Твой огонь - сжёг меня дотла.

Playlist of this chapter.

1. Мукка - Крыльями;

2. Сметана band - Пёс;

3. Порнофильмы - Прости. Прощай. Привет;

4. Егор Летов - Солдатами не рождаются;

5. Fleur - Сегодня;

6. Hollywood Undead - I don't wanna die;

7. Сова, Перемотка - Чёрными крыльями;

8. Ария - Возьми моё сердце.

      I.

Когда тень одиночества горько ноет внутри меня Возьми меня за руку, укрой меня крыльями Эта боль не закончится, но я знаю: ты сильная Держи меня за руку, обнимай меня крыльями (И люби)

***

В ушах нарастал звон, который до этого был просто монотонным, перед глазами то и дело всё начинало плыть, шум в голове перекрывал все мысли и понимание того, что произошло и происходит в данный момент. - ... знаете? - Что?.. - растерянно переспросила Соня, поднимая глаза на медбрата. Она на какое-то мгновение абсолютно выпала из реальности и не поняла, о чём именно её сейчас спросили. По Сониным ощущениям прошло уже несколько часов или даже несколько дней, но на самом же деле она находилась в приёмном отделении больницы около пяти минут. Всего-то... А ощущались эти минуты невероятно длинными. Она на автомате отвечала на заданные ей вопросы, крепко вцепившись пальцами в стойку, стараясь дышать. Вдох... выдох... вдох... и снова выдох. - А, и ещё... - рассеянно произнесла Соня. - У нас с ним одинаковая группа крови — вторая отрицательная, поэтому, если... Соня запнулась. - Когда, - поправила она себя. Не «если», а именно «когда». Соня видела, насколько значительной была потеря крови у Олега. - Когда ему понадобится переливание или... - Она с силой закусила губу, замотав головой. - Я... Я не знаю, как это происходит, но, в общем... Медбрат торопливо кивнул, избавляя Соню от подбора слов, которые предательски ускользали из головы. Мысли путались, все события, произошедшие за последние несколько часов, перемешались в голове и казались нереальными. Соня не знала, как собраться, как взять себя в руки. Сил на это не осталось. Она категорически запретила вкалывать себе успокоительные. Или давать таблетки, или ставить капельницу. Не тогда, когда Олег на операционном столе в критическом состоянии. Не то чтобы от неё что-то зависело. Разумеется, нет. Но она всё равно не могла позволить себе хоть немного потерять бдительность. Нет. Только не сейчас.

***

После операции её не пустили к нему. Он был без сознания, но операция прошла... хорошо. Именно с такой паузой врач и сообщил об этом Соне. А затем сказал, что ей самой нужно поехать домой и отдохнуть, поспать. Соня замотала головой. Это казалось нечестным — ехать домой, когда Олег тут. Без сознания. Она не хотела оставлять его. Она боялась оставить его. В голове всё ещё не укладывалось... ничего. Ничего не могло сопоставиться. Всё стало ощущаться словно кусочки пазлов от совершенно разных картинок, которые почему-то нужно было состыковать друг с другом. Не получалось.

***

Соня сидела в кресле около постели Олега, держа его за руку. Был третий день того, как он не приходил в сознание. Операции прошли хорошо, но Олег всё ещё не приходил в себя. Это пугало. Врачи толком ничего не могли сказать. Они, в принципе, были достаточно удивлены, что он выжил. И это пугало ещё сильнее. Разумеется, они прямым текстом не говорили об этом, но это понятно — с такими ранениями вообще казалось нереальным остаться в живых. Соня коснулась губами ладони Олега. Затем подняла глаза к его лицу. Такой бледный… Заметно даже через чёртову маску ИВЛ. Соня никогда не видела его настолько бледным. Из Сониных глаз быстрыми струйками потекли слёзы, падая на ладонь Олега, к которой она продолжала прижиматься губами. Затем Соня подняла взгляд к потолку, прерывисто дыша, сглатывая слёзы, продолжавшие катиться по щекам. А потом вновь посмотрела на Олега и прикоснулась лбом к его ладони, прикрывая глаза. - Пожалуйста, - тихо прошептала она. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! С её дрожавших губ сорвался судорожный всхлип. - Пожалуйста, Олег… Пожалуйста…                                                           

