My youth was a powerful storm

707 присоединился к чат-комнате.

707: Всем привет! 707: Вы не представляете, где я был этой ночью! (ᗒ⩊ᗕ) 707: Не терпится узнать ваши предположения. Юсон★: Обычно в такое время ты… Ну… Юсон★: Дома? Джехи Кан: Я тоже об этом подумала. Джехи Кан: Расскажешь? 707: lololol 707: Ску-ука! 707: Надо сделать что-то эдакое, а то я, кажется, растерял весь эпатажный авторитет. 707: Я был на космической станции!       — Севен, ты с ума сошёл? — спросил Зен, заметив активность водителя в чате RFA, перекрывающим навигатор. — Следи за дорогой!       — А ты серьёзно думаешь, что я не слежу за ней? — усмехнулся Севен, поворачиваясь к нему лицом и касаясь пальцем около виска. — У меня отличное периферийное зрение.       — Дурак, повернись обратно! — Хён, испытав сильную тревогу, сам развернул лицо Люсиэля, а тот искренне рассмеялся. — Смешно ему.       — Работа у меня такая — надо на слишком многое смотреть сразу и быть очень многозадачным. Мне хотелось похвастаться. — он игриво улыбнулся.       — И довести меня до сердечного приступа! — в сердцах сказал Зен. — Касательно скорости я спокоен, но умоляю, будь внимателен.       — Ла-адно. Юсон★: Брешешь! Юсон★: Если ты был, то и я тоже могу сделать подобное заявление. Юсон★: Игры в жанре фантастики не такие интересные, как LOLOL, но и в них я могу поиграть. И там этих космических станций полным-полно! 707: Если мы говорим о франшизах, то тогда вообще все мои рассказы — правда. 707: От космический станций до фей и эльфов. 707: И не поверите, я оказался на космической станции, когда изначально планировалось фэнтези. 707: Но я правда там был. 707: Было просто потрясающе. 707: [фото] 707: Видите? Я не врунишка. Юсон★: А, ты вот в каком смысле, lol. Юсон★: Но выглядит реально круто! Джехи Кан: !!! Джехи Кан: Это же… Джехи Кан: *вдох* Джехи Кан: Я узнаю эти декорации, они же были в одном из первых театральных выступлений Зена. Джехи Кан: Смею предположить, что и сама сцена принадлежит тому самому театру. Джехи Кан: А помните первый стрим Зена??? Юсон★: К чему ты ведёшь, Джехи? 707: lolololololol Джехи Кан: У НИХ СВАДЬБА НА КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ? 707: Интересная теория! 707: lololol 707: Но с чего ты взяла, что Зен здесь вообще как-то причастен? 707: Вдруг это закрытая вечеринка для космо-боев? 707: Или же я решил культурно просветиться и сходить на спектакль? 707: А, ладно. Спектакль мимо, поздновато. 707: Тогда я незаконно проник на территорию сцены, чтобы пофоткаться?

ZEN присоединился к чат-комнате.

ZEN: Следи за чёртовой дорогой! 707: lololol

707 покинул чат-комнату.

ZEN покинул чат-комнату.

