Когда я говорю 一 беги

17 октября 2015 года (суббота)

      Ночь наступила до невозможного быстро. «Крик» совсем недавно закончил с ужином и должен был выдвигаться в патруль. Николас, поблагодарив Мишель за еду, направился прямиком в оружейную, чтобы запастись патронами, в то время как остальные разбрелись по комнатам, собирая попутно от выживших записки с тем, что нужно было принести.       Оружейная находилась в сравнительно небольшом помещении, которое прежде служило комнатой для инвентаря. Она, спрятанная под трибунами, располагалась возле поля, которое «Крик» превратил в огромный огород, позволяющий выращивать овощи и травы, а также ягоды и фрукты по необходимости. В оружейной не было ни одного окна, а маленькая жёлтая лампочка едва справлялась с нормальным освещением, но этого было достаточно для хранения оружия и быстрой его чистки.       Процесс был стабильным, привычным и нисколько не изменившимся за долгое время. Сначала необходимо было осмотреть пистолет на все возможные неисправности. Если имелись детали, то было бы неплохо его улучшить. Немного полировки, и старенький Кольт 1911 стал выглядеть практически новым.       Далее Николас переходил к винтовке. Металл приятно холодил пальцы, которые с особым трепетом протирали поверхность тряпкой, а ощущение тяжести оружия в руке заземляло и не давало провалиться куда-то глубоко в мысли. Всё это напоминало о тех временах, когда отец был жив, а тренировки в военной академии только-только начинались. Тогда к маленькому мальчику относились точно так же, как и к остальным, никаким образом не выделяя и не жалея. Время действительно было неплохое, но Николас бы не захотел вернуться к нему, как бы сильно ни скучал по родителям. Уж слишком много боли осталось там.       — Ты задумался, — отметил вошедший Джексон. Он был крупным парнем, не намного выше самого Николаса. Блондин с голубыми глазами когда-то был мечтой всех девушек, да и сейчас мало что поменялось, но ему самому не было до этого дела.       — Ничего серьёзного, — отмахнулся Николас, возвращая винтовку к рабочему состоянию.       Джексон лишь кивнул и оставил его в покое, принявшись за своё оружие. Они работали молча, плавно передвигаясь в пространстве друг друга, никаким образом не соприкасаясь. Для них это ощущалось комфортно и не давило, помогая настроиться на нужный лад.       Через время подтянулись и остальные. Алан, Руди и Блейк представляли собой странный тандем, который, к удивлению, работал как часы. Они понимали друг друга без слов, передвигаясь между собой как детали единого механизма. Николас не лез в их отношения, предпочитая наблюдать со стороны, но знал, что его брат никогда бы не подпустил к себе так близко тех людей, которые не были достойны его доверия.       Одевшись, они вышли из оружейной, прихватив каждый по большому рюкзаку, которые вмещали приличное количество припасов, а также нацепив наушники, заменяющие рацию и позволяющие легко переговариваться друг с другом и в случае опасности быстро отдавать приказы. Эту систему придумал Алан, ночами мучаясь с тем, чтобы она работала исправно и без перебоев.       — Все готовы? — спросил Николас, застёгивая ремень винтовки.       Он внимательно осмотрел своих друзей и кивнул самому себе. Сердце в груди размеренно стучало, уже не заходясь в бешенном ритме как раньше. Он никогда не сомневался в ребятах и не собирался начинать делать это сейчас. Они не подводили друг друга.       Николас надел маску и направился на выход из Норы. Арена была окружена высокой сеткой, которая прежде использовалась для сдерживания толп фанатов. Теперь же она лишь немного тормозила зомби, так как была подключена к току и при любом прикосновении сшибала с ног каждого, а иногда и разносила на части электрическим разрядом.       Алан подбежал к блоку питания и нажал несколько кнопок, на пять минут отключив энергию, чтобы они могли перебраться через забор. Николас вместе с Джексоном резво подсадили Блейка и Руди, а затем двинулись следом. Преодолевать сетку нужно было быстро, иначе в случае перебоя электроэнергии могло ударить током.       