Error 503 или сбой системы

      Сначала Эндрю не понимает, как это происходит. Он даже не до конца осознаёт, что что-то вообще меняется. Просто шума в голове становится чуть больше, чем обычно. Это как помехи на радио, вроде и раздражают при обычном дне, когда хочется послушать пустую болтовню или посредственную музыку, но ночью треск уснуть помогает.       Он делает себе кофе с пятью ложками сахара в то утро. Слушает, как надрывно пыхтит кофемашина, и уныло подумывает о том, что пора бы купить новую. Аарон настаивал на этом ещё полгода назад, он же чисто из вредности продолжает её эксплуатировать. Та, видимо заразившись вредным характером Эндрю, работает через раз и предварительно сплёвывает, фыркает остатками кофеина на столешницу. Эндрю на провокацию не ведётся. Он выше этого.       За окном привычно бурчат недовольные прохожие и гудят автомобили. Иногда можно услышать, как с небольших балкончиков переговариваются соседи, будто не могут встретиться иначе или прямо сказать друг другу отвалить и не совать нос не в свои дела. Эндрю обычно так и делает.       В самой квартире тихо. Аарон, как выразился Ники, улетел на крыльях любви к Кейтлин. Голубки будут миловаться всю неделю и, судя по постам Аарона и его подружки в социальных сетях, те уже начали это делать.       Он смотрит на довольное лицо Аарона на фото и губы, прислонившиеся к чужой подозрительно розовой щеке, и надеется, что та самая Кейтлин просто заболела и теперь мучается в самых страшных предсмертных муках. Двое влюблённых идиотов выглядят вполне счастливо.       Отвратительно.       Эндрю думает, это ненадолго.       Неделя в пустой квартире предвещает быть весёлой. В понимании Эндрю, весело — это значит съесть все свои запасы мороженого от Baskin-Robbins и сладостей за просмотром тупых комедий двухтысячных и сопливых мелодрам. Он не совсем уверен, что сможет заставить себя сделать что-то ещё, кроме как пролёживать новенький диван. Если к приезду Аарона там образуется заметное углубление, то это не вина Эндрю. Только Аарона.       Часть каникул уже канула в небытие. Эндрю бы сказал, что была проёбана и выкинута в мусорный бак, как ненужное дерьмо. Может, поэтому, как самый настоящий мужчина, он запирается в своей квартире, укутавшись в мягкий плед, и держит ведёрко с шоколадным мороженым в правой руке, переключая каналы левой, пока не останавливается на «Сдохни, Джон Такер!».       Он искренне надеется, что никто и никогда не уличит его за просмотром чего-то настолько постыдного.       Справедливости ради, стоит сказать, что этот так называемый Джон Такер ничего. Не то чтобы во вкусе Эндрю, но вполне себе неплох.       Так что всё вполне себе хорошо. Эндрю не страдает. Не грустит. И уж точно не в отчаянии. Серьёзно, у Эндрю всё хорошо.       Одиночество идёт ему на пользу. Нет, он не лезет от скуки на стены. Нет, он не смотрит на часы в ожидании сообщения хоть от кого-то. Да, от того же Ники нет совершенно ничего, от Аарона вообще не следует чего-то ожидать.       Чёртовы предатели.       Поэтому да, Эндрю наслаждается грёбанным уединением.       Мягкое одеяло кутает теплом тело. Подтаявшее мороженое сладостью оседает на языке. Эндрю стоически вылизывает ложку, когда экран телефона, который он убрал от греха подальше, потому что видеть улыбающуюся рожу Аарона сил его больше нет, освещает комнату белым светом.       Очень похоже на свет в конце тоннеля.       Эндрю морщится. Ещё минуту думает, стоит ли это всё того, чтобы привстать с дивана, покидая своё импровизированное убежище, и дотянуться до телефона. Кому вообще может понадобиться писать Эндрю в… Он смотрит на часы. В час ночи?       Честно, Эндрю бы и дальше поедал своё мороженое, смотря тупые фильмы, и зарабатывал себе язву желудка, или что там вообще зарабатывают от хренового питания, но экран его телефона заманчиво горит в ночной темноте, уведомляя, что пришло сообщение.       В положении Эндрю любопытство одерживает верх.       Там всего одно сообщение. Всего одно слово. И это Нил-чёртова-проблема-Джостен.       Кролик: Приеду?       Что-то опасно похожее на волнение возникает в груди. Эндрю насторожен по нескольким причинам: первая, Нил, несмотря на всю свою не любовь к гаджетам, никогда не писал таких коротких сообщений, а вторая, Нил никогда не выказывал своего желания навестить Эндрю на каникулах. Поэтому Эндрю насторожен. Эндрю ожидает худшего. Эндрю привык ожидать худшего. Особенно когда это Нил с его паршивым прошлым.       Эндрю: Ты умираешь?       Кролик: А должен?       Эндрю не отвечает. Смотрит ещё минуту, прежде чем от Джостена приходит очередное сообщение.       