      — Душнила. — Севен улыбнулся.       — Псих! — поймав настроение, Зен тоже улыбнулся. — Куда мы едем?       — Я знаю одно отличное место, которое хочу тебе показать. Иногда, если мне надо прочистить голову, я выбираюсь туда и смотрю на звёзды. А сейчас мне как раз нужно немного проветрить свои мысли. Там мы сможем поговорить.       И они действительно уже выехали за пределы города, отчего у Зена и назрел вопрос. Признаться, Зен нервничал, ведь если для фразы «мы друг другу нравимся, давай встречаться?» нужно заморочиться и уехать подальше, то всё не так просто, и ситуация пахнет драмой. И Зен заранее старался продумать все аргументы в свою пользу, пока они ехали под ненавязчивое звучание музыки — Зен видел, что Люсиэль сильно погружён в свои мысли, потому не стал отвлекать его, но это лишь подтверждало его опасения.       — Прошу. — учтиво пригласил Зена Севен, указывая на капот своей малышки.       Они остановились на обочине трассы, которая в силу своей возвышенности над прочим ландшафтом открывала потрясающие виды на огни города вдалеке, а также на миллиарды звёзд в небе. Зен тоже любил любоваться звёздами с балкона своей квартиры, но он и представить не мог, что сможет увидеть их в ещё более красивом свете. Завороженно выходя из машины, он, не отрывая взгляд, уселся на тёплый капот. Севен по-хозяйски позволил себе улечься, осторожно укладывая голову на лобовое стекло. Они позволили себе несколько минут просто насладиться видами. Но минуты эти длились практически целую вечность.       — Знаешь, я так мечтаю быть ближе к звёздам, но я могу сгореть, если окажусь слишком близко. — издалека начал Севен.       — Держишься на почтительном расстоянии, даже не попробовав. — Хён принял правила игры.       — А если попробую… Представь хоть на секунду, что я смогу дотронуться до звезды. Это уже много. А если я смогу что-то изменить, не знаю, подвинуть её, то это уже может навредить звёздам и всем, кто с ними связан. — Севен грустно улыбнулся. — Прикинь, как ужаснутся астрономы.       — Ага, и астрологи, придётся все натальные карты переделывать. — Зен бросил скептический взгляд в его сторону. — Но должно ли это волновать тебя?       Повисло молчание, во время которого Люсиэль задумчиво смотрел на звёзды и жевал свою нижнюю губу, явно обдумывая как правильнее будет ответить. Им обоим было очевидно, что разговор идёт явно не о звёздах, но до этого момента говорить без имён и конкретики было куда проще. Теперь, когда вопрос был поставлен так прямо, Люсиэль чувствовал себя в щекотливом положении, ведь он пообещал себе быть как можно более честным, но и сказать слишком много он не мог.       — Я не могу думать только за себя. — Севен устало вздохнул.       — Тебе и о себе думать нельзя, если я правильно тебя понимаю.       — Ты не далёк от истины. — грустная улыбка. — От меня многое зависит, и моя ошибка может обернуться тем, что звезда упадёт и сгорит. Понимаешь, о чём я?       — Зато, сгорая, она точно не будет ни о чём жалеть. И гореть она будет ярче всех, и все вокруг будут смотреть только на неё. Или она так и будет одинока, потерявшись в бесконечности других звёзд во всей вселенной, не почувствовав на себе взгляд нужного человека. — Зен смотрел в упор, не позволяя себе даже моргать.       — Зен, если сгорает звезда, то все просто загадывают желание. А если речь идёт о человеке, то это совсем другое. Хватит романтизированных метафор.       В голове Севена этот разговор должен был пройти совсем иначе. Но он свернул в неожиданном направлении, где Зен сопротивлялся и совершенно не видел проблемы в том, чтобы сгореть рядом с ним. Но Люсиэль не готов взваливать такую боль на другого человека — рано или поздно с ним что-то случится. И не готов к боли и дополнительным килограммам к своему грузу ответственности, если только из-за факта близости что-то случится с теми, кем он дорожил или кого имел неосторожность полюбить. С исполнительным коллективом RFA они на почтительной дистанции, хотя они и считаются его ближайшими друзьями. А, к примеру, история с братом и верхушкой RFA была для него уже самым наглядным примером — но тут обошлось только скандалом, платными лечебницами и рехабом. А что, если здесь так не повезёт?       — Как скажешь. — тихо проговорил Хён, слезая с капота и вставая напротив Севена. — Но, пожалуйста, ответь на вопрос.       