Глава 20. Элисон
5 августа 2025 г., 11:55
20 ноября — 21 ноября 2015 года (пятница — суббота)
Элисон вкладывала все силы в каждый шаг, который ей приходилось делать, чтобы не отставать от остальных. Она знала, что если бы начала падать, то Николас, идущий позади, смог бы без проблем её поймать. Однако старалась держаться до последнего. Хотелось пить. Губы слиплись от сухости. Их покалывало каждый раз, стоило языку пройтись по потрескавшейся коже. Горло першило. К тому же безумно хотелось есть. Желудок свело судорогой, когда тот в очередной раз громко забурлил, нуждаясь в хотя бы каком-то кусочке еды. Элисон больше всего хотелось забиться в угол и сидеть там, пока это ощущение не перестало бы быть настолько острым и сильным. Она делала так раньше, когда осталась в полном одиночестве и уединении маленького подвала, в котором провела первое время с начала апокалипсиса. Тогда именно это казалось самым действенным способом справляться с голодом и жаждой. Сейчас же, казалось, ничего не могло помочь. Элисон остановилась, посмотрев через плечо на Николаса, а затем шагнула назад, чтобы прижаться к нему. Она не собиралась объяснять свой порыв, потому что и сама не понимала его. В один момент ей просто захотелось ощутить тепло и твёрдость тела Николаса, который мог бы легко выдержать её вес, особо не напрягаясь. Захотелось почувствовать опору не только в себе, но и в ком-то другом, потому что ноша, возложенная на собственные плечи, становилась слишком тяжёлой и непосильной. Скорее всего, на этом сказалась и усталость, державшая всё тело в напряжении, однако Элисон хотела перестать думать хотя бы на некоторое время. Вместо этого перед глазами мелькало то утро. Люди сбивали, топтали друг друга. Они не видели никого перед собой. Паника застилала глаза, искажала лица и вынуждала делать то, чего никто никогда бы не совершил. Она создавала лишь хаос, от которого волосы вставали дыбом, а слова застревали глубоко в горле. Не было ни единого точного ответа на то, смогли бы они спасти всех, если бы попытались. Элисон хотелось верить в это, однако она понимала, что само по себе их собственное спасение — чудо. В какой-то момент они остановились. Она поняла это не сразу, однако одного взгляда на упавшие тела всего отряда было достаточно для того, чтобы Элисон дала слабину и осела на землю. Пальцы начало покалывать, стоило только прижаться кожей к промерзшей поверхности. Это помогло немного прийти в себя. Вокруг было тихо. Настолько, что Элисон на какую-то долю секунды показалось, словно она оглохла, однако грубый голос Джексона привёл её в чувства. Еда. Точно. Человеку была необходима еда, чтобы не чувствовать себя настолько уставшим. Элисон успела забыть об этом. Она не могла заставить тело пошевелиться. Оно стало тяжёлым, совершенно неподъёмным, подобно огромному валуну, который практически невозможно было сдвинуть с места. Элисон постаралась подумать о чём-то другом, помимо своей усталости, но любая мысль так или иначе возвращалась к произошедшему. Она и раньше видела нечто похожее, однако сейчас это оставило значительный отпечаток в её разуме. И объяснить это она была не способна. Что-то упиралось в бок, из-за чего Элисон тихо выругалась и приподнялась. Ей пришлось заставить руки двигаться, чтобы провести ими по всему телу в поисках источника дискомфорта. Пальцы зацепились за массивную рукоять, а затем вытащили из ножен большой охотничий нож. Он всегда был с ней. Подарок от отца, сделанный за неделю до начала всего этого. Часто она смотрела на него и думала о том, а не был ли отец замешан во всём этом. Сомнения терзали её изо дня в день, пока яркие воспоминания проносились перед глазами. В их доме всегда было слишком много людей. Всегда самых разных. Чаще всего приходили те, что были в костюмах чернее ночи, с золотыми часами и цепочками. Элисон знала, что у них при себе постоянно имелись пистолеты, потому что мама бормотала об этом себе под нос, уводя её из зала, в котором они играли. Ей никогда не давали услышать разговоров: в кабинете отца была отличная звукоизоляция, которая не