. Для сравнения, в ноябре 1930 года Коммунистическая партия Цинь объявила о создании независимой Советской Республики, в то время как в январе 1931 года доминион Акицусима вступил в войну в качестве союзника Националистической партии Цинь и фактически свел на нет достижения Коммунистической партии. Другими словами, эти два месяца соответственно знаменуют зенит и надир советских успехов в циньской гражданской войне. Результаты моего анализа оказались одновременно захватывающими и красноречивыми: американские газеты, отобранные в ходе моего исследования, публиковали в среднем восемнадцать статей в неделю о создании Советской Республики Цинь... в то время как о капитуляции Советов после вступления Доминиона в войну публиковалось в среднем только две статьи в неделю. Другими словами, американские газеты уделили в подавляющем большинстве случаев больше внимания событию, которое высветило коммунистическую угрозу. Вторым примером может служить освещение американскими СМИ неудавшегося военного переворота, произошедшего в доминионе Акицусима в марте 1931 года. Я провёл ещё один контент-анализ, на этот раз сосредоточившись на новостных статьях и передовицах, опубликованных в течение этого месяца в трёх самых популярных газетах Доминиона, Империи и Объединённых Штатов. В то время как Акицусиман и имперские газеты приписывали подавление переворота правительству Доминиона, американские газеты приписывали это согласованным усилиям своего правительства по сдерживанию глобального подъема коммунизма… – Простите, что прерываю, доктор Либерт, – поднял руку генерал-лейтенант Гелен, – но, если я не ошибаюсь, разве мы не приложили руку к тому, как Акицусиман и имперские газеты изображали подавление этого переворота?.. – Действительно, генерал Гелен, – ответил доктор Либерт со слабой улыбкой. – Мысль, которую я пытаюсь донести, заключается в том, что американские консерваторы перехитрили нас, перепрофилировав повествование, которое мы изначально сформировали, преследуя свои собственные цели. Однако мне не ясно, осознают ли они вообще, что рассказ, который они опубликовали, был сфабрикован в первую очередь. – Не то чтобы что-то из этого в конечном счёте имело значение с практической точки зрения, – ухмыльнулась Мифрил, скрестив руки на груди. – Всё это просто показывает, что реальность сконструирована обществом, а не выведена эмпирически – вот почему тот, кто контролирует средства социального строительства, одерживает верх. Но я забегаю вперед, – усмехнулась она, пренебрежительно махнув рукой. – Продолжайте, доктор Либерт. – Итак, переходя к области внутренней политики, – продолжил исследователь, – американские консерваторы сосредоточились на отдельном, но взаимосвязанном повествовании: на защите американского образа жизни от так называемой лавандовой паники. Это конкретное движение стало результатом сотрудничества Республиканской партии Америки с религиозными правыми под руководством Южного баптистского пастора Иеремии Корнелло. В обмен на его поддержку сторонники республиканцев помогли преподобному основать собственное радиослужение – платформу, которую он использовал для коварного разоблачения гомосексуалистов страны. После одной особенно опасной передачи, сделанной преподобным в начале сентября, – продолжал доктор Либерт, раздавая по комнате несколько фотографий, – в крупнейших городах Америки вспыхнула серия беспорядков, вдохновлённых религией, причём самые кровавые столкновения произошли в Нью-Йорке. Я не уверен, известно ли кому-нибудь из вас об этом, но Нью-Йорк всегда был бастионом либерализма, и его губернатор Фрэнк Делани Рузвельт является кандидатом, которого Демократическая партия, скорее всего, выдвинет на президентских выборах в следующем году. Следовательно, тот факт, что несгибаемые христианские консерваторы сумели так успешно мобилизоваться в насквозь прогрессивном государстве, сам по себе является тревожащей демонстрацией могущества средств массовой информации. – Мы также следили за деятельностью преподобного Корнелло в Разведывательном управлении, – пробормотал генерал-лейтенант Гелен, мрачно покачав головой. – Однако, учитывая его анти-лавандовую риторику и анти-красный нарратив его коллег, я гораздо более склонен рассматривать первую как более серьёзную угрозу – хотя бы потому, что он демонизирует Рейх самым буквальным образом. Если я не ошибаюсь, американские евангелисты и фундаменталисты привыкли называть Берун современным Вавилоном. – Вот это та сторона нашей столицы, которую я хотел бы увидеть, – усмехнулся генерал-лейтенант Цеттур. Затем, повернувшись к Мифрил, он приподнял бровь: – Не является ли противодействие этой клеветнической риторике причиной, по которой вы хотели бы, чтобы Империя начала приобретать медиа-компании, полковник?.. Мифрил что-то промычала. – Не... совсем, генерал Цеттур. Хотя лично мне не нравится, когда американские реакционеры критикуют на одном дыхании коммунистов, я не думаю, что нам нужно и пальцем пошевелить, чтобы защитить себя. Откровенно говоря, Рейх чрезвычайно понравился демократам, и большая часть повестки дня их партии совпадает с нашей. До президентских выборов 1932 года осталось меньше года, и я совершенно уверена, что демократы выступят с собственными контрпропагандистскими инициативами, которые должны в определённой степени реабилитировать имидж Фатерлянда. – Тогда зачем вообще предлагать приобретение медиа-компаний в Америке?.. – Спросил Реруген, наморщив лоб. – Для страховки, – беспечно ответила полковник Дегуршафф. – Как вы слышали из выступления доктора Либерта, республиканцы оказались более изощрёнными пропагандистами, чем демократы – возможно, из-за самоуспокоенности последних. Я могу только предположить, что они исходили из предположения, что их победа практически гарантирована, учитывая многочисленные неудачи республиканцев в борьбе с Великой депрессией. В случае, если демократам не удастся, так сказать, собраться вместе, нам, возможно, придётся вмешаться – не для защиты Рейха, а для того, чтобы выровнять условия игры для Демократической партии. Генерал-лейтенант Цеттур изумлённо заморгал. – Вот это сюрприз. Это на вас не похоже – опускаться до такой... грубой вещи, как вмешательство в выборы, полковник Дегуршафф. – Я не собираюсь делать ничего подобного, генерал Цеттур, – усмехнулась Мифрил. – Как я уже упоминала, моё намерение состоит в том, чтобы просто выровнять игровое поле, а не использовать его в пользу решающего преимущества какого-либо одного игрока. – Я не совсем уверен, что понимаю… – хмурый взгляд Реругена стал ещё глубже. – Учитывая, что повестка дня Демократической партии совпадает с нашей, как вы и сказали, почему бы нам не повлиять на выборы в её пользу, если у нас есть средства для этого?.. Улыбки, промелькнувшей на лице Мифрил, было достаточно, чтобы кровь Реругена застыла в жилах. – Потому что со стратегической точки зрения, генерал Реруген, Рейх больше выиграет от сохранения Америки как можно более политически разделённой. За последние несколько лет мы добились значительного прогресса в неявном позиционировании себя как сторонника либерального мирового порядка. Однако, пока мы полностью не укрепим нашу позицию, будет лучше, если мы исключим всех других возможных претендентов на этот пост. – Понятно, – пробормотал генерал-лейтенант Гелен, медленно кивая. – Америка, объединённая под властью либерального правительства, представляла бы угрозу нашим гегемонистским устремлениям… – Именно, – подтвердила Мифрил со слабой улыбкой. – Если отбросить эти стремления, разумно держать руки своих оппонентов связанными. До сих пор нам удавалось отвлекать наших европейских соперников от их колониальных проблем. Мы можем продолжать заниматься тем же с разделённым американским правительством. Реруген резко моргнул. Что-то в обороте речи Мифрил сразу же задело его. – Что вы имеете в виду, когда говорите, что “нам удалось отвлечь внимание наших европейских соперников”?.. – подозрительно спросил он. – Насколько мне известно, колониальные проблемы Союзного Королевства Альбион и Французской Республики были полностью вызваны их неправильным управлением своими территориями… – По большей части, – нараспев уточнила Мифрил. – Но в интересах исследования стратегического использования СМИ я не смогла удержаться от проведения нескольких, хм, собственных экспериментов… Реруген почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. – Какие… какие эксперименты? – О, – невинно ответила полковник, – мне просто было любопытно посмотреть, какой эффект будет достигнут, если мы расскажем о внедрении нашей иммиграционной системы, основанной на заслугах, в определённых частях мира… – Дайте угадаю, – ухмыльнулся генерал-лейтенант Рудерсдорф, засовывая в рот сигару. – Вы оказали наибольшее “влияние” в тех частях света, которые по воле случая оказались колониями, не так ли? – Вы… Вы хотите сказать, что мы… что мы на самом деле спровоцировали местные восстания? – Реруген что-то пробормотал, его желудок тут же свело судорогой. – Ну-ну, генерал Реруген, – успокаивающе ответила полковник Дегуршафф, – как любят говорить мои коллеги-учёные: корреляция не подразумевает причинно-следственной связи. Хотя я признаю, что на территориях, где