Глава 12. Николас
22 июля 2025 г., 11:53
31 октября 2015 года (суббота)
Николас шагал по коридору ратуши и старался не обращать внимания на странное предчувствие, раздирающее грудь. Джексон следовал за ним по пятам молчаливой тенью, которой он всегда становился, переступая порог этого здания. Несложно было догадаться, что его другу не приносили удовольствия собрания, на каждом из которых на них смотрели, как на подопытных мышей, стараясь найти какие-либо изъяны. Самому Николасу становилось тошно от всех этих взглядов. После того, как Сантес объявил его лидером отряда, их стало ещё больше. Кто-то смотрел с осуждением, не понимая того, почему именно ему передали такую ответственность. Кто-то наблюдал с тихим одобрением, поддерживая в любой момент. Именно такой взгляд Николас замечал у Жака, который был явно доволен решением Сантеса. Дверь в переговорную оказалась открытой, однако оттуда не доносилось ни звука. Такое случалось редко, так как большую часть времени люди предпочитали спорить о делах насущных. Любое решение, принятое в этой комнате, не могло не пройти через сотни скандалов, которые иногда доходили до драк, если сирены или шаговцы позволяли своим взрывным характерам выходить наружу. Жак, как самый старший, просил соблюдать правила, касающиеся нейтральных территорий, но мало кому было до них дело. Николас вошёл в комнату, кивнул Жаку и другим членам отряда «Клык» и направился к своему месту за столом. Теперь, когда он действительно был лидером отряда, прятаться по углам было бессмысленно. К тому же ему хотелось принимать участие в обсуждении того или иного вопроса. Многое в городе зависело от мнения совета, поэтому, чтобы обезопасить своих людей, Николас сидел здесь и готовился оспаривать любое небезопасное действие. Беглый осмотр помещения позволил ему понять, что собрались не все. Никого из представителей «Сирен» или «Шага» не наблюдалось. Первые могли завершать вечерний обход, поэтому задерживались. А вторые вряд ли занимались чем-то полезным, помимо преследования одиночек или разрушения лагерей. Николас лишь надеялся на то, что шаговцам не взбредёт в голову появиться на пороге «Норы». Он знал, что Алан, Руди и Блейк, оставшиеся там, могли легко разобраться с парочкой незваных гостей, как и другие ребята, которых они время от времени тренировали. Тем не менее беспокойство не унималось. «Крик» в последние несколько дней обсуждали возможных новобранцев. Старого состава становилось недостаточно, так как люди всё прибывали и прибывали. Ресурсы, найти которые можно было только в городе, также быстро заканчивались, поэтому им приходилось выходить в патруль каждую ночь. Это сильно выматывало. У Николаса и других парней иногда не получалось толком отдохнуть. Также из-за обострившихся отношений с другими отрядами «Крику» приходилось совершать и обходы территории «Норы», чтобы не допустить проникновения чужаков. Сложив все эти факты, можно было понять, что они нуждались в свободных руках. Жак поднялся со своего места и хлопнул в ладоши, привлекая внимание собравшихся. Сара вошла в переговорную как раз вовремя, а за ней следовал и молодой паренёк — шаговец, которого Николас пару раз видел возле Джеро. То, что ни он сам, ни Френсис не явились на собрание, настораживало. Николас понимал, что его разыгравшаяся паранойя не позволяла ему сорваться с места и бежать в «Нору» при любом намёке на угрозу. Этого от него и ждали. Импульсивных поступков, взрывного характера и невозможности совладать с самим собой в особо жаркие моменты. Николас же отказывался потакать желаниям других. Вместо этого он прижался плечом к Джексону — его единственному якорю в данный момент. — Рад видеть каждого из вас сегодня, — хрипло сказал Жак и, рухнув обратно в кресло, закашлялся. В последнее время он стал выглядеть хуже. Волос на его голове практически не осталось, а кожа и без того бледная начала казаться практически прозрачной. В серых глазах, в которых ещё два года назад горела жизнь и надежда, огонь окончательно потух. Среди молодняка ходили слухи о том, что старику осталось немного. Для «Крика» это значило многое. Жак был их единственным союзником, поэтому, потеряв