Кролик: Нет       Эндрю: Да       Кролик: Это какая-то игра?       Он фыркает вслух. Пренебрежительно, как пытается убедить себя, а не смеясь. Уголок губ приподнимается и выражение лица Эндрю становится самым приблизительно похожим на довольное, может, даже весёлое, какое у него только может быть.       Эндрю: Идиот, это да. Приезжай       Нил не отвечает, но Эндрю видит, что сообщение помечается, как прочитанное.       Он не знает, зачем Джостену потребовалось к нему приезжать. Не то чтобы Эндрю против. Учитывая сложившуюся ситуацию, это лучшее время, потому что пребывание Нила в его квартире не будет сопровождаться подколами Аарона, его недовольным лицом и мечтательными воздыханиями Ники о заднице Джостена. С последним Эндрю вполне справляется сам.       Эндрю моргает.       О-о нет! Он не будет думать о заднице Нила Джостена. Не тогда, когда он едет к нему. Эндрю как минимум не хочет встретить его со стояком в штанах.       Он старается думать о чём-то отвратительном: о сморщенном изюме в пироге, о растаявшем мороженом, об экси. В конце концов, он вспоминает, как застал лобызание его брата с девчонкой Маккензи. Это, как всегда, работает безотказно.       Эндрю решает не избавляться от дурацкого фильма на экране его телевизора. Он взрослый человек и может справиться с тем, чтобы Нил увидел его во всех этих подушках, укутавшимся в одеяле с баночкой почти съеденного мороженого, за просмотром сопливого подросткового фильма. Он кивает своим мыслям.       Всё верно. Да.       Какой-то червячок сомнения грызёт его. Клетчатые домашние штаны и футболка с пятном от чего-то, что Эндрю не может идентифицировать, не выглядят как-то, в чём должны встречать гостей.       «Нил не гость», — шипит на него собственный мозг.       Ему кажется, что собственное отражение в телевизоре насмешливо смотрит на него и улыбается. Эндрю хмурится и хочет показать ему один неприличный жест.       А потом его неожиданно переклинивает и он понимает: Нил Абрам Джостен приедет к нему домой. Он приедет к нему домой тогда, когда должен быть у дяди, где-то далеко в грёбанном Лондоне, и поглядывать на время, распивая чай Earl Grey, или какие там вообще пьют чаи?       До самого приезда Нила он накручивает себя и придумывает кучу бед, в которые тот мог угодить, а, зная Нила, он действительно мог это сделать.       Трель дверного звонка почти заставляет его подпрыгнуть и перевернуть всю жижу, в которую превратились остатки его мороженого.       Он лениво плетётся к двери, но замирает, когда видит собственное отражение и ту самую футболку с инородным пятном. Отражение, он, блядь, уверен, смеётся над ним. Эндрю показывает язык, устанавливая, кто тут главный, опять-таки как совершенно взрослый мужчина. Отражению не обязательно знать, что, перед тем как открыть дверь, он натягивает толстовку, чтобы скрыть это безобразие.       Эндрю открывает дверь. Эндрю давится собственной слюной.       Нил на пороге его квартиры выглядит как блядская влажная, невъебенно горячая мечта.       На Ниле-охрененная-задница-Джостене костюм. Чёрный. Идеально сидящий на его подтянутом, жилистом теле. А ещё белая рубашка в облипку настолько, что Эндрю вполне может увидеть пресс сквозь неё, и…       «Господи», — думает Эндрю, а он ведь даже никогда не был верующим.       Чёрный галстук. Три расстёгнутые пуговицы на рубашке. И всё тот же расслабленный, едва держащийся на длинной шее блядский галстук.       У Эндрю в голове возникает большая красная табличка с кучей восклицательных знаков.       Error 503. Файл «Эндрю Джозеф Миньярд.jpeg.gay.» не отвечает.       Эндрю отходит. Нил чуть поворачивается и проходит в квартиру, закрывая дверь. Эндрю видит его задницу в этих херовых брюках, идеально подчёркивающих всё, что только можно.       Эндрю моргает.       Сбой системы.       Error 43.       Нил что-то говорит.       Перезагрузка системы через 1… 2… 3…       — …останусь?       Эндрю сглатывает, смотря на то, как Нил стягивает с себя пиджак и, не заботясь ни о чём, кидает его на пол, закатывает рукава рубашки, открывая вид на предплечья. Эндрю видит шрамы, Эндрю хочет попробовать на вкус каждый из них.       Наверное, он смотрит слишком долго, потому что чувствует ответный взгляд на себе.       — Что? — собственный голос звучит подозрительно хрипло и надрывно, Эндрю давит желание прокашляться.       — Я говорю, могу ли я остаться у тебя на пару дней?       Блядство, думает Эндрю. Блядство, блядство, блядство.       