Когда я говорю 一 беги

21 ноября — 22 ноября 2015 года (суббота — воскресенье)

      Когда Элисон скрылась под водой, Николас всё ещё пытался прийти в себя. Перед глазами мелькали мягкие изгибы её крепкого тела, обтянутые пожелтевшей тканью длинной майки, которую ей одолжила Мишель. Она явно собиралась стать его медленной смертью.        Мурашки пробежались по коже, стоило только стянуть куртку, а за ней и тёплый свитер, покрытый мелкими дырками тут и там, которые появились из-за частой носки. Николас не поднимал глаз, но отчётливо слышал, как Элисон плескалась в воде, поэтому медлить не стал, сбрасывая одежду. Кто-то из ребят мог появиться здесь в любую секунду, но это нисколько не смущало Николаса, когда он ступил в прохладную воду, которая приняла его с распростертыми объятиями.        Элисон была тёплой в его руках. Слишком податливая, она ластилась к нему как кошка, соскучившаяся по ласке своего хозяина. Мысль была до безумия абсурдной, однако Николасу она нравилась. Как и нравилось держать Элисон достаточно близко к себе, чтобы чувствовать её дыхание на шее и биение сердца, которое будто вторило его собственному, в быстром ритме стучавшее в груди. Они напоминали друг другу тихую, спокойную пристань где-то далеко в море, к которой причаливали маленькие кораблики, вернувшиеся из своего долгого путешествия среди бескрайнего океана. Прикосновения мягкими огнями вспыхивали на коже, но не приносили никакого вреда, наполненные желанием сохранить это мгновение, остановить время, чтобы никуда уже не бежать.        Однако моменту, хрупкому и уязвимому, не посчастливилось быть настолько длительным. Первый выстрел прозвучал оглушительно, заставив их пузырь лопнуть осколками по глади прозрачной воды. Николас выругался под нос и заставил себя выпустить Элисон из рук. Её глаза, точно такого же цвета, что и туман над озером, распахнулись так широко, что он мог видеть в них себя. Времени не было, поэтому он схватил Элисон за руку, резко развернулся и бросился к берегу.        Одежда прилипала к мокрому телу, тормозила их, но они уже знали, что медлить нельзя. Николас быстро проверил ножны, с удовольствием нащупывая рукоять ножа. Он знал, что Элисон всегда носила с собой свой клинок, поэтому не переживал. Она могла постоять за себя. Второй выстрел последовал за первым, поэтому ему пришлось принять решение.        Николас в последний раз взглянул на неё, а затем отдал приказ, срываясь с места. Он радовался тому, что успел отдохнуть достаточно для того, чтобы сейчас выкладываться на полную. Ветки царапали руки, оставляя мелкие неприятные ранки, но это не стоило его внимания. Сердце отбивало бешеный ритм, заставляющий парня двигаться ещё быстрее и быстрее, практически вынуждая выходить за предел собственных возможностей.        Он заметил противника вовремя. Тот ещё не успел услышать его, что обеспечило Николасу фору. Он прислонился к массивному стволу, пытаясь взять дыхание под контроль. По лбу скатилась капелька пота, а тело сковало от напряжения. Ему удалось лишь немного выглянуть из своего укрытия, чтобы наконец лучше рассмотреть незнакомца.        Это был мужчина ростом едва выше его самого. На нём была одета шуба из волчьей шкуры, что могло означать лишь одно: они напоролись на дикарей. После изгнания никому не доводилось их видеть, так как эти люди придерживались скрытного образа жизни и просто так не высовывались. Они больше не приходили в город, прекрасно себя чувствуя за его пределами, где никто не пытался отобрать у них еду и заставить учиться чему-либо.        Ветка хрустнула прямо перед ним. Сердце упало в живот. Чёрт. Николас как можно медленнее повернул голову, натыкаясь на второго мужчину. Он стоял прямо перед ним, направив дуло своего дробовика ровно ему в голову. Времени на размышления не было, поэтому Николас действовал на чистом адреналине и рефлексах, выработанных за длительный период выживания.        В попытке обмануть соперника он дёрнулся в сторону, за что чуть не схлопотал пулю в плечо, а затем резко поддался вперёд, ногой оттолкнув от себя мужчину. Тот потерял равновесие и грохнулся на землю, выронив оружие из рук. Воспользовавшись этим, Николас подхватил дробовик и выстрелил дикарю к голову. Он спиной чувствовал приближение второго, поэтому бросился бежать.       