***

Соня катастрофически боялась оставлять Олега одного. Но вот чего именно она боялась… Соня не могла этого произнести. Она даже думать не могла об этом. Просто пока он был без сознания, она не могла отходить от него дальше, чем на несколько шагов от палаты, и то всякий раз чувствовала приступ паники и страха. А вдруг... Если бы она заставила себя признаться в том, почему боится оставлять его одного, скорее, она бы не выдержала этого. Хотя и прекрасно понимала, что сейчас может произойти всё, что угодно. Сейчас девушка сидела в коридоре, держа в руке стакан из больничного кофе-автомата, стоявшего около лифтов. Отвратительно не вкусный, но за эти несколько дней Соня привыкла. Руки опущены на колени, взгляд вперёд. В никуда. На деле же — в светло-бежевую стену. Или это не бежевый?.. Персиковый? Может крем-брюле? Или пудровый... Соня чуть наклоняет голову вбок, всматриваясь в стену и машинально делая глоток. Вокруг обычный больничный шум, но для Сони он кажется таким же далёким, как и её мысли. И прошлое. И будущее. Может, настоящее тоже. Сейчас всё не важно. Всё, кроме одного. Недалеко от того места, где она сидит, располагается пост медсестёр. Соня медленно переводит взгляд невидящих глаз со стены, в которую он был упёрт последние двадцать минут, на пост. Молоденькая, скорее даже младше самой Сони, медсестра с тёмно-каштановыми, завитыми в крупные локоны волосами и светло-зелёными глазами перебирала какие-то папки и документы. Они с Соней были тёзками. Ну, почти. Медсестру звали Софья. И она, кажется, была очень приятной. Это именно она принесла пару дней назад Соне стаканчик с кофе, когда та вышла из палаты и опустилась на первый попавшийся стул. Соня и тогда сидела, смотря рассеянным взглядом в стену напротив. - Возьмите, - тихо сказала тогда медсестра, протянув Соне тёмно-синий стаканчик. Соня медленно подняла на неё взгляд. Девушка поджала губы и смотрела на неё большими, полными сочувствия и понимания зелёными глазами. Такой необычный светлый оттенок зелёного... подумала тогда Соня. Светлый и яркий. Кажется, её мозг просто хотел на чём-то сосредоточиться. Отвлечься. И яркие глаза этой медсестры были отличным вариантом. Соня взяла стакан и, поставив его на колени, обхватила двумя ладонями, вновь уперев взгляд в никуда — на этот раз не в стену, а в пол. - Кофе не сказать чтобы вкусный, — нерешительно произнесла Софья. - Но хоть что-то, верно? Думаю, вам не помешает... - Верно, — еле слышно пробормотала Соня, затем кивнула. Медленно, отрешённо, поднимая глаза к светлому зеленому оттенку глаз девушки. - Спасибо. Медсестра слабо и грустно улыбнулась, на мгновение положив ладонь на плечо Сони, легонько сжав его, а затем кивнула и ушла. Соня просидела так ещё пятнадцать минут, а когда вспомнила о кофе в своих руках, он уже остыл и был просто ужасным. Но Соня выпила его тремя быстрыми глотками. И в следующие дни старалась пить этот кофе, пока он ещё горячий. В таком состоянии не ощущалось то, насколько вкус был отвратительным. Чуть позже Соня сделает для себя вывод, что если у отчаяния, вперемешку с тоской и безысходностью, был бы вкус, то это определённо был бы вкус того самого больничного кофе. Что касается молоденькой медсестры со светло-зелёными глазами, Софьи... Смотря на рыжую девушку и молодого мужчину, не приходящего в сознание все эти дни, она чувствовала такую сильную печаль, что это казалось невероятным. Должно быть, дело в том, что это лишь третий месяц её работы, и что видела она не так много чего-то... ужасного. По-настоящему ужасного, что можно увидеть только в больницах. Смерть, боль, потери, отчаяние. Поэтому-то эта история казалась ей до ужаса трагичной. Она не знала, что произошло. Просто факты: пять огнестрельных, сотрясение мозга при падении. Тяжёлые долгие операции, пациент, не приходящий в сознание после них, и эта рыжая девушка с тёмно-синими глазами, которые постоянно красные и опухшие от слёз. Молчаливая и бледная. Не отходящая от постели больного. Она, кажется, вообще не спала. И не разрешала давать ей успокоительные, чтобы хоть немного отдохнуть. Сказали, что она его невеста... Их трагичную историю любви вообще в больнице считали чем-то вроде шекспировских историй. Много теорий, домыслов, загадок и ничего хоть приблизительно точного. Но то, что это определённо трагичная история, было очевидно всем. И Софья очень прониклась. Её отец два года назад провёл полгода в коме после автомобильной аварии. Поэтому она знала, какого это — сидеть у постели близкого и любимого человека, не зная, откроет ли он глаза. Сможете ли вы ещё хоть раз поговорить. Увидишь ли ты его улыбку, услышишь ли смех. Софья понимала. Отец, по итогу, пришёл в себя, хотя прогнозы были неутешительными. А вот что будет с этим молодым человеком... Тут врачи не давали никаких прогнозов. Они сделали всё, что было в их силах. Всё, что было возможно. Остальное только за пациентом и его волей к жизни. Или же, наоборот, отсутствием этой самой воли.  

***

Соня не помнит, когда последний раз спала. Более чем по полчаса, с перерывами от ужасной тревоги внутри и кошмаров, каждую ночь. Знала, что долго так не продержится, но своё собственное состояние её заботило в самую последнюю очередь сейчас. Олег всё ещё не приходил в сознание.                                                                   

***

Писк аппаратов. Серость улицы. Стук дождя, бьющегося об окно палаты, уже который день. Приглушённый шум голосов и шагов в коридоре. Всё вокруг стало казаться таким же серым, как и погода за окном. Красок больше не было. Соне всё казалось, что это очень страшный и долгий сон. Но она никак не просыпалась. Кошмар стал самой настоящей реальностью. Соня просто не могла проснуться, потому что она и не спала. К сожалению. Олег всё ещё был без сознания.

***

Глаза болели от слёз. Они почему-то никак не прекращались. Соня плакала даже в те моменты, когда не знала об этом. Просто внезапно понимала, ощущала — щёки мокрые. Непонимающе проводила ладонью по лицу, осознавая, что плачет. Плакала даже когда спала. Просыпалась от тревожного сна, который никогда не могла запомнить, а щёки в слезах.

***

Одни и те же вопросы врачу. Невкусный кофе. Кажется, что все эмоции и чувства покинули её. Все, кроме страха. Всё отошло на второй, третий, десятый план. Всё, кроме него, лежавшего неподвижно, пока аппараты, писк которых навсегда въелся в память Сони, делали всё, чтобы поддерживать его жизнь. Ничего больше не имело значения. Только бы он был жив… Только бы очнулся...

***

Боль внутри казалась нестерпимой. Она, словно яд, разъедала все внутренности и медленно, но очень целенаправленно убивала саму Соню. Как яд. Однажды, когда Соня впервые пережила смерть Олега, ей казалось, что после той боли, с которой она жила, с потерей и страхом, больше она с этим не столкнётся. Казалось, сильнее боли, чем та, быть не могло. И вынести человеку такое просто невозможно. Но её психолог однажды сказала другое. Она сказала, что человек, по сути своей, способен стерпеть огромное, просто безумнейшее количество боли и страданий. И всякий раз будет казаться, что это уже всё, это предел. Но на самом же деле это не так. В людей удивительно помещается невероятнейшее количество боли. Соня вспомнила это именно сейчас. Потому что именно сейчас казалось, что это всё. Она не имеет понятия, что может случиться, чтобы стало больнее, чем сейчас, когда она несколько суток сидит у постели Олега, держа того за руку, и боится, что он может не очнуться. Конечно, хуже и больнее может быть именно если он не очнётся. Разумеется, только это. Но думать о таком было практически до физической боли невыносимо. Но она заставляла себя думать об этом, поскольку старалась здраво оценивать всю ситуацию. Шанс того, что он не очнётся, с каждым днём увеличивался.