пропускала ни единого звука, а мама слишком пристально следила за каждым действием маленькой Элисон. После её смерти приходящих стало ещё больше, однако теперь отец запирал девочку в комнате, смотря на неё безумным взглядом. «Они не должны видеть тебя. Не должны. Не должны…» — причитал мужчина, запирая за собой дверь на ключ. Элисон покачала головой. Слишком много мыслей в один миг накатило на неё, поэтому она поднялась на нетвёрдые ноги и направилась в сторону леса. Ей хотелось двигаться, а не сидеть на месте в ожидании чуда, в наличие которого она совершенно не верила. Под подошвой её грубых армейских ботинок шуршала замёрзшая трава. Обувь стала настолько привычной и удобной, что перестала ощущаться тяжёлым грузом на ногах. Когда-то самыми удобными были белоснежные кроссовки, подаренные Винсентом, но их хватило ненадолго: подошва отвалилась после двух месяцев постоянной носки. Морозный воздух щекотал щеки и нос. Казалось, словно с каждым шагом становилось лишь холоднее, а лес делался всё гуще, несмотря на то, что вместо пышной кроны остались только голые ветви. Их острые концы так и норовили уколоть её, однако Элисон пробиралась всё дальше. Она не знала точного направления, в котором собиралась идти, поэтому постаралась полностью сосредоточиться на чутье, редко подводящем её. Им необходима была еда. Тех запасов, что отряду удалось унести с собой, было бы недостаточно, чтобы в полной мере восстановить силы, потраченные на пройденный путь. Элисон знала, что охота — одно из самых лучших решений, которое только можно было принять. Стрелять из пистолета было бы слишком расточительно: патроны сейчас нельзя расходовать напрасно. К тому же выстрелы легко могли приманить к ним тварей, а этого никому не хотелось уж точно. Поэтому требовалось другое оружие. Элисон остановилась и медленно осмотрелась вокруг. Взгляд зацепился за дерево, которое стояло чуть дальше всех остальных. Оно выглядело молодым. Его ветви ниспадали на землю и казались достаточно эластичными на вид, чтобы использовать их для изготовления лука и стрел. Элисон кивнула и направилась в его сторону. Ей уже приходилось мастерить нечто подобное, так как пистолет редко находился в лёгкой доступности, а если и был при себе, то патроны попадались ещё реже. Поэтому приходилось выкручиваться. Она мягко схватилась за ветвь и согнула её, тем самым проверяя на прочность и гибкость, а затем быстро отломала и бросила на землю. То же самое Элисон проделала и с другими, чтобы этого количества хватило на приличный пучок стрел. Справившись с этим, она удобнее перехватила нож, упала на землю, совершенно не заботясь о холоде, и приступила к работе. Лезвие нежно срезало ненужные части, делая кончик более острым. Порывшись в рюкзаке, Элисон нашла несколько пустых консервных банок, оставшихся от запасных патронов. Она вырезала из них треугольники, способные заменить наконечники. Это не было идеальным, но уже что-то, что могло обеспечить им вкусный ужин. Закончив со стрелами, она приступила к луку. Пришлось пожертвовать шнурком от ботинка, чтобы использовать его для тетивы, но в этом не было чего-то страшного. Как можно крепче завязав узел, Элисон поднялась на ноги, чтобы проверить наконец оружие. Она глубоко вдохнула, выставив лук перед собой и натянув стрелу, а затем задержала дыхание и резко отпустила кончик. Стрела с характерным свистящим звуком понеслась к своей цели, врезаясь в грубую кору дерева. Вошла неглубоко, но этого было бы достаточно для того, чтобы прикончить незначительную тушу, вроде зайца или птицы. Кивнув себе, Элисон двинулась дальше.***