Хотелось сказать ему очень много, но он прикусил язык, понимая, что не знал всей правды. Этот парень удивительный, и, честно, Зен бы правда мог поверить в то, что он каждую ночь занимается спасением мира. Но не в обтягивающем костюме, а с литрами энергетиков, плавящимся мозгом и задницей, принявшей форму компьютерного кресла. Возможно, Севен мог драматизировать, но это не сходится с его уж слишком серьёзным лицом, да и нет в этом логики — притяжение между ними слишком очевидное, и должна быть действительно важная причина, чтобы отвергать его. Но беда здесь даже в том, что Люсиэль не пытается отвергнуть его. Он всеми своими метафорами и аргументами пытается сказать ему «беги от меня как можно дальше и даже не вздумай оглядываться», а это не то же самое, что «я ничего к тебе не чувствую».       — Слишком долгие звуки работы твоего мозга начинают меня пугать. — Севен действительно испытывал напряжение от ожидания, присаживаясь на край капота. — Спрашивай.       — Одного только не понимаю… Почему хотя бы парочка наших свиданий обязательно превратятся в похороны?       — Ты многого не знаешь. И мы оба с тобой понимаем, что это всё — не парочка свиданий. — не смотря на серьёзность разговора, он улыбнулся, вспомнив, с чего всё начиналось. — Я уже придумал имя нашей собаке! Мы фантазировали о счастливой совместной жизни, мы видим очевидные плюсы друг в друге, мы могли бы такую суету в этом мире навести, а ещё ты очень горяч, а я отлично целуюсь. Ты действительно веришь, что после второго свидания ты будешь готов забыть это всё, чатиться каждый день…       — Стой-стой, по-твоему, я горяч? — печальная гримаса мигом ушла с лица Хёна, и он игриво улыбнулся.       — Ты серьёзно? — от такого поворота глаза Севена удивлённо округлились. — Речь не об этом.       — С твоей речью всё понятно, но и ты скажи мне, сможем ли мы с тобой отпустить всё это даже после первого свидания? — Зен приблизился к капоту, остановившись между свисающих с него чужих ног. — А сейчас ты пытаешься мне сказать, что ты опасный, а я — горячий. А меня такое привлекает.       — Ты просто не имеешь представления… — Люсиэль почувствовал, что он совсем перестал контролировать ситуацию, воздух вокруг них практически закончился, и ему было нечем дышать, момент стал слишком волнительный.       — Душнила. — улыбнулся Зен, ощущая инициативу, и наклонился к лицу Севена.       — Чёртов псих! — теперь уже настала очередь Севена принимать правила игры.       Всё романтичное нутро Хёна трепетало от этих отчаянных поцелуев, которые они дарили друг другу, стоя на обочине где-то в глуши, а вдали красоты ночного города, а над головой — миллиарды звёзд. Перед ним на капоте на него смотрит затуманенным взглядом, кажется, его самый дорогой человек. Впереди — неизвестность, в моменте — призрачная взаимность, когда не смотря на тяготы их повседневной жизни хочется найти утешение и принятие друг в друге. И если ради этого надо сгореть, то он согласен.       — Не здесь. — он мягко оттолкнул Зена от своей шеи.       — Если мы прервёмся, в пути ты остынешь и передумаешь. — Рю отчаянно ткнулся носом в шею, почти осязая мысли Севена о том, что они совершают ошибку, им нельзя, нужно остановиться сейчас. — Я так хочу с тобой ошибиться.       — Мне тоже хочется.       — Ко мне будет ближе.       — Поехали. — скомандовал Севен.       Как доехали — вспомнить они могли с трудом, ведь головы были забиты совсем другими мыслями, а шаловливые ладони то и дело помогали друг другу поддерживать желанное настроение, тем самым дразня и заигрывая. В квартиру залетели в несколько скачков по лестнице, а дальше они весьма усердно наводили беспорядок, роняя вещи, собирая ногами каждый неудобный угол мебели и разбрасывая одежду. Второе сближение далось куда легче, и между ними не было никакого стеснения и зажатости. И, судя по тому, как же сильно они хотели друг друга, обычной дрочки будет маловато, и они не смогут в полной мере насладиться близостью. Севен, выныривая из объятий, собрался идти в сторону ванной комнаты, но Зен наклонился к его уху.       — Пожалуйста, не лишай нас спонтанности. — понимая переживания Люсиэля, он более игриво добавил. — Я ведь заранее знал, что у нас с тобой будет свидание.       Сначала Севен не сразу понял, к чему этот комментарий, но когда Зен положил чужую ладонь на свою ягодицу — всё прояснилось, и хакера прошибло холодным потом от накатившей волны возбуждения. Учитывая темперамент Хёна, он и подумать не мог, что тот так легко отдаст активную роль. Видимо, всё же Севен и для Зена был некоторым исключением из правил. Или он ещё недостаточно знал о тёмной постельной стороне своего некогда близкого друга. И, по всей видимости, Рю был готов сделать всё возможное, чтобы он не оставался в неведении, как бы Люсиэль не старался его оттолкнуть подальше от себя, своей жизни и тех чертят, которые могут плясать в его глазах, когда в его власти может оказаться человек, позволивший и доверивший всего себя.       — С ума меня сводишь. — на выдохе произнёс Севен.       Они добрались до постели уже без одежды, оставив её ещё в предыдущей комнате. Не отрываясь друг от друга, они вслепую рухнули на мягкую поверхность, и Севен позволил себе на секунду открыть глаза, чтобы увидеть, как распущенные волосы растеклись по белоснежным подушкам, и находил это зрелище очень сексуальным. Как и, на самом деле, всю картину целиком — покрасневшие зацелованные губы, яркий румянец на щеках, бледная кожа с едва заметными следами их предварительных ласк, и очень дразнящие самолюбие факт, что неприкрытое возбуждение происходило именно из-за него.       Люсиэль старался не спешить. Он запомнил, что Хён очень чувствителен всегда и везде, и что он любил наслаждаться этой особенностью сполна — до повышенного пульса, до искр перед глазами и самых ярких оргазмов в его жизни. Ладонь Зена опустилась на рыжую макушку, пока тот вылизывал его соски, и он не мог сдерживать довольные стоны. Севен методично стимулировал все его эрогенные зоны, которые успел найти в прошлый раз. И всё превращалось в сладкую, тягучую пытку, ведь намеренно не касаясь члена, своей единственной свободной рукой он зафиксировал запястья Хёна над головой. Вырваться можно было без усилий, однако Зену нравилось, что его дразнят и испытывают. Он чувствовал, что уже очень сильно хотел поспешить. Он изнемогал от желания коснуться себя, попросить Севена войти в него, сделать что угодно, лишь бы он уже смог кончить, но вместо этого мог лишь отзываться стонами на каждую ласку, рискуя перейти на тихий скулёж с мольбами о пощаде.       — Стой. — тихо, вперемешку со стоном, попросил Хён, когда ощутил внутри себя сразу два смазанных пальца. — Не нужно, а то я…       — Я просто хотел убедиться, что тебе точно не будет больно. — он улыбнулся, поцеловав парня в уголок губ. — Ты молодец.       — Прошу, скорее! — не выдержал Зен.       И настолько был идеален момент, чтобы раздразнить партнёра ещё больше, но и сам Севен был не железный. Стараясь сделать Хёну как можно приятнее, сделать всё правильно и оставить после себя исключительно положительный опыт, он не позволял касаться себя. Его держала в тонусе мысль, что он хозяин ситуации, и ему нравится, что даже до момента желанной разрядки он может довести Зена до состояния трясущегося желе без связной речи, но с яркими алыми глазами, говорящими о сильном желании. После своей просьбы Зен перевернулся на живот и встал на колени, заигрывающе прижавшись задницей к смазанному члену.       И для Люсиэля это лучше любой словесной просьбы. Он не смог отказать, скользнув им внутрь Хёна, окончательно опустошая голову от лишних в моменте мыслей. Для двух одиночек за одну ночь случилось слишком много. Нелегальное свидание в закрытом театре. Непростой разговор под звёздами. Жаркие поцелуи на обочине дороги. Громкие стоны в одной из квартир сонного района, только встречающего в своих окнах лучи рассветного солнца.       В момент накатившего оргазма они чувствовали себя по-настоящему счастливыми. На своём месте. С правильным человеком. И даже когда их отпустило, а сил хватало только на то, чтобы отлипнуть друг от друга, Зен предложил подышать на балконе. Одеваться — уже слишком, поэтому Хён накинул свой домашний халат, а Севена хватило только на то, чтобы завернуться в простыню, которая и так подлежит стирке.       — Гадость. — вынес вердикт Севен, после демонстративно делая ещё одну затяжку. — Просто отвратительно.       — Вот и правильно. — рассмеявшись, он перехватил обратно свою сигарету, затягиваясь и смотря на крыши соседних домов. — Останешься?       — Это могло быть уже совсем наглостью для «одного скромного желания», но тебе очень повезло, что у меня села батарейка. — усмехнулся Люсиэль. — Останусь. Спасибо тебе… Ну, за всё, что было за последние сутки.       — Мне очень хорошо с тобой. — Хён съёжился, чтобы было удобнее положить голову на плечо Севена, опирающегося на перила балкона, и какое-то время они молча встречали рассвет.       Поутру Хён с удивлением обнаружил, что остался дома в полном одиночестве. Вторая половина постели давно остыла, сохранив на подушке едва уловимый запах Севена. Ни записки, ни сообщения, ни пропущенных звонков — только сэндвичи в холодильнике, которые, по видимому, Люсиэль приготовил ему на завтрак, говорили о том, что хакер в принципе был здесь, и это точно не было очередным сном, которые так запутали жизнь Зена. Даже не попрощался.