Твой огонь - сжёг меня дотла.

Playlist of this chapter.

1. Terry - Не о любви;

2. Дурной вкус - Не уходи;

3. Земфира - Мы разбиваемся;

4. Звери - Наедине;

5. Звери - Дальше;

6. Звери - Уходи;

7. Женя Трофимов - Беги (acoustic ver.);

8. Женя Трофимов, Комната культуры - Так беспокоюсь;

9. Green day - When It's Time;

10. Сова - Остаться;

11. The 1975 - All I Need to Hear;

12. Мукка - Жди меня дома;

13. Щенки - Никаких таблеток;

14. Сметана band - Верь в меня;

15. Алёна Швец - Цветы лучше пуль;

16. radiotehnika, Танисия - Таблетки.

***

У меня за спиной ландыш, фиалки, мак

Яблони цвет – это прощальный знак

У тебя за спиной оружие, порох, табачный закат, не пророним ни слова…

***

Эта квартира очень напоминала ту, в которой они жили в Москве. Только эта более новая и гораздо светлее. Три комнаты, в той было две с половиной (половиной они называли ту часть кухни, которая была переделана в небольшую гостиную зону), здесь же имелась полноценная гостиная с выходом на узкий балкон. Две спальни. Одна стала комнатой Олега, другая — Сони. В гостиной, около дивана, расположили лежанку Майора. Олег и Соня, не сговариваясь, выгуливали пса по очереди. По утрам — Олег, поскольку он просыпался рано, вечером — Соня. С того самого момента, как Соня рассказала Олегу о диагнозе Серёжи, они о нём больше не заговаривали — ни о диагнозе, ни о Серёже. Ни разу. И о том, что произошло в целом они не говорили. Олег не торопился рассказывать подробности его работы с Серёжей, а Соня не спрашивала. Всё, что она знала, — то, что было в новостях, и информация, которую ей дали в полиции. А это, по Сониным ощущениям, было практически ничего. До момента встречи с человеком, который занимался для неё поиском информации. А такой человек был. Конечно, ей хотелось узнать всё ещё в больнице, но пока они были там, Соня зацикливалась лишь на состоянии Олега, а не на том, что произошло в целом. Но даже спустя время Олег не знал, как ему объяснить всё (хотя считал, что Соня и сама понимает причинно-следственную связь между ним, своим братом и всем произошедшим), Соня делала вид, словно в данный момент это не имеет значения. Возможно, это так и было, а может, так было просто чуть легче — жить в неведении. Всё выглядело странно. Неправильно. Олег ощущал это до крайности сильно. Соня оставалась с ним всё это время! Не отходила от него, пока он был в коме, и после этого тоже… Но в целом ощущалась это… опять же — неправильным. Не должна она быть рядом. Не должна заботиться и переживать о нём. Не после всего, что произошло. Но Олег пока не мог начать разговор. Как бы он ни считал, что Соне не место рядом с ним, он хотел ещё немного, ещё чуть-чуть ощущать её рядом. Хотя и понимал, что в очередной раз ведёт себя как мудак. Они поговорят. Он спросит её. Сам расскажет всё, что она захочет узнать. И будет готов остаться один. В конечном счёте, Олег понимал, что это произойдёт. Почему Соня всё ещё оставалась с ним, он не понимал, но прекрасно знал, что это ненадолго. Она этого не заслуживала… Всего этого! А быть одному для Олега было не так уж и плохо, он привыкший к этому. Ну а в остальном… Что касается всей ситуации в целом — характер у него был не тот, чтобы ныть и страдать. Ну да, хреново. Да, непонятно. Да, друг детства, который был буквально как брат, пытался прикончить, выпустив пол обоймы, ну да. Что, может ему ещё расплакаться? Олегу просто было катастрофически хреново. Как физически, так и морально. И, вполне вероятно, второе даже больше.                                     *** Они прожили неделю под одной крышей. Всю эту неделю, по сути, оба молчали. За исключением тех моментов, когда кто-то один стучал в дверь к другому с фразой «Ужин на столе» или «Я сварил/а кофе». А потом Олег заметил… некую странность. Соня избегала прикосновений. Его. К нему. Не то чтобы были какие-то намеренные касания, нет. Речь про обычные соприкосновения плечами или руками, когда один проходит мимо второго и тому подобное. Соня всячески старалась не касаться Олега. И это начало его очень тревожить. В моменте, когда они определённо должны коснуться друг друга, она максимально отодвигалась или чуть ли не вжималась в стену; отдёргивала свою руку, когда тянулись к одному и тому же предмету, лишь бы избежать прикосновений к нему. И, возможно, будь это кто-то другой, то выглядело бы это обычно, не бросалось бы в глаза, но Олег знал Соню достаточно хорошо и понимал, что такое её поведение не говорит ни о чём хорошем. Соня, которая любит прикосновения, Соня, для которой важны прикосновения, Соня, которая всегда сама любила касаться его, теперь же избегала этого. Он лучше бы терпел её крики по типу: «Какого чёрта?! Какого чёрта, Волков?! Почему? Зачем?! Как ты мог, Олег?!» Если бы она кричала на него, обвиняла, было бы гораздо легче, чем так. Никаких обвинений. Никаких вопросов. И она всё ещё рядом. Стоило бы радоваться, но Олег просто никак не мог понять Соню и её поступки. Так прошла ещё пара недель. В течение всего этого времени между ними витала недосказанность. Оба ощущали её, практически осязая, но Олег не начинал рассказывать, Соня же продолжала не спрашивать. Это были странные, одновременно долгие и в то же время молниеносно быстрые недели.                               *** Олег вышел на балкон, там уже была Соня. Они редко в какой-либо комнате задерживались вдвоём дольше, чем на несколько секунд. Но сейчас, на холодном балконе, ноябрьским вечером они стояли вдвоём. Соня чиркнула зажигалкой и закурила. Олег вроде удивился, но ненадолго. С тем учётом, что пришлось пережить Соне, у многих только лишь куревом не обходится. Так что пусть это будет только сигареты, раз на то пошло. - Давно? – он взглядом указал на пачку. - Пару месяцев. Губы Сони, к которым она поднесла сигарету и сделала затяжку, дрожали так же, как и пальцы. Олег тоже достал из своей пачки сигарету, Соня бросила на него недовольный взгляд. - Тебе нельзя. - Дай зажигалку. - Нет, Олег. Волков закатил глаза и, проигнорировав Сонины возмущения, опустил руку и достал из её заднего кармана джинс зажигалку — металлическую, приятно тяжелевшую в ладони, — закурил, затем вернул зажигалку на место. Соня осуждающе смотрела на Волкова, но молчала. Олег, облокотившись о перила балкона, сделал пару затяжек, закашлялся, сделал ещё. Он понимал, что нельзя. Но очень хотелось. Ничего, со временем лёгкие снова привыкнут. Соня фыркнула, понимая, что все её слова бесполезны, и тоже сделала длинную затяжку, выпуская дым в темноту, слушая проезжающие машины, смех детей внизу и лай собак. Оба стояли на холодном балконе, оба курили, смотря на ранний снег, срывающийся с неба и тающий ещё до того, как коснётся земли. Казалось, были десятки, сотни таких вот моментов раньше. Они вдвоём на кухне в московской квартире, несколько лет назад; на балконе в прошлой квартире Олега… Только сейчас прошлого словно не было. Его будто не существовало больше. Оно было потеряно, а они оба — абсолютно другие люди, не имеющие ничего общего с теми, из прошлого. Удивительное... тоскливо-печальное чувство. Спустя какое-то время Соня достала ещё одну сигарету и, прикурив её, вновь задумчиво устремила взгляд в сумерки. Сигарета продолжала тлеть в её пальцах, Соня же к ней так и не притронулась. Только когда Олег аккуратно забрал дотлевший уже до самого фильтра окурок и затушил о пепельницу, Соня опомнилась, чуть вздрогнув. - Чёрт… - пробормотала она. - Пошли, тут холодина. – Поёжившись, прохрипел Олег. Он первый вышел с балкона. Соня перевела взгляд на свои руки, на которых явственно проступали крупные мурашки. Она постояла ещё немного, пока не услышала недовольный голос Волкова, который сказал, что пусть она либо оденется теплее, либо уйдёт к чертям собачьим с балкона, там минусовая температура. Соня фыркнула, но и сама поняла, что замёрзла, поэтому вернулась в тепло квартиры.                               *** Соня замерла в дверях комнаты Олега, не решаясь пройти дальше. Ему снился кошмар. Тяжёлое дыхание, тихие стоны, словно ему очень, очень больно... Соня нерешительно переступает порог его спальни и тихо проходит к кровати. - Олег?.. Она на миг прикрыла глаза, словно собираясь с силами, а затем села на кровать, легонько касаясь плеча парня. - Олег, это сон… Только сон, - дрожащим голосом прошептала девушка, а затем протянула руку, чтобы коснуться его лица, и в это мгновение Олег перехватил её, сжав запястье. Что ж, реакция у него во сне потрясающая. Соня прикусила губу, а Олег сильнее сжал её руку. - Олег, - позвала она его. - Олег, проснись, это просто кошмар, просто сон... Если сначала его хватка на Сонином запястье была крепкой, но не доставляла какой-либо ощутимой боли, то сейчас становилось уже достаточно больно. Но, что удивительно, он всё ещё спал, продолжая тяжело дышать, порой чуть вздрагивая, но не выпускал Сонину руку, сжимая сильнее и сильнее. Он всё ещё был в кошмарном сне. А Соня не пыталась вырваться. Да, было больно. Но дело сейчас не в ней и её боли. Она тут ради него. В целом, всё это время. Поэтому, сдержав писк боли, девушка коснулась губами его плеча, медленно опустившись на кровать позади него. Близко, но аккуратно. Соня до ужаса боялась, что даже самое обычное, лёгкое прикосновение может сделать ему больно. Боль же в запястье, которое сжимал Олег, становилась практически невыносимой. Соня вновь коснулась губами его плеча. Затем, спустя несколько секунд, хватка парня на её руке ослабла, и Соня хотела аккуратно высвободиться, но Олег не дал ей этого сделать. Он всё ещё спал, но его больше не била дрожь. Соня надеялась, что кошмар, мучающий его, понемногу отступал. Но вместо того, чтобы отпустить её руку, Олег прижал её к себе, явно не собираясь отпускать. Соня замерла позади него, не зная, что делать дальше. Какого чёрта она вообще тут делает?! Она действовала скорее на инстинктах, чем на здравом смысле и логике. И вот к чему это её привело. Соня ещё раз попыталась высвободиться, но бесполезно. Олег едва слышно застонал, и Соня прекратила попытки сбежать, боясь сделать ему больно. Да к чёрту!.. Ладно, хорошо, полежим, значит, так… Она тихо выскользнула из постели Олега лишь под самое утро. Его дыхание было ровным, кошмаров больше не было, парень просто спал. Он всё ещё держал её руку, но уже не сжимал с силой, а просто прижимал к себе. Поэтому Соня медленно убрала её и, встав, тихо вышла из комнаты, пока на улице чернильное небо сменялось более светлыми оттенками. Это был первый раз за последние несколько недель, когда она коснулась Олега. Хотя коснулась — не совсем подходящее слово. Она буквально обнимала его несколько часов!

