Часть 16. Спустя полтора года.
Любовью чужой горят города. Извилистый путь затянулся петлёй, Когда все дороги ведут в никуда Настала пора возвращаться домой.
***
Санкт-Петербург.
Серёжа смотрел на абсолютно живого и невредимого Олега. Поразительно, а ведь он больше года был уверен, что друг мёртв. Но нет! Вот он, стоит перед ним, и Серёжа уверен, что видит долю сожаления в глазах Волкова. Ну, по крайней мере, Серёжа надеется, что тому жаль. - Итак, - медленно, не сводя пристального взгляда с друга, начинает Разумовский. - Значит... Серёжа невесело усмехается, проводя языком по внутренней стороне щеки. - Ну, я даже не знаю, с чего начать, Олег. - Если я скажу, что так было нужно, ты не обратишь на это никакого внимания, так? Разумовский вновь усмехается, покачав головой. Чтобы Олег ни сказал в своё оправдание, это не будет иметь никакого значения. Вероятно, Серёжа бился бы уже в истерике, увидев Олега сейчас, спустя полтора года. Если бы не начал подозревать нечто... подобное ещё тогда, когда после шока и стресса начали появляться первые подозрения. Он ничего не стал в тот момент говорить сестре. Он видел, в каком состоянии она была несколько месяцев. Видел, как сильно её это уничтожило. К тому же он сам был ещё не уверен в своих догадках, поэтому не было смысла мучить и без того еле оправившуюся Соню. Если бы не разговоры с Олегом до того, как это произошло, если бы не какие-то шутки и детали, которым Серёжа тогда не предал никакого значения, а после стал собирать в памяти по крупицам всё, что было сказано Олегом касательно его работы... Серёжа очень хорошо запомнил шутку, брошенную однажды Олегом, после армии, незадолго до того, как он ушёл в наёмники. Волков пошутил, что с наёмниками такой прикол есть, если наёмник ни разу не считался убитым, то он плохой наёмник. Серёжа ещё вроде бы тогда в шутку спросил, не намёк ли это, а Волков рассмеялся, сказав, что нет, такой прикол даже он не потянет. Ха-ха. Ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха-ха. Потянул, получается. Но почему-то теперь смешного в этом не было абсолютно ничего. Но Серёжа всё равно закатился истерическим смехом, пытаясь осознать весь масштаб и абсурд ситуации. Олег же терпеливо и молча ждал, пока тот успокоится. Волкову было вообще не весело. Спустя более часа разговора и ещё трёх приступов истерического смеха Серёжи, вроде как, что-то прояснилось. Теперь же Разумовский называл внезапную смерть Олега полтора года назад - повышением квалификации. - Серый, я бы... - Что? - перебивает его Серёжа. - Ты бы что, Олег? Вернулся бы? Рассказал бы? Какие у тебя вообще были планы? Ты сказал, всё это оказалось быстрым и спонтанным, но ты, чёрт возьми, никогда не делаешь ничего спонтанно и то, в чём ты полностью не уверен! Серёже было тяжело контролировать себя в этот момент, он был слишком зол. И обижен. - Ну что ж, - кивает Серёжа, слегка успокоившись и возвращаясь за рабочий стол. - Я потратил столько сил, чтобы выйти на тебя не только чтобы поорать. Ну, для этого, определённо, тоже. Ты мне нужен для одного важного дела, Олег. А мои достоверные источники донесли, что лучше тебя, в той сфере, в которой ты работаешь, я вряд ли смогу найти кого-то лучше. Олег был удивлён такому резкому переходу от темы к теме. Да и в целом, Серый казался... Олег не мог точно определить, но что-то было не так. - Поэтому ты мне нужен. Неуловимый призрак, лучший из лучших... - Серёжа ухмыляется, но глаза по-прежнему выражают ярость и... что-то, что Олег не мог пока понять. Какой-то непонятный безумный блеск... - У меня к тебе деловое предложение, а со всем остальным, может, мы и разберёмся позже. А может и нет. Серёжа пожимает плечами, ухмыльнувшись. - Кто же знает, Олег. Кто знает... Таким образом у Серёжи появился новый телохранитель, чья должность, по сути, была лишь внешней стороной, отвлекающей от его основных обязанностей. Хотя по началу всё было вроде как нормально... ... Олег застыл посреди гостиной. Из другого конца комнаты, около лестницы, ведущей на второй этаж квартиры, на него внимательно глядел чёрный пёс. Олег медленно моргнул, собака тоже. Затем ещё раз. Пёс повторил. Волков чуть склонил голову вбок, пытаясь понять, кажется ли ему, или он определённо не нравится этому зверю? - Серый, - позвал он друга, не отрывая глаз от пса. - М? - Давно у тебя собака? Серёжа повернулся к другу, а затем проследил за его взглядом и ухмыльнулся. - Майор, фу! — скомандовал он псу, который уже принялся тихо рычать. - Он свой. - Майор?! Серый, ты реально назвал собаку «Майором»?! - Не я, - закатил глаза Серёжа. - Сонька. Сказала, что в честь какого-то майора полиции, который её однажды очень здорово выручил. Я пытался узнать подробности, но, - Серёжа беспомощно пожал плечами. - Она утверждала, что мне не о чём беспокоиться. Но, как будто бы, когда её выручил майор полиции, есть некий повод для моего беспокойства, не находишь? Олег неопределённо хмыкнул, сдерживая ухмылку. - Майор, значит, - Олег вновь задумчиво посмотрел на овчарку, которая легла, но всё ещё не сводила с незнакомца своих тёмных глаз. - Кажется, я ему не очень нравлюсь... - О, скорее всего! К несчастью, Олег, дело не в тебе, - ухмыляется Разумовский, вновь бросив взгляд на пса. - Ему вообще мало кто нравится, кроме моей сестры. Олег улыбнулся, подумав, что прекрасно понимает пса. А затем медленно направился к нему. Серёжа замер, наблюдая за этой картиной, ну и, возможно, в глубине души надеясь, что Майор цапнет Олега. Ну так, совсем чуть-чуть. Ну просто чтобы было! Но всё обернулось иначе. Олег неспеша подошёл к лестнице, около которой лежал пёс. Затем присел рядом с ним на корточки и медленно и осторожно протянул к тому руку. Майор вновь издал тихий неуверенный рык, а затем нерешительно обнюхал ладонь Олега и спустя несколько секунд всё же позволил себя погладить. - Хороший, - широко улыбнулся Олег, гладя по морде пса. - Хороший мальчик, хороший! Затем Майор перекатился на спину, позволив Олегу почесать живот. - Нет, ну серьёзно?! Почему к тебе постоянно липнут животные, дети и... - Серёжа чуть ли не задыхался от возмущения и вселенской несправедливости. - И девушки, да? Олег обернулся к другу, широко ухмыляясь и продолжая гладить пса. - Пошёл ты, а, Волков! - фыркнул Серёжа. Олег рассмеялся. Серёжа потом тоже сдался и улыбнулся. И на это короткое мгновение показалось, что всё как раньше. Что нет между ними той неловкости, обиды, которая неотъемлемо присутствовала между ними в последние недели, после того, как Олег вернулся. Возможно, всё ещё может наладиться и стать так же, как было.***
Два года назад:
Дверь в допросную открылась, и Соня устало подняла глаза. Она провела в участке уже пару часов и ужасно хотела, чтобы её наконец отпустили. В конце концов, она не была ни в чём виновата!