его, они рисковали потерять абсолютно всё. Никто уже не сможет сдерживать молодую кровь, которая так отчаянно рвалась заполучить «Нору» и власть. — Прошу прощения. На повестке дня у нас вопрос об увеличении количества заражённых. Нам не удалось установить точных координат того, откуда они приходят, однако факт остаётся фактом: их становится больше. К тому же в последние несколько месяцев мы отметили бродяг на улицах. Я знаю, что никто из вас не захочет заниматься ими, но и позволить им бесхозно бродить по городу мы не можем. Кому-то всё-таки придётся приютить парочку, так как я и мой отряд уже сделали это. — Пусть наши великие отбросы подбирают себе подобных, — фыркнул шаговец — Джек, который с самого своего прихода сверлил Николаса прожигающим взглядом. — У них самое большое убежище. Им и разбираться. Послышались перешёптывания, а за ними и согласные кивки. Николас сжал собственное колено посильнее и расслабленно улыбнулся, пряча любой намёк на негативные эмоции. — Мы подобрали достаточно людей за последнюю неделю. Хотелось бы пропустить кого-нибудь вперёд. Всё-таки дополнительная пара рук никому не будет лишней. — Ага, а вот лишние рты… — подхватила Сара, но замолкла. Её лицо исказилось в гримасе отвращения. — Запасы в городе истощаются. Бандиты воруют самое необходимое: патроны, медикаменты, оружие. Ещё немного, и ничего не останется. Николас знал, что налёты бандитов увеличились. На одном из собраний Джеро хотел обвинить в этом «Крик», сказав, что это они подкармливали крыс. В тот день им едва удалось обойтись без драки. Помогло лишь присутствие Сантеса, который смог ответить за Николаса, что пытался укротить свой гнев и не наброситься на самодовольного шаговца. «Крику» ничего из перечисленного не было нужно. Медикаментами они запаслись заранее. Да, их количество уменьшалось с каждым новым человеком, однако Мишель старательно изучала народную медицину при помощи Алана, который не отказался поделиться всеми знаниями в этой сфере. Оружия у них было достаточно: помогли связи с Жаком и парой его доверенных ребят, которые согласились изготовить для них несколько пистолетов по чертежам, найденным на одной из баз. Туда же относились и патроны, созданные из переплавленной стали. Поэтому у «Крика» не было ни одной причины для того, чтобы присоединяться к бандитам. В отличие от «Шага», которым всегда было мало места. — У нас имеется множество поселений за пределами города, — подала голос Марта — лидер «Червей». Она была полной женщиной с короткими, по уши кучерявыми волосами медного цвета и добрыми зелёно-голубыми глазами. Всегда тихая и милая, Марта говорила достаточно интересные вещи. Николас верил в то, что она была действительно умной, просто скрывала это. — Мы могли бы попытаться выбраться отсюда и проверить положение там. Сара рассмеялась так громко и неожиданно, что Николасу стало не по себе. Возможно, длительное общение сирен и шаговцев плохо сказывалось на её психике. Ни для кого не было секретом, что оба отряда злоупотребляли какими-то веществами, которые в свою очередь напрямую влияли на их поведение. Николас не знал названия препаратов, однако понимал: хорошими их вряд ли можно назвать. — Ох, глупая овечка Марта, — пропела она, поддавшись вперёд. — Думаешь, там безопасно? За чёртовыми бетонными стенами мы живём, как мыши, всё время прячась! А там будет лучше? Ты слишком наивна для своих лет, дорогая. — Если тебе нравится идея, то сама и уходи. Ты и твои ребята с лопатами ничего хорошего не делаете. Только копаетесь в грядках дни и ночи! — хохотнул шаговец, явно поддерживая Сару. Они напоминали двух клоунов, устраивающих представление перед публикой. И Николас бы не удивился, если бы их намеренно отправили сюда в таком состоянии. Жак хлопнул ладонью по столу, а затем с небывалой быстротой поднялся на ноги, грозно взглянув на нарушителей спокойствия. Николас редко видел его таким злым, так как мало кто был действительно смелым, чтобы оскорблять присутствующих в этой комнате. Скорее всего, Сара даже не понимала своих слов. Её взгляд был мутным, а на лице висела неестественная улыбка, которая часто замечалась у шаговцев. Союз «Сирен» и «Шага» был самой странной, но ожидаемой вещью. Сара крутила роман с Джеро — правой рукой барона, поэтому было неудивительно то, как быстро члены двух отрядов спелись друг с другом. — Я не допущу оскорбления членов совета в этой комнате, молодые люди, — прошипел Жак, сверкая глазами. Давно в них не было таких эмоций. — Если вас что-либо не устраивает, то можете больше не появляться здесь. — Прекрасно! — Шаговец вскочил с места и сверкнул улыбкой. — Френсис будет доволен тем, что нам удалось выиграть для него время. Ники, надеюсь, что у тебя в норке что-нибудь интересное припрятано, иначе он сильно расстроится. Николас не смотрел на гримасу, которую тот скрючил. Он не стал медлить, поднявшись с места и вылетев из комнаты. Джексон следовал за ним по пятам, тихо ругаясь под нос. Они в любом случае не смогли бы прийти вовремя, поэтому Николас надеялся на то, что их ребята устроили шаговцам взбучку.***
Встреча с Френсисом оставила неприятное послевкусие. Хотелось вернуться туда и хорошенько вмазать самовлюбленному ублюдку, решившему появиться на пороге их убежища. Порой Николасу взбредала мысль о том, чтобы однажды оказаться в чужой голове в попытке разузнать все коварные планы, которые тот рано или поздно собирался обрушить на них. Он понимал, что открытого конфликта им не избежать. Вопрос состоял лишь в том, когда настанет момент и всё начнёт полыхать. После того, как последний шаговец покинул территорию «Норы», они направились прямиком в столовую, где собралась уже добрая часть всех жителей стадиона. Петляя по пустым коридорам, Николас старался не оглядываться, чтобы не смущать идущую за ним Элисон. Она была настоящей загадкой, которую так и хотелось разгадать. Никто не знал её истории. Мишель в первые дни строго настрого запретила приближаться к ней. Она беспокоилась о том, что состояние пациентки может быть нестабильным, что, безусловно, навредило бы как ей самой, так и окружающим. Даже Алан, который вместе с ней работал на протяжении последних недель, ничего не знал. Будто разговоры о прошлом Элисон оказались под запретом. Николас действительно старался поменьше думать о ней, однако каждый раз, стоило ему заметить её миниатюрную фигурку на трибунах, куда Элисон приходила по вечерам, как всё в нём застывало и сосредотачивалось на девушке. Словно она была настоящим магнитом. Это казалось настолько странным и несвойственным ему, что Николас буквально заставлял себя отвести взгляд. Вместе с этим он чувствовал потребность в том, чтобы узнать об Элисон всё. Две эти противоположности, скрывающиеся в его голове, ставили в тупик, но Николас не позволял им мешать ему, так как существовали вещи куда важнее его странного увлечения Элисон. — Ты в порядке? — нерешительно спросил Джексон, явно обращаясь к Элисон. Николасу пришлось приложить немало усилий для того, чтобы не обернуться и не посмотреть на её реакцию. — Почему мне не быть? — тихо ответила Элисон и фыркнула. Она явно была не из тех, кому требовалось утешение после встречи с шаговцами. Боже, Элисон была готова наброситься на Френсиса с ножом! Николас бы обязательно посмотрел на это, если бы не знал последствий. — Не то чтобы произошло что-то страшное. — Я бы сказал, что шаговцы могут быть страшными ребятами, — хохотнул Джексон. — Тем не менее мне просто хотелось убедиться в том, что ты не собираешься вернуться за кем-нибудь из них и наделать глупых вещей. Элисон что-то проворчала себе под нос, и Николас пожалел о том, что не мог расслышать этого. Он сам надеялся, что у неё хватит ума не соваться к другому отряду и создавать проблемы, которых у них и без того было достаточно. Тем не менее оставался вопрос, терзающий его на протяжении всего пути. — Что связывает тебя и их? Он остановился и развернулся, чтобы посмотреть на неё. Элисон оказалась гораздо ниже, из-за чего ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. Блондинистые волосы были аккуратно убраны в длинную косу, доходящую практически до поясницы, а несколько коротких волосков у лица вылезли наружу, делая причёску не такой идеальной. Серый свитер, в котором Николас узнал один из своих, висел на ней, но, видимо, Элисон