Когда я говорю 一 беги

      20 ноября 2015 года (пятница)

      Всё изменилось за считанные секунды. Вот они спали каждый в своей комнате, не желая упускать драгоценные минуты отдыха, и надеялись, что будущее окажется светлее настоящего. А через секунду им пришлось ускориться, чтобы затем и вовсе пуститься бежать со всех ног.       Ворота оказались уничтожены. Мерзкие твари уже хозяйничали на территории когда-то неприступной «Норы», круша всё на своём пути. Люди в панике бежали как можно дальше. Они топтали друг друга, слишком напуганные и желающие спасти собственную шкуру. Теперь уже не было друзей и семей — каждый хотел спасения только для себя и никого больше. Крики привлекали чудовищ, которые голодно облизывались и нападали на жертв, что в узких коридорах убежища собралось достаточно для того, чтобы устроить самый настоящий пир. Казалось, будто они откатились на семь лет назад, в начало всего этого кошмара.       Николас разбежался и вонзил нож в голову очередного Скорнаида, поражая мозг. Тварь дёргалась под его телом несколько секунд, а затем замерла, источая невыносимое зловоние. Он быстро поднялся на ноги и бросился дальше. Сердце неистово билось в груди, вынуждая его двигаться как можно быстрее, не задерживаясь лишний раз. Было уже плевать на окружающих. Николас хотел только сохранить свою семью в полном её составе и выбраться отсюда к чёртовой матери, оставив всё позади. С его лица капала липкая кровь, перемешанная с грязью, но даже это не могло остановить парня.       Звук выстрела заставил остановиться. Он осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, откуда тот донёсся, а затем побежал в обратную сторону. Ему удалось вывести Мишель наружу в сопровождении Руди и Блейка, надёжно прикованного к спине первого. Сантес и Джексон уже находились наверху, собирая последние припасы, которые только могли унести. Оставались Алан и Элисон, которые, он был уверен, потерялись во всей этой суматохе.       Найти их было не так сложно. Они пробирались сквозь толпу выживших, стараясь не утонуть в панике и хаосе всего происходящего. Николас нырнул в самую гущу и схватил Элисон за руку. Она уже была готова напасть в ответ, однако узнавание быстро промелькнуло в её глазах, заставив тело расслабиться и поддаться влиянию парня. Они миновали людей и направились к выходу.       Он ожидал любой подставы, поэтому появление шаговцев не стало неожиданным. Алан начал отстреливаться сразу же, как те бросились в атаку. Николас же покрепче сжал в руке рукоять своего счастливого ножа и напал на противников. Он не видел того, как Элисон подобралась к Френсису, однако успел заметить, как она ловко повалила его на пол и вонзила лезвие в горло. И видел это не только Николас. Те крохи, что остались от шаговцев, смотрели на то, как погибал их барон, и ничего не могли сделать, слишком поражённые.       Николас не стал медлить. Он подошёл к Элисон, убедился в том, что она в порядке, а затем двинулся дальше. Им следовало уходить отсюда, пока не появилось подкрепление. Николас знал эти коридоры как свои пять пальцев, поэтому уверенно шагал впереди, стараясь быть тихим, чтобы не привлекать лишнее внимание. Они никогда не были героями, чтобы сейчас тратить свои силы на спасение остальных. «Крик» отдавал им многое в течение продолжительного времени, поэтому пришло их время спасаться самостоятельно. Людям стоило понимать, что полагаться всегда стоило лишь на самих себя и никого более.       Солнце ударило по глазам, стоило им открыть дверь и выйти наружу. Здесь было в разы тише, чем там, под землёй. Никому не хотелось расставаться с этим местом, ставшим каждому домом, однако вариантов было всего лишь два: либо уйти, либо умереть, погрузившись в воспоминания. Николас отдал слишком многое, чтобы умирать сейчас, а потому он крепко стиснул руку Элисон в своей и направился прямиком к семье, которая ждала его.       