мы, хм, распространили наши пресс-релизы, как правило, наблюдалась наибольшая степень колониальных беспорядков, мы не можем сказать, что мы действительно что-то вызвали. И кроме того, – добавила Мифрил, красноречиво пожав плечами, – мы просто рекламировали нашу острую потребность в талантах... и рекламодатели не могут нести ответственность за все интерпретации, которые порождает их контент. Если некоторые читатели и слушатели истолковали наши приглашения как заявление о неотъемлемом достоинстве народов во всём мире, что ж, это полностью ответственность аудитории, не так ли? – Но как вам вообще удавалось выборочно “усиливать” свои пресс-релизы на этих территориях? – Спросил генерал-лейтенант Гелен, наморщив лоб. – Такой уровень целенаправленного вмешательства требует значительной степени контроля. – Моё Управление, эм, купило несколько медиа-компаний... тут и там... – уклончиво ответила Мифрил, подняв взгляд к потолку. – Вы. Купили. Несколько медиа-компаний, – красноречиво повторил генерал-лейтенант Рудерсдорф, вынимая сигару изо рта. – И как, скажите на милость, вы финансировали эти приобретения?.. – спросил генерал-лейтенант Цеттур со слегка удивлённым видом. – Я не припоминаю, чтобы видел эту конкретную статью в бюджете, который вы изначально предложили. – Мы, эм, продали часть акций американских компаний по производству алкогольных напитков, которыми владело Управление, – наконец ответила Мифрил с обречённым видом. – Было очень... прискорбно отказываться от части этого портфеля, учитывая цены, которых акции достигли бы ещё через несколько лет, но это был самый быстрый из имеющихся у нас способов получения необходимых нам денежных средств. Во всяком случае, мы продали ровно столько акций, чтобы профинансировать покупку ряда местных газет и радиостанций. – И вам действительно удалось сделать так, чтобы эти покупки не удалось отследить Империи?.. – моргнул Генерал-лейтенант Гелен. – Их не так уж невозможно отследить, – признала Мифрил, – но крайне маловероятно, что приобретения привлекут нежелательное внимание. Во-первых, мы инвестировали только в средства массовой информации на языках этнических меньшинств, которые в любом случае сильно недофинансированы. Во-вторых, мы сделали инвестиции от имени желающих членов сообщества иммигрантов в Шенеберге. В-третьих, помимо статей, которые мы время от времени публиковали, мы предоставили этим медиа-компаниям полную редакционную лицензию на публикацию и трансляцию контента по их желанию. Другими словами, мало что указывает на то, что они находятся в собственности Империи. После нескольких мгновений ошеломлённого молчания генерал-лейтенант Цеттур наконец хлопнул в ладоши и откровенно рассмеялся. – Ваша изобретательность, как всегда, поразительна, полковник Дегуршафф, – сказал начальник штаба вооружённых сил, иронично покачав головой. – Если вашим намерением было продемонстрировать стратегическую ценность средств массовой информации, то вы в подавляющем большинстве преуспели в своей цели. Однако, – генерал-лейтенант Цеттур сделал паузу, чтобы пристально посмотреть на Мифрил, – я думаю, пришло время вам рассказать нам, какова общая картина. Я подозревал это довольно давно, полковник Дегуршафф, но в ваши разрозненные предложения гармоничны в своей бессистемности – и тревожащая скрупулёзность скрывается за их безумием. Другими словами, – резюмировал генерал-лейтенант Цеттур, откинувшись на спинку стула, – учитывая всю поддержку, которую мы оказывали вам, Мифрил, я думаю, будет только справедливо, если вы, наконец, поделитесь своим генеральным планом с Генеральным штабом. Полковник Дегуршафф несколько мгновений моргала... прежде чем, наконец, ответить со слабой улыбкой: – Справедливо, генерал Цеттур. В таком случае, могу ли я запросить перерыв? Конечно, только для того, чтобы привести в порядок необходимые документы. Начальник штаба службы кивнул. – Просьба удовлетворена, полковник. Сколько времени вам потребуется? День-два? – Просто перерыва на ранний обед будет достаточно, генерал, – улыбнулась Мифрил. – Но поскольку я сама печатаю документ и мои пальцы имеют прискорбную тенденцию проскальзывать между клавишами, давайте не будем торопиться и рисковать. – Я впервые слышу об этом вашем подозрении, – нахмурился генерал-лейтенант Рудерсдорф, глядя на генерал-лейтенанта Цеттура через несколько мгновений после того, как полковник Дегуршафф и доктор Либерт вышли из комнаты. – Я блефовал, – ухмыльнулся стройный генерал. – На самом деле это пришло мне в голову только во время разговора – и даже тогда это было всего лишь предчувствие. Я имею в виду, если