***

Олег заметил почти сразу. След на руке у Сони. Прямо на запястье. Вернее, вокруг запястья. Синяк выглядывал из-под рукава её кофты, когда она подняла руку, открывая один из верхних шкафчиков на кухне. Олег точно знал, что вчера этого синяка не было. Это было похоже на… Олег поймал Соню за предплечье, когда она проходила мимо, и поднял её рукав, оголяя запястье. - Это что?! Словно запястье сильно сжали… Олег смотрел на Соню, которая отвела взгляд, стараясь не встречаться с ним глазами, и выдернула свою руку, желая опустить рукав, но Олег вновь остановил её, впиваясь взглядом в синяк на запястье. - Соня... Пазл в его голове начинал складываться. То был не сон. То есть сон, но не полностью. Олег никогда особо не запоминал, что ему снится. Кошмары, просто сны — они редко оставались в его памяти после пробуждения. Этой ночью всё было почти также. Всё, кроме странного, нехарактерного для его кошмаров внезапного спокойствия, пришедшего на смену дикого ужаса и панического страха. А у Сони тонкие запястья. Олег бы даже сказал, хрупкие. И слишком светлая кожа, на которой очень быстро остаются любые следы. Тем более синяки. Ему ли не знать... Несколько лет назад он в шуточной борьбе отобрал у неё телефон, чтобы посмотреть, что она там такое читает, что сидит вся красная, словно рак вареный, но Соня воинственно боролась за мобильник, но силы, очевидно, были не равны, и как-то так вышло, что одной рукой Олег держал оба её запястья над головой, второй же рукой держал телефон, пробегаясь глазами по китайскому комиксу, который читала Соня. На лице парня стремительно расплывалась широкая ухмылка. Вот же маленькая извращенка, а!.. - Отдай телефон! Олег! Нет! Нет, не смей читать, Олег, нет! Ну, Олег…Ну пожалуйста!.. Парень тогда перевёл весёлый взгляд с телефона на Соню, которая, казалось, стала ещё краснее, и, покачав головой с широкой улыбкой, отпустил её руки, и она сразу же выхватила мобильник, быстро посмотрев на экран, понимая, какую именно сцену увидел Олег… О боги!.. А тем же вечером на обоих запястьях у Сони он увидел синяки от его пальцев, с тем учётом, что он даже держал её не сильно… А сейчас запястье выглядели хуже. - Какого хрена, Соня? - прорычал он. - Всё нормально, просто тонкая кожа, поэтому выглядит так… не очень. - Ты на приколе или что, Сонь?! Каким образом… - Тебе снился кошмар… - И?! Разбудила бы меня! Если не проснулся, пнула бы, не знаю, укусила, поцарапала! Не подходила бы ко мне вообще! Соня не знала, как сказать, что боялась, если разбудит, то он потом не уснёт. То, что он спит ночью, это уже успех, и она не хотела… То есть сначала она хотела именно разбудить его, но после… Слишком сложно всё это объяснить. Поэтому она просто вздохнула, вновь опуская рукав и прикрывая запястье. - Всё в порядке, я же сказала. - Не смей так делать больше. - Делать как?! - Позволять мне делать тебе больно! - Сказала же, что мне не больно! Прекрати драматизировать. И ты же не специально… Естественно, не специально, это просто был рефлекс, привитый годами службы. Тем более что ему в этот момент снилась какая-то муть. Очень страшная муть. Всё в одно мгновение перепуталось: сон, реальность, кто рядом. А потом внезапно начало отпускать. Дышать стало легче, паника отступала. И ванильный аромат, тёплый и такой знакомый… Так пахла кожа Сони. И так пахла его постель, когда он проснулся утром. Очень лёгкий, едва ощутимый запах тёплой ванили. Олег не мог понять, почему не проснулся, как только Соня оказалась рядом. Насколько сильно его затянул страх внутри сна, что он не мог выбраться оттуда… Он даже не помнил, что именно снилось. Всегда, после таких кошмаров, внутри надолго оставалось необъяснимое чувство тревоги. И паршивое настроение на весь следующий день. А теперь ещё и синяки у Сони... А это уже слишком.