Пуля просвистела над головой, заставив его пригнуться, но не сбавить скорость. Сдаваться так просто Николас не собирался. Он слышал крики позади себя, больше похожие на гавканье стаи собак, из чего быстро стало ясно, что за ним бежал уже не один человек. Ему пришлось остановиться и обернуться, чтобы попробовать подстрелить нескольких преследователей и сбросить их с хвоста. Дикари же глупыми не были. Они тоже остановились, чтобы начать прицеливаться, но не стреляли сразу. Не хотели убивать.         Николас же хотел сбежать, поэтому никого не жалел. Ему удалось попасть только в двух, когда кто-то подкрался к нему сзади и набросил мешок на голову. Темнота стала неожиданностью, которая буквально выбила оружие из рук, из-за чего дробовик оказался на земле. Паника была готова захлестнуть его, однако Николас заставил себя собраться. Он со всей силы, что только у него имелась, ударил противника затылком, а затем рванул вперёд из ослабевшего захвата. Раздался скулёж, но он его уже не слышал, вновь скрываясь в лесу.        Однако Николас совершенно забыл об осмотрительности. Ему так сильно хотелось сбежать и найти остальных, чтобы убедиться в том, что все в порядке, что он не заметил верёвки, переброшенной через большую ветку дерева. Нога попала в петлю, и в следующую секунду парень уже висел вниз головой.        — Твою мать, — сквозь зубы прорычал Николас, пытаясь унять головокружение.        Он слышал, что преследователи уже близко. Они не отставали от него, подобно стае диких животных, находящихся на охоте. Слаженность и отработанность каждого действия только подтверждали это. Николас вытащил нож и подтянулся наверх, надеясь дотянуться до верёвки и разрезать её. Он устал. Грудь высоко вздымалась из-за частых вдохов, а голова болела от роя беспорядочных мыслей. Раскачивания, казалось, нисколько не помогали, а делали лишь хуже, усиливая боль. Земля крутилась так быстро, что Николасу хотелось блевать.        Он сглотнул тугой ком во рту и зажмурился. Почему-то всё его нутро было уверено в том, что остальные тоже попались в цепкие руки нежданных гостей. Шансов не было ни у кого из них. Поэтому ему оставалось лишь дождаться, когда заберут и его, чтобы уже потом показать этим чёртовым придуркам, что они напали совершенно не на тех.        

***

      Николас не знал, в какой конкретно момент грубый удар обрушился на его голову, заставив отключиться. Не знал он и того, куда всех их тащили. На руках и ногах чувствовалась тяжесть верёвок, плотно завязанных в замысловатые узлы, которые ему довелось заметить чуть позже. Всё тело казалось неподъёмным, словно налитым свинцом. Краем уха парень слышал, как дикари весело о чём-то щебетали, однако языка он не понимал от слова совсем. Это напоминало смесь чириканья и гавканья, будто разговаривали и не люди вовсе, а птицы и хищники. Только смех, скрипучий и злой, напоминал о людском начале.        Пришлось приложить все усилия, чтобы напрячь тело и повернуть голову. Ярко-рыжая макушка Алана показалась совсем рядом. Он был без сознания, безвольной куклой повиснув на широком плече массивного мужчины, одетого в медвежью шкуру. На лице своего друга Николас заметил пару больших синяков, от одного вида которых ему стало больно. Его ребята точно не сдались без боя.        Минутой позже нашлись и Руди с Блейком. Их длинные тела были совершенно непригодны для того, чтобы тащить на плечах, поэтому парней волокли по земле, обернув в какие-то тряпки, которые позволяли дикарям свободно перемещать заложников. В точно такой же материал были запутаны и Сантес с Джексоном, которым также перевязали руки и ноги, видимо, чтобы не попытались дёргаться и бороться.        Сердце пропустило удар, когда Николасу не удалось найти глазами Мишель и Элисон. Возможно, они находились перед ним, однако это нисколько не успокаивало. Ему было необходимо видеть их, чтобы убедиться в целости и сохранности.        Один из дикарей хрюкающе засмеялся, вызывая такой же смех у своих товарищей. Колонна остановилась, из-за чего Николаса грубо опустили на землю, заставив его обречённо застонать. Он не знал точно, кто ещё из их отряда был в сознании, поэтому не спешил предпринимать какие-либо активные действия. Вместо этого он осмотрелся.        