Когда я говорю 一 беги

18 ноября — 19 ноября 2015 года (среда — четверг)

      Николас наносил удар за ударом. Груша перед ним покачивалась, а цепи, поддерживающие её, позвякивали. Он не соображал. Тело двигалось на автомате. Костяшки пальцев пульсировали. Бинты, которые могли бы защитить их, оказались отброшены в сторону. Его не заботила возможная травма. Куда важнее было избавиться от пустоты, образовавшейся в груди.       Головой Николас понимал, что ничего страшного не произошло. Все его ребята были в относительном порядке и уже давно крепко спали в своих комнатах. Однако сердце в груди сжималось каждый раз, стоило пройти мимо закрытых дверей медицинского блока. Ему хотелось войти туда, встряхнуть Блейка за неосторожность, а потом обнять так крепко, как только было возможно.       Он посильнее ударил грушу. Где-то на периферии сознания костяшки обожгло болью. Для него ничего вокруг не существовало. Возможно, для отряда «Крик» настали тяжёлые времена, когда демоны, надёжно спрятанные за крепкими замками, наконец нашли лазейку и вырвались наружу. Напряжение чувствовалось в воздухе, а горечь и тоска ощущались на кончике языка отвратительным кислым привкусом. Мишель запретила приходить. Всем. Закрылась в своём кабинете, занимаясь ногой Блейка. И от этого было обидно. Потому что Николас хотел быть рядом. Как в приюте, когда Блейк неудачно свалился с дерева и ободрал себе все колени, а он сидел в медпункте и держал его за руку, пока медсестра обрабатывала ссадины. Или как дома, когда Сантес получил растяжение, и все они образовали гнездо из одеял и подушек в зале перед камином. Иногда привязанность к семье делала Николаса мягким. Раздражающе мягким.       Он замахнулся снова. Цепи взвизгнули. Груша с глухим звуком свалилась на пол ринга. Николас хотел её пнуть, но остановился, когда услышал медленные шаги.       — Ты закончил быть беспечным идиотом?       В голосе Элисон звучала насмешка. Николас обернулся. Её длинные волосы волнами спускались с плеч. Распущенные, а не завязанные в тугую косу, как обычно. Скорее всего, она только что вернулась с патруля вместе с Джексоном. Футболка доставала почти до колен и казалась слишком большой. Она делала Элисон чертовски маленькой. Лосины крепко обхватывали красивые ноги. В её левой руке болтался красный чемоданчик — их аптечка. Элисон выглядела как мечта. Замечательная, но такая недосягаемая. Николас запрещал себе думать о ней, но порой соблазн был слишком велик.       Он ничего не ответил. Лишь пожал плечами, поднял с пола майку и, накинув её на плечо, спрыгнул с ринга. Усталость тут же набросилась на него, сделав движения ленивыми и заторможенными. Возможно, ему следовало поспать, а не бежать сюда сразу же после возвращения с патруля. Он даже не знал, сколько времени прошло с того момента.       Николас уселся на одну из скамеек и откинул голову на стену. Закрыл глаза, надеясь спрятаться от неё. Шаги послышались снова. С тихим стуком аптечка ударилась о дерево, когда Элисон поставила её рядом с ним. Она находилась так близко, что Николас мог уловить исходящий от неё фруктовый аромат — таким гелем для душа пользовались они все. Но на Элисон он раскрывался совершенно иначе. Красочный, сочный и яркий — самый подходящий ей. Николас понимал, что сам пах отвратительно, но надеялся, что её это не отпугнет.        — Дай руку, — тихо попросила Элисон, и он не стал сопротивляться.       Она работала молча. Не упрекала его. Даже не бубнила под нос, как делала Мишель, пытаясь пристыдить каждого из них за неосторожность. Только тишина и лёгкий шелест пакета с кусочками ткани, которые Элисон время от времени меняла.       — И стоило оно того? — спросила она, заканчивая вытирать кровь и осматривать распухшую кожу.       Николас криво улыбнулся.       — Так я хотя бы не схожу с ума, — ответил он и открыл глаза.       Элисон сидела перед ним на корточках. Пара непослушных прядок упала на глаза, поэтому Николас потянулся к ней и бережно заправил за ухо. Он не хотел отворачиваться от неё сегодня. Достаточно того, что весь его отряд отвернулся друг от друга. Может быть, они не были такими дружными, как казалось на первый взгляд.       — Именно поэтому ты решил сломать себе руки. Мишель хватает одного слепого идиота в семье. Включи мозг. Ведёшь себя как обиженный ребёнок только из-за того, что твой брат оказался слепым. Не думаю, что «Крику» нужна размазня вместо лидера.       