***

Это произошло неожиданно. Соня сидела в своём уже привычном месте — узкое кресло, придвинутое к постели Олега, и держала того за руку, смотря на мрачное серое небо за окном, которое за последнюю неделю не меняло свой цвет, не считая всех существующих оттенков серого, — и так все эти дни. В какой-то момент Соня чувствует, что ладонь Олега, которую она держит в своей, она шевелится. Точнее, не вся ладонь. Палец. Один указательный палец медленно подёргивается. Соня внезапно оживляется, распахнув широко глаза, бросая взгляд то на экран пищащего аппарата, в котором ни черта не разбирается, то на лицо Олега и на его ладонь. Так... Это хороший знак, верно?.. Или нет? Или, всё же это хорошо?.. Или плохо?! Соня не знает, что делать. Она хочет побежать за медсестрой, за врачом, хоть за кем-то! Но не может отойти от Олега. Сердце быстро стучит в груди, руки трясутся. Да что руки... Все тело девушки бьёт дрожь. Она встаёт, бросая взгляд на дверь, затем вновь на Олега. Потом вспоминает о кнопке вызова медперсонала, про которую за эту безумную минуту напрочь забыла, хотя она была прямо перед ней. Соня нажимает на неё. Затем ещё раз и ещё, не сводя взгляда с Олега. В одно мгновение, Соня видит, как задрожали его ресницы, а потом медленно парень приоткрыл глаза. С трудом, совсем немного, но... ОН ПРИШЁЛ В СОЗНАНИЕ! Соня практически падает в кресло, стараясь ловить ртом воздух, сделать хоть маленький вдох, но не получается. В этот же момент в палату забегает медсестра и, увидев то же, что и Соня, практически бегом подбегает к Олегу, крикнув в коридор, чтобы срочно позвали Михаила Антоновича, врача. Затем всё словно в ускоренной съёмке. Медсёстры, врач. Один, второй. Много людей. Олег, открывший глаза. Туда-сюда бегают люди. Выходят и заходят в палату. Что-то записывают. А Соня продолжает сидеть в кресле, наблюдая за всем этим, словно на экране.

***

- А... Олег удивлённо распахнул глаза, а затем нахмурился. Что с горлом?! Встретился взглядом с медсестрой, та, пояснила: - Вам сейчас лучше не говорить. - Девушка...которая… - С ней всё хорошо, - поспешила сказать медсестра, прокалывая его вену иглой капельницы, прекрасно понимая, о ком именно её спрашивают. - Ей дали успокоительное, она отдыхает в свободной палате, не переживайте. София Викторовна практически не спала все эти дни, не отходя от вас. И сейчас, когда врач сказал ей, что теперь вашей жизни уже точно ничего не угрожает, она сама попросила дать ей успокоительное. Несколько секунд Олег пытался осмыслить то, что ему сказали. Соображать было ужасно сложно. Но кое-что не давало покоя. Он с трудом облизал сухие губы и хрипло и тихо спросил: - Все... эти дни... Сколько?.. - Сегодня восьмой, поэтому без сознания вы провели семь дней. Семь дней. Неделя. Он провёл без сознания неделю. И пока Олег пытался восстановить порядок воспоминаний и всего прочего, мысли вновь начали разбегаться, в теле вместо боли появилась лёгкость, а глаза сами по себе закрылись, погружая Олега в сон. Спокойный сон, без каких-либо сновидений и боли.

***

В следующий раз, когда Олег проснулся, Соня была здесь, рядом. В кресле около его постели, положив руки на край кровати и опустив на них голову, спала. Судя по темноте за окном, сейчас была ночь. В палате было достаточно темно, за исключением приоткрытой двери в коридор, откуда лился бледны луч свет, и маленького светильника на тумбочке. Глаза не резало от яркости, как в прошлые разы, когда он их открывал, но состояние всё равно было не очень. В голове было мутно. Боль во всём теле. Олег с трудом приподнял правую ладонь, в которую не была воткнута капельница, и коснулся щеки Сони. Затем веки вновь потяжелели, и он уронил ладонь рядом со спящей девушкой.

***

Соня вошла в палату и сразу же встретилась взглядом с такими до боли знакомыми тёмными глазами. Губы задрожали, как бы она ни старалась держать себя в руках. - Привет, - дрогнувшим голосом прошептала Соня. Олег медленно моргнул, не сводя с неё глаз. Соня подошла к его кровати, чуть помедлив, она пододвинула кресло и села. Девушка мягко коснулась его руки. Оба молчали, хотя у обоих было предостаточно вопросов. Соня почувствовала, как Олег чуть сжал её руку, и улыбнулась. Очень печальной выглядела эта её улыбка, в которой было гораздо больше боли, чем могло вообще быть в улыбке. Она уже знала некоторые вещи, которые не должна была знать. Но это было только началом.

***

      II.

Я ползу к двери запертой. Почти уже за чертой Мне б с разгону да в мир иной, Но мне б знать, что я не чужой...

***

- Олег, - начала Соня, усаживаясь в кресло, закинув ногу на ногу и нервно сжимая губы. - Не совсем Серёжа стрелял в тебя. Прошёл месяц с того момента, как Олег очнулся. Соня бросила взгляд на парня, который нахмурил брови, пристально смотря на неё. Олег, вообще-то, прекрасно видел, как друг собирался прикончить его с помощью того ошейника, а после и сам поднял пистолет, выстрелив. Пять раз. ПЯТЬ! Без каких-либо намёков на угрызения совести. Она что, шутит сейчас?! Должно быть, по взгляду Олега всё было предельно ясно, Соня, поёрзав в кресле, прикрыла глаза, делая глубокий вдох. - Ему… поставили диагноз. - Откинувшись на спинку кресла и медленно открыв глаза, спокойно произнесла девушка. - Диссоциативное расстройство идентичности. Что-то вроде раздвоения личности или… чего-то подобного. Я не сильно разбираюсь в тонкостях психиатрии. Но в тебя стрелял не Серёжа. Не тот, которого мы знали. Или… к которому привыкли. Это официальный диагноз, поставленный психиатром, который его обследовал. Соня опустила ладони на колени, устало смотря на Олега. Тот, вероятно, обдумывал новую информацию. - Супер, - прохрипел Волков, сжав губы и отворачивая голову к окну. - Он теперь и по документам псих конченый. Замечательно. Соня выдохнула. Что ж... Начать разговор о брате с Олегом ей было сложно. Сережа был той темой, которую они оба так явно избегали все эти недели. Хотя они избегали вообще любых тем и разговаривали мало. Олег чуть прикрыл глаза. Видимо, вновь начинало действовать снотворное. - Соня, - тихо, еле слышно произнес он, так, что Соня даже больше прочитала своё имя по его губам, чем услышала его. - Да? Он ещё несколько секунд смотрел на нее из-под полуопущенных ресниц, а затем снотворное победило, и Олег уснул. Вообще, он всё ждал, когда же она начнёт спрашивать его. Когда задаст первый вопрос. А за ним последуют ещё множество. Олег прекрасно знал — Соня понимает, что не всё так просто. Она умная. Но он никак не понимал, почему она молчит. Почему не спрашивает ничего. Это напрягало. И нервировало. Соня тихо поднялась с кресла, легонько коснулась щеки Олега кончиками пальцев. Аккуратно убрала упавшую ему на глаза темную челку и, наклонившись, поцеловала в лоб. Не так давно она поняла, что ей стало тяжело делать нечто подобное, когда Олег бодрствует. Но сейчас, когда глаза парня были прикрыты, а лицо казалось таким спокойным и расслабленным, было гораздо легче. Потому что это были словно два разных человека. Тот, который сейчас, и тот, которым он был для неё раньше. Соня ещё не сказала ему, что знает. Не сказала, что узнает ещё больше через какое-то время. О нём. О том, кем он был и что он делал. У неё было много всего внутри. И всё это слишком уж противоречило друг другу. Но пока она заглушала это тем, что рада, что Олег жив. Что он все еще с ней. А вот то, что будет дальше… Соня боялась этого. Поэтому старалась не думать о том, что было, и о том, что будет, поскольку это напрямую было связано друг с другом. Пока что сейчас она хотела на некоторое время побыть в этой капсуле безвременья, хотя и понимала, что капсула, как мыльный пузырь, уже практически лопнула.