      ***

             Они не знали точного маршрута. Ноги сами собой несли их как можно дальше от Блоскартера. В голове каждого всё ещё были свежи события того утра. Никто не хотел останавливаться только для того, чтобы посмотреть на карту, поэтому продолжали идти в полной тишине, не заботясь о тяжёлых рюкзаках за спинами и уставших ногах. Мало кому было известно, сколько времени они уже находились в пути. Удивительным было то, что весь этот период им не довелось кого-либо встретить. Ни живых. Ни мёртвых.       Солнце висело высоко в небе, то и дело прячась в серых тучах. Оно наблюдало за ними, напоминая собой, что внутри каждого есть свет, который сейчас слабо горел в их душах, готовый погаснуть в любой момент. Вокруг не было ни души. Лишь голые деревья и просторные поля, уходящие далеко за горизонт. Слишком бескрайние и непостижимые, чтобы казаться реальностью.       С неба то и дело медленно падал снег, застилая своим лёгким белоснежным полотном промёрзшую землю. В ближайшие дни стоило ожидать заморозков. Зима пришла значительно раньше. Погода была явно не на их стороне, однако никто не жаловался. Николас старался вспомнить, взяли ли они тёплые вещи помимо тех, что были на них, однако голова была забита совершенно не этим.       В ушах отчётливо слышались отчаянные крики людей, которые пытались спасти себя. Он не знал, поступили ли они правильно, бросив их, однако понимал, что потери могли бы быть ещё большими. Возможно, ему самому не удалось бы выбраться оттуда. Его мысли блуждали в разных направлениях, готовые поглотить его разум.       Николас вздрогнул, когда Элисон, чуть притормозив, прижалась к нему. Тёплая и мягкая, она смотрела лишь перед собой, крепко обхватив руками лямки своего рюкзака. Её брови задумчиво нахмурились, однако Элисон не спешила говорить что-либо, оставаясь успокаивающим теплом под его боком. Неожиданно ему стало стыдно за самого себя. Он размяк, застрял в собственных мыслях, потерялся в них. Николас нуждался в утешении. И Элисон давала его ему без колебаний, подставляя своё плечо. Готовая поймать его в любой момент. Но кто бы поймал её? Кто ловил Элисон на протяжении семи лет?       Николас знал, что до какого-то времени Элисон скиталась со своим наставником. Он предполагал, что этот мужчина не был простым охотником, о котором она рассказывала. Человек был обучен самообороне и стрельбе. Его навыки точно были неплохими. Неидеальными, потому что в каждом движении Элисон чувствовалась небрежность. Может быть, мужчина — солдат в отставке, чьи навыки всё ещё казались сносными, но уже имели склонность к ошибкам. Тем не менее, в конечном итоге Элисон осталась одна. Николас не знал, сколько она бродила по городу в одиночестве. Он не хотел думать об этом.       — Давайте остановимся, — нарушил их многочасовую тишину Сантес, сбросив тяжёлый рюкзак на землю.       Его лоб покрылся испариной, а на лице проступили возрастные морщины. Николасу приходилось видеть отца разным, однако таким уставшим — никогда. Мишель грохнулась следом за своим грузом, подогнув ноги под себя. Она посмотрела на мужа с измученной улыбкой и протянула руку, позволив минутку слабости, нуждаясь в его тепле. Сантес улыбнулся ей в ответ и присел рядом, прижав хрупкое тело к своему боку, словно укрывая Мишель от всех бед и невзгод.       Они всегда были нежны друг с другом, сколько себя помнил Николас. Многие завидовали их паре в университете. Сантес — капитан баскетбольной команды, парень, которому дорогу переходить никто не хотел, слишком боясь за собственную жизнь. А Мишель — отличница и одна из девочек основного состава чирлидеров. Кто-то смеялся, говоря, что они — жалкое подобие клише из любовного романа и отношения их никогда не продержатся долго. Однако ни Сантес, ни Мишель не прислушивались к злым языкам, становясь только крепче в глазах окружающих.       «Никто не должен стоять на пути твоей любви, — всегда говорил Сантес, укладывая его спать. — Важно не то, кого ты любишь. Важно то, как ты это делаешь». И Николас понимал. Он вырос, видя перед собой пример действительно крепких отношений, в которых оба человека были довольны. Для себя ему хотелось того же.       Николас посмотрел на Элисон. Она облокотилась на рюкзак и вытянула перед собой ноги, массируя икру. Спокойная и уверенная. От одного только её вида тревога, бьющаяся внутри его груди, утихала, сменяясь чем-то более тёплым.       Он упал на колени, понимая, что ноги совершенно отказывались идти дальше. Усталость захватила с головой. Тихое шипение сорвалось с губ, когда Николас неудачно вывернул руку, пытаясь стащить лямку рюкзака. Всё тело болело от напряжения, которое ему было необходимо для того, чтобы оставаться в сознании. Он слышал, как рядом упал ещё кто-то, но сил на то, чтобы повернуть голову, совсем не осталось.       Они были посреди какого-то леса. Вокруг могли ходить голодные животные, которые были бы не прочь полакомиться чем-нибудь. Хуже были бы только мерзкие твари, однако уже давно в нос не бил отвратительный запах гнилой плоти. На удивление, воздух здесь был чистым, похожим на глоток воды во время жуткого похмелья. Такой необходимый и желанный.       — Дерьмо, — выдохнул Джексон рядом с ним, завалившись прямо на землю. Скорее всего, его энергия тоже была на дне. — Я бы сейчас съел чего-нибудь.       В подтверждение слов его желудок заурчал, вызвав несколько смешков. Николас открыл глаза и осмотрелся. Все они выглядели ужасно. Перепачканные в грязи лица, спутанные волосы и уставший вид никого не красили. Руди и Алан тихо шептались, а Блейк спал в коконе из тел, пока руки парней то и дело поочерёдно гладили его по голове. Редко можно было заметить проявление нежности между ними, однако в ситуации, когда кто-то один нуждался в заботе, двое других были готовы её дать без лишних разговоров. Николас знал, что это было важно для них. Лишённые тепла с самого детства они искали его в других людях сейчас, чтобы заполнить недостающее.       Мишель и Сантес расположились чуть дальше остальных, слишком нуждаясь в уединении. Никто не спешил потревожить их, стараясь сейчас разобраться в самом себе. Джексон лежал рядом с ним, мирно прикрыв глаза, и болтал ногой, чтобы, скорее всего, не заснуть. Им всем требовался сон, но в данный момент они не могли позволить себе расслабиться. По крайней мере, до тех пор, пока не смогут создать некое подобие лагеря.       — Хорошо, кажется, в рюкзаках должно быть что-то из еды, — всё-таки нарушила тишину Мишель, когда слушать оркестр их желудков стало совершенно невыносимо.       Именно это послужило спусковым крючком для того, чтобы они начали двигаться. Никто не торопился, медленно распаковывая запасы, потому что теперь бежать было некуда. Точнее, не было понятно, в каком направлении им следовало двигаться, чтобы добраться до того самого места, обозначенного красным крестиком на карте.       Невольно мысли унеслись куда-то вперёд, оставив тело работать на автомате. Было ли вообще безопасное место в их мире? Хотя бы где-то? Верилось в это с каждой секундой всё меньше, в то время как мишень на спине становилась всё больше и больше. Казалось, словно их действительно отбросило назад к самым первым дням, когда всё это только началось. У них снова ничего не было, кроме самих себя и пары тех вещей, которые удалось унести.       