Она говорила чистую правду. Не боялась задеть его чувств. Элисон выбрала тропу едких замечаний, не стала жалеть и ждать, когда характер Николаса наконец успокоится. Так сделали бы другие. Дали ему время разобраться с темной. Но не она. Элисон не собиралась ждать подходящего момента. Резала грубо и дерзко, открывая глаза на истину.       — Если хочешь, то можешь бить её дальше. Но я не останусь. — Элисон поднялась, поспешно убрала использованные куски в отдельный пакет и закрыла аптечку.       Николас не хотел отпускать её, поэтому посмотрел прямо в глаза и сказал:       — А если я хочу, чтобы ты осталась?       Элисон слабо улыбнулась. В её глазах плескалось веселье. Чёрт, она однозначно издевалась над ним, иначе он никак не мог объяснить то, что происходило. Николас хотел спросить, узнать, но Элисон не дала ему открыть и рта. Развернулась на носочках и направилась прочь из зала. Он не стал долго думать и бросился за ней.       Уверенными шагами они пересекли длинный коридор. «Нора» глубоко спала, поэтому никто не смог бы увидеть их. Элисон нырнула в тёмный закуток, который на самом деле был лестницей. Николас не знал того, что творилось в её голове, но останавливаться не собирался. Следовал за ней молчаливой тенью.       Трибуны встретили их холодным воздухом. Он ударил в лицо, принося неожиданное облегчение. Николас кончиками пальцев пробежался по периллам, когда они свернули и спустились по лестнице к полю. Здесь было тихо и спокойно по сравнению с тем, что бывало при свете солнца, когда разговоры, крики и смех не затихали ни на секунду. Казалось бы, за пределами «Норы» бушевали твари, а люди пытались устроить войну, что само по себе должно было быть страшным. Но в этих стенах выжившие строили свою жизнь заново, выискивая крупицы счастья и надежды в самых незначительных вещах. Николас хотел этому научится однажды. Радоваться мелочам, а не огромным победам.       Элисон открыла дверь оружейной и вошла внутрь. Она хлопнула ладонью по выключателю, и слабый свет озарил помещение. Оно встретило их тишиной и запахом металла. Полки с аккуратно разложенным оружием, ящики с патронами, стойки с инструментами — здесь всё было в идеальном порядке. Николас знал, что за всем этим стоит Элисон. Она могла часами возиться с разобранными стволами, протирая каждую деталь, пока та не начинала блестеть, как новенькая.       — Садись. — Она кивнула на стул у широкого стола посередине комнаты, который обычно они использовали для размещения карты. Сама Элисон села напротив.       Николас без споров опустился, наблюдая, как она потянулась к полке и взяла пистолет. Он никогда не видел его раньше, поэтому решил, что оружие принадлежало ей.       — Ты знаешь, почему я люблю это делать? — Элисон разобрала пистолет ловкими и умелыми движениями, пальцы скользили по металлу с привычной лёгкостью.       Он перестал удивляться её умениям. Кто-то позаботился о том, чтобы она умела постоять за себя. Николас помнил, как Элисон в одном из разговоров упоминала наставника. Кем тот был? Он сомневался, что это был обычный человек. Никакой простой охотник не смог бы научить Элисон тем приёмам, которые она использовала на ринге. Хорошая меткость, правильная техника. Навыки Элисон всё ещё нуждались в шлифовке, однако она уже могла сделать больше, чем другие новички.       — Потому что ты перфекционистка, — усмехнулся Николас, решив пока не задавать вопросов.       Элисон грустно улыбнулась.       — Потому что это единственное, что можно довести до идеала. — Она провела тряпкой по стволу, не поднимая глаз. — Всё остальное… Люди, ситуации, чувства — всё это слишком сложно. А вот оружие… Оно либо работает, либо нет. Здесь нет неопределённости.       Николас задумался. Он видел, как её плечи напряглись, как губы слегка подрагивали, будто она хотела сказать что-то ещё. Будто говорила и не об оружии вовсе.       — А что, если я хочу быть для тебя чем-то таким же?       Николас не планировал говорить этого, но слова сорвались с его языка прежде, чем он успел себя остановить. Он видел, как она нахмурилась. Маленькие аккуратные брови сошлись на переносице, сделав её лицо задумчивым. Николас вскочил со стула и поспешил отвернуться, сделав вид, будто разобранная винтовка на столе Руди куда интереснее всего происходящего. Элисон появилась за его спиной. Её нежное тепло завораживало, заставляя желать притянуть поближе и сжать в объятиях.       