Напротив неё сел полицейский, который почему-то был в обычной серой футболке, джинсах, а на спинку стула закинул коричневую кожанку. А это уже интересно! Соня выпрямилась на стуле, с любопытством разглядывая мужчину перед собой.
- А что, у нашей питерской полиции новый дресс-код? - поинтересовалась Соня.
Лёгкая, почти незаметная ухмылка тронула губы полицейского, но он промолчал, открыв папку и просматривая записи.
- Итак, - заговорил он. - Я майор Игорь Гром...
- Гром? Вот прямо так? Без...
- Без каких-либо окончаний, дополнений и так далее. Да, именно так, - опередил её майор, практически машинально отвечая.
- Необычно!
- А то! - хмыкнул Гром. - Начнём. Имя?
- Товарищ майор, так у вас же в этой папочке всё-всё есть!
Игорь поднял на Соню глаза.
- Да что ты? Правда?! Ох, вот спасибо, я же не знал! - съязвил Гром, а затем серьёзно повторил. - Ещё раз. Имя?
- София, - сдалась девушка. - Разумовская София Викторовна.
- Разумовская... - повторил Игорь, листая папку. - София Викторовна... Ага.
- Товарищ майор, а почему вы вообще занимаетесь моим допросом? Ну, разве у майора не должны быть, ну... более серьёзные майоровские дела, нет? - задумчиво спросила Соня.
- Должны, - согласился Игорь.
- Так почему вы здесь?
- Наказание, - хмыкнул Гром. - За плохое поведение, так скажем.
Игорь вновь посмотрел на Соню.
- Вместо серьёзных, майоровских, так сказать, дел, мне поручено допрашивать всяких... таких же, как ты, в общем.
- Сочувствую, - абсолютно искренне сказала Соня.
- Спасибо. Продолжим.
Гром позадавал ещё несколько базовых вопросов, делая вид, будто делает заметки, на самом же деле просто рисуя звёздочки на полях листа.
- Слушайте, а вы не слишком ли молоды для того, чтобы быть майором?
- Я просто отлично сохранился.
- Нет, ну правда! Хотя, да, вы неплохо сохранились, но... Вам хоть тридцать-то есть? - с сомнением оглядела его Соня.
- Так, вообще-то, это ты на допросе.
- Да что вы? А так и не скажешь! Сидим, мило болтаем!
Уголки губ майора вновь едва заметно дрогнули.
- Слушай, - Игорь вдруг вскинул на неё глаза, - Разумовская... Разумовская...
Он нетерпеливо постукивал кончиком ручки по столу, пытаясь что-то вспомнить.
- Точно! А ты, случайно, не родственница того Разумовского, который... Ну, Vmeste, вот это вот всё, нет?
Соня прикусила губу. Что ж, это был лишь вопрос времени.
- Сестра, - кивнула Соня, посерьёзнев.
- Да ладно? - ухмыльнулся Гром, откидываясь на спинку стула, уже более внимательно рассматривая Соню. - Прям родная?
- Родней некуда, - кивнула девушка.
- Интересно...
Затем Гром что-то писал, сверял некоторые данные, а Соня искренне желала, чтобы не пришлось вновь вмешивать в это брата. В конце концов, в родном городе это её первое попадание в участок. И, надеялась девушка, последнее.
- Посиди тут, - сказал майор, поднимаясь и выходя из комнаты.
Соня вздохнула. Как будто были ещё варианты.
Спустя несколько минут Игорь вернулся.
- Так, Разумовская, свободна.
Соня недовольно поджала губы, смотря на майора.
- Пожалуйста, скажите, что дело не в моём брате. Вы же только начали мне нравится, товарищ майор!
Соня укоризненно покачала головой.
- Думаешь, я бы отпустил тебя только из-за того, что ты сестра какого-то смазливого миллиардера?
Гром ухмыльнулся и покачал головой.
- А что, не отпустили бы? - Соня сощурила глаза, внимательно смотря на Игоря. Ей не очень понравилось, как майор назвал её брата, но, с другой стороны, а в чём он не прав? Соня решила опустить этот вопрос.
- У меня таких, как ты, в обезьяннике знаешь сколько? «Я не я! Просто мимо проходила! Меня вообще случайно вместе со всеми загребли»... И всё вот это вот, - Гром закатил глаза. - Я с самого начала собирался тебя отпустить, так что нет, протекция твоего братца тут не играет никакой роли.
- Собирались... отпустить? Серьёзно?!
Соня была крайне удивлена поворотом событий.
- Дураку ясно, что ты не просто в стороне стояла, пока все устраивали беспорядок и митинговали. Но, повторюсь, таких, как ты, полное отделение. Но не все из них так безобидны, как ты. Скажем так, я предпочту отпустить тебя и заняться большим злом, чем из себя представляешь ты, ясно? Но смотри, ещё раз попадёшь сюда...
Гром красноречиво поднял брови, намекая, что просто так она больше не отделается.
Соня не могла сдержать улыбки. Отчасти потому, что она и в правду чуть ли не единственный раз была на митинге не в роли организатора и, на самом-то деле, не делала ничего, за что её могли бы задержать, если брать в расчёт, конечно, законы (но кому важны вообще эти законы?).