***

- Что это? Олег посмотрел на папку, которую Соня положила перед ним на стол в очередной их молчаливый день. - Досье на парочку пожизненных. - Коротко ответила девушка. - Твоё. Призрак, значит… Олег переводит взгляд с папки на Соню, затем обратно. А Соня смотрела на его руку, где под рукавом было скрыто клеймо. 15:26. … Когда Соня только заметила эти цифры на руке Олега, она сразу же спросила, что это. Но ответом ей тогда был долгий пристальный и молчаливый взгляд. А затем Волков медленно покачал головой, что обычно означало: «Нет. Разговор закрыт. Тебе этого знать не нужно, Соня». Соня не задавала больше вопросов. У Олега есть много скелетов в шкафу (чуть позже она поймёт, что это даже не в переносном смысле…), и Соня понимала специфический род занятий друга и знала, что, когда дела касаются того, о чём Олег не собирается рассказывать, не стоит пытаться узнать… Теперь же она понимала, почему не нужно было знать то, что скрывал Волков. Но теперь уже было поздно. - Где ты это взяла? – лишь спросил Олег, продолжая смотреть на папку перед собой. - Это не имеет значения. Достать хотя бы что-то на тебя, было очень... сложно, - хмыкнула она. – Ты, и правда… профессионал. Повисла тяжёлая, давящая пауза, когда Олег смотрел на папку, а Соня на Олега. - Я могу не смотреть, что там, - негромко произнесла Соня. - Я видела немного. Мельком. Если ты сейчас скажешь, чтобы я не смотрела - не буду. Она выжидающе смотрела на Олега, а тот медленно покачал головой. Да, он ужасно не хотел, чтобы Соня знала. Но ей нужно было это сделать. Чтобы до конца понимать, что он делал, и уничтожить все недопонимания. Хоть Олег и знал, что, возможно, это станет концом, но так для Сони будет лучше. Чтобы там ни было, пусть смотрит. Явно ничего хорошего, хоть и понятно, что чего-то большего, чем то, что он делал, работая на Разумовского, там быть не может, но это тоже было не то, что нужно видеть Соне. Девушка же удивлённо нахмурилась. Она определённо была уверена, что Волков попросит её не смотреть. Ну что же... Всё началось с того, что Соня написала одному хорошему знакомому. По документам Олег уже был мёртв на тот момент, а в действительности восстанавливался в клинике.

«Нужна твоя помощь. Это не дружеская просьба, а работа».

«Ух ты! А ты умеешь удивлять, Красавица! Как срочно?»

«Чем раньше, тем лучше».

«Ок, понял. Через две недели, раньше не могу. Занят. Но если хочешь, могу свести тебя с проверенным человечком? Вне зависимости, что именно требуется».

«Нет. Мне нужен только ты».

«Я бы сказал, что польщён, но понимаю, что не в этом дело. Тогда через две недели, Красавица. Я напишу».

Спустя две недели Соня сидела напротив Саши, который очень внимательно смотрел на неё. - Слышал про твоего братца, - начал парень. – Всегда знал, что с этим парнем что-то не то. Да и к тому же, ещё и Волков… убит. На последнем слове их взгляды встретились. - Олег и не из такого дерьма выбирался, А тут… Удивительно. - Я позвала тебя не чтобы обсуждать смерть Волкова. - Ну разумеется. О мёртвых либо хорошее, либо ничего… кроме правды. Так, кажется, говорят, да? Легкая усмешка тронула губы Саши, и Соня убедилась, что он понимает, что Олег жив. Что ж… - Ладно, к делу, - откашлявшись, начала Соня. – Мне нужна вся информация, которая имеется у полиции на Олега. И в целом, то, что касается дела Чумного доктора и причастности к этому Волкова. Мне нужно всё. - И на кой чёрт тебе это, позволь узнать? - А это уже тебя не должно волновать. - Понял. – кивнул Шура. - Я не знаю никого, кроме тебя, кто смог бы помочь. Соня сделала глубокий вдох. - Я даже не знаю, кто этим занимается, поэтому и обратилась к тебе. Я далека от всего… подобного. - Я знаю того, кто достанет тебе всё, что угодно и на кого угодно, - задумчиво произнёс Саша. – Но Волков… Тут гораздо сложнее. - Всё, что касается оплаты, никаких проблем. Любая сумма. - Приятно иметь дело с такими клиентами, - усмехнулся Шура. Затем парень прикусил губу, вновь задумавшись. - Информация на Волкова, значит. Почему бы тебе не спросить его? А, блин, у покойника же не спросишь, точно. Извини. - Сколько ещё раз ты предпочтёшь напомнить о смерти моего друга? – недовольно фыркнула Соня. - Прости, всё время забываю о том, что твой друг… - Шура еле заметно ухмыляется, смотря прямо в глаза Соне. - …мёртв. Очень легко забывается. Прости. Так, ладно, вернёмся к делу… И в конечном итоге, спустя два месяца, Соня и Саша вновь встретились. … Шура смотрел на серьёзное, без каких-либо эмоций красивое лицо Софии и думал, что изменилась она основательно так. Не то чтобы он знал её прямо очень хорошо, но всё же... У них было одно (не)свидание, затем не случившийся секс и ночь, проведённая за несколькими бутылками крепкого алкоголя в баре, где оба жаловались на разбитое сердце. Соня, конечно, не распространялась, кто же так её расстроил, но Шурик был пьяный, но не тупой, чтобы не понять, в чём, а точнее, в ком тут было дело. Ну, а сам он... Не то чтобы ему вообще разбили сердце, и не то чтобы у него были какие-то отношения, больше чем на пару ночей, нет... Ничего серьёзного, разумеется. Но как-то так вышло, что в тот вечер, когда они с Соней чуть не устроили пьяный и страстный секс в кабинке туалета бара, девушка, которая нравилась Шуре, выходила замуж. Вот так совпадение! Сердце его никто не разбивал, разумеется. Но та, что имела хоть какое-то значение в этом самом сердце, выходила за другого, а Шура не понимал, как смириться с этой мыслью. И таким образом Соня и он изливали друг другу душу, порядком так напившись, но... Это было даже неплохо. Было весело, насколько мог вспомнить Саша. Ахринеть, как хреново, но и весело, да, точно... Кто бы ему раньше сказал, что он будет бухать и плакаться в жилетку (не совсем это утрировано, если совсем честно...) девчонке Волкова... Уф, он бы ржал ещё очень долго. Слишком много «но» было в этом уравнении. Начиная с того, что Волков, скорее всего, пристрелил бы его за это. А может, и что похуже, тут не угадаешь точно. Но... вышло как вышло. К тому же, самого Волкова он не видел уже чёрт знает сколько времени. Общей работы у них не было давно, а так им пересечься было негде. Не то что с этой рыжей бестией… Ночь они провели как-никак вместе, и хоть и не в постели, но пьяно шатаясь по Питеру. Что-то орали нечленораздельное, и это было забавно. Как тупые бухие подростки. Давно он такого не испытывал. А, не, в одной постели они тоже были... Но, естественно, по злой иронии судьбы, ничего между ними не было — Шура был вусмерть пьян, а Соня... Не совсем он точно помнил, кто кого тащил до кровати... Но вырубились они вдвоём у него, а утром он проснулся один, с сумасшедше раскалывающейся головой, а на тумбочке записка: «Надеюсь, больше не увидимся». Милое сердечко и отпечаток алых губ. Но они увиделись. Когда Соня написала, предложила сходить с ней как сопровождение на какое-то гламурное модное мероприятие. И, какая удача, Шура был свободен в это время. У него были закрыты все контракты и заказы (словно не наёмник, а доставщик, ну серьёзно:), и он, можно так сказать, был на выходных. И вот эта рыжая прелесть, к которой он с самого первого дня их знакомства уж слишком неровно дышал, приглашает сопроводить её на какую-то жутко крутую тусовку! Why not?! К тому же, он знал, что это позлит Волкова. Но не знал, было ли это в планах Красавицы, но, в любом случае, это как дополнительный бонус. Словно бонусный уровень в игре — «довести до бешенства Олега?» Да ещё как! (Шура был уверен, что Соня хочет того же, даже если сама себе не может признаться.) И за все эти встречи он был определённо очарован этой рыжей красоткой. Рыжие, к тому же, всегда были в его вкусе. Но сейчас... Сейчас перед ним стояла она, но... слишком не похожая на ту, кого он знал. Даже взгляд, который раньше всегда светился, сейчас казался каким-то тусклым, безжизненным. Холодным. Вот подходящее слово, именно холодный. А это так чертовски не сочеталось с огненной натурой этой девочки… Кто ж с тобой сделал эту хрень, малышка?.. Хотя глупый вопрос. Всё было очевидно и так. Отлетевший братец-психопат и... хрен пойми кто он ей, но явно гораздо ближе, чем Шура мог предполагать раньше, покойничек, которого она сейчас всеми законными и не совсем путями покрывала, заметая любые его следы и скрывая то, что могло вскрыться. Ей нужны были не только копии всего, что есть у полиции на Волкова, но и уничтожение всего этого в оригинале. А это об очень многом говорило. Повезло же этому смертнику. Заполучил такую прелесть... Хотя Шура понял, что если покойничек ещё не в курсе, чем именно занимается Соня, то, когда узнает, будет в бешенстве, что она влезала в сомнительные авантюры, чтобы спасти его шкуру. Хотя он, вроде как, подох ещё от рук её брата-маньяка… Слишком сложно, в общем. Но ещё Шура понимал, что Олег вряд ли позволил бы своей девчонке разбираться со всем этим дерьмом. Значит, Волков не в курсе. Ну, или же и правда подох, что вряд ли. Конечно, Шура слышал о пяти огнестрельных чуть ли не в упор, а после такого было бы сложно выкарабкаться. Но ещё Шура знал Волкова. А этот сучонок выкарабкается откуда угодно. Что ж, возможно, у Саши есть время смотаться куда подальше, желательно на другой конец земного шара, потому что Волков не тупой и быстро поймёт, кто помог Соньке.