***

- Я, конечно, понимаю, шрамы украшают мужчину, да… Но, Олег, тебе не кажется, что тебе украшений уже хватит? Губы Олега едва заметно дрогнули в улыбке. - Да, может, уже и достаточно. - Вот и я о том же. Затем девушка наклоняется, целуя Олега в щёку. Длинные рыжие локоны упали ему на грудь, и Олег почувствовал от них знакомый сладкий аромат. Они так быстро отросли, совсем недавно же каре было… Мурашки побежали по предплечьям. Ему хотелось прикрыть глаза и полной грудью вдохнуть в себя её сладкий запах. Ему практически пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы не поддаться искушению коснуться её волос или кожи… - Отдыхай. Я скоро вернусь. Соня напоследок улыбается, легонько проведя пальцами по ладони Олега, затем уходит.

***

- Ты... - Олег делает паузу. - Ты не обязана быть тут со мной, Сонь. Соня замирает около двери. Медленно поворачивается. Взгляд острый, синие глаза, кажется, пылают пламенем того же оттенка. - Однажды я была вынуждена смириться с твоей смертью, - медленно произносит Соня. - Дважды. Второй раз был именно тогда, когда Серёжа выпустил в него пол обоймы. Соня была убеждена, что после таких ранений выжить нереально. - Я больше не позволю, чтобы это повторилось. Я не могу потерять тебя ещё раз. Поэтому, прошу, не спорь, меньше говори и отдыхай. Не смей умирать, Волков. Даже не думай. На последних словах голос Сони дрогнул. В груди Олега тоже что-то в этот момент дрогнуло.

***

- А, и вот что… Соня вытащила из-под воротника рубашки серебряную цепочку и, расстегнув, аккуратно опустила кулон на тумбочку около кровати. - Он был у меня всё это время, - пояснила Соня. - Надеюсь, ты не против. Боялась, что потеряется. Олег перевёл взгляд с девушки на свой кулон. Затем обратно. Сонин взгляд, казалось, был каким-то расфокусированным. Будто она смотрела, но не видела. Или её мысли были где-то далеко. Это уже не первый раз, когда Олег замечал такое у Сони. Все эти недели она рядом с ним пыталась улыбаться, даже как-то шутить, что-то рассказывала. Но такой отстранённый, потерянный взгляд всё же мелькал изредка, Олег успевал его заметить, прежде чем Соня вновь прятала это за вымученной и натянуто-грустной улыбкой.

***

- Олег, - в голосе Сони слышится мольба, а глаза с отчаянной грустью смотрят на него сверху вниз. – Пожалуйста! Соня стоит около кровати парня, держа того за руку. - Я знаю, что ты сильный. Знаю, что ты сам со всем можешь справиться. Можешь выкарабкаться из любой ситуации. Я знаю! Но, пожалуйста, позволь мне быть рядом, - уже переходя на шёпот, просит Соня. – Ты всегда заботился обо мне. Соня с грустной улыбкой смотрит на Олега, нежно и медленно поглаживая большим пальцем его ладонь. - Теперь дай и мне позаботиться о тебе, ладно? Пожалуйста… Олег чуть сильнее сжимает её ладонь в своей руке. А затем медленно подносит её к губам и мягко, невесомо целует. Этого достаточно. Соня слабо улыбается. Он и раньше так делал. И всегда это ощущалось как-то особенно. Но сейчас… Соня, прикусив губу в печальной улыбке, наклоняется и целует парня в лоб. - А теперь поспи. Тебе нужно отдыхать. Олег нехотя выпустил её ладонь из своей. Соне тоже нужно отдохнуть. Поспать. Сине-серые круги под яркими синими глазами стали уже привычными на лице девушки. А это абсолютно не то, к чему Олег хотел привыкать. И знал же, если скажет Соне, что ей самой нужно отдохнуть, она кивнёт, устало улыбнувшись, но ни черта не пойдёт спать. Ужасно упёртая. Порой эта упёртость граничила с глупостью, при всём её немалом уме.

*** Выброшенная игрушка, вывернутая наружу Выставленная на стужу, будто вовсе не был нужен Шрамы в грязной серой шерсти, вынесенные уроки И я помню только ярость Ярость, голод и злость...

***

III.