Она не знала, сколько времени уже бродила среди деревьев, когда слева хрустнули ветки. Элисон бросилась в сторону звука, практически сразу же замечая зайца, который, следуя инстинкту, петлял между кустов и стволов, пытаясь тем самым запутать охотника. Однако выследить его было не так сложно: белая шерсть заметно выделялась среди серого цвета окружающего мира. Он был быстрым, но и она сдаваться не собиралась. Ей всего лишь нужно было подобраться ближе, чтобы выстрелить. Тело дрожало, однако она не желала останавливаться. Казалось, мозг постепенно начал переключаться на режим «выживание», о котором Элисон уже успела и забыть, слишком привыкшая к мирной обстановке «Норы». Она остановилась так резко, что еле устояла на ногах. Сердце готово было выскочить из груди, отбивая быстрый ритм, который прежде ей необходимо было поддерживать. Элисон выхватила стрелу и натянула тетиву, стараясь взять дыхание под контроль. Промахнуться сейчас значило потратить драгоценные секунды впустую, чего совершенно не хотелось. На ещё один подобный забег сил уже точно не оставалось, поэтому Элисон глубоко вдохнула и застыла. Заяц находился на приличном расстоянии, поэтому она не медлила. Резко отпустила кончик стрелы, заставив её с приглушённым звуком отправиться в путь за жертвой. Всего миллиметра не хватило для того, чтобы попасть в цель. — Чёрт! — выругалась она и рванула с места. Казалось, словно у неё открылось второе дыхание, заставившее ноги двигаться. Мозг работал в ускоренном режиме, пытаясь рассчитать траекторию. Под ногами хрустели ветки, но она уже не обращала на это внимания. Теперь происходящее стало больше вызовом, чем обыкновенной охотой. Элисон выжимала из себя последние силы, но сдаваться отказывалась. Заяц маячил перед глазами и, казалось, совершенно не уставал, продолжая петлять. Щеку жгло в том месте, на котором должна была остаться царапина от неудачной встречи с ветками, однако это не стоило её внимания. Ей удалось подобраться чуть ближе, поэтому, вновь затормозив, она уже не медлила. Отвела наконечник стрелы чуть вперёд, надеясь в этот раз предугадать дальнейший маршрут добычи, а затем выстрелила, не желая тратить ни единой секунды. Элисон и не заметила, как задержала дыхание. Тело застыло в ожидании, абсолютно измотанное всем происходящим. Стрела попала точно в цель, оставив после себя лишь негромкий писк, а за ним уже и тишину. Элисон слышала лишь своё дыхание, которое было слишком загнанным. Взять его под контроль оказалось тем ещё испытанием, однако теперь уже бежать никуда не нужно было. Поэтому, медленно бредя к добыче, она вдыхала и выдыхала через рот, стараясь успокоиться. Закинув лук на плечо, Элисон упала на колени перед тушкой зайца и вытащила нож. Животное всё ещё дышало, но никуда уже не собиралось бежать. Она зажмурилась, тихо нашёптывая под нос слова молитвы. Смысла в этом никакого не было, потому что она никогда и верующей не была. Однако в данный момент именно молитва казалась чем-то уместным. Элисон выдохнула и перерезала зайцу горло, завершая жизненный цикл и лишая его мучительной смерти. Вытерев ещё тёплую кровь о брюки, она поднялась на дрожащие ноги и осмотрелась. Кругом не было ничего знакомого, что могло бы помочь ей вернуться к отряду, поэтому решила двинуться хотя бы куда-нибудь, лишь бы не заснуть посреди леса. Элисон подхватила добычу за уши и зашагала прочь от этого места.***
Возможно, удача всё-таки была на её стороне. Или, может быть, молитва, прочитанная ею прежде, сделала Бога более снисходительным к ней. По-другому Элисон не могла назвать то, как она выбралась из леса к отряду. В голове было пусто. Тело изнывало от такой продолжительной охоты. Она уходила из лагеря в тот момент, когда солнце стояло высоко в небе, а вернулась лишь тогда, когда от него не осталось и намёка. Пальцы рук замёрзли настолько, что вот-вот перестали бы ощущаться как часть её тела, однако одного вида костра с его ярко-рыжими языками пламени было достаточно, чтобы привести её в чувства. Элисон, ни на кого не обращая внимания, прошла на своё прежнее место и грохнулась на землю, не заботясь о том, что могла бы заработать себе ещё больше синяков. Только сейчас ей удалось в полной мере ощутить своё состояние. Руки покрылись мелкими царапинами и ссадинами. Местами на пальцах виднелась и грязь, следы которой покрывали ещё одежду и обувь. Она и не помнила о ней, слишком увлечённая охотой и азартом, охватившим её в тот момент. Тень, загородившая свет от огня, заставила Элисон отвлечься от разглядывания пальцев и поднять голову. Сантес стоял прямо перед