***

У Сони вырвался нервный смешок. А Олег вновь перевёл взгляд на папку. Он понятия не имел, что именно там может быть. Но чтобы там ни было, этого было очень мало, но Соне будет достаточно. Соне, которая в кратчайшее мгновение столкнулась с жестокой реальностью. Её любящий и заботливый старший брат оказался психом, маньяком, поубивавшим множество людей. Её лучший друг и человек, которого она... любила, — чёрт с ним, она и вправду его любила! — оказался абсолютно не тем, каким она знала его всю жизнь. Олег, который был для неё идеалом, который был самым нежным и заботливым с ней... Оказался безжалостным убийцей. И на его счету было слишком многое. В той папке тоже было немало, но Соня здраво понимала, что, вероятно, это меньшая часть от всего, что делал Волков. Даже в работе с Серёжей. Вообще, там, в той папке, было много всего. Всего того, что разбило мир Сони вдребезги. Её мир, жизнь и сердце. Олег поднимает взгляд от папки на Соню. Девушка с еле заметной ухмылкой кивает. Да, вот этот взгляд она и ждала. Ждала, когда же увидит его. Выражение лица Олега изменилось. Во его взгляде Соня буквально читала: «Милая, не моя вина, что ты была влюблена в придуманный собой образ, не желая открывать глаза и смотреть правде в глаза! Я предупреждал тебя. Говорил, чтобы ты не романтизировала меня. Ты сама во всём виновата». А он правда однажды просил её не романтизировать его. Соня не могла вспомнить, когда именно это было. Либо в тот вечер, когда она потащила его в спортзал, либо когда болела… Или ещё в какой, кто теперь вспомнит. Но, в любом случае, это было.

***

- Сонь, ты слишком... - Олег пытается подобрать слова, но никак не может найти правильных. - В общем, не романтизируй меня. Не надо.

- И кто же мне запретит?

- Я.

- Ух ты! Можешь попытаться!

- Соня, я серьёзно говорю.

- Волков, - усмехнулась тогда девушка, опустив обе ладони ему на плечи, смотря прямо в глаза. – Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы романтизировать.

И где ты вообще набрался таких слов, как романтизация?!

- От тебя же. – хмыкнул Олег, стараясь скрыть улыбку. Он говорил действительно на полном серьёзе, но, возможно, стоило отложить этот разговор на потом…

***

Соня и вправду никогда не романтизировала Олега. Она просто любила ту его сторону, которую знала. Она ещё раз кивнула, с той же странной ухмылкой на губах. Теперь, казалось, даже дышать стало легче. Образ, которым был Олег, спал. Всё теперь было в тех оттенках и тонах, в каких и было на самом деле. И от этого Соне стало легче. Ей было больно, да. Но и какая-то непонятная лёгкость тоже была. И в этот момент Соню осенило. А что, если «её Олег» был лишь тем мальчиком, с которым они вместе росли? Тем, которым она его запомнила, и несла эти ассоциации в будущее? Их жизни слишком сильно отличались. Они жили в абсолютно разных мирах, если так подумать. И когда эти миры на какой-то короткий миг соприкасались, всё казалось как прежде. Олег казался тем же. Но дело было в том, что тот, которым она привыкла считать его, он остался в прошлом, в её сознании, в её памяти. Он ведь никогда не давал ей каких-то иллюзий по поводу себя. Олег, наоборот, несколько раз говорил Соне, что она считает его гораздо лучше, чем он есть на самом деле, и что он не настолько хороший человек, как ей кажется. Скорее, наоборот. Соня же никогда не понимала эти слова в полной мере. Хоть, скорее всего, не хотела понимать их. И вот сейчас перед ней наконец-то сидел не тот «её Олег», мальчик из детства, а взрослый мужчина, которого... вероятно, она не так и хорошо знала. Почему-то именно сейчас Соня это поняла и словно по-новому, впервые, посмотрела на друга. Сложно было в данный момент оценить то, что она чувствовала. Пока Соня не до конца разобралась. Она ещё раз кивнула, встала и, взяв папку, ушла к себе в спальню. А Олег опустил локти на стол и устало провёл ладонями по лицу. А вот и та самая точка невозврата… … Соня бросила папку на кровать, а сама подошла к окну. Несколько секунд она просто смотрела на улицу внизу, на людей. Затем открыла окно, впуская холодный воздух в комнату. Соня прислонилась лбом к стеклу, прикрывая глаза. Она запутывается во всём настолько, что даже не представляет, как вообще можно будет выпутаться. Она уже ничего не понимала, голова шла кругом, и почему-то всё время хотелось плакать. Очень и очень сильно. И очень и очень долго. Но ей не пять и не десять. Слёзы никогда не помогали. Ни тогда, когда она была гораздо младше, ни сейчас, когда она выросла, а жизнь разрушилась в один момент, и теперь у Сони оставались лишь осколки того, что было раньше, но с этими осколками ничего, к сожалению, сделать было нельзя. Они были бесполезны. Как, впрочем, и то, как Соня ощущала себя. Бесполезной и никчёмной. Она понятия не имела, что делать. Возможно, именно поэтому все эти недели в этой квартире, с Олегом всё было так… странно. Соня не знала, что делать, что говорить, как себя вести. Но и оставлять его не хотела. С каждым днём становилось лишь хуже. Особенно внутри. Что-то ломалось в ней, и Соня не могла помешать этому.

***

Ещё спустя пару недель.

Олег задумчиво смотрел на Соню, сидевшую на диване, подогнув под себя одну ногу, что-то печатая на планшете. Всё это... Их сожительство выглядело как минимум странно. Или как ещё это назвать-то?.. Они практически всё время проводили вместе. Были... друзьями? Это уже вряд ли. Почему-то сейчас это звучало не так, как раньше. Он запутался. Олег сел напротив Сони. - Почему ты всё ещё здесь? Девушка на секунду замерла, а потом посмотрела на него. Пристально и внимательно. - Хочешь, чтобы я ушла? Её голос был ровным, а синие глаза смотрели прямо на него. Последние недели Олегу жутко не нравился этот взгляд. Когда она смотрела прямо в его глаза. И не было в этом взгляде осуждения или ужаса. Скорее… непонимание и обида. И Волкову было ужасно некомфортно, когда она именно так смотрела. - Не отвечай вопросом на вопрос, Соня. - Устало произнёс Олег, проводя ладонью по лицу и прикрыв на пару секунд глаза. – Ты поняла. Он вновь открыл глаза, смотря на девушку. Она поняла, разумеется, поняла, о чём именно спрашивал Олег. И нет, он не хотел, чтобы она уходила. Что угодно, но не это. Но как ни пытался, никак не мог понять, почему она тут. С ним. Это хоть и давало некое ощущение комфорта ему самому, но каково это должно быть для Сони? После всего, что произошло, и после того, что Соня знает. Олега ничуть не мучили муки совести или ещё что в таком же роде, нет. Он делал то, что делал. Всё. Но для Сони это было иначе. Поэтому-то Олег и задал тот вопрос. И сидел, не сводя глаз с Сони, которая задумчиво опустила глаза. Хотелось бы ему знать то, что творилось в её голове. А в голове Сони было много мыслей. Зачем она здесь? Почему всё ещё не ушла? Не сбежала? Это было Олегу интересно? И, с одной стороны, она даже могла его понять, но с другой же стороны… Какого чёрта, Олег?! Какого чёрта ты спрашиваешь у меня это?! Но она медленно покачала головой, поднимая глаза на Олега. - А ты подумай, - хмыкнула Соня и, встав, вышла из комнаты. Но Олег уже сходил с ума, сотни раз думая об этом. Казалось, ещё немного, и он сойдёт с ума по-настоящему. А им и так хватает одного больного ублюдка.