Его внимание привлекла Элисон, резво поднявшаяся на ноги. В руке она держала большой охотничий нож, которого Николас не помнил. Скорее всего, этот был из её личного арсенала. Элисон никому ничего не сказала, скрывшись в темноте леса. Николас порывался последовать за ней, однако понимал, что вряд ли сможет помочь в таком состоянии. Он бы упал в обморок быстрее, чем среагировал бы на атаку. Поэтому остался на месте, продолжив обыскивать рюкзак на наличие чего-то съестного.       Алану и Руди пришлось выпутаться из кокона и тоже пойти в лес, чтобы набрать веток для костра. Они с лёгкостью могли привлечь кого-то, однако сидеть и мёрзнуть уж точно не собирались. К тому же, увидеть нападающих в темноте было бы проблематично, поэтому необходимость в хотя бы каком-то источнике света ощущалась слишком остро.       В рюкзаках нашлось немного сырого картофеля, упакованного в маленькие мешочки, десяток банок с консервами, немного хлеба и пара бутылок воды. Мишель задумчиво смотрела на их улов, скорее всего, придумывая то, что можно было бы приготовить из этого в первую очередь. Из посуды имелся лишь маленький котелок, но и его вполне себе было достаточно.       — Ну, могло быть и хуже, — со смешком произнёс Блейк, подкидывая яблоко, которое ему удалось найти в своих запасах, и вяло опустился на прежнее место. Его нога всё ещё не была в хорошем состоянии, однако он не хотел чувствовать на себе жалостливых взглядов.       Джексон вытащил нож из ботинка и, сполоснув его, принялся за очистку картофеля. Сантес присоединился к нему минутой позже, молчаливой скалой упав на камень. Они работали на удивление слаженно, передавая друг другу плоды и очищая их под тихий шелест ветра.       Их лагерь снова умолк. Где-то вдали кричали птицы, пока время близилось к ночи. Солнце уже совсем перестало греть, поэтому постепенно становилось прохладно. Сложно было сказать, стоило ли ожидать заморозков, однако Мишель предложила устроить спальные места как можно ближе друг к другу, чтобы сохранить хотя бы минимум тепла. Поэтому Николас помог ей перетащить немного высохшей травы поближе к Блейку, чтобы затем расстелить по земле. Это должно было помочь от холода земли, но выглядело крайне сомнительно.       Руди и Алан вышли из леса с заходом солнца. Оба с полными руками веток. К этому времени картофель был очищен и заброшен в котелок, который они чуть позже подвесили на больших ветках так, чтобы пламя от костра могло бы легко его нагревать. Джексон нашёл в закромах бутылку керосина, которым залил хворост. Он чиркнул спичкой и бросил её в кучу веток.       Огонь разгорался медленно, даже несмотря на дополнительное топливо. Ветер разыгрался, подхватывая их грязные волосы в попытках растрепать больше, чем они были сейчас. Николас присел ближе к теплу костра, почувствовав, как от холода онемели пальцы. За ним последовали и остальные, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться. На долю секунды ему показалось, что они вновь оказались в тех самых первых днях, когда только пытались осознать реальность происходящего. В то время происходило то же самое. Каждый искал тепла и защиты, которых сами не могли себе обеспечить. Тогда они были всего лишь подростками, свалившимися на плечи двух взрослых, которые никогда и не подозревали о том, что станут родителями не для одного, а для пяти мальчишек. Сломленных, пережёванных жизнью, но таких стойких, что не любой бы справился.       Деревья заскрипели от нового порыва ветра. Он качал их дряблые стволы, заставляя надрывно стонать, словно от боли. Путался в голых ветвях, подобно маленькому ребёнку. Темнота окружала их. Она сжимала в своих крепких объятиях, не давая расслабиться полностью. Они ожидали подставы от судьбы в любую секунду, отказываясь доверять собственному везению.       Справа послышались шаги. Николас вскочил на ноги, совсем позабыв о том, что одного члена их отряда не хватало. Элисон вышла из тёмного леса, выглядя ещё более уставшей, чем прежде. Через её плечо был перекинут лук, которого он не помнил, но не это было важным. В руке она держала зайца. Его белая шерсть окрасилась в красный там, куда вошла стрела, а лапы были чёрными от грязи.       