Но вот она здесь. И очень рада, что майор Гром так проницателен. А Соня была уверена, что Гром понимает, что шанс того, что она вновь окажется здесь, очень и очень велик.
- Товарищ майор, я теперь в вашу честь хомячка назову!
- Ага, чтоб он сдох на следующий день. Я чутка поживучей буду.
- Не сомневаюсь, - улыбнулась Соня. - Тогда собаку! Точно! Вы мало чем напоминаете безобидного грызуна...
- Ну спасибо, - хмыкнул Гром. - Значит, больше на пса похож?
- Честно хотите знать? - сдерживая широкую улыбку, поинтересовалась Соня.
- Нет. Иди уже, Разумовская, пока не передумал! - хмыкнул Игорь, кивая на выход.
Соня уже подошла к двери, но остановилась и повернулась к Грому.
- И ещё, - неуверенно начала она. - Товарищ майор, меня тут никто не узнал, и... Ну, не могли бы вы не распространяться, чья я сестра?
Соня взволнованно прикусила губу, смотря на Игоря.
- Не хочешь, чтобы брат узнал?
- Да нет... Точнее, да. Но дело больше в другом. Не хочу, чтобы завтра весь интернет трубил о том, что младшая сестра Сергея Разумовского была задержана полицией... Не хочу, чтобы у брата были проблемы из-за меня.
Игорь несколько долгих секунд молча смотрит на Соню, о чём-то думая, затем кивает. Соня вновь улыбается.
- Точно назову в вашу честь собаку!
- Обойдусь, - хмыкает Гром и машет ей ладонью, чтоб она уже убралась отсюда.
Игорь и не собирался трепаться о том, чью сестру допрашивал. Ему и самому-то было без разницы. Но всё же он сделал драматичную паузу, чтоб девчонка чуть понервничала и думала в следующий раз, как участвовать в чём-то, что непременно повлечёт за собой такие вот последствия.
А вообще, Игорь ужасно устал. А Фёдор Иванович решил, что Грому непременно нужно провести допросы задержанных на митинге, будто у Грома и без того дел не было... Но с полковником спорить было бесполезно. А Игорь пытался. Много раз. Слишком много. Толку не было. И теперь он опустил голову на стол и, протяжно зевнув, спустя минуту уже уснул. Ну подождут допросы полчасика, никуда ж не денутся, в конце концов.
***
Соня принесла с улицы маленького, полностью чёрного щенка немецкой овчарки и уговорила брата оставить его на некоторое время. Оставлять собаку насовсем обоим казалось проблематичным. Соня улетала через пару недель в Италию, а Серёжа был постоянно занят, а собаке нужно уделять много времени. Но пока они возили его по больницам, делая все необходимые прививки и обследования, как-то слишком привязались к собаке и абсолютно случайно решили оставить его. Соня назвала щенка Майором, ничего не объясняя, а Серёжа нанял человека, который занимался дрессировкой и выгулкой, поскольку у самого не всегда было на это время. Хотя, как оказалось, выходить ранним утром с собакой на прогулку гораздо приятнее, чем он считал раньше.***
Олег с Серёжей уже пару месяцев работали вместе. Но Серёжа всё ещё ничего не рассказал сестре. С одной стороны, он бы хотел, чтобы Соня и вовсе не знала о возвращении Волкова, поскольку не знал, как это отразится на её состоянии. Но всё же он понимал, что Соня должна уже узнать правду. Пора было рассказать.Да, малышка, наш друг инсценировал собственную смерть, скрывался чёрт знает где, и за этот короткий промежуток времени, пока мы были уверены, что он мёртв, он внезапно стал одним из опаснейших и лучших наёмных убийц. Вот так вот, да... Но он собирался с нами связаться, ага. Такие дела, Сонь.
Серёжа понимал, что так рассказывать точно не стоит. Да и по телефону сообщать нечто такое... Нет, нужно говорить об этом лично. Соня всё равно должна скоро вернуться. Её практика заканчивалась через пару месяцев. Поэтому Серёжа оттягивал момент до последнего, всё время помня, что было с сестрой после того, как она узнала о смерти Олега. И каждый раз, вспоминая это, злость и ненависть к другу вспыхивали ярким огнём внутри. Но Серёжа брал себя в руки. Старался, в любом случае.***
Мальпенса, Италия.
Спустя два месяца.
Соня сидела в зале ожидания с книжкой, периодически бросая взгляд на часы и на табло с рейсами. Её вылет через три часа. Она возвращается домой, в Петербург. Спустя год отсутствия и сотен перелётов из страны в страну. За этот год Соня ни разу не приезжала домой. Серёжа несколько раз прилетал к ней в Милан, Шанхай, Париж. Он понимал, почему она так не желает возвращаться. И Соня была благодарна, что он не задавал вопросов и не пытался поговорить об этом. Они прошли этот этап, когда обоим нужно было говорить. Сейчас Соня знала, что не выдержит, если Серёжа скажет хоть что-то... о нём. Соня вновь бросает взгляд на часы. Время тянется слишком медленно сегодня! Она рассеянно проводит ладонью по волосам, в очередной раз удивляясь, что они такие короткие. Непривычно. Но она ни о чём не жалеет. Давно было пора. Посидев ещё десять минут, пытаясь вникнуть в сюжет книги, Соня сдаётся и, положив её в сумку, направляется к кофейне. Ей просто необходим самый крепкий и самый горький кофе. Иначе она сойдёт с ума. Хотя какая разница, сойдёт она с ума сейчас или через несколько часов, когда вернётся домой?.. Соня успокаивала себя, что ей не обязательно оставаться дома. Не обязательно быть в Питере. Или вообще в своей стране. Она, если захочет, сможет уехать. Куда угодно. Хотя, вроде как, она приняла решение вернуться не просто на пару недель. А просто вернуться. Домой. За прошедший год многое изменилось. Соня закончила практику, обзавелась множеством полезных связей и начала активно работать над своим брендом. И если раньше младшая сестра Сергея Разумовского была вне поля зрения СМИ, все её аккаунты были закрытыми, то теперь всё поменялось. Соня активно вела несколько социальных сетей, давала парочку интервью, в основном касательно Серёжи, и стала гораздо узнаваемой личностью на просторах интернета. За год поменялось многое. А