Встреча с полицией была лишь вопросом времени. Соня это прекрасно понимала. И во второй день её пребывания в больнице с Олегом пришли двое полицейских. Один постарше, а второй достаточно молодой, и, кажется, Соня видела его однажды у брата в офисе вместе с майором Громом. Да... Да, кажется, это именно тот молодой человек. Стоило двоим полицейским появиться на пороге палаты Олега, тихо постучав по приоткрытой двери, как Соня резко встала с кресла, направляясь к ним навстречу. - Добрый день. - Здравствуйте, давайте выйдем. Она кивнула в коридор, намекая, что оба мужчины перегородили собой выход, а палата явно не то место, где им троим стоит находиться. Спустя секундную паузу второй полицейский, блондин, кивнул и торопливо вышел, пропуская Софию. Она бросила взгляд на Олега, затем перевела глаза на второго полицейского, который тоже в этот момент смотрел на Волкова, вновь кивком указывая на коридор, и вышла, поравнявшись с тем, который младше. Соня попыталась припомнить его имя, но в голову ничего не шло. - Давайте сразу к делу, - резко остановившись около окна, Соня развернулась к мужчинам, которые только и успели представиться. – Я, вероятно, должна дать какие-то показания, так? - Да, у нас есть вопросы. И также нам нужно узнать всю информацию, которой у вас есть, касательно вашего брата и тех событий, которые произошли два дня назад. Соня кивнула, задумчиво смотря между обоими полицейскими в длинный светлый коридор. Она только сейчас начала осознавать, как много всего ей предстоит сделать. И как много всего узнать. Но впереди всего этого стоял Олег. А точнее, его состояние. Соня подняла взгляд на полицейских. Сначала на того, который был старше, и имя и звание которого она не запомнила, а переспрашивать ей было не особо и важно, а затем на второго, Дмитрия Дубина. Как только он представился, она сразу же вспомнила. Да, точно, это был именно тот молодой человек. И сейчас она задержала взгляд именно на нём. Кажется, он напарник Игоря. - Информация касательно моего брата, - медленно повторила Соня. – И тех событий… Угу. - Вам нужно проехать с нами в участок, София. Вы являетесь важным свидетелем. Соня не спеша покачала головой, закусив губу. Ей стало интересно, надолго ли она будет у них просто свидетелем. Она родная сестра маньяка-убийцы, и она была на месте преступления. Хоть и сама вроде как оказалась жертвой, Соня знала, что не всегда это имело большое значение для правоохранительных органов. С ней уже говорили тогда, после задержания Серёжи. В приёмном отделении больницы. Всего пять минут и базовые вопросы. Затем сказали, что вскоре её вызовут на полную дачу показаний. - Я не поеду. – спокойно произнесла она. И прежде чем мужчины успели возразить, продолжила: - Вы можете взять показания прямо тут. Но я не выйду за двери больницы, пока… дорогой мне человек не придёт в себя, и я не буду знать, что ему ничего не угрожает. Или же… Соня сглотнула. Или же произойдёт обратное, но она не стала этого договаривать. Суть всё равно была не в этом. - София, вы, должно быть, не представляете масштаб… - Масштаб произошедшего? О, прошу вас, я очень хорошо представляю это, и даже больше. – Горько усмехнулась она. – Очень хорошо, поверьте мне. Я могу рассказать всё, что знаю, и более того, я хочу рассказать. Но только здесь. Соня понимала, как неразумно ведёт себя, но ей было плевать. Она не собиралась бросать Олега тут одного. Она даже выйти из палаты боится, а чтобы вовсе уехать в полицейский участок… Об этом и речи быть не могло. Всё в ней кричало против этого. А ещё сейчас мозг очень и очень быстро соображал, и Соня понимала, что действовать нужно быстро и крайне убедительно. Вопросы у полиции имеются не только к ней. И, скорее всего, не только вопросы. Поэтому у неё было мало времени… А сделать предстояло немало. И в очень, очень крайние сроки. Мозг только сейчас начал соображать. Она даже не знала, с чего начать и как… Чёрт! Ладно… Ладно! Сначала полиция. Затем остальное. - Пожалуйста, - дрогнувшим голосом произнесла Соня. – Я не могу оставить его… Я готова рассказать всё, что потребуется… Всё, что знаю, но только здесь. Поймите меня, пожалуйста. Да и… Я ведь не знаю ничего! Она вновь закусила губу, качая головой. Это даже была не ложь! - Я надеялась, вы мне хоть что-то расскажите о брате… О том, что произошло. Я всё ещё ничего не понимаю. Я видела несколько заголовков и… Девушка облизала губы, набирая в лёгкие воздух. Её начинало трясти. - И в моей голове не укладывается буквально ничего из того, что там было сказано. Серёжа, он… Он не мог. Соня с большей силой прикусила губу. Не мог разве? Она ведь и сама видела, на что способен её брат. Но всё это никак не могло уложиться в одну полную картину. Начать стоило с главного. - Тот… - начала Соня, - Чумной доктор, это правда мой брат? Это Серёжа?.. Полицейские переглянулись. Дмитрий сжал челюсть, Соня увидела, как напряглись желваки на его лице. Второй же поджал губы, сощурив глаза, пристально смотря на Соню. Он ей не доверял. Или просто не был уверен, что может доверять сестре серийного убийцы, которая со слезами утверждает, что ничего не знала. Всякое же может быть, верно?.. К тому же она отказывалась отходить от Волкова, который, как бы ей не хотелось это признавать, был определённо замешан во всей этой ужасной истории. Полицейских можно понять. Соня понимала. Но правда была такова: она действительно жила, не подозревая ни о чём подобном. Вплоть до того вечера. - Мы можем сесть в зоне отдыха, или нам могут предоставить… наверное, - неуверенно произнесла Соня, - какую-нибудь комнату… палату, или ещё что. Я, правда, не знаю, но хочу понять, что произошло с моим братом. И рассказать всё, что может быть полезно следствию. Не уверена, что что-то из того, что я знаю, может быть полезно, но всё же. В тот день Соня узнала всё то, что осознать удалось ей с трудом. Сложно было сопоставить того самого Чумного Доктора и её Серёжу. Её старшего брата. Человека, которого она любила больше всего на свете. Также полицейские были намерены допросить Олега, как только тот придёт в сознание (если, конечно, придёт…). У них что-то было на него. Да и вся ситуация в целом казалась Соне слишком... не ясной. Поэтому ей и следовало действовать крайне быстро. Но слишком сложно было что-то делать, разрабатывать какие-то планы и жить в той реальности, в которой она оказалась. Соня никогда не умела действовать быстро и чётко. Нет, вообще-то, умела, но... Не в таких масштабах, скажем так. Про чёткость действий и хладнокровный расчёт у них был Олег. Соня и Серёжа больше по эмоциям и спонтанности. И вот сейчас Соне предстояло сделать много того, чего она и не думала, что будет делать. Да и к тому же... Всё это было опасно, с учётом того, что полиция была совсем рядом, а Соня впервые занималась такими вещами. Что ж, всегда и во всём бывает первый раз. Даже если это в какой-то мере связано с нарушением закона. Соня была привыкшей убегать от полиции на митингах, скрывая свою личность. Но играть на два поля, с учётом того, что играть на прямую от своего лица, ей ещё не приходилось.