***

Всё их общение и взаимодействия в течение этих последних месяцев стало напоминать эмоциональные качели. Очень биполярно. С обоих сторон. Это было неосознанно, ни Олег, ни Соня не контролировали всё это. Оба плыли по течению, не сопротивляясь и не задумываясь об этом. Они могли неделями молчать. Могли не видеться сутками, живя в одной квартире. Оба были ужасно запутаны и не знали, что делать. И чем дольше они прибывали в таком состоянии, тем, казалось, становилось только хуже. Олег курил на балконе, когда услышал звук смс. Он сделал глубокую затяжку, смотря в мрачно-фиолетовые сумерки, стараясь сдержать очередной приступ кашля, и достал телефон из кармана. Сообщение было от Сони.

«Не приду сегодня. Погуляй, пожалуйста, с Майором».

Олег сделал ещё одну короткую затяжку, всё-таки пару раз кашлянул, не сводя взгляда с экрана. Она не придёт. Не ясно от чего, но Олега сильно напрягал этот факт. На протяжении последних нескольких недель Соня всегда была дома. Тут. В этой квартире. Она никогда не задерживалась где-то на ночь. Неожиданно, конечно. Он докурил, ничего не ответив Соне, поскольку не сомневался, что ей не требуется его ответ. Затушив окурок, Олег вернулся в квартиру. Чувства, поселившееся внутри, после этого смс были достаточно противоречивы. Пёс сидел рядом и смотрел таким взглядом, словно ему тоже было тоскливо без Сони. А может, у Майора просто такой взгляд сам по себе. Олег почесал его между ушей, потом провёл ладонью по загривку и со вздохом кивнул. - Идём гулять, приятель? Хозяйка оставила нас сегодня одних.

***

Соня вышла из лифта и, сделав несколько шагов по чёрно-белому мраморному полу, застыла напротив двери в квартиру. Она не была здесь давно. В последний раз, когда забирала некоторые вещи, перевозя их в ту квартиру, где они с Олегом сейчас живут. Сделав глубокий вдох, Соня приложила большой палец к сканеру, и спустя секунду раздался тихий щелчок открывшейся двери. Девушка зашла в тёмный коридор, закрыв за собой дверь. Так странно сейчас здесь находиться… Соня сняла ботинки и пальто и прошла дальше. Было странно видеть, что здесь всё как прежде. Словно ничего не произошло. Казалось, если Соня поднимется на второй этаж, услышит тихий звук клавиатуры из кабинета брата... Она застыла посреди гостиной. Ей почему-то казалось, что без Серёжи здесь всё совсем иначе. Словно у квартиры пропала душа… Или нечто подобное. Словно сейчас всё было не так. Соня с усилием сглотнула тяжёлый ком в горле, стараясь подавить слёзы. Конечно, всё сейчас было не так, разумеется! Когда Серёжа только купил эту квартиру, Соня долго не могла к ней привыкнуть. Слишком шикарная. Слишком просторная. Всё здесь казалось через чур. Было непривычно. Но Серёжа помог Соне привыкнуть. Хоть его и часто не бывало дома, и большую часть времени он проводил в офисе, всё равно, когда он был дома, Соня понемногу привыкала, что это и вправду их дом. Сегодня Соня не чувствовала себя здесь дома. В голове то и дело всплывали воспоминания. Хорошие, тёплые воспоминания. Но сейчас они казались обрывками сна. Тем, что никогда не существовало. Соня поняла, что всегда чувствовала, что всё хорошее, что было в её жизни, всё это всегда казалось ей тем, что не навсегда. Она словно всегда жила с мыслями, что однажды что-то пойдёт не так и всё вновь станет на свои места, где нет места всему хорошему, что есть сейчас. Будто всё это сейчас — не настоящее. А настоящее то, где слёзы, боль и одиночество. Соню всегда очень пугали такие мысли и чувства, но психолог, к которой она ходила, убеждала, что это всего лишь мысли, и они не имеют, не должны иметь над ней власть. А Соня говорила, что, может, это не просто тревожные мысли, а предчувствие? Врач отвечала, что это ничто иное, как тревога, с которой Соня учится справляться, поэтому не стоит зацикливаться на подобном. «Вот тебе и тревожные мысли, не имеющие никакой власти над нами в действительности...» — с горечью подумала Соня, поднимаясь на второй этаж. Она некоторое время стояла перед дверью в кабинет брата. Потом уже собралась открыть дверь, но в последний момент остановила себя. Быстро утирая скопившиеся в уголках глаз слёзы рукавом свитера, спустилась вниз. А затем уже другие воспоминания захлестнули её. Тот вечер и ночь, когда они были загородом с Олегом. Вот это сейчас казалось самым далёким и похожим на сон воспоминанием. Будто это были не они... Соня тряхнула головой, шмыгнув носом. Забавно, что тогда, на следующее утро, она чувствовала, что впереди всё будет прекрасно, что начиналось что-то новое. Она и Олег... Сейчас же Соня словно была другим человеком. От той девушки, впервые ощутившей, что всё может быть хорошо - ничего не осталось. Соня не чувствовала её внутри. Она вообще мало что чувствовала сейчас. Кроме горечи, боли и потери. Потеряно было слишком многое. Соня не собиралась сегодня ночевать здесь. Она просто пришла… Это был спонтанный и неясный порыв. И вот она стоит посреди квартиры, и ей до ужаса грустно. Скорее, даже не грустно, а больно. Больно быть тут одной, зная, что Серёжи нет тут и что он не вернётся. Неясно, когда она вообще сможет увидеть брата… Всё, что случилось с ним, с ней, с Олегом… Всё это было закручено в один огромный клубок, и если Соня начинала распутывать его, становилось лишь хуже, и она сама ещё сильнее обматывалась нитями этого клубка, запутываясь во всём этом ещё сильнее. И так с каждым разом. Соня прошла по всей квартире, продолжая убеждаться, что сейчас здесь находиться практически невыносимо. Но почему она тогда всё ещё тут? Зачем пришла и зачем ходит туда-сюда, понимая, что от этого только хуже? Соня никогда не считала себя эмоциональным мазохистом, но, видимо, ошибалась. Как ещё объяснить то, что она уже полчаса слоняется из комнаты в комнату, сдерживая слёзы, а их всё больше и больше? Спустя какое-то время она вернулась на кухню, заварила чай и пошла с кружкой на диван в гостиной. Включила телевизор и просто сидела, обхватив горячую кружку ладонями. За окнами всё казалось каким-то фиолетово-серым. Словно морозный зимний вечер, какие обычно бывают в январе или в феврале. Солнце медленно заходило, а на улице сгущались тёмные сумерки, всё с тем же странным морозным оттенком фиолетового. Соня опустила кружку с чаем, к которому даже не притронулась, на журнальный столик, сама не зная зачем, взяла тонкий серый плед, всегда сложенный на краю дивана, и легла, завернувшись полностью в него. Она тихо плакала, даже не стараясь разобраться, о чём именно. Просто было ужасно тяжело. А выносить эту тяжесть без слёз Соня не представляла, как. Спустя время, когда лицо ещё было мокрым от слёз, она вытерла его краем пледа и, встав, нашла свой телефон в кармане куртки и, вернувшись обратно под плед, написала Олегу, что сегодня не вернётся. Хотя в какой-то момент, когда она плакала, она ужасно сильно захотела обратно. К Олегу. Сильное и резкое желание. Но в то же время ей нужно было побыть одной. Здесь. Да и Олегу, наверное, тоже нужно чуть отдохнуть от её присутствия рядом. Что творилось у него в голове, Соня не могла понять. Она и себя-то понять не могла, что уж говорить про Волкова!.. Поэтому, отправив сообщение, она выключила телефон и, завернувшись в плед, пытала уснуть, всё ещё с грызущей внутри тоской и влажными покрасневшими глазами. В этот вечер ей больше всего хотелось, чтобы Серёжа был здесь. Удивительно, что она всегда рядом с братом чувствовала себя ребёнком. Ну, не в плохом смысле. Так, наверное, ощущают себя даже взрослые люди, с родителями, с которыми они могут быть маленькими детьми, даже если уже очень давно выросли. Так и у Сони с Серёжей. И вот сейчас, Соня ощущала себя потерянной. Маленьким беспомощным ребёнком, которого бросили. Больше всего на свете ей хотелось обнять брата и очень долго не отпускать. Слышать его мягкий негромкий смех, и ощущать, как он ласково гладит её волосы. Она так сильно скучала по Серёже, просто невозможно! Соня свернулась клубочком под пледом, тихо заскулив. Полувсхлип, полустон. Сейчас ей было ужасно больно и страшно. Оба её самых близких человека в один момент разделились на два. На тех, которых знала она, и тех, которых она никогда не знала. И если в случае с Олегом это более-менее она могла понять, то Серёжа… Господи, как же его не хватает сейчас!..