за полтора года... Ещё больше. Соня старалась не вспоминать те ужасные полгода после... После того, что произошло. Если она станет думать об этом, скорее всего, вновь погрузится в ту тьму, которая не отпускала её так долго. Она понимала, что есть раны, которые не сможет излечить даже психотерапия и время. Года, десятилетия. Ничего не поможет, и даже на кроху не уменьшит боль и страдания. С этим просто нужно научиться жить — так сказал Серёжа. Научиться жить и идти дальше, как бы безумно сложно и тяжело ни было. Другого варианта просто нет. Не сразу, но Соня поняла, что так и есть. А ещё поняла, что если делать вид, что всё возвращается на свои места, и что внутри нет той темнеющей бездны — то всё нормально. Не будет слишком много лишних вопросов, расспросов, и терапий у психологов, консультаций у психиатров. А ещё поняла, что если не просто не думать, а ещё заваливать себя огромным количеством дел, то тоже можно жить. Главное — не думать. Нагружать себя как можно больше. Мало спать. Много работать. Не думать о постороннем. Не думать о нём. Соня почувствовала, как дышать стало тяжелее. Грудную клетку словно что-то с силой сдавило. Слёзы защипали глаза. Она опёрлась руками о столешницу и прикрыла глаза, заставляя себя делать медленные вдохи и выдохи. Вот поэтому Соня ненавидела свободное время. Когда нечем занять себя. Мысли в любом случае преодолеют все преграды, выстроенные ею, и вернуться к тому единственному, что способно её уничтожить. - Ваш кофе! Бариста ставит перед Соней стакан с двойным американо. - Спасибо, - Соня выдавливает улыбку и, взяв кофе, медленно возвращается в зал ожидания. Она вспомнила, что в Питере сейчас творится какая-то жуть. Много новостей, видео и различных постов касательно неизвестного убийцы в маске средневекового чумного доктора. Соня мало читала новостей, но это было буквально везде последние месяцы, поэтому даже она была в курсе. Серёжа говорил, что сотрудничает с полицией, пытаясь хоть чем-то помочь, но даже он не всесилен, к сожалению. А ужаснейших смертей становилось лишь больше. Соня поёжилась. Несмотря на горячий кофе в руках, её пробрала холодная дрожь при воспоминании об этом маньяке. Она делает глоток и, подержав обжигающий кофе во рту пару секунд, глотает. Горький. Крепкий и ужасно горячий. А она ведь никогда не любила такой кофе... Соня всегда отрицала чёрный крепкий кофе. Если в нём не было молока или сливок и огромного количества сахара и сиропов. Да и к тому же, в большинстве случаев она делала выбор в пользу не горячих напитков и ужасно любила фраппучино. Орехово-карамельное, шоколадное с печеньем, с белым шоколадом. Или капучино со смесью орехового и карамельного сиропа. Но никогда не американо или эспрессо. А вот... Олег не любил сладкий кофе. Но Олега больше не было. Он никогда больше не вернётся. И Соня начала пить крепкий чёрный кофе. Горький и до ужаса крепкий. Такой, после которого на языке остаётся привкус сигаретного дыма. Соня никогда этого не замечала в кофе, но теперь стала. Хотя иногда она не знала наверняка, есть ли у кофе такой привкус, или же ей это просто кажется. Возможно, срабатывал банальный ассоциативный ряд. Олег - чёрный кофе - сигарета. Она пила так много крепкого чёрного кофе, что сон напрочь пропадал. Зато вместо сна появлялись силы на работу. Теперь она стала понимать брата, который существовал одно время только на кофе... Ещё Соня никогда не любила чёрный чай с бергамотом. Привкус самого бергамота её просто раздражал. А Олегу нравился чёрный чай с бергамотом. И здесь вышло так же, как и с кофе, — Соня внезапно полюбила аромат бергамота и полюбила чёрный чай с ним. А ещё Соня, как и Олег, любила шоколадные маффины. Но это было раньше. Тогда, когда был Олег. Тогда, когда Олег был жив. Теперь же Соня не просто не ела их, она даже смотреть на маффины не могла. В кармане завибрировал телефон. Соня делает ещё один торопливый глоток, который обжигает нёбо, и отвечает на звонок. - Да, братишка, - улыбается Соня, делая ещё один глоток. - Привет, малышка, ждёшь самолёт? - Ага, - Соня задумчиво смотрит на взлётную полосу. - Мой рейс уже скоро. - Хорошо, тебя заберёт мой водитель из аэропорта. - Серёж, я и сама могу добраться до дома, - с тяжёлым вздохом говорит девушка. - Нет, ну правда! - Сонь, даже не спорь, ясно? Не в этот раз. Мне будет гораздо спокойнее, если ты доберёшься домой в безопасности. Последние месяцы здесь просто ужасные. Этот психопат... Серёжа вздыхает, и Соня знает, что брат сейчас сжимает переносицу большим и указательным пальцами, прикрыв глаза. - Столько людей погибло, и за что?! Теперь в голосе брата Соня ясно различает тихую ярость. - Столько невинных людей... Все эти взрывы, поджоги, десятки смертей... Господи, я надеюсь, полиция, как и говорит, делает всё возможное, чтобы поскорее это прекратить. Поэтому, Сонь, Игнат встретит тебя и отвезёт домой. Пожалуйста, мне так будет гораздо спокойнее. Пожалуйста... - повторяет Серёжа уже более мягче. - Хорошо, - сдаётся Соня. - Значит, Игнат, да? Теперь голос Сони стал гораздо веселее. А на другом конце провода послышался очередной тяжёлый вздох. Личный водитель Серёжи был на пару лет старше самого Разумовского. Высокий блондин с потрясающе серыми глазами. Соня как-то в шутку попыталась с ним заигрывать, а затем Серёжа сказал Игнату, что если тот поведётся за уловки его сестры, тому грозит нечто похуже обычного увольнения. Как ни странно, молодой человек прислушался. Что бы не имел в виду Сергей, а такую работу Игнат терять не хотел. Разумовскому крайне редко был нужен водитель, поскольку он сам зачастую был за рулём. Но несмотря на то, что Игнат был нужен Сергею лишь несколько раз в месяц, Разумовский платил ему столько, как если бы тот сутки напролёт был за