Это странно, это страшно, это было бы великолепно. Эндрю чувствует себя героиней подростковых романов, где парень мечты обращает наконец на тебя внимание. Здравая часть Эндрю всё ещё борется:       — Что произошло? Или точнее, что ты успел натворить?       Нил, Господи дайте сил Эндрю, дуется. Он, мать его, дуется. Выпячивает нижнюю пухлую губу, чуть пыхтит и недовольно хмурится. Два ненавистных голубых глаза смотрят на него.       Эндрю точно умрёт. От спермотоксикоза или перевозбуждения. Одно другому не мешает.       — Ничего.       Нил уверяет, что просто хочет остаться. Нил не договаривает.       Он не должен быть здесь, зато он очень даже должен быть в Англии. У дяди. Просиживать эти определённо дорогие штаны где-то в другом месте. Не у Эндрю в квартире. А ещё Нил выглядит уставшим и от него несёт самолётом. Эндрю задаётся вопросом: «Приехал ли Джостен к нему сразу после аэропорта? Неужели он ему настолько сильно был нужен?»       Эндрю щурится. Эндрю чувствует, что пожалеет об этом.       — Делай, что хочешь, наркоман.       На лице Нила образуется улыбка настолько яркая, что Эндрю думает, что взошло солнце. А ещё Нил чуть морщит нос и россыпь рыжих веснушек забавно подпрыгивает.       Ужасно.       Просто отвратительно.       Больше Эндрю ничего не спрашивает, он просто уходит. Эндрю вовсе не сбегает от Нила. Нет. Не-а, это тактическое отступление во избежание… м-м, непредвиденной ситуации.       На кухне ложка звякает о дно раковины, каким-то магическим образом протиснувшись сквозь гору всей посуды, он также выкидывает ведёрко с мороженым и подумывает о том, стоит ли тут навести порядок, когда позади слышится:       — Закажем пиццу с ананасами?       Эндрю вздрагивает. Нил чертовски близко. Стоит, оперевшись своими бёдрами о столешницу, и наглым образом пялится на него.       — Сейчас? — светлая бровь Эндрю приподнимается в вопросе, колечко пирсинга поблёскивает при свете лампы, Нил следит за этим действием и облизывает губы. — В два часа ночи?       — Я голодный, — звук, который издаёт желудок Джостена определённо подтверждает это, но вот взгляд…       Эндрю смотрит на Нила. Нил смотрит на Эндрю. Эндрю, очевидно, проигрывает.       — Телефон на диване.       Нил, кажется, остаётся довольным. Он что-то бормочет в трубку телефона и это определённо больше, чем просто пицца с ананасами, учитывая, как долго Джостен это делает. Эндрю в принципе не против.       Зато посуда в раковине выглядит враждебно. Он хмурится. Он не хочет к ней прикасаться. Возможно, он мог бы попросить разбить её часть Нила, чтобы её не мыть. Он честно пытается обдумать это.       Ники, скорее всего, расстроится, потому что там был его обожаемый набор с блюдцами, а ещё там любимая кружка Эндрю с недовольным белым котом в костюме феи, которую ему подарил Джостен.       «На тебя чем-то похож», — сказал тогда он. Эндрю захотел отвесить Нилу затрещину. Просто так. Для профилактики.       Хорошо, Эндрю отклоняет заманчивый вариант с битьём посуды. Нет, не из-за кружки.       — Доставка будет через полчаса.       Эндрю мычит, стараясь не смотреть на него, потому что второго такого гей-прихода он не потянет.       Нил всегда будет чем-то недосягаемым для него. Ладно, иногда он был даже слишком досягаемым.       Например, в их обычные вечера просмотра ужастиков по пятницам, когда тот может лечь на плечо Эндрю и прижаться своим телом к его боку под адские крики какой-то несчастной, которой посчастливилось стать первой жертвой убийцы. Или когда он долго не спит из-за кошмаров — воспоминаний о прошлом, и Нил просто приходит к нему, укладывает его голову к себе на колени и начинает хозяйничать в волосах Эндрю. Проводит по коже головы, чуть карябает и натягивает светлые пряди, а потом вновь отпускает и принимается нежно водить за ухом, пока Эндрю не отключается. Или когда Нил тянется за новой сигаретой и нетерпеливо выхватывает её из рук Эндрю, намеренно задевая его кисть, и чуть проводит кончиками пальцев по светлой коже, пока тело Эндрю окончательно не покрывается мурашками и не походит на один оголённый нерв. Или когда он нагло ухмыляется и облизывает губы, чуть смачивая их слюной так, что те заманчиво поблёскивают, а затем смотрит на Эндрю.       Но Нил не интересуется. Ему всё это не нужно. В конце концов, он столько раз видел, как Нил не понимает намёков, когда к нему подходили все те девчонки. Мари, Марина или как её там, из второй группы с курса помладше. И даже тут Эндрю нагло врёт сам себе. Он знает, как её зовут.       Марисса.       Ужасное имя. Отвратительное.       Он хочет выкинуть его из головы как ненужный мусор, но не может. Его грёбанная память.       