***

Олег всегда прекрасно переносил одиночество. Оно его не тяготило и не угнетало. Не мучило никак. Ему было комфортно. Волкову не требовалось чьё-то присутствие рядом с собой, чтобы чувствовать себя хорошо. Он был не из таких людей. А сейчас, в последние месяцы, чувство комфорта рядом с ней и пустоты, когда её нет рядом, лишь усилилось. Олег стал ощущать всё это очень остро. Его немного даже напрягала (если не сказать, пугала) такая потребность в ней. Соня делала легче даже просто тем, что находилась рядом. Олег не понимал, как это работает, но с ней рядом становилось терпимо абсолютно всё. И даже если сейчас он не мог достойным образом сказать ей об этом, Олег знал, что сделает это позже. Даже если уже будет поздно для всего остального, что есть между ними. Или что было, вернее сказать. Уже ведь давно поздно. Но у него столько вопросов к ней… Но почему-то он не может задать ни один из них. Олега, и правда, пугало то, насколько ему было комфортно с Соней. Это даже не то чтобы комфорт… просто она рядом с ним, ощущалась как то, что и должно быть так. С ней было слишком хорошо. Даже если они могли неделю вообще не разговаривать. В те моменты, когда Сони не было, он начал ощущать пустоту. Её не хватало. Очень сильно. Он начинал чувствовать себя щенком, ожидающим возвращения хозяйки. Что ж, за последние месяцы он чувствовал себя и похуже, чем пёс, поэтому… Та ночь, когда Соня осталась в своей квартире, Олег хорошо запомнил её. Он не спал. Просто не хотел. Олег как-то так привык, что Соня в течение долгого времени всегда рядом. В соседней комнате, в палате, где-то близко… Да даже то, что они в одной квартире, успокаивало! А тогда её не было, и он как дурак ходил из комнаты в комнату, наводил чай, снова ходил. Включал телевизор, вновь возвращался на кухню, затем выключал телевизор и ложился в постель, но ворочался и бесился от этого ещё больше. И так практически всю ночь. Олег понимал, что это нездоровая хрень. Не нормально это. В голове было слишком много различных мыслей. И все они выводили его из себя. И все они были связаны с ней. А потом Соня утром вернулась, и Олег готов был сорваться с места, как Майор, который, приветственно залаяв, побежал к хозяйке, стоило той переступить порог. Вот и Олег, как этот пёс…

***

- А… - Соня на мгновение замерла, увидев Олега, прислонившегося к дверному косяку плечом, скрестив на груди руки. - Оу… Неожиданно… Даже очень. На голове Олега теперь был короткий ёжик волос. Очень короткий. Вчера днём она уходила, всё было как обычно, и вот, спустя меньше суток, этот парень решил сменить причёску. Соня видела Олега с настолько короткими волосами лишь перед его уходом в армию и после возвращения оттуда. А это было уже достаточно давно! Поэтому её сейчас так сильно это удивило. С такой короткой стрижкой черты его лица ещё больше заострялись. Становились резче. Но как же ему это шло! Соня закусила губу, размышляя. - Выглядишь по-бандитски... Самую малость. Олег хмыкнул и, оттолкнувшись от дверного косяка, развернулся, направляясь в гостиную. - От тебя это может быть и комплимент. - Ну, вообще-то, да. Это, правда, был комплимент. - Ты спал? – несколько минут спустя, спросила Соня, покосившись на Олега, который зашёл на кухню, вслед за ней. - Да. Щетина, впалые скулы и уставший, словно потухший взгляд с тёмными кругами под глазами... Разумеется, спал, конечно!.. Очевидно, обезболивающие он тоже не пил. - Сомневаюсь. Олег неопределённо пожал плечами. А что ему ответить на это? «Да, я ни черта не спал? Не сомкнул глаз ни на одну минуту?! И всё потому, что тебя не было рядом!» Как же жалко это звучит, кошмар… Олег не был уверен, что хочет говорить всё это Соне. - А ты? – задал встречный вопрос парень. Соня поставила турку с кофе на плиту, не торопясь с ответом. - Паршиво выгляжу? – попыталась отшутиться она, поворачиваясь к Олегу, прислоняясь спиной к столешнице. - Устало, - поправил её Олег. – И измучено. Вымотано. - Необязательно столько синонимов, - фыркнула Соня. - Знаю, что паршиво. Олег изо всех сил держался, прикусив язык, чтобы не спросить, где была Соня прошлой ночью. Это не его дело. Он не имеет права задавать ей такие вопросы. Он вообще мало на что имеет право, если говорить о Соне. Спустя несколько минут она сняла турку с плиты и, подождав немного, налила кофе в кружку, поставив перед Олегом. Он не просил, но ему было и не обязательно. Соня уже привыкла варить кофе на двоих, так что ему было не обязательно говорить. Соне очень захотелось провести ладонью по коротким волосам Олега. Но она сдержалась и взялась за варку второй порции кофе, уже для себя.

***

Несколько дней спустя.