мы все подумаем об этом, – задумчиво произнес генерал-лейтенант Цеттур, ставя пальцы домиком, – её инициативы опираются друг на друга с синергией, которая была бы просто невозможна без объединяющей темы. – Я полагаю, нужен выдающийся мыслитель, чтобы понять выдающегося мыслителя, – вздохнул генерал-лейтенант Гелен. – В любом случае, теперь, когда эта Мифрил действительно призналась, что за всеми её генеральными планами стоит генеральный план, мне невероятно любопытно – и несколько страшно. – Вы не одиноки, генерал Гелен, – сухо произнёс Реруген, когда его желудок снова скрутило спазмом. – Что означает, что я не буду много есть во время нашего длинного обеда. Однако, как оказалось, Мифрил потребовалось гораздо меньше времени, чем кто-либо из них ожидал – они вернулись на свои места чуть больше часа спустя. – Вам будет легче понять мой “генеральный план”, как выразился генерал-лейтенант Цеттур, если я сначала объясню некоторые детали, – без предисловий начала полковник Дегуршафф. – Я думаю, само собой разумеется, что конечной целью Рейха всегда было увеличение своей мощи в мире. Власть, в свою очередь, можно в широком смысле определить как способность направлять другие субъекты или влиять на них как на средство достижения желаемых результатов. Теперь, хотя для достижения власти можно использовать различные методы, все эти методы можно объединить всего в две общие категории. Первая категория, которая, так уж случилось, имеет самую долгую историю – это то, что я буду называть “жёсткой” властью. Жёсткую власть можно определить как способность принуждать других делать то, что вы хотите, и её осуществление достигается в первую очередь с помощью военного вмешательства и экономических санкций. Жёсткая власть основывается на обладании материальными ресурсами, такими как вооружённые силы и экономическое богатство, и может использоваться для принуждения, побуждения, наказания или угрозы подчинения других государственных субъектов. Излишне говорить, что Великая война, в которой мы все участвовали всего несколько лет назад, была ужасающей демонстрацией применения жёсткой власти – и убийственным обличением её слабости как стратегического подхода. Вторая категория, – продолжала Мифрил, – это то, что я буду называть “мягкой” властью. Мягкую власть можно определить как способность убеждать других хотеть того, чего хотите вы – и тем самым делать то, что хотите вы – и её применение достигается в основном за счёт идеологического притяжения и культурного подражания. Мягкая власть опирается на обладание нематериальными ресурсами, такими как политическая легитимность и моральный авторитет, и может использоваться для формирования культурных мировоззрений, закрепления политических ценностей и определения социальных программ. Очевидно, жёсткая власть требует гораздо меньше времени для развития или применения, чем мягкая... и её в высшей степени легче контролировать, – с кривой улыбкой признала полковник Дегуршафф. – Однако результаты, возникающие в результате применения жёстких силовых решений, как правило, имеют меньшую долговечность, чем решения мягкой власти, просто потому, что первое приводит к непроизвольному поведению, в то время как второе приводит к действиям по обоюдному согласию. Другими словами, мягкую власть медленнее развивать и труднее использовать, чем жёсткую, но её результаты более долговечны – хотя бы потому, что подкуп всегда эффективнее запугивания. Используя эти два различия в качестве концептуальной основы, практически все инициативы, которые я предлагала за последние четыре года, можно охарактеризовать как попытки одновременного наращивания жёсткой и мягкой власти Империи, – беззаботно резюмировала Мифрил. – Что касается инициатив жёсткой власти, мы инвестировали в усиление нашего командования на суше, в воздухе и на море с помощью технологических инноваций, таких как вычислительный боевой костюм Тип 99, ракета V-2 и подводная лодка U-480. Мы также создали подразделение разведывательных операций, укомплектованное магами, учредили Управление по выявлению рисков и планированию сценариев и заключили соглашения о коллективной безопасности и передаче технологий с доминионом Акицусима. Теперь, что касается инициатив “мягкой власти”, мы сформировали альянсы посредством дипломатических, экономических и гуманитарных обязательств... и продвигали наши ценности посредством распространения культуры, реформы образования и иммиграционной политики. В этом документе собраны некоторые из наиболее важных на сегодняшний день усилий в области мягкой власти, – подытожила Мифрил, раздавая несколько листов.

СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО

29 ноября 1931 года

КОМУ: НАЧАЛЬНИКИ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ ОТ: ПОЛКОВНИК ТАНЯ ФОН ДЕГУРШАФФ ТЕМА: ИНИЦИАТИВЫ ПО РАЗВИТИЮ ИМПЕРСКОЙ "МЯГКОЙ ВЛАСТИ"

Дипломатические взаимодействие с другими странами

Дипломатическая делегация в доминионе Акицусима (октябрь 1929 года) Протокол о мирном разрешении международных споров (февраль 1930)

Экономическое содействие

Реализации плана строительства Имперской железной дороги (июнь 1927) Глобальный план строительства и финансирования железных дорог (август 1929) Помощь в модернизации Союзному Королевству Альбион в сферах добычи угля, судостроения, сталелитейной и текстильной промышленности (декабрь 1929) Блок Закона Смута-Хоули о тарифах (апрель 1930) Соглашение о свободной торговле между Объединёнными Штатами Америки (апрель 1930)

Гуманитарное вмешательство

Разработка и распространение недорогих и неинвазивных методов лечения травм Мероприятия по облегчению последствий оных (май 1929)

Политическое сближение

Усилия по политическому и экономическому умиротворению и интеграции (май 1927) Инициативы по отправлению правосудия в переходный период и послевоенному примирению (август 1927 г.) Многовекторная нарративная инициатива "Жители Арена" (январь 1928) Инициатива по строительству военного мемориала (январь 1928) Включение общего анализа Великой войны в учебные программы по истории (сентябрь 1931)

Общественное преобразование

Предложение о достижении имперского господства посредством идеологического производства и распространения (октябрь 1928) Предложение о привлечении маргинализированных и дискриминируемых меньшинств в качестве культурной и идеологической элиты (октябрь 1928) Образовательные инициативы, направленные на поощрение диалога, разнообразия, инклюзивности, участия и терпимости (октябрь 1929) Гражданский журналистский проект, направленный на содействие инклюзивности, терпимости и плюрализму в Рейхе (апрель 1931) Внедрение иммиграционной системы, основанной на заслугах (май 1931)