ней, слегка наклонив голову. Его губы растянулись в гордой ухмылке, которую он не пытался спрятать. Неожиданно в груди стало тепло из-за того, что кто-то гордился ей. В детстве это происходило не так часто, так как отец постоянно был занят собственными делами, порой совершенно забывая о наличии маленького ребёнка в доме. Поэтому сейчас, когда большая и грубая ладонь Сантеса нежно потрепала её по голове, Элисон не могла не ответить. Она мягко подтолкнула его руку макушкой, как кошка, и едва заметно улыбнулась, передавая добычу. Мишель появилась перед ней в следующую секунду, стоило только Сантесу отойти в сторону. В маленьких руках она держала баночку со спиртом и несколько пучков ваты, которыми принялась бережно промывать царапины на её лице. — Неплохо сработано для девчонки, — послышался насмешливый голос Блейка. На это замечание Элисон лишь закатила глаза, стараясь лишний раз не дёргаться, чтобы не помешать работе Мишель. Однако внутри что-то сжалось от осознания всей ситуации. Её принимали. До этого момента никто, помимо Мишель и Сантеса, не высказывал ничего хорошего, чтобы похвалить её старания. В большинстве случаев парни старались молчать, словно похвала для них была слишком непосильной. И, услышав её сейчас из уст Блейка, она понимала, что это самое близкое к одобрению и принятию из всего того, что могла получить. Больше они не говорили. Сантес разделывал зайца, расположившись чуть дальше основного круга лагеря, где все находились. Мишель медленно помешивала картофель в котелке, проверяя его на готовность. Остальные пытались урвать момент спокойствия, чтобы отдохнуть и набраться сил. Однако совсем скоро запах жаренного мяса заставил всех проснуться. Элисон хотелось наброситься на еду подобно волку, когда они наконец уселись. Она всеми силами сдерживала себя от порыва, но видела, что не ей одной было трудно. Все они хотели наплевать на правила приличия и есть так быстро, как только могли, чтобы насытиться. Никто не шептался, как иногда это бывало на ужинах в «Норе». Да и не было с ними сейчас подобных нарушителей спокойствия. — Внизу по тропинке есть река, — тихо сказала Элисон, чтобы заполнить чем-то тишину, которая постепенно начинала давить. — Она ещё не покрылась льдом и не совсем ледяная, поэтому мы можем помыться там. Она не врала. По пути назад ей действительно посчастливилось наткнуться на реку, которая помогла утолить жажду. Вода была прохладной, но вполне пригодной для купания, несмотря на то, что погода ночью была холодной. Она хотела остаться там и помыться, однако решила сначала добраться до лагеря и поделиться находкой с остальными, а потом уже решить. Сантес кивнул и сказал, что они завтра первым делом отправятся туда. Парни согласились с ним, полностью поглощенные едой, а Мишель пыталась возразить, однако замолчала, чуть принюхавшись. Элисон не помнила, как провалилась в сон. Однако она знала, что вес, прижавшийся к ней со спины, принадлежал Николасу, как и тепло, исходящее от его тела.***
Дышать было трудно. Именно из-за этого Элисон проснулась, резко распахнув глаза. Первым делом она постаралась почувствовать ноги, которые казались чем-то отдельным, абсолютно не относящимся к её телу. Согнуть пальцы в ботинках оказалось не так уж и просто, учитывая то, как сильно они замёрзли от сна на холодном воздухе. Затем она постаралась пошевелиться, что было сделать ещё сложнее, чем пошевелить ногами. Кто-то крепко держал её, обвив сильной рукой талию. Элисон пришлось сильно напрячь мозг, чтобы вспомнить о том, кто засыпал рядом с ней. — Николас, — тихо фыркнула она и повернула голову. Угол, под которым выгнулась её шея, был слишком неудобным, однако ей это не помешало уткнуться носом в копну чёрных волос. Николас всё ещё спал, даже не обращая внимания на проснувшуюся Элисон, что не прекращала ворочаться, опутанная его сильными руками. Он глубоко дышал, зарывшись лицом в её лопатки, прячась от первых лучей солнца, которое медленно выплывало из-за горизонта. Элисон не хотелось будить его, поэтому она снова развернулась и принялась осматриваться. Костёр