Николас посильнее вцепился в сетку и подтянулся на руках, тем самым придавая себе ускорения. Поднявшись к металлическим трубам, что удерживали забор в прямом положении, он отцепил от крепления крюк и зацепил его как можно лучше, чтобы не упасть. Надев перчатки, Николас крепко схватился за верёвку и спрыгнул. Руди и Блейк уже стояли на земле, ожидая остальных. Они так же поймали свалившегося Алана, который терпеть не мог высоту. Джексон помог Николасу отцепить все крюки, и они двинулись дальше.       От бывшего Боскастера осталось лишь одно название. Когда-то красивые высотки теперь выглядели грудами бетона и мусора. Под ногами хрустели стёкла и камни, которые забивались в подошву грубых ботинок. Парни продвигались вперёд, следуя оптимальному маршруту.       Список был не таким большим, так как большую часть припасов Николас принёс ещё утром. Мишель попросила ещё несколько медикаментов, поэтому первым делом они направились в одну из ближайших аптек. Стекло было выбито, поэтому парни перескочили через него и оказались внутри. Здесь уже не пахло лекарствами как раньше. Появился лишь новый — трупный запах, который следовал за тварями всё время.       Николас и Джексон встали на входе, чтобы вовремя заметить нападающих, в то время как Алан вместе со списком отправился на поиски. Руди и Блейк, переглянувшись, последовали за ним.       — Сегодня заметно тише, — произнёс Джексон и передёрнул плечами. — И прохладнее.       — Зима приближается, — отметил Николас, подняв глаза к небу.       Сезон должен смениться примерно через три недели. В Норе достаточно тёплых вещей, чтобы никто не замёрз, да и припасов у них должно хватить. Мишель и другие женщины позаботились о том, чтобы для зимы у них было достаточно заготовок. Мужчины соорудили несколько печей, которые позволили бы поддерживать тепло в комнатах. Им не впервые приходилось выживать зимой, поэтому они примерно понимали то, что их ожидало.       Позади послышался бубнеж, а после появилась троица, которой он принадлежал. Алан улыбался, наблюдая за тем, как Руди и Блейк препирались, что было обычным делом, и никто уже не обращал на это должного внимания. Сообщив лёгким кивков, что у них всё есть, парни двинулись дальше.       Улицы действительно были слишком тихими. И это казалось уж очень подозрительно. Каждый знал, что расслабляться сейчас — ошибка. Николас понимал, что раз сегодня ночью не заметил ни одной сирены или шаговца, то это также ничего хорошего не значило. Собрания не проводились вот уже две недели, так как отряды готовились к зиме и не могли потратить время на бесполезную болтовню.       В нескольких переулках от них раздалось резкое щёлканье и чавканье. Николас остановился, преградив остальным путь рукой, и прислушался. Они могли бы пройти мимо, чтобы не натыкаться на облаву и не тратить лишнего времени. Однако женский крик, за которым последовала новая волна щелчков, заставил их передумать.       Сняв с ремня винтовку, Николас показал быстрый знак пальцами и сорвался с места. Как опытный солдат и хороший лидер, он вёл свой небольшой отряд всё дальше, прислушиваясь, чтобы обнаружить цель. Поворот. Ещё один. А за ним ещё. Толпа предстала перед ними. Скитальщики были самыми медлительными и глупыми из всех возможных тварей. Разобраться с ними не составляло труда. Единственный нюанс — они всегда ходили огромными стаями, из-за чего приходилось тратить слишком много патронов.       Стрельба началась незамедлительно. Николас, благодаря своей подготовке, попадал в цель и переходил к следующей. Тварей оказалось настолько много, что он не сразу заметил девушку, которую зажали в углу. Несмотря на своё плачевное положение, она отбивалась куском арматуры, размахивая им перед собой.       Выстрел за выстрелом. Попадание за попаданием. Они не должны были тратить столько патронов. Никто даже не рассчитывал на такой расклад, думая, что выживших в городе не осталось. Шаговцы год назад выгнали всех беспризорников, а те, кому повезло остаться, уже давно примкнули к другим лагерям, пока была такая возможность. Николас знал, что его патроны на исходе. Поэтому, быстро зацепив ремни, он отбросил винтовку на спину, вытащил из бокового кармана своего рюкзака гранату и вытащил чеку, бросив в кучу зомби.       — Беги! — отдал приказ Николас.       Он направился в сторону незнакомки, понимая, что её могло задеть. Николас не задумывался, схватил за руку и дёрнул на себя, скрываясь за ближайшим углом. Взрыв, громкий и яркий, пронёсся по всем улицам, однозначно наделав шума. На некоторое время всё снова затихло. Николас не спешил выходить из своего укрытия.       