Они находились посреди огромного поля, открытого со всех сторон. Кругом не было и намёка на деревья или даже кусты. Лишь бескрайний пласт земли, покрытый тонким слоем белого снега, холод которого отчётливо ощущался под пальцами. Подняв глаза к небу, Николас отметил его пасмурность и серость. Осадков было не миновать. Снег вот-вот должен был посыпаться, мелкими хлопьями обрушиваясь на землю.        Дикари не прекращали щебетать, казалось, споря о чём-то. Николасу было даже интересно понять их разговор, однако гомон непривычных звуков не складывался ни в какую нормальную картинку, оставаясь неизвестной тарабарщиной. С каждым новым рычанием становилось ясно: намечалось что-то неприятное.        Шорох привлёк внимание Николаса, заставив его поднять голову. Алан смотрел на него мутными глазами. Удивительным было то, что он оказался единственным не связанным из них, что очень сильно должно было сыграть на руку, если бы Алан сейчас мог действительно понимать происходящее. По влажному пятну и потемневшему участку волос Николас понимал, что он знатно получил чем-то по голове, возможно, заработав сотрясение, однако медлить не стоило.        Крики становились всё громче, поэтому Николас чуть подвинулся, оттолкнувшись ногой от земли, ближе к Алану, а затем, едва коснувшись его ноги, прошептал:        — Ал, развяжи меня.        У него ушло несколько секунд, чтобы сфокусироваться на его лице. Янтарные глаза расширились в удивлении, будто он только сейчас начал осознавать происходящее. Возможно, так и было. Тем не менее Алан бросил взгляд на ругающихся дикарей, что полностью отпустили контроль над заложниками, а затем одним плавным движением вытащил нож. Его руки дрожали от напряжения, а может быть это было одним из последствий сотрясения, но он попытался взять себя в руки. Пришлось понервничать, потому что крепкое плетение верёвки не позволяло разрезать её быстро, однако хватило нескольких секунд, чтобы сделать это.        — Разбуди остальных. Я разберусь с ними, — отдал команду Николас.        Он дождался заторможенного кивка от Алана, а затем быстро развязал узел на ногах и медленно поднялся. Дикари отошли от них дальше, что действительно играло на руку. К тому же они оставили оружие в стороне, явно не чувствуя опасности в данный момент. Казалось, их уверенность в том, что заложники не дёрнутся с места, была достаточно сильной, как и полная убеждённость в отсутствии прочих угрожающих жизни существ. Это, конечно, не мешало им в перерывах между резкими словами и криками парочку раз развязать активную драку. Николас не знал, что такого они не поделили, но что-то внутри говорило, что ответ ему точно не понравится.        Он, едва ступая, подкрался к лежащему на земле оружию. Старенькие винтовки выглядели практически новыми, если не считать царапин, разбросанных тут и там по металлическому каркасу. Быстрый осмотр позволил понять, что магазин был полон, а этого с лихвой хватило бы на то, чтобы прикончить всех за считанные секунды. Однако Николас понимал, что сам находился не в лучшем своём состоянии, а дикари не могли быть вооружены лишь огнестрельным оружием. Ножи явно находились при них, поэтому стоило тщательно следить за их руками.        Споры постепенно начали затихать, поэтому больше ждать было нельзя. Николас крепко стиснул в руках винтовку и прицелился. Выстрел заставил дикарей наконец замолчать. Они, напуганные, смотрели на своего товарища, на груди которого появилось красное пятно крови. Им хватило лишь минуты для того, чтобы посмотреть на Николаса. Ему же — чтобы грохнуть ещё двоих.        Четвёртое тело упало следом, умостившись практически рядом с первыми тремя. Николас чувствовал, как волна адреналина прошлась по всему его телу, стоило только вновь почувствовать оружие в руках, которое могло бы помочь ему защитить себя и своих близких. Он понимал, что дикари тоже были людьми, которым пришлось измениться, чтобы подстроиться под реалии их мира, однако не собирался жалеть, если те планировали доставлять неприятности его отряду.        