Она выглядела совершенно невозмутимой, когда прошла мимо всех и упала на свободное место возле костра. На щеке Элисон виднелся свежий порез, из которого мелкими каплями сочилась кровь, но ей было так плевать, что никто и не посмел указать на это. Им оставалось только пялиться на неё, так как слова вдруг перестали иметь хоть какое-то значение.       Сантес двинулся первым, поднявшись на ноги. Он тяжёлыми шагами прошёл прямо к Элисон, остановившись всего на несколько мгновений, чтобы потрепать её по голове и забрать заячью тушку, собираясь разделать. Мишель накинула ей на плечи небольшой плед, которым сама укрывалась до этого, а затем с тихим шёпотом принялась обрабатывать ссадину.       — Неплохо сработано для девчонки, — фыркнул Блейк, чуть приподняв голову с плеча Алана.       Элисон посмотрела на него лишь краем глаза, чтобы не мешать Мишель и не вертеться, однако едва заметно кивнула в признательности. Николас улыбнулся, заметив потепление в отношениях этих двоих, а затем переглянулся с Джексоном, который уже глядел на него. Возможно, всё было не таким уж и плохим, как казалось с самого начала.       Картофель был готов к тому времени, когда они уже валились с ног от усталости. Сантес пожарил заячьи лапки, оставив большую часть туши для другого дня. Воздух был достаточно холодным для того, чтобы мясо не успело испортиться за несколько ночей. Отряд расположился в кругу возле ещё не погасшего костра и медленно поедал свой поздний ужин, который оказался первым с того побега из «Норы». Они действительно старались не быть дикими животными и не набрасываться на еду, но голод был слишком очевидным, чтобы игнорировать его долгое время.       — Внизу по тропинке есть река, — тихо сказала Элисон, осторожно отрывая кусочки мяса от кости и забрасывая их себе в рот. — Она ещё не покрылась льдом и не совсем ледяная, поэтому мы можем помыться там.       Николас бы сражён ею. Наблюдательная, сильная и невероятная. Элисон казалась подарком с небес, которого никто на самом деле не был достоин, но, почему-то, она выбирала его. Он смотрел на неё и не мог себя сдерживать, желая дотронуться до её гибкого тела, заключив в самые крепкие объятия, на которые только был способен. Джексон толкнул его в рёбра, видимо, заметив, что Николас совершенно пропал, но ему было плевать. Перед ним была только она. Грязная, в царапинах и ссадинах, но такая живая и яркая, как солнце. Недосягаемая по ощущениям…       — Пойдём туда завтра, — кивнул Сантес, вырвав его из потока мыслей.       Джексон тихо смеялся рядом с ним, переглядываясь с остальными. Они были полными идиотами, однако всегда оставались верной семьёй и поддержкой, в которой нуждался Николас. Он не знал, где бы оказался без них. И каждая секунда, проведённая вместе, заставляла его ценить жизнь куда больше, чем прежде. Просыпаясь каждый день и не зная, в какой момент наступит смерть, Николас старался всего себя отдать близким, чтобы потом не жалеть о том, чего не смог сделать.       Они в тишине закончили есть, а затем отправились спать. Мишель и Элисон упали в самом центре, слишком уставшие от всего произошедшего. Мужчины расположились вокруг них, готовые в любой момент атаковать. Сил на споры не было, хотя Элисон и пыталась, однако совсем скоро она уснула. Николас улыбнулся, придвинувшись как можно ближе к ней, чувствуя жар её сильного тела. Скорее всего, он был безбожно поглощён чувствами, вспыхнувшими в его груди так неожиданно и ярко, что ему пришлось буквально свалиться на колени от их силы. Ему не хотелось ничего менять. Пусть оно идёт всё своим чередом.