Я буду ждать встречи с тобой

Я буду ждать встречи с тобой. Это была первая за долгое время пятница, которую Монстры проверили не в райских сумерках. Эндрю отказал кузену и брату в поездке, когда заявил, что эти выходные в доме Колумбии проведут лишь они с Нилом вдвоём. Ники тогда начал отпускать какие-то настолько пошлые шутки, что у Джостена порозовели кончики ушей. Аарон же снова бормотал о том, как его заебал Нил, на что тот только самодовольно улыбался. Они бы определенно точно снова начали пререкаться между собой, если бы Эндрю не утащил Джостена за шиворот собирать вещи. Поездка в колумбию прошла в спокойном молчании. Одна сигарета выкуривалась в раздумьях, а другая дотлела до фильтра нетронутой. В Колумбии перед тем, чтобы закрыться в доме на два, выходных дня пришлось заехать в магазин, чтобы запастись мороженным и самыми необходимыми продуктами. Квартира в Колумбии была тихим раем по сравнению с шумным общежитием. Этого хватало, чтобы отдохнуть от внешней суеты мира, но не успеть заскучать без весёлых сокомандников. Нил с Эндрю наслаждались присутствием друг друга. Они рука об руку разложили продукты, поели, а затем приняли вместе душ. С каждым разом они заходили всё дальше, доверяли друг другу всё больше. Поэтому сейчас, после совместного душа и оргазма, оба растянулись на большой двухспальной кровати, засыпая. Однако провести вместе все выходные не получилось. Ваймак позвонил Нилу утром, когда Эндрю хозяйничал на кухне, впервые за долгое время готовил полноценный прием пищи сам. Уже спустя пару минут на кухню влетел оживленный Нил. Он с нескрытым восторгом снова говорил что-то об отборе новеньких в команду. Сейчас это было насущным вопросом, ведь близились летние каникулы, а съездить и забронировать новичков, убедить их подписать контракты нужно было заранее. Вот и сейчас Джостен говорил что-то про контракты и новичков. Новые неотложные дела, из-за которых он должен прервать их идиллию и вернуться в Пальметто на остаток выходных. Эндрю наблюдал за этим всем со скучающим видом, а потом сообщил, что не собирается сейчас везти его обратно. На жалобное и просящее "Ну Дрю" он тоже не повелся. Но кинул в Джостена связку ключей от Мазерати. И в этом действие были не высказанные слова. Эндрю отпускал Нила, но обязал вернуться. Квартира снова погрузилась в тишину, когда Нил уехал. Лишь раскаленное масло шипело на сковороде. Эндрю готовил пасту в сливочном соусе. Две порции на вечер, из которых нужна была ему теперь лишь одна. Что-то изменилось слишком быстро. Эндрю не успел понять, что именно произошло, когда на кухне по щелчку пальцев появился ещё один человек. Он оглянулся назад, отходя от плиты, и заметил точное свое отражение пару лет назад. Мальчик со светлыми волосами растерянно жался в угол комнаты, пытаясь подавить всхлипы и скрыть лицо ладонями. Эндрю прошибло током, ведь в первые секунды он понял, что перед ним Аарон. Не сам Эндрю, а близнец. Пазл не складывался. Тело замерло в напряжении, наблюдая за маленькой версией Аарона, что даже не понял, что переместился во времени. Да, в их мире это было не редкостью. Иногда случалось так, что в пик эмоций человек из прошлого переносился к себе в будущее. В настоящее. Это происходило не часто, но такие случаи не считались чем-то особенным. Перемещения происходили только в момент, когда эмоции были на пике и, скорее всего, происходило что-то значимое. Но почему тогда сейчас рядом с Эндрю оказался Аарон, а не он сам? Почему на кухне его квартиры, забившись в угол, сейчас сидел его близнец? Эндрю хватило и пары секунд, чтобы убедиться, что это именно Аарон. Почти никто, за исключением Нила, Рене, наверное Бетси и самих Миньярдов, и не различал их. Все эти вопросы сейчас крутились в голове, но отошли на второй план, когда мальчик, сидящий на полу, всё-таки поднял глаза. Он