Obsessed to live

      После занятий Астория решительно ухватила её за руку и потащила за собой. Это было довольно неожиданно после некоторого затишья в их взаимоотношениях.       В последние недели Джинни была полностью поглощена своими набегами на библиотеку, Томом и попытками заставить Коросту летать, чтобы впоследствии провернуть это с собой.       У кромки Чёрного Озера их уже ждала Луна и гигантский плед. Девочки расселись рядом друг с дружкой умотавшись в синюю тёплую ткань.       - Джинни, профессор Снейп мне всё рассказал. Прости меня, ладно? - попросила Астория. - И спасибо тебе. Я была сама не своя после нападения на миссис Норрис и... Понимаешь, Галелея очень дорога мне. Мне подарила её мама, и мы всегда были вместе, — её голос поник. - Я всегда знала, что Галелея умная, но я и подумать не могла, что она...       - Тебе не нужно оправдываться. Забота о близких всегда на первом месте, — ответила Джинни.        - Фамильяры очень умные, но также тесно связаны со своим хозяином, — как бы невзначай заметила Луна. - Твоя тревога естественна, ты чувствуешь эмоции Галелеи. А Галелея видела окаменевшую миссис Норрис.       То, что Астория поделилась своим секретом с Луной говорило о том, что они действительно хорошие подруги. Джинни вдруг испытала некоторую неловкость, что они пригласили её в свою компанию.       - Стыдно признаться, но когда профессор Снейп вызвал меня на разговор, я пыталась уговорить его позволить мне брать Галелею на уроки...        Джинни с Луной обменялись задумчивыми взглядами. Джинни не сдержала смешок:       - О я представляю его лицо...       - В общем, профессор сразу укрепился в своих выводах, — вздохнула Астория. Она добавила чуть тише: - Я думала он меня проклянёт. Он так возмущался... В частности, на моего отца.       Джинни отметила, что их декан весьма эффективно это делает, за что получила тычок под рёбра. Луна сказала, что завёрнутые в плед они трое похожи на гигантского мозгошмыга. Ни Джинни, ни Астория понятия не имели кто такие мозгошмыги, но Луна радостно принялась их просвещать.       Был на редкость погожий денёк. Солнечные блики играли на поверхности воды. Мягкий ветерок трепал макушки девочек. От воды шла прохлада, но, за пледом и лёгкими согревающими чарами, это было почти неощутимо.        Пользуясь случаем многие студенты отдыхали на улице: кто-то устроил пикник под деревом, кто-то играл в плюй-камни, кто-то читал, кто-то из младшекурсников играл в догонялки или крутился взявшись за руки.       Новость об окаменении Коллина Криви озвучили всем за завтраком; о том, что что-то произошло все знали ещё с вечера. Однако дети быстро отходят, особенно если не были свидетелями чего-то страшного сами. Многие беззаботно радовались последним дням бабьего лета.       Джинни заметила, что старшие курсы более тихие. Они задумчиво что-то обсуждают группками. Она не любила свою наблюдательность в этот момент, но она заметила, что маглорожденные и полукровки более беспечны, чем чистокровные. Последние интуитивно поняли, что это не последняя жертва в замке, и не так охотно принимали на веру слова директора.       Но пока до их троицы доносился смех, а у озера царил покой и безмятежное веселье.        Джинни же впервые за всё время пребывания в Хогвартсе почувствовала себя частью своего маленького коллектива. Ей было хорошо.       Единственное, что слегка омрачало её радость - это отсутствие Тома как живого существа поблизости. Но она была намеренна однажды это исправить, хотя и понятия не имела как.       Её братья Фред и Джордж присоединились к новому подпольному движению по торговле талисманами и защитными амулетами в Хогвартсе. В течение недели они пытались обвешать всей этой мишурой Джинни, и только бархатный голос Тома удержал её от того, чтобы не навести на них сглаз.       