Она негромко постучала в дверь и, как только услышала «заходи, Сонь», медленно вошла. Парень сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Увидев Соню, Олег отложил телефон и окинул её встревоженным взглядом. Соня опустила на стул его толстовку, в которой вчера уснула, и неуверенно подошла к кровати. Она нервничала, Олег это видел: кусает и без того искусанные губы, заламывает пальцы, смотря, в основном, в пол. Волосы её были ещё влажными после душа, и она то и дело откидывала их назад, чтобы не мешали. - Соня, — осторожно начал Олег, — ты как себя чувствуешь? Она села на кровать к Олегу и, продолжая нервно закусывать губы, подняла на него глаза. Это было вечером, после того как прошлой ночью Олег вытащил Соню из ледяного душа… … С Соней было что-то не так. Не в плане после всего произошедшего, а вообще, в последние месяцы. Конечно, одно вытекало из другого, разумеется. Но чутьё Олега говорило, что тут есть нечто иное. Олег уже давно начал это замечать. Он наблюдал за Соней, но понять, в чём именно проблема, до конца не мог. Но тревога за девушку нарастала с каждым днём. Объяснения этой тревоги не было. Кажется, Соня даже перестала дёргаться, когда он случайно касался её, и они понемногу начали разговаривать. Но чувство тревоги не отпускало, а скорее даже нарастало. Ещё периодически Олег замечал странный, словно остекленевший взгляд Сони. Он никогда не видел его раньше. Казалось, Олег упускает какую-то важную деталь в её поведении, но всё никак не мог понять, что же это. Была ночь. Олег, кажется, смог уснуть на пару часов, но очередной кошмар разбудил его. Он сел в кровати, проводя рукой по лицу. Затем встал с постели и направился на кухню заварить чай, поскольку спать ему перехотелось совершенно. Как и большинство раз до этого, он не запомнил, что именно снилось. Но то, что это было страшно, он чувствовал каждой клеточкой тела, но что там было именно, не мог вспомнить. Может, это и к лучшему, подумал Олег, заходя на кухню. Но как только он потянулся к чайнику, чтобы его включить, он различил шум воды в душе. Глянул на часы, стоявшие на полке. Три утра. И, кажется, когда он шёл спать, Соня уже спала у себя. Олег включил чайник, подождал, пока тот закипит, и заварил крепкий чёрный чай. Из ванной всё ещё слышался шум воды. Олег взял кружку и хотел уже пойти к себе, но что-то его остановило. Он поставил кружку на стол и подошёл к двери ванной. Она была не то что не заперта, она была даже чуть приоткрыта. Олег абсолютно не собирался подглядывать, это очевидно, но через небольшое расстояние приоткрытой двери он увидел Соню, стоявшую под душем. Она была в футболке. Стояла посреди душа в одной футболке. Что-то было не так. Олег сразу понял, что вода, под которой стояла Соня, была холодной — из приоткрытой двери на него веяло прохладой. И опять этот взгляд… Стеклянные, пустые глаза, смотревшие куда-то в пол. Словно и не стоит она под холодной водой в одежде. Будто она где-то очень далеко... Олег тихо постучал в дверь. Никакой реакции. - Сонь? – позвал он девушку. Тишина. Лишь шум воды и остекленевший взгляд в пол. - Соня, что ты?.. С ней было что-то не так. Олег больше не стал ждать. Паника внутри разрасталась с каждой секундой. - Да что с тобой такое происходит?! Он, обхватив Соню одной рукой за талию, выволок её из-под ледяной воды. А вода была просто невероятно холодной! Стоило ему отпустить девушку, как та сразу рухнула на пол, дрожа всем телом и стуча зубами от холода. Олег быстро выключил воду в душе и вернулся к Соне, сидевшей на коленях на кафельном полу. Он снял с неё футболку — единственную вещь, которая вообще была на ней, — насквозь промокшую и, откинув её в сторону, надел на девушку свою серую толстовку. Соня не сопротивлялась. Она вообще ничего не делала. Просто сидела, трясясь от холода, пока Олег её переодевал. - Что с тобой твориться? Вероятно, если бы его голосовые связки позволяли, он бы сейчас орал во всю глотку на неё. Но вместо крика получился лишь сдавленный тревожный хрип. Олег убрал её мокрые волосы назад, всматриваясь в лицо. - Почему ты всё время это делаешь?! Ты же делаешь это всё время!.. Я сначала думал, что мне кажется, но потом понял, что ты серьёзно пытаешься… Что ты пытаешься сделать с собой, Соня?! Ладони Олега лежали на ледяных щеках Сони, он старался поймать её взгляд, всматриваясь в лицо. - Я не могу ничего сделать, пока не пойму, что с тобой! Соня, пожалуйста!.. И тут девушка подняла на него глаза. Уже более осмысленно смотря на растерянного Олега, Соня поняла, что слышит в его голосе страх. И взгляд у парня напуганный. А она никогда не видела у него такого взгляда… Олег был в ужасе. Соня пришла в себя. Синие глаза широко распахнулись, зрачки расширились. - Олег, - прошептала она, быстро моргая. Зубы всё ещё стучали от холода, губы дрожали. Соня замотала головой, затем обхватила его лицо своими ледяными ладонями, почти так же, как сделал он полминуты назад. - Олег, я в порядке... Я... Она запиналась, не могла сосредоточиться и отвести взгляда от парня, который всё ещё в ужасе смотрел на неё. - Что с тобой?! – повторил он вопрос. – Ты простояла чёрт знает сколько времени под ледяным душем! Да ты свои глаза видела?! Какая хрень с тобой творится?! Олег протянул руку, схватил полотенце и принялся вытирать волосы Сони, с которых продолжала стекать холодная вода. Соня чуть сдвинулась и сидела уже боком, поджав ноги, Олег продолжал вытирать её волосы, полностью ошарашенный и ничего не понимающий. Он помог Соне подняться на ноги и проводил в её спальню, где сказал, чтобы она легла в кровать. Затем плотно укрыл её тёплым одеялом, сверху ещё одним и пошёл на кухню сделать горячий чай для неё. Когда Олег вернулся в Сонину комнату, она уже не тряслась. Просто лежала под одеялами. - Прости, - тихо произнесла Соня, как только Олег поставил кружку с чаем на стол. – Прости, я не хотела, чтобы ты волновался из-за меня. Со мной всё нормально, правда, это не то, чем могло показаться сначала... Извини, я не хотела и не хочу, чтобы ты переживал обо мне, так что... Олег пытался уловить суть её извинений. - Прости, пожалуйста… - Разумовская, ты рехнулась?! – наконец не выдержал Олег. – У вас, блять, это семейное?! Что это было?! Что с тобой? Если ты ещё раз извинишься, я клянусь… Олег прошипел это сквозь сжатые зубы. Его терпение было на исходе. Страх за Соню казался просто чудовищным. Соня вновь долго и молча смотрела на сбитого с толку парня. Затем прикрыла глаза, облизав сухие и искусанные губы. - Наверное, дело в том, что холод помогает почувствовать... - негромко и спокойно наконец произнесла она. - Почувствовать что? Соня медленно подняла грустные глаза на Олега, стоявшего посреди комнаты. - Что я живая. Или… Или забыть об этом. Это как то, что многие намеренно причиняют себе физическую боль, чтобы избавиться от той, что где-то внутри у них. Но мне не больно. Мне страшно. Я будто… потерялась. А вокруг темнота, или… Может, это не темнота, а пустота, я не знаю. И объяснить я это не могу. Мне вообще кажется, что я ничего не могу. А холод отвлекает, заставляя чувствовать только его. И забывать обо всём другом. Кто-то пьёт, кто-то употребляет разные вещи, кто-то режет своё тело. Олег застыл на одном месте, не сводя глаз с Сони. Она не поднимала на него взгляда, говоря спокойно и тихо, но от этого Волкову было ещё более жутко. Один раз он видел, как она стояла на балконе в одной пижаме, которая представляла собой тонкую майку и шорты, а на улице был мороз. А Соня просто стояла там очень долго. Также он замечал, что она может слишком долго держать ладони в холодной воде, когда что-то мыла на кухне, или просто включала холодную воду, держа под ней руки. Это что-то ненормальное. И только сейчас Олег всё это сопоставил, потому что в моменте это не ощущалось как-то невероятно странно, но сейчас, сложив всё это вместе, довершив картину ледяным душем посреди ночи, Олег понял, что проблема имеется и она очень серьёзная. Он никогда не думал, что Соня… Что с ней будет происходить нечто… подобное. Он понимал, что она сломана. Что всё произошедшее сильно повлияло на неё, но… Олег не думал, что всё настолько плохо. Он не представлял, насколько Соня травмирована. Господи!.. - Поговори со мной. - чуть ли не умоляюще прошептал Олег. - Я хочу. - Спустя долгую паузу сказала Соня. - Но не сейчас. В таком состоянии я не… Она перевела дыхание, прикрывая глаза. Затем, вновь открыв их, посмотрела на Олега. Парень взял кружку со стола и отдал Соне, когда та села, всё ещё закутанная в одеяла. … И вот, на следующий вечер, Соня пришла. - Олег, - выдохнув, начала девушка. - Нам о многом нужно поговорить. Вообще-то, уже очень давно нужно. И об очень многом. Мы и так слишком, наверное, затянули с этим. Поговорить о моём брате и твоём лучшем друге… Который пытался тебя убить, да. Соня заметила, как Олег дёрнулся, и поджала искусанные губы. - О том, что произошло. О том, что творил Серёжа, и... Ей не нужно было договаривать. Олег знал окончания этого предложения: «...