Элисон коснулась его плеча рукой и, слегка надавив, развернула к себе. На её красивом лице не было никаких эмоций, однако глаза говорили гораздо больше. Они показывали смесь замешательства и чего-то ещё. Того, что Николасу, казалось, было не дано понять. Её пальцы, тонкие и короткие, очертили ключицу точно в том месте, где находился грубый извилистый шрам, оставленный заражённой собакой ещё два года назад.       — Ты в курсе, что твоя лояльность по отношению ко мне может плохо сказаться на динамике отряда? — тихо спросила Элисон, закусив губу.       — Мы работаем вместе уже четыре года. Полным составом. С Блейком и Джексоном семь. Разве такая мелочь может пошатнуть нас? — Николас поддался немного вперёд, улыбаясь. Его сердце вздрогнуло вместе с Элисон. Её замечательные глаза распахнулись, а длинные ресницы затрепетали. Она выглядела удивленной. — Мы можем не сходиться во мнениях, ругаться и оскорблять. Но отряд — организм, который должен выполнять приказы независимо ни от чего. Моё отношение к тебе не их собачье дело.       Николасу хотелось поддаться вперёд и уткнуться носом в острое плечо, чтобы почувствовать тепло её хрупкого тела. Он был слаб. К величайшему ужасу, эта мысль посетила его только сейчас. Николас абсолютно слаб перед Элисон. Теперь это ясно как день. Она стояла здесь, перед ним, и не могла ничего сказать. В один миг они стали напоминать школьников, ощутивших на себе чары первой любви, которых до этого не замечали.       — Я хочу, чтобы ты перестала прятаться. За работой. За шутками. За всем этим.       — Я не прячусь. — Элисон расправила плечи, но это не сделало её больше или опаснее.       — Врёшь, — без злости произнёс Николас и коснулся её подбородка, заставив посмотреть на себя. — Ты боишься.       — А ты?       — До ужаса, — признался он.       Элисон пошатнулась и шагнула вперёд. Она, словно опьянённая, не могла устоять на месте. Поэтому Николас крепко обхватил её талию и прижал к себе, не давая упасть. Ладони девушки прошлись по его груди и остановились на крепких плечах.       Дыхание в груди застыло у обоих. Они замерли, подобно статуям, и не могли пошевелиться, боясь потревожить друг друга. Николас не хотел, чтобы кто-то мешал им. Он не мог оторваться, держа её в руках, так близко к себе.       — Вот и ещё одна неопределённость, — прошептала она, слегка прикусив губу.       — Лучшая из всех.       Элисон опустила голову и слегка покачала ей. Николас не давил. Давал время на то, чтобы решить. Даже если сейчас она захочет уйти — он отпустит. Не пойдёт следом, а позволит уйти. Потому что теперь точно знал: она вернётся. К нему или кому-либо другому. Неважно. Самым главным было то, что она собиралась вернуться.       — Я устала, — сказала Элисон и мягко оттолкнула его от себя. — Мы с Джексоном не спали всю ночь.       Николас кивнул. Он отошёл подальше, чтобы не потянуться к ней снова. Вместо этого вернулся к столу, где лежал идеально собранный пистолет. Несколько царапин украшали корпус. Они были старыми, практически незаметными, но Николас предполагал, что каждая из них имела свою большую историю. Он взял его. Пистолет лежал в руке как прямое её продолжение. Лёгкий, без лишних деталей.       — Откуда он у тебя? — Николас знал, что Кольт 19 использовали в элитных войсках правительства. У его отца был точно такой же.       — Наставник одолжил, — коротко ответила Элисон. — А что?       Николас нахмурился. Прищурившись, он снова осмотрел корпус. Обычно где-нибудь на оружии оставляли инициалы владельца. Но ничего подобного на этом Николас не нашёл. Глаза зацепились за цифры. 56. 7422, 37. 6158. Рядом с ними маленькие буквы: «С» и «З». «Координаты», — догадался Николас.       — Такую модель не выдают гражданским. Только солдатам. К тому же здесь написаны координаты какого-то места, — сказал он. — Знаешь, где это?       Элисон вырвала пистолет из его рук и присмотрелась. Затем покачала головой и выдохнула.       — Что будем делать с этим? — спросила она. Её плечи поникли.       — Завтра соберём совет, — отозвался Николас. Он забрал пистолет из несопротивляющихся пальцев Элисон и отложил его в сторону. — А пока тебе нужно поспать.       Она посмотрела на него, всё ещё поражённая их открытием, но спорить не стала. Сжала его протянутую ладонь на пару секунд, а затем вылетела из оружейной с такой скоростью, словно за ней гналась толпа Скитальщиков. Николас смотрел ей вслед, всё ещё чувствуя тепло её руки в своей.