было плевать, так как чаще всего её можно было заметить в нём. Серо-голубые глаза смотрели на него с вызовом. Она словно готовилась наброситься на Николаса в ту самую секунду, как с его губ слетит очередная глупость. — Что нас связывает? — переспросила она и подошла на шаг ближе. Николас подавил желание улыбнуться. Элисон тщетно пыталась выглядеть опасной. — Кровь. Месть. Мы встретились в лесах за пределами города год назад. Они забрали с собой то, что было дорого мне. Больше не о чем говорить. Элисон не стала дожидаться других вопросов. Вместо этого она обошла Николаса и направилась прямиком в столовую. Её шаги были лёгкими, едва различимыми, словно ей всю жизнь приходилось быть тихой и незаметной. Николас мысленно выругался. Что же, чёрт возьми, она ещё скрывала?***
Когда Николас и Алан после ужина отправились проверить систему безопасности, они обнаружили её неисправность. Никакого вмешательства снаружи. Кто-то внутри «Норы» отключил датчики, чем обеспечил свободный вход и выход. Такое не укладывалось в голове. Кому вообще мог понадобиться союз с шаговцами? Николас знал, что без их участия здесь не обошлось бы. Он старался подавить гнев, растекающийся расплавленным железом в груди, но едва ли это получалось. Николас собирался найти предателя как можно скорее. А пока ему оставалось лишь удобно устроиться на трибунах, пока остальные крутились вокруг желающих попасть в отряд. Сама идея новобранцев пришла в голову Джексона. Он считал, что их сил недостаточно для обеспечения полной безопасности «Норы». В чём вполне оказался прав. Шаговцы, с лёгкостью проникшие на их территорию, стали тому достаточным доказательством. Они долго спорили над тем, каким образом выделить действительно способных ребят, пока не вспомнили о полосе препятствий на поле. Изначально его хотели полностью оборудовать для огорода. Однако со временем стало ясно: территория была слишком большой и работать на ней оказалось сложно. Поэтому было принято решение поделить участок. Большая половина всё-таки была отведена под грядки, а меньшая — для тренировочного поля. Полоса препятствий напоминала ту, что была в военной академии. Николас постарался над этим вместе с Руди, который воспитывался по солдатскому уставу. Они из мусора и железа соорудили нечто стоящее. — Прячешься? Сантес грохнулся на сидение рядом, заставив то заскрипеть. Он напоминал чёртов шкаф, являясь самым крупным из всех, кто жил здесь. Грозным и грубым он был с выжившими, лидерами других отрядов и непрошенными гостями. Однако близкий круг общения видел Сантеса совершенно другим: мягким и немного уставшим. Таким он был и сейчас. Волнистые тёмно-русые волосы спутались в гнездо, но всё так же доставали до плеч. Серо-зелёные глаза прикрыты, но Николас знал, что они блестели облегчением. Сантес был его приёмным отцом вот уже восемь лет, и за всё это время он нисколько не изменился. — Нет. Просто наблюдаю со стороны, — ответил Николас, пожав плечами. — Ребята неплохо справятся и без меня. — Слышал, сюда придёт Элисон. — Сантес усмехнулся. Его отец почему-то всегда считал, что знает всё и вся. Может быть, так и было. — Я ставлю на то, что она пройдёт. Николас в этом не сомневался. Если кому и занимать место в отряде, то этим человеком должна быть Элисон. Она однозначно была обучена защищаться. Пусть и неидеально, но её навыки вызывали уважение. Николас лишь мельком видел то, как вечерами она пробегалась по полю или зависала перед грушей на ринге, который находился в спортзале «Норы». Он не стал говорить об этом Мишель, так как знал: его мама не дала бы Элисон заниматься. А он видел, как сильно ей это было нужно. — Я поддержу ставку, — согласился Николас и посмотрел на поле. Найти Элисон не составило труда. Казалось, словно у него появился какой-то радар, безошибочно определяющий её местоположение. Она стояла недалеко от трибун и разминалась. Погружённая в себя, Элисон не замечала ничего вокруг: ни бегающих с криками детей, ни взглядов, которые бросали в её сторону остальные. Тихая уверенность. Вот чем на самом деле она была. — Ты что-нибудь знаешь о ней? — спросил Николас, пытаясь удовлетворить своё