Только убедившись в том, что ни одной живой твари здесь не осталось, он выскользнул из-за угла, осматриваясь. Его парни постепенно появлялись в поле зрения, но всё внимание было обращено на девушку, что успела отползти в сторону от укрытия. Она забилась в угол, прижав ноги к себе и обхватив колени. В руке всё так же крепко был зажат кусок арматуры. Она сидела на земле и раскачивалась взад-вперёд, совсем не обращая внимания на окружение.       Николас тихими и медленными шагами направился в сторону незнакомки. Он не хотел напугать её, поэтому старался не допускать резких движений, остановившись напротив. Девушка неожиданно застыла и крепче сжала свои колени. В другую секунду она уже оказалась на ногах и замахнулась в сторону Николаса, крепко стиснув зубы. Его реакция была хорошей и позволила увернуться. Удар к тому же был ожидаемым, поэтому ему удалось выхватить арматуру из чужих рук.       — Я тебе тут, значит, жизнь спасаю, а ты меня убить захотела? — спокойно спросил он, смотря на девушку.       — Откуда мне знать, спасаешь ты или делаешь вид? — ответила она и вздёрнула курносый нос.       Больше никто и ничего не сказал. Топот стал резким и неожиданным звуком. Теперь это были ещё и Крамноды. Их здесь только не хватало.       — Облава! — крикнул Руди, схватив застывшего Алана и потащив за собой.       Николас, не мешкая, схватил незнакомку за руку и бросился бежать. Девушка старалась поспевать за ним, но что-то было не так. Она замедлялась с каждым шагом, поэтому он затормозил и уставился на неё.       — Я возьму тебя на руки, — отчеканил Николас и резво поднял её. Давление на бок заставило девушку закричать. Видимо, она была ранена. — Держись крепче и не отпускай.       — Я Элисон, — вместо ответа на его просьбу, сказала она и закрыла глаза.       

***

      Николас находился в смятении. Он не понимал себя и того, что делал. Большую часть времени парень находился в прострации, зарывшись глубоко в мысли. Элисон, раненная и слишком уставшая, была лёгким грузом на его руках. Девушка успела лишь назвать своё имя и отключилась, не выдержав сильного стресса. Голова упала на плечо, а нос уткнулся в шею, сделав её такой маленькой и беззащитной, что на пару секунд Николас и забыл, как она размахивала арматурой перед толпой зомби, отчаянно защищая свою жизнь.       Они старались двигаться быстро. О незаметности не могло быть и речи, так как выстрелы и взрыв наделали много шума. Солнце поднималось над горизонтом, говоря, что утро переходило в своё законное время правления, также напоминая о том, что нужно активнее шевелить ногами. Джексон бежал рядом, крепко стиснув в руках пистолет. Они двигались нога в ногу, пока остальные уже скрылись за поворотом, ведущим к «Норе». Повезло, что сегодня ушли не так далеко.       Перед ними оставалась лишь одна сложность: как затащить девушку на территорию убежища. Решение, однако, нашлось достаточно быстро. Алан ловко запрыгнул на балкончик охранной будки, где находился рубильник, открывающий ворота. Поняв, что собирается сделать их товарищ, парни остановились и подняли оружие перед собой, готовые отбивать любые атаки. Николас же скрылся за стеной и присел на землю, стараясь отдышаться. Элисон не спешила просыпаться, и, казалось, её не тревожили никакие шумы. Позволив себе отвлечься, он рассматривал лицо девушки. Оно было широким, со впалыми щеками и курносым носом. Маленькие губы были сухими, в некоторых местах на них появились трещинки. Она напоминала принцессу, которая в один день стала обычной служанкой.       Николас встряхнул головой, прогоняя мысли. Ворота запищали, а лампочка над ними загорелась зелёным. Быстро, как только можно сделать это с телом на руках, он поднялся на ноги и бросился к открывшемуся входу. Не дожидаясь полного раскрытия, парень пролез на территорию «Норы» и обернулся. Джексон и Руди слаженно работали над обстрелом зомби, в то время как Блейк стоял в стороне и крутил в руках пачку сигарет. Чёртов ублюдок даже не попытался помочь! Николасу хотелось разорвать его на кусочки, однако у него сейчас была задача куда важнее. Он доверял своим парням, поэтому, бросив последний взгляд, побежал ко входу.       