***

Оказаться, чертовски большие деньги способны невероятно упростить жизнь. Что ж, некоторые поступки Серёжи стали чуть... яснее. Олег когда-то в шутку сказал, что Серёжа из тех людей, которых деньги определённо испортят. Это, конечно, было сказано в шутку, да... Но теперь Соня посмотрела на это под другим углом. К тому же Волков, вероятно, знал гораздо больше, чем сама Соня. Оставалось понять, насколько всё плохо для самого Олега, какую именно роль он играл во всём произошедшем. Картинка до конца не пока не сложилась. Но Соня всегда была слишком упёртой. Она начала уже свою игру и собиралась дойти до конца, узнав абсолютно всё, и, желательно, с самого начала. Хотя была уверена, что большинство из того, что она собиралась узнать, ей не понравится. Но пути назад не было. Слишком поздно. Самым основным сейчас было, чтобы Олег пришёл в сознание, дальше Соня уже знала, что делать. И как только он вышел из комы, она принялась за реализацию плана. Первое: договориться о том, что официально, по всем документам в этой больнице такой пациент, как Олег Волков, скончался от ранений. Соня, правда, не могла и представить, что если заплатить кому надо достаточно большую сумму, то всё получится так идеально. Главный врач, Михаил Антонович, очень охотно пошёл на контакт. Ну, по началу, разумеется, были пререкания и прочие, прочие, как и должно быть, но в итоге, услышав от Софии семизначную цифру, он уже начал понемногу сдаваться. Мол, София Викторовна, вы должны понимать, о чём просите меня, это нереально и незаконно! Но, невзирая на все правильные, с моральной точки зрения, отрицания со стороны Михаила Антоновича, всё было сделано, он согласился. Спустя десять дней после того, как Олег Волков поступил в больницу с огнестрельными ранениями, по бумагам он скончался, не приходя в сознание. А в действительности был переведён в частную клинику, уже под другим именем. Соня узнала лишь жалкие крупицы информации, которую ей дали полицейские касательно Олега, но и этого было достаточно, чтобы сделать так, чтобы он умер. Она знала, что ей толком не сказали ничего существенного, но было очевидно, что у них что-то есть. И Соня пока не собиралась разбираться, как и что там на самом деле было. Сначала следовало обезопасить Олега, затем уже разбираться с тем, в чём и каким образом он замешан. Её приоритеты были именно такими. Второе: следовало уладить всё в новой клинике. Было достаточно шума вокруг Чумного доктора и его настоящей личности. А поскольку София была напрямую связана с этой личностью (или личностями?..), вокруг неё тоже было достаточно шума. Она не заходила в интернет, не проверяла социальные сети. Ничего. Просто пропала для всех. Эта клиника была хорошей, даже очень. Поэтому, что касается конфиденциальности, с этим проблем не возникло. Не насчёт того, что она та самая сестра того самого маньяка в маске чумного доктора, не насчёт того, кто был с ней. Точнее, с кем была она. К тому же все проблемы, как оказалось, можно очень быстро и просто решить с помощью денег. Больших денег. Неприлично больших денег. И Соня этим и занималась. Тратить не свои деньги впервые оказалось не так плохо. Как же неожиданно и очень даже кстати большая часть всех финансов Серёжи полностью оказалась переведена на Соню, а этих самых финансов было просто нереальное количество. Соня решила, что потом подумает, почему вышло так, а пока было не до этого.

***

Никакого Олега Волкова больше не было. Он мёртв. Погиб от пяти огнестрельных ранений, которые нанёс ему близкий друг. Олег скончался в больнице, не приходя в сознание. В частной клинике, где всему персоналу было велено помалкивать о том, кто эта рыжая девушка на самом деле, хотя все понимали, даже те, кто не понимал сначала, потом узнавали от других, но дальше дверей клиники это не выходило, — там лежал Марк Беглов.

IV.