“Боже мой… – Реруген сглотнул, просматривая страницу. – Это практически резюме всего, что она сделала за последние четыре года!” – Теперь, просто чтобы внести ясность, – небрежно продолжила полковник Дегуршафф, – жёсткая и мягкая власть – это взаимосвязанные категории. Например, если бы вы рассмотрели помощь в целях развития и финансовую помощь, которую мы оказывали другим странам в рамках наших инициатив по строительству железных дорог и модернизации промышленности, то в настоящее время они были бы классифицированы как подходы мягкой власти для укрепления экономической взаимозависимости и укрепления дипломатической доброй воли. Однако, если того потребует ситуация, они могут быть использованы в качестве инструментов жёсткой власти, если мы будем использовать расторжение контрактов и погашение кредитов в качестве инструментов принуждения. – Очаровательно, – пробормотал генерал-лейтенант Цеттур, опершись подбородком на костяшки пальцев одной руки. – Совершенно очаровательно. Это придаёт ещё больше ясности тому, почему мы все эти годы прилагали усилия для умиротворения, интеграции и примирения... и почему мы последовательно использовали другие государства, как Объединённые Штаты, для выполнения наших менее щепетильных программ… – Верно, – задумчиво произнес генерал-лейтенант Гелен. – Если мягкая власть основывается на политической легитимности и моральном авторитете, как выражается Мифрил, то крайне важно, чтобы Империя сохранила своё моральное превосходство и идеологическую привлекательность. – Именно так, – подтвердила полковник Дегуршафф, наклонив голову. – Тем не менее, обладание властью и привлекательностью – это лишь половина уравнения, а трансляция того, что мы действительно ими обладаем, является другой половиной. – Вот почему вы хотели бы, чтобы Империя начала приобретать средства массовой информации по всему миру, – заключил генерал-лейтенант Рудерсдорф, откинувшись на спинку стула. – Как бы мне ни было противно быть адвокатом дьявола, – вмешался в этот момент Реруген, сжимая кулаки, – мы можем потерять как наше моральное превосходство, так и нашу идеологическую привлекательность, если наше владение и использование такой медиа-собственности когда-либо будет раскрыто. В конце концов, – добавил он с гримасой, – развращать умы не намного лучше, чем выкручивать руки. Где-нибудь на этом пути кто-нибудь обязательно поймёт, что мы искажали правду, преследуя свои собственные цели. Что мы намерены делать тогда? Подавлять голоса несогласных? Тогда Мифрил рассмеялась – звук, в котором прозвучали самые зловещие нотки. – Конечно, нет, генерал Реруген. В конце концов, вы не можете претендовать на подлинный либерализм, если заставляете замолчать голоса своих оппонентов. Во-первых, чем более монолитным является повествование общества, тем более подозрительным оно обычно становится. Другими словами – нам нужны несогласные. Нашим будущим противникам предстоит сыграть определённую роль в системе... и их роль заключается в том, чтобы придать системе доверие, в котором она нуждается. Во-вторых, – беспечно продолжала полковник Дегуршафф, – для того, чтобы контролировать неизбежную оппозицию, вовсе не требуется заставлять её замолчать или подавлять. Всё, что нам нужно сделать, это дискредитировать врага. Так что, да, они могут говорить, что хотят, и даже функционировать, так сказать, как клапан сброса давления в нашем обществе, но у них не будет силы, необходимой для действий или сопротивления. – Это… это абсолютно чудовищно… – Наконец прошептал Реруген, слишком ошеломлённый последствиями, чтобы сдержаться. – Ваши подходы мягкой власти, возможно, направлены на построение мира без войны... но это также мир без свободы… Однако, к удивлению Реругена, на лице Мифрил промелькнуло выражение усталости. – Между безопасностью и свободой всегда существовал компромисс, генерал Реруген, – наконец мрачно ответила она. – Что бы вы ни делали для улучшения одного, это всегда заканчивается подрывом другого. Однако мой долг как солдата – защищать Отечество, и я не буду извиняться за выполнение этого обязательства! – Ну-ну, – успокаивающим тоном перебил генерал-лейтенант Цеттур. – Хотя я полностью понимаю ваше беспокойство, генерал Реруген, нельзя отрицать, что мир движется в направлении, которое сделает решения, основанные на жёсткой власти, всё более несостоятельными. Как уже отмечала полковник Дегуршафф, Великая война является убедительным доказательством того, что затраты на эти решения могут значительно превышать их преимущества. В конце концов, немногие акты насилия могут превзойти зло тотальной войны. – И это просто означает, что мы должны сосредоточить наши усилия на том, чтобы в максимально возможной степени скрыть наше приобретение и использование медиа-компаний, – решительно кивнул генерал-лейтенант Гелен. – С этой целью, возможно, нам следует рассмотреть возможность сотрудничества с мисс Филлис Тренч. В конце концов, она владеет значительной медиа-собственностью как в Союзном Королевстве, так и в Объединённых Штатах... И, откровенно говоря, сочувствует многим нашим целям. Если мы добавим тот факт, что она была целью нападок преподобного Иеремии Корнелло, а также объектом расследований Комитета по антиамериканской деятельности, нам было бы слишком легко заручиться её преданностью и поддержкой. Полковник Дегуршафф покачала головой. – Хотя это правда, что мисс Тренч была бы чрезвычайно ценным активом по всем причинам, которые вы упомянули, генерал Гелен, тот факт, что она находится под пристальным вниманием американского правительства, делает риски сотрудничества с ней перевешивающими выгоды. В лучшем случае нас обвинили бы во вмешательстве во внутренние дела, в худшем – в пособничестве врагу государства. – Что ж, похоже, вам предстоит нелегкая работа, генерал Гелен, – заметил генерал-лейтенант Цеттур, сочувственно покачав головой. – Во всяком случае, я думаю, на этом сегодняшняя дискуссия завершается. Но прежде чем я отпущу вас, полковник Дегуршафф, – добавил начальник штаба вооружённых сил, – я хочу задать ещё один вопрос: как, чёрт возьми, вы пришли к такой интригующей концепции власти? Мифрил замолчала на несколько мгновений. – Давайте просто скажем, что я черпала вдохновение в философии Дальнего Востока, – наконец ответила она с легкой улыбкой. – На Востоке преобладающая парадигма заключается в том, чтобы бороться с противостоящей силой, перенаправляя её, а не противодействуя ей. Теперь, если вы сможете научиться перенаправлять силу вашего противника, то это всего лишь маленький шаг к тому, чтобы научиться заставлять вашего противника использовать силу, которую вы сами хотите. – Очаровательно, – снова пробормотал генерал-лейтенант Цеттур. – Думаю, вы наконец убедили меня изучить труды восточных мудрецов, полковник Дегуршафф. В любом случае, ещё раз благодарю вас за вашу неослабевающую преданность Рейху – и настоящим я считаю это заседание закрытым! “О, ради бога!.. – Раздражённо подумал Реруген, когда внезапно зазвонивший телефон вернул его мысли в настоящее. – Я надеюсь, что это не новая директива Генерального штаба – не тогда, когда я ещё даже не оправился от встречи, которая у нас только что была!” Однако, к несчастью для Реругена, это оказался новый приказ генерал-лейтенанта Цеттура: – А, генерал Реруген! – В трубке звучал бодрый голос его начальника. – Надеюсь, я не застал вас в неподходящий момент. Я хотел спросить, не могли бы вы кое-что для меня сделать. Мифрил в этом году участвует в курсах повышения квалификации специальных магических сил, и я подумал, что, возможно, вы могли бы организовать что-то вроде обзорной экскурсии…