Дикари всё ещё не двигались, когда Николас выстрелил снова, отправляя в нокаут их товарища. Они смотрели на него большими глазами, будто испугавшись. Неожиданно для хищника жертва стала достаточно смелой для того, чтобы попытаться защититься. Теперь ему оставалось лишь пара вариантов: защищаться или бежать, поджав хвост, сделавшись приманкой для нового зверя. Николас не стал дожидаться реакции, решив, что они и без этого потратили достаточно времени.        Однако и дикари уже пришли в себя, осознав собственный провал. Они выхватили ножи, облизнулись и оскалились, как самые настоящие животные, которыми по сути и являлись. Их было всего двенадцать. Пятерых из них Николасу уже удалось положить. Оставалось ещё семь. Раньше ему приходилось сталкиваться и с большим количеством противников, поэтому он совершенно не переживал.        Любые сомнения отошли на задний план, стоило Джексону оказаться рядом с ним. Он толкнул его в плечо, отчего уголки губ поползли вверх в подобии улыбки, напоминающей больше оскал. Они все варились в этом дерьме под названием «апокалипсис» уже долгие годы, которые заставили многих одичать. Различие было лишь в одном: степень превращения в животное. Кто-то становился таким же необузданным зверем, как дикари. А кто-то продолжал сохранять в себе капли человечности, сдерживающей их из раза в раз.        — Ну, друг, как в старые добрые? — громко спросил Джексон, схватив винтовку и прицелившись, в точности повторяя позу Николаса.        Отвечать ему и не пришлось. Две стороны двинулись одновременно. Дикари окружили их, подобно волкам, вышедшим на охоту. Вот почему Николасу было трудно отслеживать их в лесу. Они пытались создать эффект неожиданности, оказавшись позади. Будь он и сейчас в полном одиночестве — проиграл бы, даже не успев моргнуть. Однако рядом с ним находился его отряд. Его семья.        Джексон оказался прямо за ним, плотно прижавшись к его спине. Им не раз приходилось проворачивать подобное, поэтому не было никакой необходимости в приказе. Движения казались настолько привычными, вынуждая тело действовать на автопилоте. Руди и Сантес прижались слева и справа, создавая единый фронт, способный защититься с любой стороны. Краем глаза Николас видел, как Алан утаскивал бессознательного Блейка в сторону.        Они двигались как единый механизм, раскручиваясь, подобно вихрю. Пронзительный звук выстрелов заполонил собой абсолютно любой другой, став практически единственным различимым. Дикари были быстрыми, из-за чего пули не всегда попадали в цель, однако и отряд «Крик» не был сборищем мальчишек с игрушечными пистолетами. В один миг они разошлись в стороны, бросив винтовки на землю.        Николас не видел перед собой ничего, кроме вражеских фигур, облачённых в животные шкуры. С неба крупными хлопьями посыпался снег. Он медленно кружился над головой, падая на разгорячённые тела. Николас замахнулся, обрушивая удар на лицо дикаря, вынуждая его завалиться на землю. Парень не остановился, нырнув следом за ним.        — Где они?! — крикнул он, приподняв мужчину за грудки. Из его нижней губы текла кровь, а глаза бегали из стороны в сторону. — Девушки. Вы поймали их недавно. Где они?        Дикарь что-то испуганно защебетал, еле поворачивая языком, однако быстро осознал, что его не понимали. Он хватал ртом воздух, будто не зная, что делать. Николасу было плевать. Ему нужно было знать лишь одно: где сейчас могли находиться Мишель и Элисон. Поэтому он отпустил мужчину, а затем сжал его горло, заставив задушено запищать.        — Стой!       Джексон схватил Николаса за руки и буквально стащил с массивного тела дикаря. Он встряхнул друга, заставив посмотреть на себя, а затем сжал плечи и потянул вниз, заставив осесть на землю и упав следом. Колени ударились о проступающие через тонкий слой снега камни, но Николас уже не обращал на это внимания. Он смотрел в глаза Джексона, видя в них голубизну неба, плывущего над их головами, в ясный день.        — Успокойся, — прошептал Джексон, всё ещё крепко держа его руки. — Грубая сила ничего не решит. Дай Сантесу решить эту проблему. Остынь.        Николас смотрел в голубые глаза Джексона, но видел перед собой лишь серо-голубой цвет глаз Элисон. Его тихую гавань среди бескрайнего океана, путь к которой теперь ему был неизвестен.