давно потух, поэтому было настолько холодно. Этого и следовало ожидать с учётом того, что они не дежурили этой ночью, посчитав это бесполезной тратой времени, необходимого для полноценного отдыха. Несмотря на это, Элисон знала, что парни решили установить несколько ловушек, которые предупредили бы их о незваных гостях. Это позволило им расслабиться и провалиться в сон. Она перевела взгляд дальше, заметив, что Сантеса и Мишель рядом с ними не было. Паниковать не спешила. Они могли пойти к реке, надеясь тем самым урвать момент уединения, которых у них было в последнее время не так много, как прежде. В ином случае пара предупредила бы их об опасности и прочем, поэтому, вновь расслабившись, Элисон позволила себе заснуть. Однако спала она недолго. Шевеление за спиной заставило её распахнуть глаза. Николас нависал над ней, выглядя всё ещё сонным и удивленным. — Не хотел будить тебя, — тихо прошептал он. Его лицо находилось так близко к её собственному, что Элисон невольно задержала дыхание. Они редко оставались наедине. К тому же настолько близко, чтобы ощущать тепло тел друг друга. Николас наклонился ниже, носом едва касаясь виска девушки, а затем мягко коснулся губами её лба. — Куда ты? — спросила Элисон, прикрыв глаза. — Мишель и Сантес вернулись, поэтому я иду к реке. Ты со мной? Вместо любых слов Элисон лишь кивнула и поднялась следом за ним. В воздухе всё ещё ощущалась ночная прохлада, а солнце не поднялось достаточно для того, чтобы разбудить остальных. Она не смотрела ни на кого, медленно перешагивая через тела спящих парней, и надеялась на то, что проснутся они не скоро. Ей хотелось спокойно помыться, не слушая бессмысленных разговоров. Сонливость туманила мозг, а мысли были слишком запутанными для того, чтобы думать хотя бы о чём-то. Элисон старалась не отставать от Николаса, который уверенно шагал впереди неё. Он не знал точного направления, а следовал предчувствию, сидевшему глубоко в нём. Иногда он казался загадкой, разгадать которую, с одной стороны, было достаточно легко, а с другой — слишком сложно. Но Элисон не собиралась сдаваться так просто. — Куда дальше? — всё так же тихо спросил Николас, остановившись на развилке. Элисон осмотрелась, стараясь вспомнить свой вчерашний маршрут, а затем схватила его за руку и повела в нужную сторону. Совсем скоро перед ними открылся вид на реку. До ушей донеслось журчание воды, которое позволило немного проснуться. Элисон посмотрела на Николаса, замечая в его глазах неподдельный восторг. — Никогда раньше не видел рек? — усмехнулась она и бросилась бежать. Николас что-то кричал ей в спину, однако Элисон не собиралась останавливаться. Она притормозила только у реки, присев на корточки на берегу и протянув руку. Вода была прохладной, но ещё не слишком холодной. Элисон была уверена в том, что вытерпеть её можно было, лишь бы перестать чувствовать тяжесть грязи и пота на своём теле. — Здесь теплее. Она посмотрела на Николаса, который сидел на берегу чуть дальше, внимательно осматривая воду. Его тёмные волосы растрепались из-за лёгких порывов ветра, а лицо, покрытое ссадинами и грязью, выглядело озадаченным. Словно он пытался что-то понять, но оно не поддавалось ему. Элисон не хотелось больше говорить, поэтому она сбросила с себя куртку, чем привлекла внимание Николаса. Он смотрел на неё со смесью интереса и смущения, однако она не хотела больше ждать. Ветер подул с новой силой, заставив её сжать зубы, а мурашки пробежаться по позвоночнику. Тем не менее Элисон продолжила сбрасывать одежду слой за слоем, в конечном итоге оставшись лишь в майке, которая доходила ей до самого колена. Нисколько не стесняясь, она прошла мимо Николаса и кончиками пальцев притронулась к воде. Прохладно, но терпимо. Элисон выдохнула и, собравшись с силами, нырнула. Холод охватил её со всех сторон. Он заставил дыхание застыть в горле, а сердце забиться в быстром темпе, словно вынуждая Элисон переключиться на режим выживания. Она позволила себе побыть под водой ещё несколько секунд, надеясь, что за это время ей удастся привыкнуть к температуре, а затем вынырнула, смахивая пелену с глаз. Действие оказалось отрезвляющим. Туман покинул голову, позволив той стать более ясной и чистой. Грязь и пот теперь не покрывали кожу — всё тело начало дышать заново. Элисон расслабилась, прикрыв глаза, и передёрнула плечами из-за нового порыва ветра. Позади булькнула вода, однако она даже не пошевелилась. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что тепло, неожиданно прижавшееся к её спине, могло принадлежать лишь одному человеку. Руки нежно обвили талию и притянули ближе, заставив Элисон прижаться к крепкой груди. Она знала каждый изгиб этого тела. Знала, каким сильным оно было. Поэтому позволила себе откинуться назад и прижаться ещё сильнее. — Замёрзла? — спросил Николас, наклонившись прямо к её уху. Дыхание казалось обжигающим. Оно пятнами оставалось на нежной коже шеи, заставив вздрогнуть. Она не бежала. В этом не было бы никакого смысла. — Теперь нет, — легко ответила Элисон. Ладони обхватили плоский живот, мягко погладив, а затем заставили её развернуться. Заглянув в голубизну его глаз, она поняла, что именно таким цветом сияло небо над их головами. Солнце наконец поднялось настолько, чтобы подарить им свои едва согревающие лучи. В его свете Николас становился похожим на ангела, который спустился на землю лишь для того, чтобы завладеть ей полностью и без остатка. И Элисон не хотела сопротивляться. Она как мотылёк летела на свет, готовая отдать всё то, что только могла. Мысль выбила землю из-под ног. Элисон схватилась за плечи Николаса, точно зная, что он не позволит ей упасть. Его пальцы впились в бока, прижав её гибкое тело ближе. — Я держу тебя. Слова разлетелись на ветру, эхом отдаваясь в воздухе. Она чувствовала это. Знала лучше, чем свои пять пальцев. С самого первого дня Николас не боялся говорить с ней начистоту. Ему были не страшны рассказы о пережитом опыте, резкие слова, брошенные в спину после изнурительной тренировки. Вместо грубости он был готов поймать её в любую секунду, лишь бы не дать упасть лицом в грязь. Элисон прикусила губу, заметив, как глаза Николаса метнулись к ней секундой позже. Она не знала, как можно себя контролировать, когда он находился так близко. Стоило лишь немного податься вперёд, чтобы почувствовать его дыхание на своём лице и губах. Было видно, что Николас держится из последних сил, чтобы не сократить это несчастное расстояние. Он желал завладеть ей в эту секунду. Выстрел, разрезавший тишину, показался хуже холодной воды. Они отстранились друг от друга с поразительной скоростью, а затем бросились к берегу. Одежда с трудом натягивалась на мокрые тела, однако никто не собирался жаловаться, когда новый выстрел последовал за первым. Николас посмотрел на неё с тревогой в глазах и сказал одно единственное слово, которому она перечить не могла: — Беги! Элисон сорвалась с места и бросилась бежать так быстро, насколько только могла. Она отмахивалась от веток, встречающихся на пути, но не останавливалась. Ей было неизвестно, что значили выстрелы, однако одно было ясно: произошло что-то крайне нехорошее. Она чувствовала себя загнанным зверем, когда притормозила возле лагеря. Первым на глаза попался Джексон. Он стоял на коленях. Его руки были связаны за спиной, а из рассеченной брови сочилась кровь. Элисон быстро перевела взгляд на остальных, заметив их в таких же позах. Сантесу досталось больше всех: мужчина лежал на земле без сознания. По легкому подъёму его груди было понятно, что он жив. Облегчение заставило Элисон выдохнуть. Она прижалась к дереву, осторожно выглядывая из-за его могучего ствола. Мысли в голове лихорадочно пытались придумать план спасения, однако Элисон понимала, что одна вряд ли смогла бы что-то сделать. Ей ничего не оставалось, кроме как либо сбежать, либо сдаться. Сбежать означало лишь одно: предать тех, кто подарил ей тепло и помог встать на ноги. Поэтому вариант был провальным с самого начала. Она не собиралась бросать свой отряд. Подумать о дальнейшем Элисон не успела. Сзади хрустнула ветка, в затылке возникла боль, а затем перед глазами осталась одна лишь темнота.