оглянулся, не понимая, где находится, и взгляд стал ещё более затравленным, когда он увидел Эндрю. Повзрослевшую версию себя. Эндрю наблюдал за тем, как мальчик ещё сильнее вжимается в угол, стараясь и вовсе исчезнуть. Эндрю не двигался, потому что видел затравленный взгляд и страх в глазах. Видел немой вопрос. Он понимал, что должен дать ответы и успокоить. Показать Аарону, что он в безопасности. Но всё внимание взрослого Миньярда сейчас привлекал багровеющий синяк на скуле, подбитая губа и алые полосы на руках и ногах. Эндрю знал, что это следы от шнура питания. Тильда била Аарона таким, когда взяла Эндрю под опеку после детской колонии. Била тогда, а значит, била и раньше. Эндрю знал это, а потому каждый раз чувствовал вину и собственную беспомощность. Вину за то, что его не было рядом. Беспомощность, потому что больше не мог тогда помочь. Но он не мог помочь и теперь, когда рядом был избитый и до чёртиков напуганный брат. Потому что рядом был только он, а Тильды не было. Эндрю сейчас должен был не защитить его от злой матери, а поддержать и успокоить. А делать этого он никогда не умел. — Тильда? — вопрос сам сорвался с губ, пропуская все приветствия и объяснения. Кивком головы Эндрю указал на скулу мальчика. Он не знал, зачем спрашивает, ведь ответ знает. Аарон кивнул, прикладывая руку к ушибленному месту и закрывая его ладонью, словно только что осознал, что удар матери оставил след. Эндрю напрягся, сжимая челюсти. Старая злость на Тильду возвращалась при виде такого беззащитного Аарона. Ведь это именно она довела его до состояния. — А ты... — детский голос звучал хрипло и неуверенно, а руки, сжатые в кулачки, растирали по лицу остатки слез. — Эндрю. Глаза Аарона распахнулись, и он снова всхлипнул. Эндрю наблюдал за чужой реакцией, пытаясь понять сколько близнецу лет. Видно, что он уже знал об Эндрю, а значит ему было около двенадцати. — Какой сейчас год? У тебя? — 1998. Да, всё сходится. Аарону двенадцать. — Но почему я здесь? Ты же сказал тогда, что не хочешь иметь со мной ничего общего... Я не должен быть здесь, да? Ты же не хочешь меня видеть... — Замолчи, идиот, — Эндрю не мог слушать этот бред, хотя прекрасно понимал чужую реакцию. Он хорошо помнил, как всеми силами пытался оттолкнуть Аарона от себя и на все его сообщения отвечал остро, стараясь задеть за больное и обидеть как можно сильней. Отчасти потому, что умел только так. Отчасти потому, что именно это и было нужно. Оттолкнуть единственного близкого человека так далеко, чтобы тот никогда в жизни больше не захотел приблизиться. Чтобы Дрейк его не достал. И сейчас Эндрю должен был как-то объяснить Аарону, что его действия тогда имели смысл. Что он делал это не потому, что отрекался, а потому, что дорожил. Дорожил человеком, которого ещё совсем не знал. Просто его грело осознание того, что где-то в огромном мире есть такой же, как он, человек. И Эндрю очень хотел надеяться, что у него жизнь сложилась чуточку лучше. Но единственное, что Эндрю мог сделать для своего близнеца — это защитить его от Спира. Пусть даже так. Мысли снова переполняли черепную коробку, но проваливаться в воспоминания было нельзя. Перед ним все ещё сидел испуганный Аарон, и с этим нужно было что-то делать. — Пойдем, приведешь себя в порядок, — Эндрю развернулся в сторону ванной, зная, что Аарон пойдет следом. В ванной он умывается холодной водой, пока Эндрю достает аптечку. В Колумбии толком не было вещей, но из-за того, что в последнее время Эндрю пристрастился проводить здесь выходные с Джостеном, который был ходячей проблемой, аптечка в этом доме всё же появилась. Аарон сел на край ванной, пока Эндрю достал из аптечки мазь, протягивая в руки младшему. — Синяки помажь. Быстрее пройдет. Аарон кивнул и взял тюбик мази. Комната снова погрузилась в молчание, которое Аарон из-за всех сил старался не