Он помнит каждый такой случай. Видел собственными глазами, слышал собственными ушами.       Как-то он ушел с пары пораньше и, видимо, его решили вознаградить прекрасной картиной.       Девчонка с каштановыми волосами смотрела на Нила своими большими глазами и накручивала локон на палец, неловко переминаясь с ноги на ногу.       Эндрю смог понять только часть сказанного, но он отчётливо услышал её писклявый голос:       — Не мог бы ты помочь мне с математикой? Слышала, ты самый умный на курсе, — быстро выпалила она. — Мы могли бы встретиться в кафе недалеко от университета, у них такой замечательный коф…       Нил странно посмотрел на неё, прежде чем перебить и ответить:       — Не занимаюсь репетиторством, — он неопределённо махнул рукой. — Попроси Стивенса, слышал он берёт всего пару баксов.       Девчонка выглядела расстроенно. Более того она выглядела удивлённо. Это была Марисса.       Зато Эндрю получил уйму удовольствия, когда вместо того, чтобы отвечать на что-то ещё, что хотела спросить Марисса, Нил повернулся к Эндрю, словно почувствовав его присутствие, и улыбнулся самой ослепительной улыбкой, а затем и вовсе оставил девушку стоять посреди коридора с открытым ртом и смотреть, как он уходит к нему.       «Выкуси, сучка», — подумал тогда Эндрю.       Потом была ещё Клара из того самого кафе, в которое звала Марисса, но в итоге Нил притащил туда недовольного Эндрю. Справедливости ради, кофе там действительно был хорошим, чего не скажешь об официантах.       Девушка с бейджиком, где было указано Клара, приветливо улыбнулась, как только её глаза остановились на Ниле, и Эндрю сразу возненавидел её. Он знал этот взгляд. Этот блеск в глазах. На Джостена так смотрели многие. Эндрю не был исключением, но, в отличии от остальных, он не кидался на него, а просто наблюдал. Это же не противозаконно — смотреть на своего лучшего друга и быть тайно в него влюблённым?       Эндрю знал, что нет такого закона, а он учился на факультете уголовного правосудия. Там точно не было такого закона. Эндрю не был преступником. Но он был в опасной близости от этого, потому что Клара хихикала и положила свою ладонь на плечо Нила. Джостен вздрогнул и непонимающе посмотрел на неё, когда она быстро что-то написала на клочке салфетки и отдала ему.       Эндрю был в опасной близости к совершению преступления.       Нил тупо смотрел. Казалось, даже не моргал.       Сколько там дают за убийство?       — Мой номер телефона. Позвони мне, — эта дура улыбнулась, всё ещё очарованная Нилом, который даже не пытался этого сделать.       Последующий вопрос Нила заставил её застыть в ступоре.       — Зачем? — спросил тогда он.       Клара выглядела растерянной. Уголки губ Эндрю задрожали, он фыркнул и это всё ещё было очень близко к смеху. Удовлетворение растекалось по его телу. Что ж, он просто обязан был досмотреть это представление до конца.       — Ну я подумала, что… — она неловко замолчала, выглядя совершенно ошарашенной. Нилу это хорошо удавалось — удивлять людей. Эндрю не мог с этим справиться даже после стольких лет дружбы, а тут какая-то Клара.       — Подумала что? — подсказал Нил, пытаясь понять. Его брови нахмурились. Он правда выглядел озадаченным.       Идиот.       Эндрю в тот момент решил, что может прийти на помощь в эту зловеще неловкую минуту, как эдакий супергерой, спасающий невинных парней от приставучих девиц.       — Он не интересуется.       Клара подпрыгнула и, кажется, впервые вообще заметила Эндрю за эти пятнадцать минут трещания с Нилом. Не то чтобы он был настолько маленьким и неприметным.       — О!       Её глаза округлились, и она поразительно быстро покраснела. Взгляд метался от Эндрю к Нилу и обратно. Эндрю догадывался, о чём она думает, но не останавливал её и не поправлял. Если бы Эндрю мог, он бы даже взял Нила за руку, чтобы просто посмотреть на её реакцию. Но ей, казалось, достаточно было и его слов.       — Извините, — пропищала Клара и ушла, хотя Эндрю бы сказал, сбежала.       Нил пожал плечами.       Эндрю было почти её жаль.       Бедняжка.       На самом деле, нет. Ни капельки. Пусть поймёт, каково Эндрю, и пострадает вместе с ним.       И всё же его настроение удивительным образом тогда стало лучше, а когда через несколько минут к ним подошёл другой официант, Эндрю усмехнулся.       Есть ещё целая уйма подобных случаев и абсолютно всегда Джостен ни черта не понимал. Эндрю это даже в некотором роде забавляет.       Так что да, Нил Джостен — грёбаная катастрофа, которая никем не интересуется. И Эндрю не исключение.       