любопытство. — Ничего, — ответил Сантес и усмехнулся. — Она не особо разговорчива. Мишель говорит, что это нормально и ей нужно чуть больше времени на то, чтобы привыкнуть к новому месту. Если хочешь спросить меня, то я скажу одно: девчонка — боец. Николас кивнул и замолчал, вместо этого сосредоточив внимание на поле. Блейк уже стоял на линии старта, готовый подать сигнал, а Джексон и Руди объясняли правила. Элисон была в последней тройке, вместе с другой девушкой и парнем. Николас помнил их с недавних тренировок, куда те приходили постоянно. Они были неплохими ребятами, даже легко обучались, но он понимал: против опыта Элисон у них не было шансов. Первый сигнал был подан, и три парня бросились к полосе. Ничего особенно зрелищного не происходило, поэтому Николас сосредоточил своё внимание на поиске недочётов в их технике. Работа ног, равновесие, меткость. Всё это было важно, если они хотели называться членами отряда. И Николас старался не кривиться каждый раз, когда кто-то допускал ошибку. Один чуть не свалился с горизонтальной лестницы, пока перетаскивал своё тело на другую сторону. Другой столкнул товарища с дорожки. Никто из них не был достаточно хорош, но Николас понимал, что они возьмут каждого. У них не было возможности разбрасываться и вертеть носом, так как «Нора» нуждалась в охране в то время, когда «Крик» отправлялся в патруль. Вторая тройка выглядела куда лучше. Однако всё повалилось, когда пришло время метать ножи. Каждому человеку предлагалось использовать три ножа. В цель из возможных девяти попали лишь три, что не могло не разочаровывать. — Нам потребуется много времени, чтобы обучить их всему, — обречённо произнес Николас. — Последние должны быть хороши. Сантес был прав. Последняя тройка была увереннее. Однако теперь Николас не мог сосредоточиться. Всё его внимание переключилось на Элисон. Она была быстрой и изворотливой. Её соперники не отставали. Они шли нога в ногу. Это не могло не впечатлять. Элисон удачно преодолела горизонтальную трубу и спрыгнула на землю, направляясь к мишеням. Николасу пришлось встать, чтобы лучше её разглядеть. Она подхватила ножи и застыла. Он видел напряжение, сковавшее её тело, и надеялся на то, что это никак не помешает. Соперники Элисон уже начали метать, но она продолжила стоять на месте. Николасу хотелось подойти ближе, встряхнуть и приказать действовать. Но он был здесь, на трибунах, и не мог заставить себя двигаться. Парень и девушка попали в десятку лишь один раз за три попытки и уже бросились к финишу. Элисон сдвинулась, прицеливаясь, и бросила нож. Он попал в «яблочко». За ним последовали ещё два. И точно в цель. Николас постарался скрыть удивление, однако лёгкий смешок Сантеса дал понять, что ничего у него не получилось. — Она неплоха, — отметил его отец. Николас согласно кивнул, а затем направился вниз. Ему нужно было оказаться рядом с ней прямо сейчас. Элисон стояла на прежнем месте, прижавшись спиной к стенке трибун. Её щёки раскраснелись, а грудь поднималась быстрее обычного. Она смотрела себе под ноги и, казалось, старалась взять под контроль сбившееся дыхание. — Хорошо постаралась, — сказал Николас, остановившись рядом. Элисон посмотрела на него с подозрением, слегка выгнув бровь, и кивнула. — Спасибо. Это было не так уж и сложно. Похоже на леса, в которых я выживала. То, с какой лёгкостью она произнесла это, поразило Николаса. Почему вдруг Элисон решила рассказать что-то о себе? Он отогнал все мысли прочь, сосредоточившись на том, ради чего пришёл. — Завтра зайду к тебе. Хочу посмотреть на то, что ещё ты можешь. — Он постарался придать своему тону непринуждённость. — А если я не пойду? Николас чувствовал вызов в её словах. Лёгкий прищур и едва заметная усмешка на лице Элисон подсказывала ему, что она просто издевается. Элисон явно не собиралась играть тихоню, которой её считали изначально. Всё в ней кричало о силе. — Будешь и дальше копаться в грядках, — ответил Николас и пожал плечами. Элисон забавно сморщилась. Николас спрятал улыбку в кулаке, но она точно заметила её. Бросив небрежное «окей», Элисон развернулась и направилась прочь, оставив его наедине со своими мыслями.