После решения основной проблемы Соня перешла к следующему. Брат. Она знала, что Серёжа не в тюрьме, а в психиатрической клинике. - Прошу прощения, но в каком смысле я не могу увидеть своего брата?! - Мне очень жаль, София Викторовна, но есть запрет на любые посещения Сергея. И вы в этом запрете на первом месте. Мне правда очень жаль. - Это бред! Я его сестра! Даже если бы он был в чёртовой тюрьме, я могла бы увидеться с ним, а здесь нет?! - В том-то и дело, что вы сестра. Этот запрет был вынесен его врачом, поэтому... - Врачом? - перебила Соня. - Где мне найти этого врача? - Вениамин Самуилович сейчас не... - Ясно, - недослушав, Соня развернулась и направилась по коридору, разыскивая того самого Вениамина Самуиловича. Она была настроена слишком решительно, чтобы развернуться и уйти после первого отказа. Нет уж, она найдёт этого врача и добьётся того, чтобы ей разрешили увидеть брата. Других вариантов и быть не может. Она шла, внимательно рассматривая таблички на кабинетах. Звонкий и резкий стук её каблуков гулко разносился по всему коридору. Прошло два месяца с того дня. Два невероятно долгих и безумно тяжёлых месяца. Соня до сих пор не была уверена, что готова увидеть брата, но в то же время она невероятно сильно этого хотела. Ей нужно было поговорить с ним. Ну или просто увидеть его! Убедиться, что он в порядке. Что ставилось под сомнения, учитывая, в какое заведение он помещён. В конце концов, ей нужны были хоть какие-то ответы. И, к сожалению, их мог дать только брат. Хотя Соня не имела представления, в каком он сейчас состоянии. За прошедшие месяцы Соня слишком много раз думала о том, что она, в принципе, не имела представления о том, что происходило с её братом. От этого было невыносимо больно. Кем бы он ни был, кем бы он ни оказался после всего произошедшего, он всё ещё оставался её старшим братом. Этого она изменить не могла. Поэтому, дойдя до нужного ей кабинета, она решительно постучала. - Войдите. Соня медленно зашла в кабинет. Высокий мужчина в белом халате стоял спиной к ней, смотря в окно. Он неторопливо обернулся. - Здравствуйте, София. Я всё ждал, когда же вы появитесь. Теперь он уже повернулся к ней полностью, с лёгкой улыбкой, словно и вправду всё время ждал только её. Соня напряглась. - Добрый день. Что-то в Вениамине Рубинштейне ей не понравилось. Возможно, ей просто не нравились такие психиатры, а может, проблема была именно в одном этом враче. Его расслабленная и уверенная улыбка начали раздражать с первых минут. Соне не понравилась сама мысль, что этот человек и есть тот врач, который лечит её брата. - У вас поразительное сходство, - Рубинштейн отошёл от окна и, подойдя к своему столу, жестом пригласил Соню сесть в кресло напротив. - Разница в три года, но, могу предположить, что многие с лёгкостью приняли бы вас двоих за близнецов. Ну, в первые мгновения знакомства точно. - Да, когда мы были подростками, нас какое-то время называли близняшками Разумовскими, - холодно ответила Соня, присаживаясь в кресло. - Поразительно, - всё с той же лёгкой улыбкой покачал головой психиатр. - Я прямо вижу его в вас. Точнее, одного... Он произнёс это чуть тише и, не закончив, бросил взгляд на Соню, словно проверяя, ожидая её реакции. - Что вы имеете в виду, говоря «одного из»? Одного из чего? Ох, кажется, она и так понимает, о чём именно речь... - Одного из двух личностей Сергея. Он сложил руки в замок на столе, внимательно смотря на Софию. - Хотя, может, и не из двух. В данный момент и в данной ситуации я не могу с полной уверенностью сказать, что их лишь двое. Соня нервно сглотнула. - Вы его врач и не можете точно сказать? - Вот именно, что тут точно не получится. Это... очень необычный и, несомненно, интересный случай. Редчайший. Первый в моей практике. Вы близки с братом, София? - после недолгой паузы задал вопрос психиатр. - Весьма. - Был один случай, когда Сергей в течение нескольких часов сидел, повторяя ваше имя. - Задумчиво произнёс Рубинштейн, словно говоря сам с собой. - Соня... Соня... Соня... И так несколько часов. Мужчина вновь вернул взгляд к Софии, пристально смотря на неё. А у Сони что-то больно закололо в груди. Очень больно. - Почему мне нельзя с ним увидеться? - наконец задала она вопрос, с которым и пришла сюда. - Вы ведь были там, - вновь медленно и задумчиво протянул врач. - Когда он устроил тот смертельный шахматный турнир. Соню передёрнуло. Воспоминания нахлынули так внезапно, что девушку замутило. - Полиция хотела, чтобы я поговорил с вами гораздо раньше. Вы как свидетель, пострадавшая, да и сестра Сергея, они считали, что нам необходимо было с вами встретиться. - Я ничего об этом не знала. - Да, - согласился психиатр, кивнув. - Я сказал, что ещё не подходящее время. Знал, что вы сами придёте, поэтому попросил не давить на вас со стороны полиции. Вы, в конце концов, такая же жертва, как и прочие. Как и сам Сергей. Соня сильнее сжала челюсть. Она видела, какую игру с ней ведёт этот психиатр. Закидывает наживку, а она должна поймать её, а он уже после поймёт, что знает она, а что нет. Но Соня не хотела. Всё в ней словно противилось, не желая задерживаться в этом кабинете долго. И более того, она понимала, что он знает, что она знает. Это была игра внутри игры. А Соне ужасно не хотелось играть. - Зачем вы сегодня пришли, София? - Чтобы увидеть брата. - И получить ответы на свои вопросы, должно быть? - Это было бы очень хорошо. Рубинштейн кивнул. - Что ж, - он открыл верхний ящик в столе, доставая бумаги и раскрывая их. - У Сергея диссоциативное расстройство идентичности. Что подразумевает наличие одной или нескольких личностей, помимо основной. Как раз та самая вторая личность вашего брата и является тем убийцей. Сергей сам не до конца понимает, что с ним. Он не всё помнит, не всё может объяснить. Но он старается нам помочь. А это огромный плюс. И для него самого, и для нас. А вот тот... другой, он уже совершенно иное дело. - У него... жёлтые глаза, - словно вспоминая, вновь возвращаясь в тот день, два месяца назад, пробормотала Соня, поднимая растерянный взгляд. - Почему у него жёлтые глаза? - Да, яркий янтарный оттенок, верно. Это одно из явлений, которое может проявляться у посторонней личности больного. Изменение цвета глаз, волос, также голоса, порой даже роста и в целом телосложения. Соня медленно кивнула. Точно, и голос тогда у Серёжи был не совсем такой, как всегда. Потому что это был не Серёжа. Она уже тогда это подозревала. Но почему-то все эти подозрения в конечном итоге сводились к тому, что это не может быть так. Но и... много чего ещё не может и не могло быть, если бы это и правда был её Серёжа, поэтому... - Скажите, София, вы раньше, до того случая, встречались с его второй личностью? С тем, у которого жёлтые глаза? - Нет, - она покачала головой. - Нет, я не... не думаю, что видела его хоть раз. Но сама же она вспомнила то, о чём они говорили с ним, с той личностью Серёжи, в тот вечер. То, что он рассказывал. Вероятнее всего, она просто не обращала внимания. Но, скорее всего, он существовал уже очень и очень давно. - У вашего брата не всегда мог меняться цвет глаза. Как я уже говорил, ситуация нестандартная. Такой пациент, как Сергей, это... нечто совершенно особенное. - Господи... - прошептала девушка. - И из всего этого вытекает ответ на ваш вопрос, почему вы не можете с ним увидеться. Сергей нестабилен. Крайне нестабилен. Он, как я уже говорил ранее, не всё помнит. Воспоминания возвращаются к нему внезапно, и не к каждому из этих воспоминаний он, откровенно говоря, готов. Мы стабилизируем его состояние, поддерживая в неком балансе, хоть это и не совсем можно сделать полноценно, учитывая его нестандартную ситуацию, но никто не сможет дать точный прогноз того, что будет после встречи с вами. Это риск, на который мы просто не можем пойти. Сквозь панику, накатывающую из-за всей информации, услышанной сейчас, Соне