Но сейчас Нил сидит на его кухонной столешнице и беззастенчиво пялится. Эндрю душно, даже жарко. Он бы хотел открыть окно, но вместо этого стоит и смотрит на Нила. Как тот склоняет голову чуть в бок и ворох рыжих кудрей падает ему на глаза. Эндрю на корню убивает желание заправить рыжие прядки ему за ухо, аккуратно огладив острую как бритва челюсть, и может даже оставить где-то там поцелуй.       Брюки издевательски хорошо обтягивают бёдра Нила. Он почти стонет вслух, когда видит это. Эндрю прикрывает глаза всего на секунду, пытаясь собраться с мыслями, потому что именно так и начинаются все его грязные фантазии. Нил на столе не помогает. Нил в блядском костюме вообще не помогает.       Покажите ему этого человека, который заставил Нила Джостена надеть этот безусловно дорогущий, брендовый костюм. Он убьёт его, но сначала, возможно, отблагодарит. Даже руку пожмёт. А потом обязательно убьёт.       — От тебя воняет.       Отличное начало, Эндрю, именно это и говорят человеку, на которого у тебя встал. Прекрасно.       Хорошо, он готов смириться с этим унижением, если это заставит Нила снять этот блядский костюм.       — Иди помойся, Джостен.       Слышится глухой удар о пол — Нил наконец спрыгивает со столешницы, видимо, кто-то наверху всё же беспокоится о здравомыслии Эндрю.       — Так не терпится меня раздеть?       Или нет.       Эндрю почти давится.       Нил прижимается к его боку. Это не что-то необычное. Они делают так часто. Ненавязчивые прикосновения и вечный телесный контакт в последнее время вообще стали неотъемлемой частью их дружбы с Нилом. Потому что он, кажется, задался целью прикоснуться к Эндрю везде, где только может.       — Я задушу тебя, — Эндрю шипит это ему в лицо, так близко, что Нил чувствует его дыхание на своей щеке. — Твоим же галстуком.       Эндрю обхватывает мягкую ткань и наматывает её, притягивает Нила ещё ближе и чуть сдавливает шею. Ткань галстука натягивается и впивается в кожу.       Голубая радужка Нила почти утопает в черноте расширившегося зрачка.       — Мне бы понравилось.       Эндрю сглатывает. Нил его убьёт. Это точно. Ясно, как день.       Он заставляет себя фыркнуть, отпустить галстук и сделать шаг назад.       — Заткнись, Джостен. И иди наконец помойся.       Нил усмехается, но что-то в его лице меняется. Он выглядит… потерянно? Или скорее расстроенно? Эндрю не совсем понимает. Нил всегда был сложным. Эндрю всегда не понимал людей. Хотя с Нилом обычно таких проблем не возникало. С другой стороны, может, Нил вообще не человек. С его-то живучестью. Самый настоящий таракан. Или древний горячий вампир из какого-нибудь романа или сериала, хотя для так называемого древнего вампира Нил туповат. Поэтому да, таракан подходит. Надоедливый. Быстрый. И хрен избавишься.       Эндрю кивает своим мыслям.       — Дашь мне что-то из своего? — голос Нила звучит далеко, но недостаточно, чтобы Эндрю его не услышал.       «Это будут тяжёлые несколько дней», — думает Эндрю, когда ищет в своём шкафу что-то подходящее для Нила. На самом деле, он мог бы дать Нилу его собственные вещи, которые остались после редких ночёвок, но те всё ещё хранят запах Нила, и Эндрю хочет оставить их себе, какая-то гнусная часть его души желает увидеть Джостена в своей одежде. Поэтому он достаёт свою чёрную футболку, ещё одну пару домашних штанов и оранжевую толстовку, которую подарил ему Нил, потому что по любой другой причине вещь такого цвета просто не могла находиться у него в шкафу.       А потом приходит осознание, что он слышит, как плещется вода.       Нил в душе. Голый.       «А каким ещё он там должен быть?» — издевательски спрашивает внутренний голос.       И нет, его не удивляет факт того, что люди раздеваются, когда идут в душ. Он знает это. Дело в другом. У Эндрю нет шторки в душе или ещё чего-то. Там стекло. Прозрачное. А в душе Нил. Абсолютно, блядь, голый.       А ещё это значит, что ему придётся войти туда. Эндрю ненавидит свою жизнь.       Наверное, всё идёт не так с самого начала. Хотя план предельно прост: постучать, позвать Нила, войти, отдать вещи и уйти, желательно оставаясь в трезвом уме.       Эндрю стоит у двери в ванную комнату и смотрит на неё, как на самого главного злодея в своей жизни. Дверь, к его удивлению, сама не открывается. Эндрю вздыхает. Эндрю считает, и это очень походит на обратный отсчёт.       3… 2… 1… 0       Эндрю стучит в дверь.       — Да? — голос Нила приглушён, он утопает в звуке капель, падающих на кафельную плитку.       У Эндрю язык не поворачивается сказать и слова. У Эндрю в мозгах происходит короткое замыкание, где картинки голого Нила в душе занимают главную роль.       — Вещи, — и впервые за всю свою жизнь он чертовски рад, что всегда немногословен.       — Оставь их здесь, — говорит Нил.       Эндрю думает, что, должно быть, это карма. Жестокая и несправедливая. Эндрю может и не был хорошим человеком, но он не заслуживает такого наказания. Никто не заслуживает такого наказания.       Эндрю смотрит на дверь, потом на вещи в своих руках, потом на дверь.       Проще простого. Легче лёгкого. Раз плюнуть.       Он сделает это. Да, вот так. Он откроет эту проклятую дверь, оставит вещи и уйдёт с гордо поднятой головой и ничем больше. Эндрю справится.       Дверь, предательница, скрипит. Нил в душе что-то напевает, и Эндрю сжимает челюсть так сильно, что кажется, у него сейчас покрошатся все зубы. Он всё ещё не смотрит никуда, кроме как вперёд. Он специально оставляет дверь приоткрытой, во-первых, для того чтобы смыться как можно быстрее, а во-вторых, чтобы избежать любой возможности посмотреть на Нила.       Наверное, это самые тяжёлые три минуты его жизни и такие же мучительные четыре шага. Он оставляет вещи, он делает шаг назад. Он видит в запотевшем зеркале собственное жутко раскрасневшееся отражение. Эндрю не краснеет. Нет. Это игра света. Ага, да. Определённо.       Эндрю идёт назад. Эндрю поразительно близко к успешному завершению плана. Эндрю уже держит ручку в своих руках. Эндрю почти уходит.       — О, Эндрю?       Он ненавидит то, как реагирует на это. Он останавливается и совершенно рефлекторно оборачивается на голос Нила. Его пробирает дрожь.       Нил улыбается. Нил стоит в душе голый и капельки воды стекают по его телу. Нил мокрый. Его рыжие волосы прилипли к вискам и он проводит по ним рукой, зачёсывая назад. Нил выглядит так, как во всех тех мечтах, где Эндрю его трахает.       — Спасибо.       Эндрю уверен, в блядских глазах Нила пляшут черти и горит огонь. Нил улыбается, прикусывая губу.       Эндрю отказывается опускать взгляд ниже лица Нила. Он не делает этого. Нет.       У Нила на плечах россыпь веснушек и десятки светлых шрамов. Один удивительно длинный и тянется от самой шеи, проходя под розовым соском и уходя дальше к низу, прячась в короткой дорожке рыжих волос и…       ОШИБКА! ОШИБКА! ОШИБКА!       Прежде, чем его больной мозг начинает анализировать увиденное, он вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью. Он слышит, как оглушительно громко стучит в ушах кровь. Он чувствует адский жар на собственных щеках.       Следующие двадцать минут отсутствия Нила он тратит на то, чтобы успокоиться, всё же открыть грёбаное окно и разобраться с горой посуды. Когда по полу позади него шлёпают босые ноги, он не оборачивается.       Вместо того, чтобы опять ловить панику, Эндрю спрашивает о том, что его действительно волнует:       — Почему ты не у дяди?       Нил молчит. Нил недовольно сопит. Нил хочет внимание к своей персоне, судя по тому, как он ёрзает на барном стуле. Эндрю находит тарелку с засохшей пастой довольно привлекательной.       — Мне стоит ожидать кучу людей с пистолетами под дверью?       Он почти слышит, как тот захлопывает свой язвительный рот с характерным глухим звуком.       «Удивительно, — думает Эндрю. — Он умеет молчать».       Однако тишина затягивается, а это ни черта хорошего не предвещает. Джостен обычно говорит не затыкаясь, а значит, плотину должно прорвать рано или поздно.       — Правду, Джостен.       Нил возмущённо цокает языком, видимо обижаясь на то, что Эндрю-фу-какой-он-плохой-Миньярд совершенно несправедливо подумал, что тот может солгать.       Эндрю в уме считает до трёх.       Один.       Нил дёргает ногой.       Два.       Нил открывает рот и набирает воздух.       Три.       И словесный понос начинает литься с завидной скоростью. Эндрю даже не предполагал, что люди умеют так быстро говорить.       — Дядя Стюарт обещал тихий, обычный ужин для нас двоих, а потом устроил какой-то важный цирковой вечер, сказал, что придут его друзья, и захотел приплести меня к своим делам, — дальше Нил запричитал чуть повысив тон, что совершенно не походило на голос взрослого сорокалетнего мужчины, коем был Стюарт Хэтворд, но Эндрю не стал его поправлять: — Ничего важного, Нил, просто пару человек. Неплохо было бы, чтобы ты покрасовался перед ними. Вот тебе костюм. Не открывай сильно много рот, боюсь, тогда тебя пристрелят. О, и веди себя прилично!       Эндрю фыркнул.       — Так и сказал?       Нил его проигнорировал, полностью погрузившись в свою гневную тираду.       — Ну я и вёл! Выпил бокал шампанского и сидел молча, а потом какой-то придурок открыл рот и сказал, что мне не мешало бы принести ему что-то выпить, раз уж я всё равно сижу здесь такой бесполезный, жалкий и никому не нужный. Ну я и принёс для него стакан хорошего виски. Прямо на лицо. Думаю, ему не очень понравилось, хотя понятия не имею почему. В баре сказали, что это самый дорогой и лучший из всех, что у них имелся. Я психанул, Стюарт разозлился. Мы поссорились и вот я здесь.       — Он знает, что ты тут?       Не поймите Эндрю не правильно, он не был на стороне Стюарта. Вовсе нет. Эндрю всегда был на стороне Нила и всегда там будет оставаться. Просто он не хотел, чтобы достаточно влиятельный и опасный дядя Нила забеспокоился о племяннике и ворвался в его квартиру, выбив дверь, наследив на его белом ковре с длинным ворсом, и поднял шум. Ну и естественно он не хотел, чтобы у Нила случилась паническая атака от всех этих людей в чёрном с пушками.       А ещё он кое-что да понимал во внезапных исчезновениях Нила. Последний раз Эндрю думал, что схватит инфаркт, а он между прочим был ещё слишком молод, чтобы умирать. Как оказалось, у Нила просто разрядился телефон.       После того случая, когда Нила забрала чокнутая подружка его не менее чокнутого папаши, Эндрю вообще боялся, что в какой-то момент Нил может исчезнуть и больше никогда не вернуться. Он всё ещё помнил, как потом ему множество раз приходилось останавливать Джостена от побега, и каждый раз он думал, что Нил всё равно сбежит. Оставит его. Нил не оставил.       — Да, — сдувается Джостен и это слышно по его утихшему голосу. — Я написал ему, как только собрал вещи и сел на самолёт.       Эндрю не отвечает, но Нил должно быть понимает его ход мыслей, поэтому всё же говорит:       — Я не сделаю этого снова. Не с тобой.       Если бы Эндрю всё же смотрел на Нила, он должно быть отвёл бы взгляд, назвал бы его идиотом и отвернулся. Что-то в выражении лица обязательно показало бы его слабость и может другие люди бы не увидели этого, но Нил… Нил бы обязательно заметил.       — Эй, Дрю, — он слышит лёгкие шаги и то, как Нил останавливается совсем близко, прямо рядом с ним. Джостен специально делает всё достаточно громко, чтобы Эндрю мог понять, где он находится. Эндрю давно дал согласие на простые прикосновения для Нила и тот обычно любил пошуметь, чтобы дать понять, когда он притронется к нему, тем самым предупреждая. — Посмотри на меня.       Мягкая просьба соскальзывает с его языка и подкрепляется кончиками чужих пальцев, которые едва заметно прикасаются к его челюсти, ведут большим пальцем, поглаживая, и Эндрю правда не может отказать ему. Кому угодно, но не Нилу.       Эндрю смотрит на него. В его невероятно голубые глаза. Настолько поразительные и удивительные, что Эндрю каждый раз задыхается, стоит ему глянуть на них. На секунду ему правда кажется, что он не может дышать.       — Слышишь? Я не оставлю тебя.       Признание Нила смягчает что-то в груди. Он не привык доверять людям по понятным причинам и не должен доверять Нилу — отъявленному лжецу и беглецу, но всё равно делает это.       В приступе чего-то, на что он определённо не имеет права, Эндрю чуть наклоняется к руке. Совсем немного. Но этого достаточно, чтобы Нил тепло улыбнулся и аккуратно провёл пальцем по краю подбородка Эндрю там, где у него есть едва заметный тонкий шрам, что-то из далёкого прошлого, когда их с Аароном ещё не забрала к себе Бетси Добсон.       Эндрю хочет остаться в этом моменте, застрять во времени и ощущать руку Нила, прикасающуюся к нему так, будто он этого достоин. Будто он не одна большая ошибка человечества. Будто он не испорчен десятками чужих рук, которые заклеймили его тело. Будто он не был чем-то грязным и постыдным.       Эндрю бы хотел Нила себе. Эгоистично спрятать от мира и держать рядом с собой. Он хотел бы поцеловать его прямо сейчас. Прикоснуться к его мягким губам и пройтись языком. Он хотел бы услышать, как Нил будет распадаться на части, и причиной этому был бы он сам. Он хотел бы, чтобы Нил выбрал его, как Эндрю всегда выбирает Нила. Он хотел бы так много…       Но ничто из этого никогда не было возможным. Эндрю не позволял себе думать, что это хоть когда-нибудь могло стать возможным. А теперь Нил прикасается к нему, так трепетно, будто это действительно что-то значит. Будто это не просто Нил с его очередными странностями и желаниями.       Он и раньше трогал Эндрю. Они могли сидеть на одном диване очень близко друг к другу, так что порой Эндрю слышал, как часто бьётся сердце Нила, а его горячее дыхание соприкасается с чувствительной кожей Эндрю. Джостен мог опустить голову ему на плечо и уснуть на несколько часов в таком положении. Эндрю никогда не будил его, даже когда всё тело немело.       