Два месяца спустя Альбионское графство Бедфордшир Поместье рода Хеллсинг, Бедфорд Февраль 1932 года

Леди Интегра Фэйрбрук Уингейтс Хеллсинг вздохнула про себя, обнаружив, что её взгляд в очередной раз скользнул по роскошной фигуре последнего пополнения в рядах Организации Хеллсинг: девятнадцатилетней блондинки по имени Виктория Серас. “Чёрт бы побрал этого Алукарда! – тихо вскипела Интегра. – Отвлекать меня было его намерением, когда он импульсивно решил взять эту бывшую полицейскую под своё крыло?” По правде говоря, Интегру за всю её жизнь никто не привлекал. Однако она всегда считала отсутствие интереса побочным продуктом своей одержимости работой. Но теперь, проведя несколько (в основном мучительных) недель в компании своего нового подчинённого, она начала задаваться вопросом, не было ли отсутствие интереса связано с тем фактом, что она всегда была окружена мужчинами... и что мужчины просто были не в её вкусе. “Чёрт возьми! – Интегра снова разозлилась про себя. – Означает ли это, что этот ублюдок Алукард расшифровал мои предпочтения ещё раньше меня?” Но опять же, Алукард наблюдал, как росла Интегра. Так что, если он понимал её так, как никто другой, включая саму Интегру – это было не так уж странно. На самом деле, единственным человеком, который, вероятно, понимал её так же хорошо, как Алукард, был Уолтер. К сожалению, Алукард не обладал сдержанностью Уолтера... что означало, что он регулярно вмешивался в личную жизнь Интегры так, как Уолтер никогда этого не делал. – Простите меня, леди Интегра, – неуверенно заметила Серас в этот момент, – но вы выглядите немного... раздосадованной. Я могу вам чем-нибудь помочь?.. – Да, – ответила Интегра, когда образы Серас, “помогающей” ей, тут же напали на её разум. – Я имею в виду, нет! Я имею в виду, да, ты можешь помочь... За исключением того, что тебе, вероятно, не следует... – она наконец замолчала, ущипнув себя за переносицу. – Я не могу представить, почему я не должна этого делать, – ответила молодая женщина с той неудержимой жизнерадостностью, которую Интегра находила до смешного милой, – но я не буду настаивать. Пожалуйста, просто знайте, что вы можете попросить меня о чём угодно, если передумаете. Я буду счастлива быть полезной. “Почему всё, что слетает с уст этой женщины, кажется мне провокацией?” – взвыла Интегра про себя, сделав глубокий вдох и медленно сосчитав до десяти. – Спасибо, Серас… – наконец ответила Интегра с лёгкой улыбкой, когда ей наконец удалось взять себя в руки. – В любом случае, – добавила она, взглянув на свои карманные часы, – я думаю, нам следует присоединиться к генерал-майору Кингу Брэдли в главном конференц-зале. Уолтер и Алукард уже должны были прибыть. Пока Интегра быстро шагала по залам поместья, ей вдруг вспомнился её последний разговор с дворецким: – Мы приготовили вам рыбу с картофелем фри, – сообщил Уолтер по телефону со своей обычной грацией. – Я надеюсь, вы не возражаете, если мы возьмём на себя смелость добавить дополнительную порцию. – Дополнительная порция “картошки”, – задумчиво произнесла Интегра, сузив глаза. Если Уолтеру и Алукарду в конечном итоге пришлось извлекать кого-то ещё, кроме доктора Шоу Такера, я могу понять, почему эта миссия отняла у них гораздо больше времени и усилий, чем я изначально предполагала! – Леди Интегра, – генерал-майор Брэдли встал в знак приветствия, когда Интегра вошла в зал заседаний. – Рада видеть вас снова, генерал Брэдли, – проговорила Интегра, пожимая мужчине руку. – Я полагаю, капитан Джин Хэвок проинформировала вас о последних событиях?.. – Да, – сухо ответил генерал-майор, когда они