нарушать, но всё же не смог. — Так значит ты на меня не сердишься? — За что? Не сержусь и никогда не сердился. У меня были свои причины на те слова. — Мама была очень злая когда узнала что я пытаюсь с тобой общаться. Заперла в комнате на двое суток, но я был слишком рад. Хотя это было странно. Я всегда был один, а потом оказалось, что нет. Мы ведь правда одинаковые. — Двое суток, — остальное Эндрю пропустил мимо ушей, упуская возможность снова повторить что они совсем не похожи. — Да. Но я не думаю, что мама специально. Она просто забыла. К ней приходили друзья и ей было не до этого, — Аарон пожал плечами, будто это совсем нормально. Эндрю же это выводило из себя. Аарон говорил о таком отношении Тильды слишком легко, пытался ее оправдать и почему-то всё ещё называл матерью. Руки снова сжались в кулаки, но злость показывать сейчас нельзя. Поэтому Эндрю нашел в аптечке какой-то оранжевый пластырь с мандаринами, который, вероятно, оказался здесь из-за Ники. Только кузен любит эти идиотские рисунки абсолютно везде. Эндрю присел на корточки, наклеивая пластырь на чужую разбитую коленку, тогда как Аарон затаил дыхание. Перед Аароном сейчас действительно был его брат. Такой взрослый и сильный. Холодный и сдержанный, но это почти не отталкивало. Аарон чувствовал почти что безопасность, потому что за Эндрю действительно можно было спрятаться, и тот бы его защитил. Но сознание всё ещё твердило о том, что Эндрю он не нужен. Старший Миньярд всё же не был в восторге от появления маленькой версии своего близнеца, но и вреда ещё не причинил. И всё же недоверие пока было сильнее. В конце концов, когда все вокруг с самого детства обращаются с тобой, как с ненужным бездомным котёнком, доверять людям становится сложно. — А мы будем общаться? Ну, раз ты на меня не сердишься. — Даже поступим в один университет и будем играть в одной команде экси, — Эндрю почти усмехнулся, видя чужие окргулившиеся глаза. — Университет? Экси? — Аарон просто удивлялся. Он никогда не мог подумать, что они окажутся настолько близко. И он не мог подумать, что поступит в университет или будет играть за какую-то команду. Оценки позволяли сделать этого, но сам Аарон будущего просто не видел. Не думал, что оно у него есть. — Университет Пальметто, изучаешь биохимию. Команда экси первого дивизиона, однажды даже из списка неудачников вырвется, — Эндрю сказал быстро и незаинтересованно, а потом пошел на кухню, чтобы поставить чайник. Аарон пошел следом. — А я буду выглядеть как ты? — Мы близнецы, идиот. — Знаю, просто мама говорит что нужно выглядеть хорошо. Университеты всё бред, меня отчислят после первого курса и придется идти на панель... Эндрю сжал руками столешницу до побеления костяшек пальцев. Злость заполняла каждую клеточку тела. Слышать такое от Аарона было неприятно, чувства отозвались мерзкими мурашками по коже. Он пытался сохранить бесстрастный вид, но гнев пробирал изнутри. Аарон говорил о себе как о какой-то вещи. — Тебе правда похуй на то что она так к тебе относится? Прекрати говорить об этом так отстранённо, будто говоришь не о себе, — Эндрю шипел сквозь стиснутые зубы, но всеми силами пытался себя остановить, замечая как тело мальчика напряглось. — Я заслужил, — Аарон пожал плечами, будто говорил что-то очевидное, — мама говорит что я испортил ей всю жизнь своим рождением, а мне её жалко. Может она действительно стала такой из-за меня? Если я виноват, то нужно принимать наказания, иначе будет хуже. — Ты ни в чем не виноват. И ты должен быть достаточно умным, чтобы я не говорил тебе такие очевидные вещи, — в голове Эндрю сложенный ранее пазл снова рассыпался на несовместимые кусочки. Он никогда не видел Аарона... таким. И никогда бы не мог подумать, что тот винит себя в чем-то. Аарон всегда был полным идиотом, и Эндрю принимал это. Но, оказывается, он также многое