рулём. Серёжа не заморачивался на этот счёт. - Да, Игнат. И завтра, по сути, будет его последний рабочий день у меня. - Ты... - возмущённо начала Соня. - Ты что, увольняешь этого потрясающего мужчину?! Послышался тихий смех Серёжи. - Или это он устал терпеть твои капризы, братец? - Мои что? Капризы? И когда это я был капризным?! - Так, не уходи от темы! В чём проблема Игната? Он слишком симпатичный, да? Думаешь, перетягивает всё внимание на себя? - Сонь, твои догадки одна лучше другой, ну правда! Серёжа снова рассмеялся. - Вряд ли он может перетянуть внимание от меня... Но дело, конечно же, не в этом! - Ну да, конечно, рассказывай мне, ага! - Соня! - Бла-бла-бла! Теперь рассмеялась Соня. - Но погоди, если он больше не будет работать на тебя, то это значит... Серёжа прекрасно уловил хитрую интонацию сестры и прервал её размышления. - Нет, не значит. Ты знала, что я не шутил, говоря, что у нас в контракте был пункт, который запрещает ему вступать с тобой в отношения или любые другие... взаимодействия, даже после завершения работы на меня? - Серёжа! Ты же шутишь? - Ничуть. - Эй, хватит мешать мне строить отношения! - смеётся Соня. - Сделаю вид, что я этого не слышал. - скептически фыркает Серёжа. - Ты вправе делать всё, что пожелаешь. Но не с моим водителем. К тому же я знаю некоторые факты его жизни... В общем, я бы не стал вносить этот пункт в наш договор, если бы не знал некоторых вещей. Как мой водитель он отличный. Но не как твой парень. - Это начинает походить на гиперопеку, ты в курсе? - Ты не ребёнок, чтобы я тебя опекал. Это называется забота, сестрёнка! - Ага, конечно! Соня делает последний глоток. Кофе остыл и потерял свой особый аромат. Девушка морщится и выбрасывает стакан в урну неподалёку. - Ты знаешь о нём что-то... Очень интересное, да? - О, предельно интересное! - Ладно, пытать не буду. Знаю же, что не расскажешь. Но вернёмся к началу. Почему ты увольняешь Игната? - У меня новый водитель и по совместительству телохранитель. - О-о, два в одном, как интересно! И он лучше моего любимчика? - Ммм, да, он... Скажем так, он лучший из всех возможных вариантов на те должности, которые мне необходимы. - Если этот парень будет совмещать в себе роль твоего личного водителя и ещё при этом быть твоим телохранителем... Получается, он согласен работать с тобой практически 24/7! Бедняжка... Наверное, не понимает, на что подписался. - Эй! К чему ты клонишь?! - Да ни к чему особенному, - хихикает Соня, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу. - Итак, расскажи мне о нём. У него тоже в контракте имеется пунктик касательно запрета на отношения со мной? У Серёжи вырывается какой-то странный смешок. - Не думаю, что в этом есть нужда. - Да-а? Он настолько не симпатичный? Или он слишком стар для меня? А может, ты сомневаешься в невероятнейшей силе моего очарования, братишка? - Дело немного в другом, но, уверен, этот пункт в его договоре не имеет смысла. И нет, я нисколько не сомневаюсь в силе твоего очарования. Ничуть. Но он... Скажем так, этот парень весьма сообразительный. - Что же с ним не так? - не сдаётся Соня. - Не заморачивайся. - отмахивается от вопросов сестры Серёжа. - И не приставай к Игнату, я тебя прошу! Оба смеются. Затем ещё несколько минут они говорят о разнице погоды в Милане и в Петербурге, о работе Сони, а затем прощаются. Соня улыбается, положив телефон в карман. Тревога чуть ослабла. Главное — не начинать снова думать о... Нет. Не думать! Иногда привыкаешь внешне делать вид, что тебе лучше, но понимаешь, что однажды не сможешь лгать ни себе, ни окружающим. Это рано или поздно произойдёт. И Серёжа знал, что каждый раз после их созвонов, когда Соня шутила, смеялась и... была внешне в полном порядке, он знал, что улыбка исчезает с её лица сразу же, как завершается звонок. Соня же знала, что это вернётся. Оно, как злобный маленький монстр, сидело глубоко внутри и хихикало, шипя и напоминая о своём существовании. Оно никуда не делось. Никакие таблетки не смогут уничтожить этого монстра в глубине души. И сам он не уйдёт. Соня это слишком ясно ощущала. Монстр питался её болью и страхами, а этого у неё было предостаточно. Тоска по тому, кто больше не вернётся, стала верным спутником Сони. Она смирилась. Приняла это. Она не сможет отпустить его... Вряд ли. Надо как-то жить дальше. Но иногда это кажется бессмысленным. В таких случаях у неё есть сильные препараты, прописанные врачом, утверждающим, что она должна отпустить. Должна принять и смириться с потерей. И Соня приняла и отпустила. Но... разве это возможно в полной мере? Она сильно в этом сомневалась. Таблетки помогают в самых тяжёлых моментах, а остальное не важно. Но было очевидно, что однажды и они смогут не справиться. Соня старалась не думать о последствиях. ... Игнат улыбается Соне, забирая её чемоданы и погружая их в багажник. Его светлые волосы идеально зачёсаны назад. Костюм смотрится слишком уж хорошо, и Соня вспоминает, что он больше не будет работать на Серёжу, и немного грустит. Вообще, Соня всегда отмечала, что внешность Игната — это чисто Драко Малфой. Но не тот, который каноничный, нет. А тот, который прописан в большинстве фанфиков по драмионе. Игнат был просто живым воплощением Драко из фанфикшена. Драко из самых горячих работ по драмионе. А Соня знала, о чём говорит. У неё в книжном шкафу отведено целых две полки для печатных фанфиков по драмионе. Она в этом разбиралась с подросткового возраста. Эх, эта бурная молодость... В общем, она будет скучать по симпатичному водителю брата.***