Колин Криви - был ярым фанатом Гарри Поттера, а так как Рон был его лучшим другом и её братом, а сама Джинни время от времени проводила время в компании кого-то из трио, Колин несколько раз пытался сфотографировать без разрешения и её. Это изрядно выбешивало Тома, который наконец успокоился, когда мальчик окаменел. В глубине Джинни не могла поверить, что ёрничает на эту тему, но хорошее настроение Тома было несомненным плюсом: в хорошем настроении Том был разговорчив, а это означало узнать что-то новое и интересное вне программы школьных учебников.       У неё появилась привычка болтать с Томом в своей голове перед сном.       Начитавшись заумных текстов, она ворочалась и никак не могла уснуть. Ехидное злорадство Тома этому так же не способствовало, так что Джинни не выдержала и потребовала:       "Хватит злорадствовать, мистер идеальность. Лучше направь своё красноречие в доброе русло и расскажи мне сказку".       "Хочешь сказку на ночь? Тебе сколько лет, Джинни?" - с веселым снисхождением уточнил голос в её голове.       "Одиннадцать, — отрезала она. - Я - ребёнок, как ты и любишь повторять. У меня болит голова, и я требую свою сказку".       Том кажется на пару мгновений лишился дара речи от такой наглости.       "Да точно... Я постоянно забываю... Но, о, ты должна знать, я в этом ужасен", — иронично прокомментировал Том.       "В этом мире есть хоть что-то в чём ты плох? Я в шоке!"       Том лишь хмыкнул, так словно комментировать её сарказм было ниже достоинства Его Высочества. Они какое-то время помолчали: Джинни в попытках уснуть, Том, вероятно, размышляя о чём-то своём.       "Однажды, — заговорил тот снова. Его голос стал тихим и обволакивающим, — от луны отделился осколок.        Он был тенью прекрасной и величественной луны, которую та оставила на земле, в надежде, что, когда её сияние начнёт меркнуть, осколок вернётся на небо, и, за его счёт, луна сможет позволить себе снова сиять ярко.       Но осколок не был глуп. Он вовсе не желал становиться ступенькой на пути к чьему-то величию. Он принял форму змея и надолго уснул, спрятавшись на земле.        Однажды луна исчезла с ночного неба. Когда это произошло, змей проснулся.        Он был в недоумении: он не мог вернуться на небо, чтобы снова стать единым целым луной; но он не мог также существовать при свете солнца. Он желал поглотить луну, но если луны больше не было, то он должен был найти способ это исправить.        Блуждая в темные времена суток, змей встретил маленькую птичку, отбившуюся от своей семьи. Птичка так же была потеряна и одинока.        Тогда змей протянул ей руку, и они решили проводить время вместе. Их даже можно было назвать друзьями.        Вскоре змей знал всё про птичку и других лесных жителей, но сам не спешил раскрывать свои секреты. Змей помнил, что был луной, и его место было на небе. Он должен был туда вернуться, но, чтобы это произошло, ему сначала следовало... Вернуть свой холодный свет. И он знал, что для этого нужно сделать. Он уже проснулся с этим знанием.       У всех живых существ этого мира было кое-что, чего змей, как осколок луны был лишён. Чтобы стать полноценным и вернуться на небо, вопреки солнцу, ему необходимо было заполучить живое сердце. Если бы у него было сердце, как у жителей этого мира, он мог бы стать его полноценной частью, а потом, набравшись сил, вернуться на небо.       Но он не мог просто создать сердце, которого не имел. Тогда змей решил, что должен украсть его у кого-то. Правда вскоре он понял, что сердце невозможно украсть: его можно получить только когда его тебе отдают добровольно.        Однако существовала загвоздка: живые существа этого мира не были похожи на змея, лишившись сердца, те умирали.       Он думал, что обманет наивную птичку и заберёт её сердце. Но, к своему удивлению, змей стал замечать... Некоторое сходство между ними. Он даже раскрыл птичке некоторые свои секреты.       