что творил Серёжа и ты, помогая ему». - Очень многое обсудить нужно, - выдохнула Соня. - И обсудить... нас. Соня наконец подняла глаза на парня. - Просто... - девушка нервно облизала губы. - Я хочу сказать, что я… не хочу оставлять тебя. - Соня пристально всматривалась в лицо Олега, пытаясь убедиться, что он понял, что в действительности значит последняя фраза. Дело в гораздо серьёзных и опасных чувствах. И Олег уловил скрытый смысл. Соня была уверена, что заметила, как зрачки Волкова на мгновение расширились. Олег понял, о чём именно говорит Соня. - И… что ж, я не до конца уверена, что это нормально… и правильно. И это тоже нам нужно обсудить, - Соня выдавила улыбку, покачав головой. - Но... не сейчас. Не в данный момент. Олег заметил, как она быстро заморгала, поднимая глаза к потолку. Он чуть придвинулся к ней, взяв её ладони в свои, и, неожиданно даже для самого себя, поднёс к губам, аккуратно поцеловав. Соня с трудом подавила слёзы и вновь улыбнулась. Теперь уже искренне. Вся эта сцена казалась ей очень странной, после всего произошедшего они сейчас были словно и не они, и не те, кем они были полгода назад. Слишком сложно сейчас было определить, кто они и сами по себе, и друг другу. - Давай... - Соня вновь запнулась, смотря на свои ладони, которые Олег продолжал держать в руках, - давай ещё немного подождём, ладно? Я просто... просто не могу сейчас, - голос сорвался, и девушка продолжила практически шёпотом: - Я будто... Я не.. Олег потянул её на себя, обнимая. И она всхлипнула. Он понимал, о чём она. - Я просто не знаю, что делать... - прошептала Соня, обнимая Олега, прижавшись к нему сильнее, но, в то же время, аккуратно, чтобы не причинять случайной боли. - Как... Как дальше жить... Олег почувствовал её слёзы на своей шее и, погладив по волосам, он ласково, успокаивающе поцеловал её в висок. - Мне страшно, - прошептала Соня. - Очень, очень страшно... Но я даже объяснить этот страх не могу… Олег!.. - Тише, малыш, тише, - Олег продолжал гладить её по волосам, буквально физически ощущая её боль и страх на себе. Он никогда не выносил её боли. Единственная боль, которую он не мог вынести. Со своей-то он как-то справиться, это не проблема, а вот Сонина боль... Соня отстранилась от него, и Олег почувствовал, как сердце сжалось, когда он увидел её взгляд. Она выглядела сломленной и искалеченной. Всё, что было внутри, отражалось в глазах. Огромных и испуганных. Она так долго была сильной. Так долго сражалась со страхом внутри в одиночку. Так много страдала. Олег как никогда до этого ощутил жгущее и одурманивающее чувство ненависти к лучшему другу. Он не испытывал этого чувства даже за то, что тот всадил в него половину обоймы, надеясь убить. И ведь у него почти это получилось! Но Соня... Этого Олег не мог простить старому другу. Но ненависть была не только к Разумовскому. Соня этого не заслужила. Сейчас она вновь казалась маленькой девочкой, которая напугана и потеряна. Только теперь рядом не было старшего брата, державшего её за руку. Все эти страдания и были из-за этого старшего брата. Тот, кто был её единственной семьёй. Тот, кто был её поддержкой. Тот, кого она любила безоговорочно и несмотря ни на что... Тот, кто был для неё всем, стал самым страшным кошмаром. Олег как можно аккуратнее стирал её слёзы и хотел сказать слишком многое... Но Соня была права. Не сейчас. Нужно время. Парень медленно провёл большим пальцем по её нижней губе, а затем, положив ладонь на шею девушки, вновь притянул в свои объятия. Это было единственное, что он мог сделать. Быть рядом. Хотя искренне не понимал, как она всё ещё оставалась рядом с ним, зная всё то, что... Зная всё, в общем. ... Перед тем, как прийти поговорить с Олегом, Соня заранее выпила снотворное, чтобы потом прийти к себе и сразу же вырубиться, не допуская того, чтобы была хотя минута, когда она могла бы подумать. Но засыпать она начала ещё у Олега. Сонно моргая и шмыгая носом, Соня отстранилась от него, сказав, что ещё пара минут, и она уснёт, поэтому она пойдёт к себе. Но Олег не хотел, чтобы она уходила, поэтому кивком указал на вторую половину кровати, пожав плечами. Разум Сони наполовину уже спал, но она не была уверена, что спать здесь — хорошая мысль. Хотя, с другой же стороны, ей очень сильно хотелось остаться этой ночью тут. Последние недели ей было не по себе по ночам одной в комнате. А с Олегом, несмотря ни на что, даже сейчас ей было спокойно. Поэтому, особо не задумываясь ни о чём, она перебралась от Олега на вторую часть кровати и, опустив голову на подушку, моментально уснула. А в голове Олега всё ещё звучали её слова. Слова о том, что она не хочет оставлять его. За этой фразой скрывались слова о чувствах, которые были гораздо сильнее. И самой Сони, и всех обстоятельств. И она сказала это после того, как дала понять, что знает о том, что он делал, помогая её брату... Олег закрыл глаза, глубоко вдохнув. Соня давно уснула, а он всё так же сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати, вытянув ноги. Только сейчас он по-настоящему осознал, насколько тяжело пришлось Соне. Он всё это понимал и раньше, но вот сейчас, после прошлой ночи, он по-настоящему осознал, через что прошла и продолжает проходить Соня. Очевидно, что ей было в сотни раз тяжелее, чем ему самому. Он в этом и не сомневался ни разу. Она потеряла всё. Абсолютно всё. Вся жизнь была разрушена. Её карьера, над которой она так много работала, — Олег вспомнил, что презентация её бренда должна была быть через две недели после того вечера. Её брат, буквально единственный родной человек, самый близкий, оказывается серийным убийцей, да ещё и с раздвоением личности. Она сама видела, как он убивал, в той комнате. И только теперь Олег понял, что Соня на самом деле смирялась с его собственной смертью уже дважды. Вся жизнь, работа, её будущие, её семья… всё это разрушено. Почему он только сейчас по настоящему остро ощутил это, осознал?! Он повернул голову к спящей девушке. Всё ещё влажные волосы закрывали половину лица, и Олег по инерции протянул руку и аккуратно, чтобы не разбудить Соню, убрал пряди с её лица, невесомо касаясь веснушчатых бледных щёк. Обычно она заплетала волосы перед сном в косу или же в две. Но не сегодня. Внутри словно что-то сжалось с нечеловеческой силой. Даже дышать становилось всё сложнее. Накатывала паника от всего осознания, через что пришлось пройти Соне и через что она проходит сейчас, и всё это словно затопило ледяной волной страха, паники и боли Олега с головой. Он зажмурился, стараясь дышать ровно, но боль не отпускала. Словно рёбра выворачивало наизнанку. Плевать на то, что там с ним или с Серым, насрать на это, на них! Но Соня… Это было слишком. Делать вдохи всё ещё было тяжело, но Олег старался восстановить дыхание и прийти в себя. Он медленно открыл глаза, привыкая к темноте в комнате, смотря на спящую Соню. Олег не сводил взгляда с неё. Единственное, чего он мог вообще хотеть -  Что бы она ненавидела его чуть...чуть меньше, чем он того заслуживал. Олег проснулся, сам не понимая, когда провалился в сон, и ощутил на своём запястье холодные пальцы Сони. Её ладонь лежала на его руке. Он привык к такому прикосновению с детского возраста. Тогда Соня клала свою ладонь на его запястье в тех случаях, если сильно переживала, волновалась или боялась. Или просто как проявление своей любви к прикосновениям. И если в детстве, когда они были ещё совсем маленькими, Соня обычно просто брала Олега за руку, то спустя какое-то время, она отучила себя так делать. Она стала просто класть свою ладонь на его запястье, чуть сжимая. Она переучивалась, потому что считала не слишком подходящим то, что она так часто брала Олега за руку. Ну, а Волков, вообще-то, ни капли не был против того, что она брала его за руку. Он не видел ничего такого в этом. Но Соня сказала, что, вероятно, ему должно быть от этого неловко… А Олег сказал, что ни черта подобного. Но Соня всё же отучилась от частых прикосновений. В основном это касалось того, когда они были не одни. Когда рядом были люди или они были в общественных местах, Соня просто сжимала ладошкой его запястье, а если они были вдвоём, она могла взять его за руку. Олег много раз повторял, что она может брать его за руку нормально, где и когда захочет, но Соня была непреклонна. Маленькая и чертовски упрямая девчонка с самого детства! С тех пор прошло так много времени… Не верится просто, что всё это было так давно! Олег аккуратно взял руку, которой Соня сжимала его запястье, и мягко сжал её холодные пальцы в своей тёплой ладони. Соня что-то пробормотала во сне, но придвинулась ближе. Ему нравилось, когда она была так близко. Он скучал по ощущению её рядом. По её прикосновениям и по тому, как ощущалось её тело, когда она была так близко к нему. Он просто скучал по ней. Даже несмотря на то, что они практически всё время были вместе. Олег чувствовал, что постепенно Соня может вернуться. К жизни. К нему. Хотя он этого абсолютно не заслуживал. Так же, как и не заслуживал её. И вряд ли когда-нибудь станет тем, кого заслуживает она. Раньше его пугало то, насколько он чувствовал необходимым её присутствие в своей жизни. Теперь нет. Сейчас это ощущалось как нечто самое естественное и очень желанное. Очень. Соня была ему необходима. Сейчас это стало очевидно. Волков не собирался её отпускать. Теперь уже нет.