Блядь, Нил Джостен мог сделать почти что угодно, и Эндрю бы согласился. Даже больше, он бы желал этого. Отчаянно хотел.       Но Нил никогда не принадлежал ему и не будет. Не так, как этого хотела эгоистичная часть Эндрю.       Они были друзьями. Они знали друг друга пять лет, но Эндрю казалось, что он знает Нила всю жизнь, может, даже лучше, чем себя. Что он понимает его лучше, чем когда-либо мог понять себя. И в какой-то момент он просто осознал, что Нил никогда не был для него просто другом. Он никогда не смотрел на него так. Нил был… несбыточной мечтой. Звездой с неба, до которой было невозможно дотянуться.       Возможно, неправильно молчать и смотреть на Нила так. Не говорить правду. Но страх потери Нила всегда больше, чем зов совести.       Да и в конечном счёте, что бы это изменило?       Ничего, за исключением ухода Джостена.       А Эндрю… Эндрю не уверен, что сможет справиться с его потерей. Поэтому он довольствуется малым. Он привык к этому. Ему просто не могло повезти.       Большой палец Нила задевает его губу, и он вздрагивает. Нил находится непозволительно близко. Ещё ближе, чем минуту назад, и у Эндрю громко стучит сердце, а ещё он слышит, как шумит кровь в ушах.       Дыхание Джостена отпечатывается на его губах.       Нил почти соприкасается с ним, почти оставляет поцелуй на приоткрывшихся губах Эндрю.       — Да или…       Одному Богу, или кто там вообще находится наверху, известно, чем бы всё это закончилось, если бы не дверной звонок.       Эндрю его ненавидит.       Эндрю собирается убить человека за дверью.       Мучительно и долго.       Он сглатывает, прикрывая на секунду глаза.       Нил всё ещё держит его за челюсть и напоследок, будто бы сожалея о чём-то, проводит пальцами по затылку Эндрю.       — Нужно открыть дверь, Дрю.       Эндрю не хочет открывать её. Велик шанс, что его упекут в тюрьму, если он сделает это.       — Должно быть, это доставщик, — добавляет Нил, всё ещё ни на шаг не отходя от Эндрю.       У Эндрю в голове пусто. Ладно, у него там полный хаос: маленькие человечки, отвечающие за эмоции, не переставая носятся и кричат, и он не может с этим справиться. Особенно когда Нил так близко. Особенно когда, блядь, Нил, похоже, пытался его поцеловать.       Нет, грёбанный доставщик пиццы подождёт. Эндрю ждал этого момента три года, чувак за дверью не умрёт от двух-трёх минут ожидания. Эндрю же? Очень даже может быть.       — На хуй его, — а затем он делает это. Он делает то, что желал сделать все эти годы. Эндрю целует Нила.       Он не обращает внимание на то, как в голове всплывает огромное окно:       Error 503. Файл «Эндрю Джозеф Миньярд.jpeg.gay.» запустил процесс самоуничтожения.       Он тянет его за волосы и сталкивается в жёстком поцелуе. Прикусывает нижнюю губу, словно в отместку за все года ожидания, и тут же проводит языком, будто извиняясь. А Нил… Нил отвечает. Нил стонет. Нил вынуждает сердце Эндрю биться так сильно, что это почти больно.       Всё, что делает Нил, горячо. То, как он сжимает ткань его толстовки, то, как вздохи и стоны срываются с его губ, то, как он льнёт к нему. Поэтому Эндрю прижимается ближе и позволяет себе и Нилу ощутить, что ему правда всё это нравится.       Они словно борются друг с другом или доказывают, кто прав, а может их поцелуй — это ненависть к самим себе за то, как долго они откладывали его. Как долго обманывали себя и друг друга. Потому что это страстно. Горячо. Грубо. И быстро.       Когда Эндрю отстраняется, Нил выглядит почти разочарованным, словно ему жизненно необходимо целовать Эндрю.       У Нила красные щёки и шальные глаза. Цветную радужку почти полностью перекрывает чёрный зрачок. Губы опухшие и покрасневшие. Рыжие волосы взлохмачены. Нил — это полный беспорядок. Эндрю нравится картина, которую он видит. Он откладывает её в памяти, чтобы потом опять пересмотреть, как фильм в замедленной съёмке. И надеется, что сам выглядит чуть более собранно.       Джостен опускает голову ему на плечо и это ощущается так хорошо, что Эндрю не готов этого признавать. Он чувствует, как Нил улыбается, и ничего не может поделать с тем, как дрожат его собственные уголки губ.       Они не заходят дальше поцелуев в этот вечер и не говорят об этом. Не говорят и через несколько дней, и через неделю, и через месяц. В этом нет необходимости. Они не дают этому название. Им это не нужно. Всё остаётся по-прежнему для других, но совершенно меняется для них двоих. И только это и важно.       Сбой системы иногда бывает очень полезной вещью…