не знал. Мальчик кивнул, отводя взгляд. Эндрю снова увидел синяки на руках и красные полосы, так что поспешил отвернуться и налить чай, чтобы не возникла новая вспышка гнева. Аарон поднял взгляд только когда перед ним на стол опустилась кружка горячего чая с молоком. Рядом Эндрю положил пару батончиков, и Аарон не смог сдержать улыбки. Он любил сладкое, как и обычные дети, но дома часто и обычной еды не было. О сладостях Аарон мог только мечтать или получать на праздниках, когда приходил в гости к Хэммикам, где Мария угощала его. Сегодня же никакого праздника не было, а Аарон даже не сделал ничего, чтобы заслужить хорошее отношение. Он позорно лил слезы, рассказывал о неудавшейся жизни, но Эндрю это не оттолкнуло. Аарона успокоили, хоть и грубыми словами. Ему обработали ссадины, привели на кухню и сейчас Эндрю поит его чаем с молоком и батончиками. Аарону сказали, что он ни в чем не виноват. Сказал Эндрю. Аарон не понимал, чем заслужил это всё. Чем заслужил Эндрю. В груди разливалось тепло, а тревога отступала. Аарон действительно чувствовал себя в безопасности. Он посмотрел на Эндрю, но тот совсем не был зол, а снова выглядел незаинтересованным и стоял возле плиты, помешивая пасту, что так аппетитно пахла. Эндрю выключил плитку и ушел в гостиную. Когда Аарон нашел его, то застал курящем на подоконнике. Аарон сел на диван, задумчиво смотря на брата. — Расскажи ещё что-нибудь. О будущем, — действительно интересно было узнать что-то о будущем. Хотелось убедиться, что всё будет хорошо. — Тебе серьезно интересно? — кивок, — ну у тебя девушка будет, чирлидерша. Кейтлин. Ты будешь настоящим задротом, всегда за учебой. И гомофобом. Надеюсь, не навсегда, иначе Ники не вынесет. — А Ники?.. — Да. У него парень в Германии. А он с нами, тоже в Пальметто и тоже в команде. Аарон улыбнулся, сжимая в руке край футболки. Представления были хрупкими, но теперь была надежда. Надежда на то, что всё будет нормально. — Мы будем прям как семья, да? — сомнения всё же были, но Аарон очень хотел услышать ответ. Положительный. — Да. У нас будет семья, — для Эндрю эти люди действительно были семьёй. Но вслух он сказал это наверное впервые. Переступил через себя, желая показать Аарону, что у него всё когда-то будет лучше. Конечно, у них никогда не будет семьи в обычном ее понимании, потому что они просто никогда не смогут стать нормальными. Но всё же они есть друг у друга, они семья и люди, которых Эндрю готов защищать всегда без всяких сделок и договоров, хоть и никогда в этом не признается. Подтверждение в слух совсем не нужно, ведь каждый и так это знает. Аарон улыбнулся, наконец чувствуя себя спокойно. На самом деле он не помнит, когда улыбался за день столько раз. Но сейчас ему было хорошо и он не боялся, что его за это накажут. Это место слабо пахло домом, а Эндрю защитой. Всё то, что когда-то нужно было ребенку. — Теперь твоя очередь, — выдернул из мыслей Эндрю. — Что? — Тильда. Расскажи мне о ней, — Эндрю чувствовал, что должен знать больше. Теперь он точно должен был всё понять, собрать каждую недостающую деталь разобранного пазла. Понять Аарона, чтобы вопросов наконец не осталось. Мальчик замялся. — Ну, когда она пьяная, то становится злой. А когда она под чем-то, то к ней лучше вообще не подходить. Но иногда она бывает доброй, тоже только когда пьяная. Просит подойти, называет любимым сыном, извиняется. А потом всегда о чем-то просит. Просто сначала пытается задобрить. — И ты как верный пёс на побегушках ей всё приносишь? Глаза Аарона устремляются в пол, а рука не прекращает нервно сжимать край футболки. Кивает. — Первый раз она заставила меня своровать что-то, когда мне было семь. Я отпирался сколько мог, даже после ремня. Было страшно что поймают, да и не хотелось становиться плохим. Я мечтал вырасти, окончить школу, поступить, потом зарабатывать