Входов в «Нору» было два. В первый можно было войти, только поднявшись по трибунам вверх, а во второй — через заднюю часть здания. Он был спрятан за мусорными баками и раньше использовался только для персонала арены. Быстро введя код, Николас открыл дверь и вошёл в длинный коридор. Внутри было темно, однако это не помешало парню добраться до медицинского кабинета без происшествий. Мишель на месте не оказалось, поэтому, положив Элисон на одну из кушеток, он вылетел из помещения и направился дальше, к комнате родителей.       Николас постучал в дверь и, нервно переступая с ноги на ногу, принялся ждать. Через пару секунд в проёме появилась массивная фигура Сантеса, заспанного и широко зевающего.       — Твою мать, негодник, что стряслось?       — Мне нужна Мишель. — Николас говорил отрывисто и быстро, заметно нервничая. — Это срочно.       Ждать не пришлось. Мишель уже стояла позади своего мужа, натягивая халат и поправляя волосы. Она лёгким жестом отодвинула мужчин в сторону и побежала в кабинет, а Николас бросился за ней. Они вошли вместе и одновременно посмотрели на лежащую на кушетке Элисон. Её кожа при свете ламп казалась ещё бледнее, а тёмные мешки под глазами стали выделяться сильнее.       — Рана на боку. Я не знаю, насколько она серьёзная, но крови было много, — сразу же произнёс Николас, остановившись в дверях.       Мишель кивнула, натягивая перчатки, и подошла к девушке. Она осторожно приподняла край кофты, открывая вид на кровоточащий бок. Рана начиналась под рёбрами и тянулась сантиметров десять вниз. Не слишком глубокая, чтобы навредить сильно, однако швы были необходимы. Мишель внимательно осмотрела повреждённый участок и присела на стул, подкатив ближе к себе столик с инструментами.       Николас развернулся, как только она принялась за работу, и направился в фойе. Он тяжело опустился на диван и положил локти на колени, поддавшись вперёд, чтобы обхватить голову. Сложно было поверить в то, что Элисон удалось выжить в одиночку без оружия и какого-либо умения защищать себя. Последнее отмечалось в неумелых движениях, когда она размахивала арматурой в попытках отбиться от зомби. В ней горела воля к жизни, и лишь благодаря этому ей удавалось не сдаваться.       На соседнюю подушку кто-то сел. Николас не спешил поднимать глаз, всё ещё находясь глубоко в мыслях.       — Где остальные? — спросил Сантес, откинувшись на спинку дивана.       — Скорее всего, уже в оружейной. Убирают оружие и проклинают меня за то, что сбежал, — устало ответил парень и повторил за мужчиной, поддавшись назад. — Она была одна, представляешь. Отбивалась от зомби так, будто чёртов самурай с арматурой вместо катаны. Обычно люди теряют любые надежды к этому времени, но в ней всё ещё горит огонь. Я видел его, пап.       Он не часто называл Сантеса так. «Папаша», «Старик», но никогда «Папа», потому что это слово из уст Николаса звучало как самое грубое оскорбление для мужчины, заменившего ему отца, которому было плевать на сына. Тому важны были лишь достижения и звания, а не мечты и желания ребёнка. Обижаться на него сейчас глупо, однако Николас позволил себе это. Позволил так же, как и многое другое, что прежде находилось под строгим запретом, спрятанное под замками и цепями.       — Я понимаю. Как понимаю и то, почему ты оставил их. Знаешь, нахуй то, что они могут сказать об этом. У них имеется достаточно опыта, чтобы отбиться от парочки зомби без твоего руководства.       Николас знал, что Сантес прав. Мужчина никогда не боялся высказывать собственное мнение напрямую и без лишних прикрас, совершенно не стесняясь того, что о нём могли подумать. Он всегда был таким и никогда не менялся, не прогибался ни под кого, живя так, как хотелось ему самому. Даже когда его раз за разом увольняли с работы за прямолинейность и грубость, а друзья насмехались над его неумением держать язык за зубами, Сантес не давал заднюю.       — Ты не обязан делать то, чего от тебя ожидают. Делай так, как знаешь.       Николас кивнул и перевёл взгляд на мужчину. Его тёмные волосы волнами спадали на плечи, а серо-зелёные глаза смотрели с добротой и пониманием. Он всегда был опорой для парня. Такой необходимой и важной. Николас не знал, смог бы он стать самим собой без наставлений и советов Сантеса. И плевать на то, каким остальной мир видел этого мужчину. Для него он — идеал отца.       — Иди и отдохни, — сказал Сантес тем тоном, который намекал, что мужчина не примет возражений.       И Николасу ничего не оставалось, кроме как подчиниться.