Дни становились длиннее и нужно было что-то решать. В конце концов это был вопрос выживания... "       Том замолчал, видимо не желая заканчивать. Что же возможно он был прав, когда сказал, что не очень хорош в этом. Это была какая-то история про моральный выбор, облачённая в сказку. Беззаботной лёгкостью перед сном и не пахло. Подумать только: Том был в чём-то не очень хорош! Джинни хихикула про себя, в надежде, что тот не читает её мысли сейчас.       Хотя если посмотреть на это с другой стороны, тот с ходу сочинил сказку. А то что она вышла несколько морально сложной и печальной, это скорее вопрос к особенностям самого Тома.       Если бы Джинни не была такой уставшей, она бы поняла, что что-то в этой сказке кажется ей смутно знакомым. Но сонная голова Джинни уже не была склонна к анализу: глубокий бархатный голос Тома действовал на неё успокаивающе.       "Значит птичка отдала змею своё сердце?" - грустно спросила она.       " ...Да".       "Мм, — сонно пробормотала она. Удивительно как быстро голос Тома убаюкал её. Тот словно выпил всю её оставшуюся энергию. - Она должно быть действительно его полюбила. Мне даже жаль змея..."       "Почему?"       "Потому что теперь у него будет сердце, и оно будет болеть. Ему, наверное, будет очень одиноко на пути к небу... А когда он станет луной? Он же снова откажется от сердца? Тогда получится, что он зря убил своего друга. Это очень печально".       Том молчал некоторое время, и Джинни не была уверена ни приснилось ли ей, как тот сказал:       "Какая глупость. Джинни, став луной, ему не будет больше дела до мирских забот".              Ноябрь пролетел почти незаметно, за исключением того, что Джинни на самую малость смогла оторвать себя от пола с помощью левитации. Плохая новость заключалась в том, что у неё тут же закружилась голова и пошла носом кровь. Новость ещё хуже состояла в том, что в таком состоянии, оторванную на несколько сантиметров от земли, её нашёл Снейп. От испуга Джинни не удержала чары и упала, больно стукнувшись головой.       Она пришла в себя в больничном крыле, где над ней хлопотала мадам Помфи, говоря о магическом истощении.       - Вы сумасшедшая, Уизли, — констатировал злой как мантикора профессор Снейп. - С какой стати вы решили, что ваше маленькое неустойчивое ядро выдержит нагрузку этого колдовства?       Тот явился вскоре как она пришла в себе, распугав её братьев, пришедших справиться о её самочувствии.       - Нет, сэр. До этого я успешно опробовала это на крысе моего брата, — неловко призналась Джинни.       - Ваша масса больше, не говоря уже о том, что накладывать подобные адаптирующиеся к переменам чары на себя сложнее, чем на других. И вы сделали это без присмотра старших. Я не спрашиваю, Уизли, я утверждаю.       Вообще-то она как раз не была одна, но Снейпу об этом знать необязательно.       Тот мог быть грубым и ворчливым, и Снейп совершенно точно не свою работу. Джинни ни раз хотелось спросить: почему тот выбрал путь преподавания? Однако интуиция шутливо подсказывала, что спросить это у декана приравнивается к попытке самоубийства. Тем не менее тот был неплохим человеком (очень глубоко в душе, как шутил Джордж) и он переживал за своих учеников, хотя и считал их тупицами.       - Простите, что заставила вас поволноваться, сэр, — Джинни всё же заставила себя это озвучить. - Я полагала, что всё под контролем.       - Вы полагали, — тот посмотрел на неё испепеляюще. Но видимо несчастный вид Джинни оказал благотворное влияние, и профессор смягчился.       В скорее после этого у них с Томом произошло недоразумение. Том сказал, что что-то решил, и в результате этого решения Джинни должна была найти глупого и жадного до внимания человека и передать дневник ему. Услышав это Джинни долго не могла ничего ответить.       