- В общем, - нервно прикусив губу, говорит Серёжа. - Есть несколько вариантов развития событий, как только вы встретитесь с Соней. Будь добр, если она от шока потеряет сознание, сделай так, чтобы она не разбила себе голову или не сломала себе что-то, падая. И ещё, - Серёжа бросает быстрый взгляд на Олега, а затем вновь переводит его на светло-оранжевый закат за окном. - В зависимости от того, насколько Соня будет в шоке, в третьем верхнем шкафчике на кухне стоят два пузырька. Запомни сейчас это. Тот, который синий, понадобиться, если она сможет сдержать истерику и панику. Красный же, на случай, если её состояние будет... хуже, чем просто шок. Серёжа замечает хмурый и непонимающий взгляд Волкова. - Что? - хмыкает Разумовский. - Олег, ты и понятия не имеешь, что с ней сейчас. Таблетки в синей баночке на более лёгкий, если так можно это назвать, вариант её реакции на... твоё внезапное воскрешение. Те, что в красной, - наихудший вариант её состояния. Поверь, ты поймёшь, когда и какие будут необходимы. Заставь её выпить три капсулы. Это важно. Некоторое время оба молчат, погрузившись каждый в свои мысли. Небо за окном уже окрасилось в тёмно-синие сумерки. - И да, должен, наверное, предупредить, - с нервной усмешкой наконец говорит Серёжа. - Я не уверен, что Соня… что она когда-нибудь вообще сможет тебя простить. Олег подошёл к окну. Он прекрасно это осознавал. Но, возможно, не так уж и сильно он был к этому подготовлен, как оказалось... И теперь, спустя два дня, Олег стоял напротив двери Разумовских и уже десять минут не решался войти. У него был ключ, и его отпечаток пальца был внесён во входную базу данных. Но он не мог заставить себя воспользоваться ни одним из способов входа. Он очень хотел наконец-то увидеть Соню. Безумно просто! Но... Чутьё, которое никогда до этого его не подводило, подсказывало, что это плохая идея. Спустя ещё пару минут Олег всё же быстро сканирует отпечаток пальца и, пока не передумал, слышит щелчок открытой двери, быстро заходит внутрь. В квартире тихо. Олег делает несколько шагов в сторону кухни и застывает, увидев Соню. Она так изменилась... И спустя какую-то долю секунды, как Олег увидел её, Соня поворачивается, и её глаза расширяются, а с губ срывается крик, и девушка быстро прижимает ладонь ко рту. «Просто будь готов, что Соня увидит в твоём лице свой самый страшный кошмар. Ты... очень много не знаешь, Олег, из того, что ей пришлось пережить», — всплывают слова Серёжи в голове Олега. - Соня. Я... - Олег облизывает пересохшие губы. - Я жив. Девушка застывает, продолжая зажимать рот ладонью, а шок в синих глазах сменяется на дикий ужас. - Не бойся! Это правда я, Сонь... - Олег, - еле слышно, хрипло срывается его имя с её дрожавших губ. Она зажмуривает глаза и яростно трясёт головой. - Нет, нет, нет... - шепчет она. - Ты не... Не может... Это не по-настоящему. Это не ты... - Это я, Сонь, - Олег преодолевает расстояние между ними и осторожно кладёт руки на Сонины плечи. - Нет - Соня, посмотри на меня. Девушка продолжает отрицательно мотать головой. - Соня, открой глаза и посмотри на меня. Пожалуйста... - Это не по-настоящему, - еле слышно шепчет она, начиная трястись всем телом. - Ты не можешь быть тут... - Но я тут, малышка, я тут! Я всё объясню... Соня с силой сжимает его предплечья, не решаясь открыть глаза. С каждым её вдохом Олег видит, что ей крайне тяжело сделать следующий, а трясёт её всё сильнее и сильнее. Так... Олег всё ещё держит её за плечи и бросает взгляд на шкафчик, где таблетки, о которых говорил Серый. Он медленно убирает ладони с Сониных плеч, а она быстро разжимает руки, сжимающие его предплечья, и отшатывается. Олег понимает, что, несмотря на то, чтобы взять таблетки ему потребуется всего несколько секунд, но за эти секунды Соня вполне может упасть. Поэтому он подхватывает её на руки, игнорируя вскрик девушки, которой будто от любых его прикосновений невыносимо больно. Но, вероятно, не на физическом уровне. Он несёт её к дивану в гостиной и, усадив Соню туда, быстро возвращается на кухню и, высыпав из красной баночки три капсулы, набирает воды в стакан и идёт обратно к Соне. Девушка подтянула к себе ноги, крепко обнимая колени, судорожно делает вдохи, не переставая всхлипывать. - Сонь... Девушка вздрагивает от его голоса и сильнее прижимает к себе колени. Она выглядит такой маленькой, хрупкой. И эта хрупкость, она... Нездоровая, болезненная, неестественная. Олег чувствует, как сердце сжимает боль. Это из-за него. Он ставит стакан с водой на пол, а затем садится с другой стороны, оказавшись за спиной Сони, и, резко запрокинув голову девушки назад, как можно аккуратнее надавливает на челюсть, и, как только Соня разжимает зубы, кладёт ей в рот капсулы, держа её одной рукой, а второй медленно вливает воду. - Пей... Пей, ещё чуть-чуть... Умница! Соня больше не сопротивляется. Дыхание медленно восстанавливается, а всхлипы становятся тише и реже. Олег прижимает её к своей груди, испытывая до ужаса сильную ненависть к самому себе. - Прости меня, - шепчет он, убирая мокрые от слёз и прилипшие к щекам девушки пряди, и целует в макушку. - Прости меня, пожалуйста... Как долго они так просидели, было непонятно. Может, минут десять, а может, и пару часов. Соня была не в том состоянии, чтобы считать, а Олег просто не задумывался об этом. В какой-то момент Соня подняла лицо к Олегу. - Почему... - еле слышно спросила она. А затем коснулась его руки, потом лица, волос, убеждаясь, что это он, он настоящий. - Олег, я не понимаю... Олег кивает, не выпуская её из своих объятий. - Ты жив. - сделав глубокий вдох, наконец более спокойно произносит Соня. - Жив, - вновь кивает Олег. - Я... Сонь, мне очень жаль, правда! В тот момент я считал, что всё будет... не так. Соня чуть хмурит брови, о чём-то раздумывая. Она всегда была до ужаса сообразительной... - О чём ты? Нет, погоди! Девушка отстраняется от Олега, садясь напротив. - Ты... жив, - кивает она сама себе. - И... был, разумеется, жив всё