И снова многоточие..

      Воображение дорисовывало то, что не удавалось прочесть в глазах.  - Она согласилась на танец из вежливости, - думал Елисей.  - Он упивается своим триумфом, понимает, что я раздавлена, - размышляла Ярослава. И только окружающие видели, что эти двое потеряли счёт времени, что медленная композиция уже давно закончилась, а они продолжали держаться за руки и смотреть друг другу в глаза.     Из этого состояния их вывел голос диджея и громкие аплодисменты. К микрофону бодрыми шагами шла Валя. Она готовилась произнести напутственную речь выпускникам. Ярослава отшатнулась от Елисея и со скоростью лани стала пробираться к выходу. Проходя мимо Вали, наспех шепнула «Извини» и выскочила из зала.       Ей было душно. Выбежав на улицу, стала жадно глотать воздух – словно рыба, выброшенная на берег. У дверей школы дежурило такси. Не помня себя, Яся села в машину, назвала адрес, и автомобиль тронулся с места.  - Подальше отсюда. Куда угодно. Но скорей. Скорее! – лавина чувств, самых разных, накрыла ее с головой. Она не успела опомниться, как таксист уже тормозил у ее дома. Яся вышла из машины. Водитель недовольно окликнул: «Мадам, вы не заплатили».        - Фак! Как это все не вовремя! Ярослава Олеговна привычным движением попыталась нащупать сумку на плече, и в этот момент с ужасом поняла, что оставила ее в школе. Ей захотелось закричать! И не потому, что таксист нервничал и требовал оплату, - ей было плохо от одной мысли, что придется вернуться в школу. Горькая волна подступила к горлу: эмоции, скопившиеся за день, готовы были вырваться наружу. Как же это знакомо. Перед глазами всплыла сцена: злющий Сапрыкин после нахождения в багажнике, Елисей, вставший на защиту, и она – давшая волю эмоциям, повисшая на плече у своего королевича.        - Нет! Этого не будет. Ни за что! Собравшись с духом, Яся сделала уверенный шаг в сторону водителя, как вдруг к дому подъехала машина. Из нее вышел Елисей с сумочкой в руках. Это был худший расклад для Ярославы, но она не могла позволить себе упасть лицом в грязь:  - Подрабатываешь курьером? Сколько должна за услугу?  - как можно более равнодушно попыталась произнести Ярослава. Выхватив сумку у него из рук, достала кошелек и расплатилась с таксистом. Тот уехал. Елисей тоже отпустил свой автомобиль.     Тусклый фонарь от подъезда освещает лица. Но что-то прочесть по ним очень сложно, на дворе почти ночь. Ярослава протягивает тысячерублевую купюру:  - Это за услугу. Не знаю, сколько нынче платят курьерам, но, думаю, этого будет достаточно. Елисей взял купюру и демонстративно стал рвать ее на части.  - Не очень-то высоко вы оцениваете мои старания, Ярослава Олеговна. Я все бросил: друзей, девушку, с которой танцевал. Пожалел бедную УЧИТЕЛЬНИЦУ (на этом слове он сделал особый акцент), и это всего-то из-за жалкой тысячи? Ну нет! Я так не играю.       Ярославу начало трясти, она уже с трудом отвечала за дальнейшие действия. Вулкан по имени «Ярослава» просыпался медленно, но верно. Судорожно снова открыла сумку, нашла деньги, по одной купюре стала швырять их в лицо Елисею. Комичность ситуации состояла в том, что купюры были очень мелкие, но Ярослава с грациозностью львицы проделывала это снова и снова:  - На, подавись! Вали отсюда! Не могу видеть твою наглую физиономию!  Когда закончились деньги, в ход пошли кулаки. Ярослава отвешивала удары один за другим, выплескивая все негодование, накопившееся за сегодняшний вечер. Елисей не сопротивлялся: он с упоением наблюдал за этой волчицей в синем платье, затем резко притянул к себе и поцеловал. Ярослава еще продолжала механически стучать по его плечам, но в уголках подсознания понимала, что проигрывает эту схватку. Бешеная энергия Елисея пульсировала в ее жилах, передавалась от кожи к коже, губы страстно отвечали на поцелуй – они уже ей не подчинялись. Его губы все сильнее захватывали в водоворот: сначала нежно покусывали, затем стали действовать более напористо. Неведомая ранее страсть накрыла Ярославу Олеговну, она отдалась во власть чувству. Елисей нежно, но уверенно покрывал поцелуями ее лицо, глаза, каждый сантиметр кожи. Еле слышимый стон вырвался из уст Ярославы Олеговны: этот юноша имел над ней невероятную власть! После глубокого поцелуя вновь последовало нежное касание: губы к губам, глаза в глаза, магия ночи…       И вдруг Елисей делает резкое движение, отшатывается от нее и произносит:  - Я просто хотел убедиться, что больше ничего к вам не чувствую, Ярослава Олеговна. С этими словами уходит в ночную темноту.       Потрясенная и ошеломленная, Яся продолжает стоять под бледным светом фонаря. Ветер треплет ее волнистые локоны, а начинающийся дождь маскирует слезы на ее лице.