Куча мыслей на тему её ненужности пронеслось в голове. Ей всегда казалось, что Тому может быть с ней скучно из-за их разницы в возрасте и знаниях. Джинни не более чем забавляла его. Но у неё было достаточно достоинства, чтобы не озвучивать это Тому. Однако никакое достоинство не смогло в тот вечер спасти её от позорных слёз. Видимо капли упали на дневник, так как уже в следующий момент Том был в её голове. Тот долго молчал, давая Джинни прийти в себя, но она не сомневалась ни на секунду, что тот уже услышал все её позорные мысли.       "Я не умею обращаться с плачущими детьми, — наконец неловко признался тот. - И я не думаю, что ты бесполезная. Всё как раз наоборот, поэтому приведи себя в чувство сейчас же".       Джинни вытерла слёзы и попыталась успокоиться.       "Я уже говорил, что должен подумать. Ты подаёшь надежды, ты умная и преданная. Но ты маленькая и слабая. Моё присутствие убивает тебя, Джинни. С некоторых пор я понял, что не хочу этого".       Том сделал паузу давая ей осмыслить сказанное. За эти крохи секунд Джинни успела немного успокоиться.       "Но мне понадобится твоя помощь, Джинни. Видишь ли... Владелец моего дневника должен быть принесён в жертву для моего возвращения в этот мир, — он замялся, — я об этом... Не знал".       Джинни шумно выдохнула.        Ну конечно! Она, мать вашу, была права! Том - самый настоящий паразит. Вот почему она чувствовала себя плохо всякий раз, когда взаимодействовала с дневником. Он питался её энергией!       "Так вот к чему была та сказка. Ты размышлял убить меня или нет! Ты больной?!"       Она подорвалась и начала гневно ходить туда-сюда по комнате.       "Я ведь правда доверяла тебе! Считала тебя своим другом! Тебе нужно было только сказать правду, и мы бы что-то придумали! Одно предложение, Том!"       "Я говорю это сейчас", — голос в её голове был в противовес крайне спокоен. На мгновение Джинни показалось, что Том стоит у неё за спиной и смотрит сверху вниз. Но когда она обернулась, её встретила только пустая спальня.       Джинни покачала головой: даже Галелею забрала с собой Астория. Так почему ей кажется, что она в спальнях не одна? Том не мог выйти из дневника. Во всяком случае раньше такого никогда не было. Да он же сам сказал, что ему нужно убить её, чтобы стать материальным!       "Джинни, — обманчиво спокойно позвал её Том, — я был заперт в этом дневнике пятьдесят лет. Ты не знаешь, что это такое. Всё это время я знал, что могу вернуться взаимодействуя с кем-то. У меня не было с этим проблем, с тобой мне было легко. Ты интересный ребёнок, Джинни. Но потом я вспомнил то, что раньше по каким-то причинам было мне недоступно. И я сомневался. Я не хотел начинать всё заново, но и навредить тебе я тоже не хочу!"       Этот хитрый гад! Том снова снисходительно назвал её ребёнком! Но он также признал, что она ему важна... Джинни неосознанно улыбнулась. Но прежде чем эта робкая надежда успела пустить свои ростки, её сердце сковал лёд. Улыбка превратилась в холодную гримасу.       - Кто открыл тайную комнату? - вслух спросила она. Её шрам вдруг разболелся, и она вынуждена была броситься в ванную, чтобы подставить руку под струю холодной воды.       Том в её голове замолчал.       Джинни застонала: надпись на руке будто горела. Она вдруг ощутила невообразимую жажду разрушения.       "Предательпредательпредатель! Я тебя... Я тебе... Сердце твоё гнилое вырву!" - жутким роем пронеслось у неё в голове, пока она рассматривала и успокаивала свой шрам. Голова будто раскалывалась надвое.       Измученная Джинни подняла взгляд на своё отражение и замерла. Боль внезапно отступила, а мысли пришли в порядок.        "Что?" - растерянно подумала она. Отражение выглядело неестественно бледным. Уставшим. Она вдруг поняла, что больше не ощущает холода от воды.       - Что это было?.. - спросила она у своего отражения. Но то, естественно, не могло дать ей ответ.