с Интегрой уселись на свои места. – Очевидно, у меня есть дополнительный заказ картофеля к уже ранее заказанному гамбургеру. И, судя по тону капитана Хэвока, картошка может оказаться даже вкуснее, чем бургер. – Как интригующе, – усмехнулась Интегра, прежде чем резкий стук в дверь прервал их разговор. – Приношу свои извинения за вторжение, леди Интегра и генерал Брэдли, – начал Уолтер, слегка склонив голову после того, как Серас открыла дверь, – но мы с капитаном Хэвоком согласились, что вам лучше сразу же принять наших гостей. “Это явно доктор Такер, – размышляла Интегра, когда её взгляд скользнул по измождённому мужчине в очках, который застенчиво смотрел в пол. – Хотя я не знаю, кто его спутник…” – Это Михаил Викторович Стеганцев, – сообщил Уолтер со своим обычным почти телепатическим тактом. – И да, – добавил он, когда Интегра подняла бровь, – я привёл переводчика для максимального облегчения этой беседы. А теперь, мистер Стеганцев, – продолжил дворецкий, обращаясь к русскому перебежчику доброжелательным тоном, – не могли бы вы повторить то, что рассказали мне и моим коллегам вскоре после нашей первой встречи?.. – Да, конечно, мистер Дорнез, – улыбнулся мужчина, глядя на своих собеседников блестящими глазами. – Но сначала скажите мне, леди Интегра и генерал Брэдли: что вы знаете об Империи Руси и царском доме Романовых? ___________________________________________________________________________________________ Примечания: Охайо мина-сан! Как всегда, всего несколько замечаний. Во-первых, различие между жёсткой и мягкой властью было проведено американским политологом Джозефом Сэмюэлем Наем-младшим в конце 1980-х годов. Во-вторых, реплика Реругена о том, что извлечение умов ненамного лучше выкручивания рук, на самом деле взята из цитаты самого мистера Ная о том, что мягкая сила все еще может использоваться в гнусных целях: "Гитлер, Сталин и Мао – все они обладали большой долей мягкой силы в глазах своих приспешников, но это не делало их хорошими. Не обязательно лучше скручивать умы, чем выкручивать руки". В-третьих, иностранное вмешательство в выборы вряд ли можно назвать современным явлением; подобные вещи происходили ещё в 1940-х годах. Сказав всё это… Первая часть Amor Enim Vult официально завершена!!! Честно говоря, я абсолютно ошарашен тем, что эта история зашла так далеко. Мои личные намерения по созданию этой истории, как писателя юри, сбылись, когда я опубликовал главу 33... и они сбылись снова, когда я опубликовал главу 67. Обычно я мало пишу после того момента, когда корабль, для которого я пишу, наконец отчаливает, поэтому тот факт, что я продолжаю писать эту историю, полностью объясняется восприимчивостью и поддержкой читателей. По этой причине я хотел бы сказать огромное СПАСИБО читателям и Покровителям, которые вдохновляли и мотивировали меня своим постоянным присутствием (вы все знаете, кто вы!). Вы буквально были моим соплеменником в течение долгих и трудных месяцев пандемии, и ваши отзывы и идеи сделали этот труд любви гораздо менее трудоёмким, чем он мог бы быть. Так что спасибо вам, спасибо, спасибо. Я бы с радостью провёл время в дот-боксе со всеми вами. В завершение, вот предварительное описание второго тома: Спустя семь лет после прекращения боевых действий полковник Таня фон Дегуршафф получила всё, о чём когда-либо мечтала, и даже больше: блестящую карьеру, звёздную репутацию, многообещающее будущее... и прекрасную жену. Но когда старые и новые враги сговариваются отнять у неё то, что для неё важнее всего, от чего только не откажется Любимица Рейха, чтобы вернуть это? Будьте осторожны ;-)