деньги, чтобы вытащить со дна себя и помочь маме. А воровать... — Как она тебя заставила? — внутри разгорался интерес, Эндрю нужно было знать. Но также он чувствовал, что правду слышать был не готов. Но он хотел копаться в голове Аарона, чтобы разгадать загадку, которой ранее не было. Раньше он воспринимал брата не так. Знал намного меньше, но думал, что ему достаточно того, что он увидел. Нет. — Сказала, что умрет, если я не достану выпить. Пьющим людям нельзя резко останавливаться, но она обещала, что бросит ради меня. Только похмелиться нужно. Я испугался её потерять, даже заплакал. Истерил так, что она решила успокоить меня пощечиной. И послала в магазин. — И ты ей поверил? — Мне было семь. Конечно поверил. Своровал бутылку водки, а дома ныл и просил у бога прощение за грех. Глупость. Ну а потом вошёл во вкус. Когда дома ничего не было, то крал батончики в магазинах. Такие же, как у тебя на кухне, это мои любимые... В голове двигались шестерёнки. Узнавать что-то подробнее про детство брата было неприятно. Что-то кололо в груди. Раньше он не думал, какого было в свои годы Аарону. Он всегда знал, что брату досталось очевидно меньшее из зол жизни, но ему тоже было сложно. Этого он в расчет не брал. — Что ещё? — Один раз она оставила меня в залог в магазине. Мне было лет шесть, но я это помню. Она покупала бухло, но денег не было. Сказала что вернётся домой их забрать и вернёт, но с алкоголем ее не опустили. И мама оставила меня продавщице, — смешок слетел с губ, будто бы это был анекдот. Аарон видел, как плечи брата напряглись, а руки сжимали повязки на руках. Страха не было, но он слишком хорошо чувствовал чужую скрытую злость, полностью не понимая, на кого она направленна. — Я ждал ее около двух часов и упрашивал продавщиц не вызывать полицию. Им настолько надоели мои слезы и просьбы, что меня просто выставили за дверь, назвав истеричкой. Домой я пришел только к полуночи, потому что дорогу помнил плохо. Эндрю долго молчал. Аарон не был истеричкой. Он выражал свои эмоции ярко и громко, потому что хотел, чтобы его заметили. Но никто никогда не замечал. Эндрю сверлил брата взглядом несколько минут. Вместо маленькой копии он представил рядом его Аарона. Взрослого, уже не такого наивного и нежного. Однако в его теле сидели всё те же воспоминания, те же обиды и старые привычки, желания. Всё становилось намного ясней. Аарон стушевался под чужим тяжёлым взглядом. Он всё так же не поднимал глаз, будто думал, что Эндрю злиться на него. В конце концов, Миньярд старший решил прекратить мучить мальчишку. — Есть пойдем. Паста в сливочном соусе сегодня получилась менее отвратительной, чем обычно. Эндрю ушел на кухню, и Аарон следом за ним. Он съел всю порцию, запивая ягодным чаем и получая в награду ещё один батончик. Время летело незаметно и Аарон чувствовал, как оно заканчивается. Путешествие подходило к концу. — Эндрю, — сказал он, когда понял, что скоро вернётся. Назад, в старую неубранную квартиру к матери героинщице, — Я не думал, что мое будущее будет хоть немного нормальным, но здесь... хорошо. Спасибо за это. Я буду ждать встречи с тобой. И ждать пока у меня появится семья. Даже если придется ждать долго. Искренняя несмелая улыбка мелькнула на лице, прежде чем раствоиться в пространстве. Аарон исчез, будто его здесь и не было. А Эндрю всё ещё опирался на столешницу и смотрел на пустой стул, не смев пошевелиться. Пазл под названием "Аарон" в голове всё же сложился и теперь осталось только налепить наклейку с обозначением и поставить на полочку. Он схватил со стола зажигалку и сигарету, подкуривая и приводя мысли в порядок. Нужно было дождать ся пока приедет Джостен. Нужно успокоиться чужим молчаливым присутствием и поцелуями на шее. Возможно, нужно обсудить всё это с Добсон. И поговорить с Аароном конечно. И он непременно это сделает.