это время. - Просто так было нужно, - через силу произносит Олег. Он видит по лицу Сони, что в её голове медленно, один за другим, складываются пазлы. - Что было нужно? Её дыхание вновь сбивается. - Что было нужно, Олег?! - Исчезнуть. - Исчезнуть, - кивает Соня. - То есть... умереть, так? Она вновь поднимает на него глаза. - Ты... Ты подстроил свою смерть. О боже! Олег, ты... Не может быть! Ты правда это сделал! Я просто пытаюсь сейчас понять, насколько всё это реально. И даже не знаю, хочу ли я, чтобы это и вправду было реально, или лучше, если бы всё обернулось сном. Соня качает головой. - Чёрт возьми, это не сон! Ты... Ты действительно это сделал. На её губах появляется горькая усмешка. И в этот момент Олег понимает, насколько всё, в действительности, плохо. «Она, правда, может тебя не простить, Олег. Будь, пожалуйста, готов к этому. Откровенно говоря, ты ни черта не заслуживаешь её прощения!» — в голове вновь всплывает гневное шипение Серёжи. Чёрт возьми... Он слишком сильно накосячил. - Погоди, а новый телохранитель Серёжи... Ну нет! Это же не... Девушка начинает смеяться. - Значит, это ты. - сквозь тихий смех и катящиеся по щекам слёзы произносит Соня. - Да. - Как... Как давно Серёжа знал, что ты... Что ты жив? - Не так давно. Соня кивает, не смотря на Олега. - Мне... Нужно побыть одной, - медленно произносит Соня. Олег кивает, вставая. - Я поеду. Просто, Сонь, я хочу, чтобы ты понимала, что мне очень жаль. Соня поднимает на него взгляд покрасневших и припухших от слёз глаз. - Да, - соглашается она. - Мне тоже. Очень, очень жаль, Олег. От того, насколько это прозвучало холодно, Олега передёрнуло. Ночью он лежал и вспоминал, как же сильно изменилась Соня. Первые секунды, когда она повернулась к нему... Её волосы стали гораздо короче. Он никогда не видел её с короткими волосами. Она с самого детства была с длинными и вьющимися локонами, а сейчас они лишь едва доставали до плеч, идеально прямые. Лёгкий, едва заметный золотистый загар и россыпь веснушек. Она всегда слишком легко и быстро сгорала на солнце, поэтому видеть на ней даже такой едва различимый загар было... неожиданно и удивительно. Олег открыл глаза, вспоминая каждую деталь. Они так давно не виделись. Он так скучал за ней. Возможно, даже не подозревал, насколько сильно, пока не увидел её. Но почему-то теперь ощущал, что всё не так просто. Он вспомнил тот взгляд, которым она посмотрела на него перед тем, как он ушёл... Что ж, она имела полное право так смотреть. Он сам был виноват и заслуживал этого. Но отчего-то в душе поселилось противное навязчивое чувство, что больше ничего и никогда не будет как прежде. И это ужасно пугало.***
- Вы!.. - гневно воскликнула Соня, переводя взгляд с брата на Олега. - Молчите, ясно?! Не разговаривайте со мной! А ты, - Соня посмотрела на Серёжу. - Ты... Девушка трясёт головой, не в силах выразить всё, что чувствует, словами. - Не разговаривайте со мной и не подходите ко мне! Оба! И быстро поднимается на второй этаж. Олег с Серёжей обмениваются взглядами. - Ну, а я-то тут при чём?! - капризно тянет Серёжа, смотря вслед сестре. - Это же всё Олег... Волков закатывает глаза. Это было спустя два дня после того, как Олег пришёл к Соне. Но девушка не подозревала, что у её брата есть план, который окончательно выведет её из себя... - Что, прости?! - Ну, поскольку он мой телохранитель, - начинает невозмутимо пояснять Серёжа. - Будет лучше, если довольно часто он будет оставаться у нас. Его работа, в конце концов, охранять меня. Серёжа пожимает плечами.Спустя несколько дней.
- А где Соня? - спрашивает Олег, когда они с Серёжей выходят из квартиры. Он не может вспомнить, когда в последний раз видел девушку. А он практически постоянно у них дома. - Она улетела в Москву сразу же, как я сообщил ей о том, что ты переселяешься к нам. Олег замирает. - Серый, я же говорил, что это плохая идея! Это правда. Олег пытался убедить Серёжу, что если они будут жить вместе, возможно, станет только хуже. Но Серёжа был убежден, чтобы Соня поскорее остыла, они должны видеться как можно чаще. Олег же был уверен, что это очень плохая затея. - Ничего не плохая, - отмахивается Серёжа, заходя в лифт. - Успокоится и вернётся. - Я просто не понимаю, чего ты добиваешься! Она же просто сбежит из дома. Да она уже это сделала, лишь бы не находиться рядом со мной, - практически рычит Олег. - Так зачем ты настаиваешь на этом?! Тебе нормально, что ей всё это делает больно?! - Больно ей сделал ты, и очень сильно, - так же гневно отвечает Серёжа. - А я пытаюсь исправить твои косяки, Олег. Будь добр, помогай мне в этом. - Как твой телохранитель я не обязан жить с тобой в одном доме, ты же понимаешь, в этом нет никакой необходимости, давай не будем усугублять... - Олеж, - Серёжа поворачивается к другу и с крайне обманчивой дружелюбной улыбкой поясняет. - Это не обсуждается, ясно? Я считаю, так будет лучше. И для меня, поскольку твоя работа - охранять меня, и для моей сестрёнки, которая рано или поздно смирится. Всё. Вопрос закрыт. Двери лифта открываются, и оба парня выходят в холл. А Олег вспоминает, почему изначально не хотел работать на Серого. Что ж, не обсуждается, так не обсуждается. В конце концов, спустя неделю Соня вернулась. И Серёжа оказался прав - она смирилась. Но теперь же просто игнорировала присутствие Олега. Полностью игнорировала. ...