удалось зацепиться за слова о стабилизации состояния Серёжи. Как же она сомневалась в том, что они имеют одно и то же представление о стабилизации. Господи боже, что с её братом?.. - У его второй личности есть определённые социопатические наклонности, психопатические признаки и... Там достаточно длинный список. Соне в моменте захотелось закричать, что Серёжа не такой. Она его знает, он абсолютно противоположен тому, о чём ей сейчас говорит врач. Он добрый, заботливый, любит помогать людям, ненавидеть несправедливость... Он хороший!.. Её брат не психопат! Она закусила губу с такой силой, что спустя пару секунд почувствовала привкус крови, который чуть привёл её в себя. Её брат, её Серёжа, правда, хороший, да. Он, разумеется, не психопат. Но это лишь тот Серёжа, которого она знала. Но был, получается, ещё один. Другая его сторона, другая личность. И теперь предстояло с этим смириться, принять это. Научиться жить с этим. - Вы плачете, София. Соня растерянно подняла взгляд на врача, который протягивал ей белоснежный платок. Она коснулась кончиками пальцев щёк, понимая, что да, она вновь непроизвольно расплакалась, сама того не заметив. - Спасибо, - Соня взяла платок, вытирая глаза. - И да, София, я слышал про вашего общего друга, Олега Волкова, — внезапно, спустя паузу, начал Рубинштейн. — Мне очень жаль. Ох, чёрт. Олег же мёртв, точно! Соня сглотнула, кивнув. Как удачно, что ещё не все слёзы она успела стереть, и пара маленьких слезинок покатились по щекам, словно доказательства её искренней скорби и утраты. - Он ведь был близок вам обоим, - с некой осторожностью произнёс психиатр. - Я не ошибаюсь? - Да. Был. - Мне правда очень жаль, София, - повторил Рубинштейн, а Соня, спрятав лицо в ладонях, крайне громко всхлипнула и была уверена, что вряд ли этот человек хоть немного искренен сейчас. Но надеялась, что сама она выглядела весьма искренне, оплакивая потерю близкого человека, которого застрелил её брат, у которого, в свою очередь, есть вторая личность, который, к тому же, маньяк и психопат. Вот это компашка, конечно, вау! Некоторое время Соня обдумывала всё, что только что услышала, а Вениамин Самуилович внимательно смотрел на неё. - У вас, - начал он, - проблемы с тревогой и, вероятно, склонность к резким перепадам настроения... Зафиксирован сильный депрессивный эпизод пару лет назад. Вы чрезмерно эмоциональны, София? Нет ли у вас навязчивых идей причинять себе вред? - Знаете, - кашлянув, произнесла Соня, выпрямляясь и складывая руки на коленях, - о своих проблемах я предпочту разговаривать со своим психотерапевтом. Легкая улыбка тронула губы Рубинштейна. Он кивнул, вставая и медленно прохаживаясь по кабинету. - У Сергея, судя по записям его прошлого психиатра, тоже были приступы тревоги и депрессивные эпизоды, перемежавшиеся с лёгкой паранойей и навязчивыми мыслями. Соня закусила щёку изнутри. Она знала, что брат, как и она, достаточно тревожный, но... Соня всегда думала, что дальше обычной тревоги это не заходит. Как же она ошибалась. - Мне очень интересно, какое отношение второй личности к вам, - задумчиво произнёс Рубинштейн, поглаживая бороду. Затем он быстрым шагом прошел к столу и сел, вновь устремив на Соню пристальный и любопытный врачебный взгляд. - Я читал ваши показания полиции. Насчёт того, что произошло в ту ночь. И видел медзаключение о вашем состоянии сразу после. Разбитый висок, гематомы на запястьях и предплечьях, а также гематома с правой стороны лица. Соню в моменте будто облили ледяной водой. Она вновь словно оказалась там. Девушка поморщилась. - Он причинял вам боль, - констатировал факт психиатр. - Вы о чём-нибудь говорили? С ним. Простите меня, София, но я склонен не доверять тому, что вы сказали полиции. Насчёт того, что вся речь шла лишь об игре, и в основном ваш брат обращался к майору Грому. Я говорил с Игорем. Пу-пу-пу... Разумеется, он говорил с Игорем, ну конечно! Игорь. Как он?.. Такие моменты и возвращали Соню в реальность. По-настоящему возвращали. В действительность, которая произошла, а не была кошмаром, от которого Соня так старательно убегала. Всё это, весь этот кошмар, весь тот ужас — он был на самом деле. На глазах Грома погибло столько близких ему людей... Его девушка. Юля. Соню замутило. Она сделала глубокий вдох, прикрывая глаза. - Выпейте. Соня открыла глаза, заметив стеклянный стакан с водой, который Рубинштейн поставил перед ней. Она рассеянно кивнула и сделала несколько маленьких глотков. - О чём вы говорили с братом тогда? Соня смотрела на воду в стакане, крепко сжимая его в ладони. О чём они говорили тогда?.. - Вы действительно уверены, что не контактировали со второй личностью брата? До того момента. Вообще никогда? С учётом вашей сильной близости и эмоциональной привязанности друг к другу... Психиатр медленно покачал головой. - Да, - хрипло и тихо произнесла Соня. - Уверена. Она поставила стакан на стол, возвращая взгляд к врачу. - А о том, какой разговор у нас тогда был... - она на мгновение замолчала, затем продолжила. - Он спрашивал то же, что и вы. Уверена ли я, что не видела его раньше. Это есть в моих показаниях полиции. Она пожала плечами, расправляя их. Следовало собраться. Рубинштейн же некоторое время вновь молча изучал её. - Он, - начал психиатр. - Который второй. Он отказывается говорить о вас. Иногда он очень разговорчивый, знаете ли. Иногда агрессивный. Второе чаще. Но когда я задаю вопрос о вас, София, он, в большинстве случаев, злится. - Ну, то, что мы с ним не поладим, очевидно. Соня даже удивляется, откуда в ней силы на такого рода сарказм. Неожиданно. - Как вы... Как вы вообще с ним разговариваете? В том смысле, что Серёжа, он... эм... Он в порядке? То есть, ну, его первая... основная... главная... личность? Господи боже, как сложно-то! - Я просто прошу Сергея уступить место второй личности. - Так просто?! - Ну, София, - почти что рассмеялся психиатр. - Я бы не сказал, что это настолько просто, как, должно быть, кажется. Ваш брат... как я уже говорил, ваш брат нетипичный случай. И, что касается, как вы выразились, главной личности... Я бы не стал так уверено утверждать, какая из этих личностей на самом деле главная. О как... Соня резко втягивает носом воздух. - Вы уверены, что вам нечего мне больше рассказать? О том вечере и второй личности вашего брата? Соня кивает. - А вы уверены, что я не могу с ним увидеться? У Рубинштейна есть мысль, идея даже, чтобы София увиделась не с той личностью своего старшего брата, к которой привыкла, а с тем, другим... Это было бы замечательно. Столкнуть их друг с другом. Это дало бы больше разъяснений. Это было очень и очень... интересно. С медицинской точки зрения, разумеется. Разумовские представляют собой прекрасный экземпляр для его работы и научных исследований в целом. Вениамин Самуилович тоже кивает. Что ж, пока не стоит спешить.

***

V.

- Держи, - Соня положила на колени Олега чёрную папку. Они ехали в такси, спустя почти три месяца в больнице, наконец покончив со всем этим. Соня сомневалась, что после таких ранений можно выписываться спустя всего три месяца, но Олег удивительно быстро шёл на поправку. - Это?.. - Твои новые документы, - пояснила Соня. - Паспорт, права, загранник и прочие. Олег открыл папку, медленно просмотрел всё, а затем бросил взгляд на Соню, откинувшуюся на подголовник, прикрыв глаза. ... - Все твои вещи уже здесь, - сказала Соня, как только они зашли в незнакомую Олегу квартиру. - В старой, как ты понимаешь, оставаться тебе было нельзя, извини. Олег кивнул. Девушка сняла куртку и, достав ещё один комплект ключей из сумочки, положила около зеркала. - Это твои. Я думала остаться с тобой, - помедлив, добавила Соня, - но если ты не хочешь, могу и оставить тебя одного. Но очень бы не хотелось. - Да, мне тоже. Соня кивнула с явным облегчением. Затем вздохнула, обводя взглядом коридор. - Что ж, добро пожаловать... домой.