Олег вошёл в кухню и заметил Соню, сидевшую на барном стуле с планшетом в руках, тихо напевая что-то. Он замер в дверях, смотря на девушку. Его внимание привлекла футболка, надетая на ней. Чёрная, с белой надписью «Ария». Олег был практически полностью уверен, что это его старая футболка. И смотря на Соню сейчас, с идеально уложенным каре и сосредоточенным взглядом, устремленным в планшет, эта футболка казалась чем-то абсолютно неподходящим ей. Чем-то из далёкого прошлого. Из прошлых жизней. Как и он сам, в принципе. Олег вспомнил, как четырнадцатилетняя Соня громко распевала песни Арии, «Король и Шут», «Агата Кристи» и «Сектора Газа»… Серёжа фыркал, говоря, мол, что Олег начисто убил музыкальный вкус его сестры, а Олег отмахивался и умилялся Соне. Соня, тем временем, прикусив губу, как она всегда это делала, когда была крайне сосредоточена, что-то рисовала в планшете и машинально заправила мешающие короткие пряди с одной стороны за ухо, продолжая еле слышно напевать. И теперь Олег смог разобрать слова. Это Vermilion Pt. 2. -... when she makes me sad... - тихо протянула Соня, вновь нетерпеливо заправляя выбившиеся пряди за ухо, продолжая рисовать. - She is everything to me, the unrequited dream... Соня на мгновение замолчала, чуть высунув кончик языка, критически оглядывая то, что получилось. Затем вновь принялась за работу, возобновляя тихое пение. - A song that no one sings, the unattainable. She's a myth that I have to believe in. All I need to make it real is one more reason... I don't know what to do... I don't know what to do. Затем, словно почувствовала чужое присутствие, Соня резко поднимает глаза и встречается со взглядом Олега, всё ещё стоявшим в дверях кухни, прислонившись плечом к стене. Спокойствие и расслабленность, которые были до этого у девушки, вмиг уступают место раздражению. Она сжимает губы в тонкую полоску, отводя взгляд от Олега. - Привет. В ответ раздражённое фырканье. Что ж, ладно. - Сонь... Олег практически с мольбой в глазах смотрит на девушку. Но Соня вскидывает ладонь, призывая его замолчать и не продолжать. И он подчиняется. За что Соня ему предельно благодарна. А Олег всё ещё старается не давить на неё. Серёжа сказал, что ей нужно время, и он должен с этим смириться. Олег смирился. Но легче от этого не становится. Скорее, даже наоборот. Соня вновь вернулась к планшету, и когда в очередной раз заправила волосы с одной стороны за ухо, Олег заметил знакомый кожаный шнурок на шее девушки. Возможно, он ошибается... Олег быстрым шагом подошёл к Соне и вытащил из-под её футболки шнурок, и, поняв, что это на ней, удивлённо посмотрел на девушку. Не ошибается, получается. - Ты его носишь? - хоть это и был вопрос, но прозвучал он с некой долей утверждения. - Да, - фыркнула Соня, вырывая из рук парня подвеску и пряча обратно под футболку. - Знаешь, я же думала, ты умер... Соня спрыгнула со стула и, оттолкнув плечом Олега, вышла из кухни. Последние слова эхом звучали в голове парня, и та дрожь в голосе Сони, и то, с каким отчаянием и болью она их произнесла.Год назад.
Соня медленно, вдумчиво разбирала свой гардероб, чтобы решить, что ей точно понадобиться и пригодится в Италии, а что нет смысла брать просто потому что. Она придирчиво рассматривала каждую вещь, и то, что всё-таки решала брать, откидывала на раскрытый на кровати чемодан. А то, что не нужно, просто вешала обратно.
Удивительно, что они разрешили ей перенести начало практики на несколько месяцев. Что ж, возможно, это хороший знак. Не так давно к ней вернулось желание делать хоть что-то, и практика оказалась весьма кстати.
Соня дошла до тёмно-красной толстовки, которую уже очень давно не надевала. И когда девушка взяла её, чтобы вывернуть, из кармана что-то выпало. Соня нагнулась поднять это и замерла, почувствовав, как тело бросило в жар, а затем словно облили ледяной водой. Она медленно опустила толстовку на кровать, а сама взяла кожаный шнурок с крайне знакомой пулей, висевшей на нём. Затем несколько секунд смотрела, не веря своим глазам, а потом крепко сжала пулю в ладони, опускаясь на пол и прислоняясь спиной к кровати.
Дышать стало слишком тяжело. И с каждым тяжелым выдохом вдох было делать мучительно и практически невозможно. Соня закрыла глаза, стараясь дышать и продолжая с силой сжимать кулон.
Когда? Как?
Когда он его оставил здесь?..
То утро, когда они с Серёжей уехали из Москвы... Последний раз, когда они прощались с Олегом...
Соня была в этой толстовке. Больше она её не надевала.
Соня подтянула к себе колени и, прикусив руку, старалась не кричать.
Но не могла. Скулящий стон первым вырвался из груди. Затем судорожный всхлип. Всё лицо моментально стало мокрым от потока слёз, лившихся из глаз. Соня уже и не думала, что у неё осталось хоть сколько-то слёз. Но нет, они всё текли и текли из глаз. А Соня упала на бок, обнимая колени и тихо плача, сжимала чёртову пулю, оставленную Олегом в кармане её толстовки.
Она ещё долго в тот вечер пролежала на полу. Даже когда слёзы высохли, она беззвучно всхлипывала, смотря невидящими глазами в темноту комнаты и чувствуя такую боль в груди, что, казалось, подняться она уже не сможет. Не подняться, не сделать нормальный глубокий вдох, ничего. Боль была слишком сильной. Сдавливала горло и, казалось, ломала рёбра, заставляя острые их края впиваться в лёгкие, не давая больше впустить внутрь воздух. Ногти вонзились в ладони, выступили капельки крови. Но Соня не ощущала этого. Она чувствовала лишь пустоту внутри и знала, что эта пустота останется в ней навсегда. Никто и ничто никогда не сможет избавить её от этой пустоты. Соня сама не позволит. Эта боль напоминает о нём. Эта боль и пустота — единственное, что у Сони осталось.
Она не помнила, как провалилась в долгий и тяжёлый сон. Но когда она открыла глаза, то был уже день, а сама она лежала в своей постели, бережно укрытая одеялом и пледом сверху — она стала слишком часто мёрзнуть. Шторы на окне были плотно задёрнуты, а на тумбочке около кровати стоял стакан воды, а рядом лежала та самая пуля.
Соня вновь прикрыла глаза, откинувшись обратно на подушку. Она понятия не имела, чтобы с ней уже было, если бы не Серёжа.
